Текст книги "Мужчина – подделка (ЛП)"
Автор книги: Бет Ашворт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Я знаю об опасности сближения с женщинами. Однажды я серьезно обжегся и не хочу, чтобы такое опять повторилось. Они полезны только в одном, и только это я вижу.
Продолжай говорить себе это. Мой ум, и правда, испорчен. Я это знаю, но никогда свободно не приму.
Я старался довериться любой женщине после Либби. Все было построено на отчуждении, которое осталось с того рокового дня. Дня, который питает меня и дает мне силу осуществлять мой план. Я здесь по этой причине, и мне нужно соблюдать свои правила игры.
Сосредоточьтесь на задаче и не ослабляйте защиту. Сохраняйте свою личность скрытой.
Подсознание скрежетало в моей голове. Это более чем обосновано. Я знаю, что лучше держаться от мира подальше. Закрыться и изображать невежество – это лучший путь для движения вперед. Игнорируйте достижения, взгляды и хищное праздношатание, потому что оно того не стоит.
– Она заставила тебя улыбаться, – фыркает Либби тоном, сочащимся ревностью.
– И? – Я поднимаю голову в ее сторону и кидаю ей осуждающий взгляд. – Что за игра в двадцать вопросов?
– Мне просто любопытно.
– Это не твое чертово дело. Мы разведены, Либби, – отвечаю я, сделав акцент на сказанном ею раннее слове.
Мне хочется спросить ее, почему все же мы разведены. Прямо сейчас мы ведем себя как женатая пара. Она продолжает спрашивать то, что спрашивать не имеет права. Мы никто друг другу, и все же она считает, что наделена правом все обо мне знать.
– Только потому, что мы развелись, нам не стоит говорить друг с другом? Оставь мелодраму.
– Сказала женщина, которая устроила истерику, потому что ее дизайнерская подделка была испорчена чашкой кофе?
Либби сворачивает листок для заметок и кидает его мне в голову.
– Я не покупаю подделки, спасибо. Ты должен мне новое платье.
В дверь стучат как раз вовремя, и входят две молодые девушки. Одна принесла сумку с платьем, другая – с костюмом. Никогда в жизни я не испытывал такого облегчения от вида свежей чистой одежды. Рубашка, испачканная кофе, начинает сохнуть, и я испускаю аромат американо, который даже не был хорошо сварен.
Повернувшись к Либби, я киваю ей на две сумки и говорю:
– Переодевайся и пойдем на ланч.
***
Либби садится в мой автомобиль и пристегивает ремень безопасности. Она ставит сумку на пол в ноги и с одобрением смотрит на приборную панель из орехового дерева, обитую черной кожей.
– Не боишься расплескать всю наличность, – бурчит она, ее рука мягко двигается по коже сидения. – Ты превзошел себя, Алекс.
– Я знаю, – отвечаю я, включив зажигание и пристегнув свой ремень. – Я не превратился в расточителя, как ты думала, ха!
Она вспыхивает от моих слов и выглядывает в окно. В воздухе вокруг нас витает напряжение.
Мое подсознание продолжает вопить в моей голове. Оно убеждает меня задать вопрос о нашем разводе, я смертельно хочузнать ответ. Мне необходимо это знать, но я боюсь услышать то, что она скажет. Оно действительно стоит того, чтобы вскрывать старую рану?
– Алекс…
– Либби…
Мы смотрим друг на друга, когда я въезжаю в Мейлбокс-парк в Сити Центре.
– Ты первая, – предлагаю я.
– Нет, все в порядке.
– Я настаиваю.
Либби сглатывает и расправляет платье.
– Помнишь, ты говорил о компании и о том, что преуспеешь в любом случае – со мной или без меня?
Я киваю.
– Насколько трудным это окажется для нас – ужиться ради бизнеса. Я не хочу неловкости. У нас большая история, но я не хочу втягивать в это компанию. Можем мы оставить это только между нами и постараться построить дружеские отношения?
Выражение моего лица не меняется, пока я обдумываю ее предложение. Я могу категорично заявить, что не хочу дружить с этой женщиной, но если это заставит ее почувствовать себя лучше, то я не против подыграть. Это шанс для меня узнать, насколько она созрела, а также залезть поглубже под эту симпатичную фарфоровую кожу.
Но мне нужно сохранить броню. Если я покажу слишком много, то рискую попасть под влияние пагубного зелья, каковым она и является, и поставить под удар весь план. Нельзя позволить ей глубже пробить во мне бреш. Ни под каким предлогом. Это все ради игры. Я должен обыграть ее, но быть при этом осторожным. Ключевым моментом станет просчитанное соблазнение.
– Я могу это сделать, – отвечаю я, положив руку на руль и высматривая свободное место на парковке.
– Спасибо.
Волосы Либби рассыпаются по плечам, и благоухание ее шампуня для волос заполняет маленькое пространство между нами. Я вдыхаю его, наслаждаясь знакомым запахом, пока он проникает в меня.
– Итак, ты привез меня в Мейлбокс пообедать, да? Это напомнило мне о том, как раньше я просила тебя отвести меня сюда.
– С деньгами тогда был напряг.
– Ну, твоя работа точно не была лучшей. – Она пожимает плечами.
Не думаю, что это означает нечто такое, что должно было меня задеть, но я стискиваю зубы и браговею. – Я пытался сделать все для тебя.
Либби смотрит на меня и суживает глаза:
– Ты постоянно пропадал на работе, Алекс.
– Не все время, – парирую я.
– Так и было.
– Я строил карьеру.
Она мягко усмехается:
– А как насчет твоей жены?
– Я любил ее. Этого было недостаточно?
Ее дыхание сбивается, губы слегка приоткрываются:
– Ты не уделял ей времени. Никогда.
– Мы можем не говорить о тебе в третьем лице? – холодно прошу я, припарковав машину на место и выключив двигатель. – Я проводил с тобой столько времени, сколько мог. Моя работа…
– Всегда была важнее всего, – заканчивает она. – Я никогда не была на первом месте в твоем списке приоритетов.
– Это неправда, Либби.
Ее дыхание становится прерывистым, и я опасаюсь неизбежного напряжения, повисшего между нами, поэтому попытаюсь смягчить разговор прежде, чем он зайдет слишком далеко. Сейчас не время разбираться в этом, несмотря на всю ее неправоту по поводу списка моих приоритетов.
– Мы можем просто договориться как-то ужиться? Не похоже, чтобы мы «пытались построить дружеские отношения».
Либби закрывает глаза и глубоко вздыхает.
– Ты прав, – бормочет она, – не похоже, что мы пытаемся двигаться дальше. Но я действительно думаю, что ты должен знать, когда все пошло не так, Алекс. Ты не сможешь прятать голову в песок вечно.
– Не верю, что я так делал.
– У тебя всегда на все есть ответ. – Вздыхает она. – Почему ты никогда просто не слушаешь?
Я кривлю губы.
– Я жду, пока ты выскажешься, милая. Нельзя обвинять меня в том, что я спрятал голову в песок, пока ты не сказала, что же пошло не так, чтобы это началось. Я не телепат.
И я не настолько добр, чтобы слушать гребаную ложь…, но эту часть я ей не говорю. Я позволю ей сказать, как, она думает, это обстоит, а затем исправлю любую историю, которую она сфабрикует.
– Смотри, с тобой всегда так. Ты не открываешь глаза и не смотришь, что там за пределами мира Алекса Льюиса. – Либби поворачивается всем корпусом ко мне. – Ты никогда не забывал о работе. Даже дома ты всегда был мыслями в работе и на расстоянии от меня. Нас никогда не было, потому что у тебя всегда не было времени. И если бы ты потрудился обратить внимание, то увидел тревожные сигналы. И узнал также, что у меня…
Мои пальцы обвиваются вокруг руля мертвой хваткой, потому что я изо всех сил пытаюсь держать себя под контролем.
– Я чертовски упорно работал, Либби. Каждый чертов день я изнурял себя непосильным трудом, чтобы сохранить крышу у нас над головой. Ты никогда не была благодарна за то, что я делал для тебя. Для нас.
– Работа. Это все, что когда-либо было, Алекс. Я тебя не заботила. И сейчас посмотри на себя, – шипит она. – Ты выглядишь так, будто со всем справился за эти годы. Ты преуспел со своей собственной компанией, своими деньгами, своим необычным автомобилем. Ты не знаешь и половины того, через что пришлось пройти мне.
Я хорошо справился? Либби, ты не знаешь, что, черт возьми, я пережил за последние семь лет. Ее слова наносят мне удар, и я чувствую, как она без тени раскаяния проводит ржавым лезвием по груди.
Не поддавайся, Алекс.
Я все больше и больше бережу раны и чувствую, как ситуация выходит из-под контроля. У Либби нет ни одной мысли о том, что произошло со мной за семь лет. Но выглядело так, будто ей насрать.
– Прекрати притворяться жертвой во всем этом. Я не куплюсь, – перехватываю я, мои глаза агрессивно и горько вспыхнули.
– Ты фактически пытаешься свалить все это на меня, – кричит Либби, ее голос повышается, и с каждым произнесенным словом в нем появляются нотки жалости. – Ты сделал мне так больно, Алекс. Ты так много не знаешь. – Слезы скапливаются в ее покрасневших глазах и, в конечном счете, текут по щекам. – Можешь ли ты предположить, через что я прошла? – Она склоняется, и наши лица оказываются в дюйме друг от друга. – Ты не представляешь. Все было круто, потрясно в твоих глазах, но ты никогда не знал, как в действительности уничтожал меня… Даже разрушал. – Ее плечи резко опускаются с каждым душераздирающим всхлипом, который вырывается из ее горла.
Я ошеломлен внезапным горьким признанием Либби, мои глаза удивленно расширяются. Острая скручивающая сила хватает меня за горло и выпускает воздух из легких мощным потоком.
У меня нет слов, я не знаю, что ответить ей. Она не сказала мне, что вызвало эти страдания. И сейчас была не в том состоянии, чтобы говорить об этом. Ее рыдания эхом раздаются внутри автомобиля, и я вижу, как ее слезы горят на покрытой пятнами коже.
– Я любила тебя всем сердцем. – Задыхается она. – И я чувствовала, что ничего не получаю в ответ.
Сила ее печальных криков разбивает оковы, опутавшие мое сердце. Хранившийся все это время глубоко внутри меня «сосуд», переполненный страданием и болью, лопается, и хлынувший поток эмоций разрывает меня на части.
Я не могу дышать.
Я не могу толком думать.
И тогда я делаю единственную вещь, на которую способен в этот момент: схватив Либби за руки, я притягиваю ее к себе и целую, вложив в этот поцелуй все чувства, которые испытывал.
Прекрати думать сердцем! Ты показываешь ей свою слабость. Будь сильным. Сохрани свою скрытность.
Я снова игнорирую свой внутренний голос. Мои губы горят, практически полыхают огнем, и я продолжаю прижиматься к теплому, залитому слезами рту Либби. Я наслаждаюсь ее знакомой свежестью и хочу проглотить ее всю.
И так и сделал.
Либби прекращает бороться со мной, ее кулаки разжимаются от моей хватки, и она подчиняется, разомкнув губы. Она все еще плачет, и я чувствую, как ее слезы текут между нами. Выпустив ее руки, я беру ее лицо в ладони и нежно убираю с него соленую влагу.
Мое прикосновение интимное и нежное. В нем к ней было больше любви, чем ко всем, с кем я был после нее. Но это было делом случая.
Либби всегда была исключением для меня. Лишь раз откусив вишенку, я всегда буду хотеть большего.
Помни, что она сделала.
В моей голове яркими вспышками проносятся воспоминания о нашем минувшем счастье и о нашем отчаянии.
Но среди всех них я задерживаюсь на одном. Оно целиком заполняет мою голову.
Я вспомнил Либби, оставшуюся на несколько дней у своих родителей после нашей ссоры из-за денег, конечно, однажды утром, перед тем, как я уехал на работу. Вообще-то, это было довольно мерзко. Ее слова были гадкими и отвратительными, и у нее не было стыда или раскаяния. Они лились с ее губ садистским потоком о том, что я злоупотребляю своим отсутствием… так, если верить ей. В конце концов, я уехал на работу в самом ужасном настроении, оставив ее бушевать дома одну. Я хотел, чтобы она поразмышляла над тем, что сказала. Это был урок, который я ей преподал, но он не означал, что я ее не любил.
Я имею в виду, каждая пара переживает взрывы в отношениях, но это… Я знал, что эти претензии были большим. Я почувствовал это после того, как все случилось, и я боялся.
Поэтому, когда позже тем утром она написала мне о том, что проведет какое-то время у своих родителей, я не сделал и не сказал ничего, чтобы попытаться ее переубедить. Я полагал, что передышка пойдет на пользу нам обоим: немного пространства, чтобы снять напряжение.
Но оказался неправ.
Прошла почти неделя, прежде чем Либби вернулась домой. Я повернул ключ в парадной двери и обнаружил ее чемодан и дорожную сумку, ждавшие у лестницы. С этого момента мой разум начал выходить из-под контроля. А потом я увидел ее в коридоре.
Ожидание.
Она сидела за кухонным столом, ее глаза опухли и покраснели от пролитых слез. Либби сжимала массивный конверт, и это было в то время, когда все на меня свалилось, и я мечтал повернуть все вспять.
– Алекс, я хочу развода.
***
Губы Либби дрожат под моими, и я осознаю, что возвращаюсь в автомобиль, где совершаю смертный грех. Я позволяю себе чувствовать, когда обещал не делать этого.
Всего этого я точно не хотел.
Я позволяю ее власти поглотить меня снова. Это скользкий путь в яму, куда я падаю, и мне нужно восстановить контроль. Быстро.
Я снова нападаю на нее, мои губы властно и требовательно захватывают каждую унцию власти, чтобы остаться на вершине.
Теперь мое время делать шаг.
План требует развития… Сейчас.
Мне необходимо более твердо управлять всем, чтобы отодвигать чувство вины и сожаления и сохранять в уме на первом месте последствия воспоминаний.
– Алекс, – шепчет Либби мое имя и быстро выдыхает.
Я бормочу неслышный ответ и провожу губами от ее рта к скуле.
– Алекс, – гаркает она снова, пока мои губы бегают по ее шее, оставляя сладкие пятна, что, я знаю, ей нравится. – Мы не должны этого делать. Это неправильно.
Каждое слово отпечатывается в моем мозгу, но я делаю вид, что не слышу ее. Такая возможность не представится снова, и я был бы глупцом, если бы не воспользовался преимуществом, пока могу это сделать.
План в том, чтобы она провалилась. Поэтому я не могу позволить такому шансу пропасть. Бизнес зависит от того, получу ли я ее подписи на документах по поглощению компании в ближайшие несколько месяцев. И я знаю, что если трахну ее, то получу больше шансов на победу. Я только добился того, чтобы держать голову высоко поднятой и не позволять чертовым эмоциям вмешиваться! Совсем как тот педиковатый мерзостный ублюдок, которым я был рядом с ней. Я должен играть в игру по своим правилам.
– Хочешь, чтобы я остановился? Только скажи, – бормочу я, посасывая мочку ее уха.
– Я-я не знаю.
– Я остановлюсь, если ты хочешь, – выдыхаю я.
– Д-да.
– Да?
– Нет!
– Милая, я не понимаю, что ты говоришь. – Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. Мой взгляд в полной мере отражает то, что я чувствовую в своих брюках: твердеющий голод и пылкую потребность покорять.
Вне всяких сомнений.
Мой член хочет ее.
И думаю, часть меня тоже ее хочет.
Этого не должно было произойти. Это выбрасывает меня из безопасной зоны и вмешивается в мой план, но я должен продолжить. Я просто надеюсь, что смогу одержать верх во всем этом.
Либби задерживается с ответом, и мой взгляд скользит по ее надутым губам, покрасневшим и опухшим от нашего поцелуя.
Я знаю, что она борется с моральными принципами, которыми забита ее голова, и пытаюсь делать то же. Но сейчас наше растущее желание было на первом месте.
– Не буду отрицать, что хочу тебя.
Ее веки дрожат, и проходит несколько секунд, прежде чем она произносит слова, которые я так жду услышать:
– Я тоже тебя хочу.
Не тратя время зря, я выхожу из автомобиля и хватаю ее за руку. Мы отправляемся прямо к лифту.
***
– Куда мы идем? – спрашивает она, не отставая от моего быстрого шага, когда мы входим в лифт, и я нажимаю кнопку на панели.
Когда двери закрываются, и мы остаемся одни, я не теряю времени даром и приникаю к ней снова. Наши губы со страстной силой сталкиваются, и я проглатываю резкий выдох, вырвавшийся изо рта Либби.
– Я не собираюсь спустя семь лет трахать тебя в машине, милая. К счастью, здесь есть еще и отель, – говорю я, прикусывая ее нижнюю губу.
Я рад, что Мэйлбокс-парк, отвечая дорогим модным веяниям, обеспечивает желающих жильем в своем отеле «Мэйлмэйсон».
Я останавливался здесь раньше, когда начинал свой бизнес, и был уверен в том, что у них остались мои данные. Можно было быстро снять комнату. Регистратор кидает на нас несколько взглядов, но я уверен, что она видит такое ежедневно. Мы не особенные. Мы точно такие же, как и все остальные, кто берет номер в гостинице в середине дня.
– У нас только пара убранных комнат. Обычно до трех мы не открываем регистрацию, – говорит она, подавая мне ключ от комнаты.
Я стараюсь говорить по минимуму, пока мы входим в лифт и поднимаемся на этаж. Либби была тихой. Даже слишком тихой. Мысль о том, о чем она размышляет, проникает в мою голову, но тут же испаряется, когда дверь комнаты отеля закрывается за мной.
Либби набрасывается на меня. Ее руки скользят по моему пиджаку, пока поспешно не скидывают его на пол. Она добирается до моей рубашки и галстука, но я перехватываю ее руку и киваю на кровать в центре комнаты.
Срывая с себя галстук и рубашку и швыряя одежду на пол, я приближаюст к Либби. Мой голый торс полностью открывается ее широкому взгляду. Либби приоткрывает губы, и я вижу, как она с трудом сглатывает. Я знаю, что она не скажет «нет»; лишь немногие женщины были способны на это.
И Либби никогда не была исключением.
Дотронувшись до ее талии, я притягиваю ее ближе и хватаю за подол платья. Оно взлетает над ее головой и приземляется на пол около нас. Но недолго оставалось там в одиночестве, поскольку ее супер-сексуальное белье сливового цвета падает следом.
Вероятно, нужно было больше времени уделить ее раздеванию, но мне жутко не терпется. Мой член твердеет и становится крепким с каждой секундой.
Мои брюки, боксеры, туфли и носки отправиляются в кучу белья на полу, оставив меня голым, как яйцо, и я смотрю на обнаженное тело моей бывшей жены, о которой я фантазировал в течение прошлых семи лет.
Она настоящая, но ты знаешь, что это неправильно.
Мое подсознание продолжает соблазнять меня, и я чувствую, что замечтался. Я дотрагиваюсь до безупречной фарфоровой кожи Либби и, поймите меня, не могу больше впустую тратить время. Мы падаем на кровать в клубке переплетенных ног, рук, губ, соединяясь в единое целое. Не было никакой прелюдии, я просто погружаюсь в теплое влажное открытое лоно Либби с блаженным стоном.
Мое возбуждение настолько велико, что я без замедлений увеличиваю темп.
– Черт. Я скучал по этому, – говорю я между вдохами, пока руками спускается вниз и слегка дотрагивается до клитора Либби.
– О, боже… здесь, Алекс. Да, прямо тут, – стонет она, закрыв глаза и наклонив голову назад.
Мой член твердеет до боли, но тело замирает.
– Как ты меня назвала? – рычу я, наблюдая, как открываются ее глаза и плотно сжамаются губы. – Либби, – надавливаю я, требуя, чтобы она повторила это еще раз.
– Эйс, – шепчет она нервно.
Мой член мощным движением глубоко входит в нее, и я знаю, что она чувствует.
– Эйс, – повторяет она снова, ее голос становится громче.
Я закрываю глаза и вынимаю член, чтобы снова вонзиться в нее с большей силой и ждать своей награды.
– Черт. Эйс, – скулит Либби.
Последнего ее вскрика оказывается достаточно, чтобы разжечь пламя в моей груди. Сейчас я не Алекс Льюис, я – Эйс. Тип, который забирает мой разум, когда я трахаю Либби, и никто иной.
Он доминирует надо мной.
Он доминирует над ней.
И ей это, черт подери, нравится.
– Это то, чего ты хотела, а? Скучала по этому? – спрашиваю я ее, продолжив постоянные толчки.
Либби снова закрывает глаза и просто чувствует наше единение. Ее рот приоткрывается с коротким «о», когда я смещаюсь и откидываюсь назад. Проведя пальцем по бедру, я кладу ее лодыжку на свое плечо и разворачиваю нас так, чтобы суметь вставить член так глубоко, как только смогу.
Я – властный хозяин.
Мой член – отбойный молоток.
Я собираюсь пробить Либби путь в новую вселенную наслаждения.
Пот покрывает мой лоб бисером, и я вижу все размытыми пятнами, поскольку капли стекают по всему лицу. Глаза стекленеют от глубоко зарождающегося блаженства, которое с каждым движением проходит по моему члену, пока я продвигаюсь в ее узкую, розовую теплоту.
– Господи, Либби, – говорю я, стиснув зубы.
Она двигается подо мной, ее бедра поднимаются мне навстречу с каждым толчком, усиливая наш контакт еще больше. Стон вырывается из ее полураскрытых губ. Звук эхом отражается от стен скромного гостиничного номера, побуждая во мне движение вперед со взрывом адреналина и потребность быть стойким в своих требованиях.
Наши тела двигаются в верном ритме, наше дыхание вырывается короткими острыми всхлипами. Я пытаюсь отгородиться от всего вокруг и сосредоточиться на женщине, лежащей подо мной. Ее волосы были в диком беспорядке, макияж размазался, и все же для меня она оставается самой красивой женщиной в мире.
Чем пристальнее я смотрю на ее закрытые глаза и прекрасное лицо, тем больше ощущаю, как нарастает момент моего высвобождения. Отправить меня прямиком в задницу не займет много времени, и я сопротивляюсь давящему блаженному потоку, который угрожает вырваться.
Где-то на задворках разума подсознание говорит мне, что это неправильно, и я, как предполагалось, делаю это из мести. Но я бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал связи между нами сейчас, в этот момент, и меня это совершенно не устраивало. Часть меня позорно угодила в сети. И все из-за одного чертова траха.
– Черт, – бормочу я, замедляясь, – я кончу в любую секунду. – Я подношу пальцы ко рту, облизываю, а затем пропускаю руку между нами. Мой большой палец ищет местечко, которое я должен приласкать, чтобы подвести ее ближе к экстазу, так желанного ею.
Я влажно прохожусь по ее клитору, мой палец двигается с легким давлением. Либби выгибается подо мной, отвечая на мое прикосновение резким выдохом.
Мы продолжаем так в течение нескольких минут, пока ее дыхание не ускоряется, и я понимаю, что она почти дошла то точки. Я улавливаю явные знаки. Ее руки комкают простыни, костяшки пальцев белеют, красивая кожа с головы до пят приобретает теплый розовый оттенок.
– Я сейчас кончу, – выкрикивает Либби, и я чувствую, как ее внутренние стенки сжимают мой член. – Черт, Эйс. – Она кричит мое имя долго и протяжно, и я ускоряю темп для заключительного момента. Прошло семь лет, в конце концов, и я должен был удостовериться, что обо мне не забыли.
Я выдаю все, что у меня было.
Тот мудак никогда не будет рядом с ней. Дэниел не доберется до того, что есть и всегда будет моим.
Либби мощно кончает, и я следую за ней спустя секунду. Мой член дергается, высвобождаясь в ее жадной маленькой киске, выжимающей меня до последней капли.
До. Последней. Чертовой. Капли.
Она долго и рвано выдыхает, ее тело мягко дрожит подо мной, ее киска сжимается вокруг моего постепенно смягчающегося члена.
Было тихо. Никто не произносит ни слова, мы просто слушаем звуки вокруг нас. Мы слышим девиц в соседних номерах и хлопающие в коридоре двери.
Это не романтично.
Но я и не хочу, чтобы так было.
Это был просто я, одержавший верх над Либби, использовавший в своих интересах эмоции, которые она вывалила в автомобиле. Я увидел возможность и схватился за нее.
С этим все в порядке.
Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не почувствовал разницы между тем, что было с Либби и моим обычным трахом время от времени. Много времени прошло с тех пор, как я так кончал во время секса. Мне это чуждо. Такое чувство, будто это не должно было быть настолько хорошо.
Либби открывает глаза и смотрит прямо на меня. Я вижу в ее взгляде смесь разочарования и унижения. Несомненно, она чувствует себя как полная дура, позволив мне лечь с ней в постель снова, но она не должна была жалеть об этом или чувствовать вину. Выражение ее лица говорит мне о том, что она не хочет этого так же, как я. И еще это – мой позор бизнесмена, а никак не удовольствие.
Так ты себе сказал.
Я вздрагиваю от своих мыслей, зная, что хотел бы верить, что трахнул свою бывшую жену на благо компании, а не потому, что позволил чувствам выйти наружу. Но прямо сейчас я не был до конца уверен, что сделал все, чтобы затолкать их обратно.
Поэтому я ощущаю вину, хотя, по идее, не должен был. Это должно было быть чувством победы, но я не чувствую ничего, кроме жестокой холодной дыры вместо сердца.
– Что мы наделали? – шепчет Либби.
Я хочу ответить ей, что понятия не имею, но не могу толком сосредоточиться. Вместо этого мне хочется биться головой о стену, чтобы попытаться вразумить себя. Я только что трахнул свою бывшую жену, наслаждался этим, зная, что сделал неправильно.
Но я должен был это сделать.
По крайней мере, я пытался в это верить. Я должен был сделать то, что должен. Прошлое должно было стать моей движущей силой. Пока я помню и храню эти воспоминания, я должен быть в состоянии использовать их в своих целях. Я могу заставить их работать себе на пользу.
Сохраняй контроль.
Я выскальзываю из Либби и роняю ее ногу на кровать.
– У нас был секс, – категорично заявляю я, садясь и поднимая боксеры с пола, маскируя внутреннюю борьбу.
Я вижу ее краем глаза и отмечаю очевидный ужас на ее лице.
– Мы не должны были этого делать. Это было ошибкой, Алекс.
Алекс. Мы вернулись к формальностям, и прозвища остались позади. Я вижу, как она мгновенно пожалела обо всем.
– Мы не можем изменить то, что сделали. Ты почувствовала это так же, как и я. Если бы ты не была согласна, ты бы не пошла до конца, – заключаю я.
Я знаю, что ради бизнеса должен поддерживать эти отношения независимо от того, насколько трудно мне справиться с борьбой собственных эмоций и делового разума. Она должна думать, что я забочусь о ней.
А ты заботишься?
Я качаю головой и рассеиваю намерение убедить ее, вместо этого я заполняю ум всеми ненавистными причинами, по которым я продолжу то, что делаю.
Это игра.
Я должен играть осторожно.
Она снова медленно затягивает меня. Я пойман в ее властную ловушку. Мои собственные эмоции начинают меня расстраивать, потому что мне кажется, что я не могу ими управлять. Я мечусь между сердцем, которое все еще жаждет ее, и своим искореженным больным разумом, который хочет видеть, как она потерпит крах.
Я монстр.
– Алекс. – Либби касается моего плеча, выражение ее лица полно беспокойства. – Перестань лгать на секунду. Давай поговорим. – Она разглаживает постель и освобождает пространство возле себя.
Поставив колено на угол кровати, я окидываю взглядом ее голые формы и подползаю к ней. Она хочет поговорить, но у меня были другие мысли на этот счет.
Строго связанные с бизнесом, конечно.
