Текст книги "Мужчина – подделка (ЛП)"

Автор книги: Бет Ашворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Черт, – проклинаю я телефон, посмотрев на сенсорный экран центральной панели. Ударяю пальцем по экрану, чтобы принять вызов по Bluetooth, и испуганный голос моей сестры заполняет автомобиль.

– А-Алекс, – рыдает она.

Я сразу ощущаю тревогу и направляю автомобиль так, чтобы припарковаться. Либби поворачивает голову к панели, когда я спрашиваю:

– Элис, что случилось?

Ее дыхание прерывистое, рыдания надломленное. Она изо всех сил пытается выдавить слова, а я беспокоюсь все больше и больше.

– Глубоко вдохни и объясни мне, что происходит.

Она старается успокоиться. Я не могу понять, что она пытается сказать. Я слышу голос на заднем плане, поэтому попрошу передать трубку другому человеку, который тоже приветствует меня рыданиями.

Это была моя мать.

– А-Алекс?

Я бормочу в подтверждение и слушаю, как она срывается в новую истерику:

– Т-твоя б-бабушка… ей н-не хорошо…

Больше я ничего не могу разобрать, но было и не нужно. Сердце трепещет в груди, и я знаю, что должен к ним приехать.

– Мам, я уже еду, – говорю я ей, решив не уточнять, и выезжаю на дорогу. Дом престарелых находится в Ковентри, поэтому я решаю, что через автостраду будет быстрее.

Пока я еду, больше ни на чем не могу сосредоточиться. Мысли были с семьей, и о том, с чем предстоит столкнуться.

Я веду автомобиль все более опрометчиво. Я слышу рев гудков, люди мигают мне, пока я виляю между машинами, но меня это не заботит.

– Алекс, – Либби кладет руку мне на плечо, пока я ускоряюсь вдоль автомагистрали Астона, – пожалуйста, вспомни, что я тоже в машине, – тихо говорит она, мягко поглаживая материал пиджака.

Я хочу ей сопротивляться, но слишком слаб. Кроме того, я не отрываю глаз от дороги, и мой рот закрыт. Она оказалась на этой дороге, потому что у меня не было времени ее высадить. Я просто надеюсь, что моя семья поймет, когда увидит ее.

– Маргарет больна? – тихо шепчет Либби, переложив руку на колени.

Я жаждаю ответить возражением, но это только ухудшит ситуацию.

– Она болеет уже некоторое время, – мямлю я, выезжая на полосу обгона на автостраде, не обращая внимания ни на какие пятьдесят миль в час ограничения скорости, высвечивающихся на дорожных знаках.

Моя семья всегда будет моим высшим приоритетом.

*** 

Между мной или Либби стоит тишина, когда я подъезжаю к дому престарелых. Никто из нас ничего не сказал с тех пор, как я рассказал ей про болезнь бабушки. Вероятно, она чувствует себя виноватой, но мне хочется ей сказать, что это не имеет значения. Ей больше не стоит об этом переживать.

В конце концов, она со мной развелась.

Открыв дверь машины, и выйдя наружу, я слышу, как Либби делает то же, но не я не смотрю на нее. Вместо этого мои глаза находят припаркованную несколькими местами дальше машину мамы, и я немедленно направляюсь ко входу. Я не задерживаюсь узнать, хочет Либби входить или нет. Я оставляю ее принимать решение самостоятельно.

Положив руку на дверную ручку, я слышу по звуку шагов, что она следует за мной. Ее присутствие заставляет меня почувствовать себя комфортно, но я никогда ей этого не скажу.

После того, как мы отмечаемся в приемной, мы поспешно проходим извилистые коридоры, пока я не слышу знакомые душераздирающие рыдания, отражающиеся от стен. Я почти уверен, что, повернув за последний угол, увижу Элис, сидящую на полу, напротив комнаты моей бабушки. Ее ноги согнуты, лицо покоится на коленях.

– Милая? – Я наклоняюсь и пропускаю пальцы через ее волосы. Она поднимает опухшие, зареванные глаза на меня, и я чувствую, как глубоко впивается в мою грудь острый клинок. – Тебе нужно рассказать мне, что произошло. О-она умерла? – мой голос ломается в конце предложения, и я хватаю Элис за коленки. – О-она умерла? – я снова ее спрашиваю, кончики пальцев впиваются ей в кожу.

Элис покачала головой, что подарило мне мгновенное облегчение.

– У-удар, – задыхается она, роняя слезы к ногам.

Клинок входит глубже и принимается кромсать внутренности. Бабушка уже пережила один удар. В прошлый раз нам сказали, что следующий может быть фатальным. Доктор сказал, что это произошло по нарастающей, и что возможна сосудистая деменция или же новый сердечный приступ, если такое случится снова.

Я делаю глубокий успокаивающий вздох и встаю. Либби переступает с ноги на ногу на расстоянии нескольких метров, очевидно, не уверенная в том, как ей подойти ко мне или Элис.

Но затем она подходит и берет мою руку. Ее пальцы мягко переплетаются с моими, что демонстрирорует, будто мы вместе, это застает меня врасплох. Она не смотрит на меня, но и не должна была. Жеста было достаточно. Это объединение. И я был благодарен ей за то, что она отодвинула все это дерьмо на второй план, пусть даже ненадолго. Просто знать, что она поддерживает меня – этого достаточно, чтобы разбудить мою храбрость и подтолкнуть меня к двери.

– Я здесь, – шепчет она, ее голос окутывает и успокаивает меня больше, чем она себе представляет.

Подготовившись, я открываю дверь в комнату своей бабушки и мгновенно чувствую атмосферу горечи. Моя мать сидит с краю кровати, ее рука обнимает бабушку, будто она не может позволить ей уйти. Глаза ее красные, щеки мокрые от слез. Она поворачивается на звук открытой двери, и эмоции снова срывают плотину.

– Как она? – спрашиваю я, отпустив руку Либби и заняв место по другую сторону бабушкиной кровати. Я подтягиваю одеяла к себе и нагибаюсь поцеловать ее в лоб.

– Она дрейфует на грани сознания, – говорит мне мама. – Ее речь ухудшилась, врачи беспокоятся, что удар повторится. Но к счастью, ее тело еще подвижно. Недавно она двигала рукой.

– Они не могут просто перевезти ее в частную клинику? – спрашиваю я, мои глаза приклеены к лицу бабушки. Я наблюдаю, как ее веки подрагивают, пребывая в сказочном месте.

– Здесь ей лучше всего, Алекс. Врачи и медсестры знают, что делают. Я бы не хотела, чтобы она оказалась в частной клинике в неизвестном окружении… – Мама прерывается когда замечает Либби, стоящую в дверях. Она мигает несколько раз и вопросительно поворачивается ко мне. – А-Алекс? – запинается она.

Я качаю головой.

– Длинная история, мам, но я рад, что она здесь. Гупи просила о ее визите каждый раз, когда я навещал ее, так что я надеюсь, что она откроет глаза хотя бы для того, чтобы ее увидеть.

Мама киваю, а я слышу, как Либби мягко задерживает вдох. Она дотрагивается рукой до груди.

– Она спрашивала обо мне?

Как будто услышав ее голос, глаза бабушки подергиваются, открываются, и я вижу, как она сжимает руку мамы в своей.

– Хэй, Гупи, – улыбаюсь я, сжав другую, – слышал, ты снова доставила неприятностей.

Либби проходит вперед и ослепительно улыбается.

– Здравствуй, Маргарет. Много воды утекло, верно?

Слезы собираются в уголках ее глаз, и она придвигается ко мне.

Несмотря на удар, я вижу бабушкину изогнутую улыбку. Она ослабляет хватку на моей руке, потягивается к Либби, приложив ладонь к нижней части живота, будто символ правнука, которого она хотела.

Я не собираюсь лгать, это, вероятно, самый неловкий момент с нашего развода, и я знаю, что Либби чувствует себя также. Но она хорошо держится. Либби накрывает руку бабушки своей, кивает, тихие слезы льются по ее щекам.

Минует момент, глаза бабушки начинают закрываться, руки падают вдоль покрывал.

– Она потеряла сознание быстрее, чем раньше. Теперь она может только держать глаза открытыми. – Иступленный голос мамы и глаза, раскрытые в ужасе. – Она умирает, Алекс!

Прежде чем я могу встать со своего места, Либби уже обнимает ее за плечи, пока мама рыдает.

– Может, Вам нужно немного свежего воздуха? – предлагает она.

– Прошу тебя, – говорю я, когда она попытается отказаться. – Тебе не нужно здесь быть. Тебе станет лучше, если ты немного подышишь воздухом. Со мной может посидеть Элис.

Я благодарно киваю Либби, когда она выводит маму из комнаты и приглашает сестру внутрь.

Элис берет стул, стоящий у противоположной стороны кровати, и приставляет его рядом с моим. Она все время всхлипывает, так что я обнимаю ее рукой.

– Я здесь, с тобой, – бормочу я ей в волосы.

– Я знаю.

Видеть мою семью настолько расстроенной убивает меня. Черт. Это убивает меня – видеть мою бабушку в таком состоянии. Должно же быть что-то, что можно сделать. Просто обязано быть.

– Я скоро вернусь, – говорю я, встав и выходя из комнаты, чтобы попробовать поймать врача или медсестру, или хоть кого-то в холле.

И мне повезло. Медсестра проходит мимо, когда я открываю дверь. Она останавливается, заговорив со мной с печальной улыбкой.

– Родственник Маргарет? – спрашивает она, кивнув на дверь.

– Внук. Слушайте, я бы хотел знать, что происходит с бабушкой. Мои мама и сестра расстроены, так что они не смогли мне объяснить. Может, есть врач или кто-то, с кем я мог бы поговорить?

– Я могу вам помочь. Можете пройти со…

Оглушительный визг, сопровождаемый громким писком монитора, заставляет меня вздрогнуть. Прежде чем я могу среагировать, медсестра проносится мимо меня в комнату бабушки. Она выравнивает кровать и нажимает звонок в изголовье, чтобы вызвать врача.

– Она больше не дышит, – плачет Элис, рот прикрыт рукой. – Я не хочу, чтобы она умерла. Не дайте ей умереть!

Схватив Элис за локоть, я выволакиваю ее из комнаты, чтобы позволить прибывшему врачу сделать свою работу. Но я чувствую, что уже слишком поздно. Электронный писк аппарата непрерывно ровный, что означает отсутствие сердцебиения.

Доктор стоит около бабушки и сверяет часы. Он бормочет что-то сестре, с которой я разговаривал, она кивает.

– Время смерти…

Услышать эти слова было достаточно. Голова закружилась, все заглохло в слепой панике.

Я игнорирую медсестру, которая прислоняет меня к стене и пытается помочь мне наклонить голову как можно ниже.

Я игнорирую крики младшей сестры возле меня. Я игнорирую ее голос, слова и даже кулаки, когда она бьет меня в грудь от огорчения и отчаяния.

Я был пуст.

Безучастен.

Потом я слышу, как мама бежит по коридору. Я пытаюсь не пустить ее внутрь, но это трудно сделать. Медсестры держат ее, потому что ее колени подгибаются. Они проводят ее в соседний кабинет и берут с собой Элис, но я не двигаюсь с места. Я остаюсь там, где был. Мое тело приковано к стене. Глаза смотрят прямо на комнату бабушки, пока медсестра не гладит мое плечо и не прикрывает дверь. Она говорит, что я могу войти или посидеть с мамой и сестрой в кабинете.

Я просто проигнорирую ее.

– Алекс, – слышу я голос Либби и закрываю глаза. – Алекс, ты меня слышишь? – Она берет мое лицо в ладонь и приподнимает. – Дыши. Дыши глубоко.

Я качаю головой.

– Оставь меня. – Вздыхаю я, плечом скинув ее ладонь, и направившись к двери в палату бабушки. Я толкаю ее и проскальзываю внутрь, жестко закрыв ее за собой.

На кровать я не смотрю.

Мой взгляд останавливается на тумбочке у двери, и я замечаю фотографию моей с Либби свадьбы. Я оказываюсь в водовороте воспоминаний.

Свадебное платье цвета слоновой кости без бретелек.

Драгоценный жемчуг моей бабушки.

Она была ангелом.

Моим ангелом.

Я прижимаю фотографию к груди и медленно иду к кровати. Бабушкины глаза были закрыты. Ее руки изящно лежат вдоль туловища. Она просто уснула, как обычно.

– Мне жаль. – Вздыхаю я, склонив голову и нежно проведя пальцами по ее коже. – Мне следовало быть усерднее. Знаю, ты думала, что я ошибся с ней.

– Не думаю, что время подходящее, – шепчет Либби, закрыв дверь и пройдя внутрь, чтобы сесть рядом.

Ее глаза опухли, тушь размазалась, но она все равно была красива. Она промачивает платком глаза и кладет свою руку поверх моей.

– Я очень любила Маргарет. Если бы я знала, что происходит… – Она затихает, когда видит фотографию, которую я держу.

Мое дыхание становится прерывистым.

Я пытаюсь уловить ее реакцию, но она надевает на себя маску такой силы, что это сохраняет ее истинные чувства от моего взгляда.

– Можно посмотреть? – Либби берет фото и отворачивается, чтобы скрыть лицо, но это не помогает ей спрятать от меня рвущиеся наружу рыдания. Поток слез и трясущиеся плечи немедленно ее выдают.

– Либби…

– Я не могу так, Алекс, мне нужно уйти. – Она резко встает, опускает фотографию на кровать и выбегает из комнаты без оглядки.

Я остаюсь один.

Опять.

Глава 13

Прошло две с половиной недели с тех пор, как моя бабушка скончалась, и я старался поддерживать свою семью и быть ей опорой. Мать была эмоционально разбита, сестра ушла в себя, и я остался один на восстановлении фундамента нашей семьи.

Похороны прошли несколько дней назад. Все было на том высочайшем уровне, который только можно купить за деньги, и я не стал бы ничего менять. Площадка до отказа была забита работниками и жителями дома престарелых. Оказывается, моя Гупи была довольно популярна. Элис сообщила мне, что Либби приезжала помочь с организацией похорон, но к тому времени, как я закончил обход гостей, она, кажется, уже уехала.

Пойди разберись.

– Алекс? Хочешь сока? – Элис высовывает голову из-за двери моего кабинета и показывает стакан апельсинового напитка, который выглядит воплощенной мечтой моего пересохшего горла.

– Да, пожалуйста.

Я улыбаюсь, когда она ставит его на подстаканник рядом со мной.

– Ты все еще хранишь это фото? – спрашивает она, указав на свадебную рамку, которую я забрал из комнаты бабушки.

Она хотела ее взять, но я успеваю перехватить прежде и бросаю в ящик стола.

– Ничего серьезного, – бурчу я, пожав плечами. – Просто кое-что из комнаты Гупи.

– Ладно, – говорит она тихо, – оставляю тебя тут. Мы с мамой собираемся посмотреть фильм.

Она закрывает дверь, оставив меня отвечать на рабочую почту.

Сестра с матерью жили у меня последние пару недель, поэтому я мог следить за обеими сразу. Но, как результат, страдала моя работа. И сильно страдала. К счастью, Шон и Бенедикт взяли на себя часть моих обязанностей, но этого было недостаточно. Я никогда ничего не задерживал.

К тому же, это ведь совместный бизнес с Либби и ее компанией. Этот злобный кусок дерьма, ее брат, все еще играл в кости. Меня это раздражало, но я пока не имел ни одной компрометирующей его улики от своего Наблюдателя. Такое чувство, будто Либби и Дэвид не виделись с глазу на глаз тысячу лет, и это приводило меня в жуткое бешенство.

Черт.

Надо заняться своей жизнью.

Она сказала мне в лицо, что не имеет отношения к той маленькой схемке, но я все равно не могу выбросить это из головы. Она была так взволнованна смертью Гупи, а потом увидела фотографию нас двоих, так что я не уверен – вина это, или что еще.

Я связывался с ней пару раз, чтобы это выяснить, но она не ответила на звонки. Идея снова обратиться к ней приходила мне в голову, но я не был уверен, что смогу это сделать. Несомненно, она приложила все усилия, чтобы не оставаться одной. В смысле, ее бывший муж ее преследует! Я бы тоже переживал.

Пэнг.

Мой лэптоп издает сигнал, сообщая о новом письме. Я провожу пальцами по тачпаду и открываю последнее извещение от человека, которого я называю Наблюдателем.

К моему удивлению, много фотографий сегодня не было, поэтому я решаю, что или все исчезли с лица земли, или я плачу этому типу слишком много денег за просиживание задницы.

– Так, что у нас сегодня?

Я открываю первое из четырех фото, и мой взгляд оказывается прикован к стройной женщине, стоящей спиной к камере. Она была миниатюрной, с длинными светлыми волосами, в симпатичном маленьком летнем платье, частично прикрытом джинсовой курточкой.

– Кто это? – бормочу я, увеличивая масштаб.

Она прислонилась к открытой водительской двери компактного Fiat 500, пока Дэйл выжидал на тротуаре в метре или около того.

Его девушка?

Я нетерпеливо щелкаю на следующие два фото, надеясь на фронтальный или боковой снимок, или на что-то, что помогло бы мне идентифицировать личность загадочной блондинки.

Я имею в виду то, что Дэйл выглядел чертовски довольным, значит, у него с ней своего рода связь.

– Ну, давай же, четвертая, – умоляю я, открывая последнее фото.

Я увеличиваю масштаб, пока изображение не заполняет весь экран. И когда это произходит, мой рот широко раскрывается, как от зевка, но на самом деле – от чертова чрезвычайного шока. Глаза оживленно мигают, пока я пытаюсь обработать увиденное.

– Невозможно, – шепчу я, охватывая взглядом миниатюрную блондинку, которая теперь сидела за рулем авто, улыбаясь во весь рот, – невозможно абсо-нахрен-лютно.

Телефон вибрирует на столе, вырвав меня из шока. На дисплее высвечивается имя Шона, и я нетерпеливо принимаю вызов, но говорю не первый.

– Ты можешь в это поверить? – ревет он мне в ухо, – ты в самом деле веришь в то дерьмо, которое видишь? – Я отодвигаю телефон от уха, пока он продолжает разглагольствовать, – прямо под нашими чертовым носами, Алекс. Как мы это пропустили?

Он прав. У меня нет ни одной мысли о том, как нам удалось пропустить такую всеобъемлющую путаницу. Но я больше думаю о том, что части пазла начинают складываться в картинку. Все становится более понятным.

– Ты в машине? – спрашиваю я, закрыв крышку ноутбука и взяв его подмышку.

– Я недалеко от тебя. Хочешь, чтобы я приехал и забрал тебя? – предлагает Шон, когда я встаю с места и направляюсь к двери.

– Я выйду через десять минут. Увидимся. – Я отключаюсь и кладу телефон в карман.

– Куда-то уходишь? – спрашивает Элис, ее глаза устремлены на экран проектора, где я вижу «Реальную Любовь» в миллионный раз, наверное, на этой неделе.

Мама поворачивается и одаривает меня хрупкой улыбкой. Взгляд, причиняющий боль. Но я знаю, что со временем все наладится. Она еще слаба и не смирилась со смертью бабули, и едва покидала квартиру, за исключением организации похорон.

Но это было ожидаемо. В конце концов, моя бабушка была сильной женщиной, которая играла огромную роль в нашем воспитании. Большую часть вечеров после школы мы с Элис проводили в ее доме, пока родители были на работе допоздна. Мы сами создали эту связь, и я был обязан Гупи очень многим. Она многому научила меня еще с малолетства, и я всегда буду признателен ей за помощь, когда наш отец ушел от нас в те далекие годы.

– Я просто пойду прогуляюсь. Я ненадолго. Вы же будете в порядке? Хочешь, возьму что-нибудь на ужин? – Я обнадеживающе улыбаюсь маме, рассчитывая на ответную реакцию, но она не отвечает.

Выражение ее лица все еще испуганное и растерянное.

«Все будет в порядке» – процеживаю я сквозь зубы, пока Элис не видит.

Мама прикрывает глаза и слабо кивает мне.

– Я знаю.

Элис вытягивает шею и смотрит на нас по очереди.

– Что вы знаете? Скажите мне.

– Боже, перестань быть такой любопытной, – передразниваю я ее, высунув язык и выходя из квартиры.

– Как бы не так, неудачник! – кидает она вслед.

Улыбка скользит по моим губам. Несмотря на обстоятельства, мне действительно было приятно, что семья рядом со мной. Это заставило меня понять, насколько я ими пренебрегал в каком-то смысле. Я не проводил с ними достаточно времени. Особенно с бабушкой. Но не в моих силах повернуть время вспять. Я всегда говорил, что они – мой высший приоритет. Настало время привести в действие это заявление, чтобы в этом убедиться.

Вы можете выбирать друзей, но не семью. Эти слова поражали меня до глубины души.

Я припомнил холст, висевший у мамы в гостиной, слова, насмехавшиеся надо мной последние тридцать лет, наказание, возраставшее с каждым взглядом на них.

Мы не идеальны, но мы – семья.

Я ненавидел эту чертову картину, когда был ребенком, но по иронии судьбы только теперь осознал ее важность. Поэтому был полон решимости сделать все правильно.

*** 

Шон без остановки трещит с Бенедиктом по автомобильному Bluetooth о фотографиях, которые мы получили. Я периодически встреваю в их болтовню, но только потому, что мой гнев перманентно возрастает.

– Ты собираешься с этим разобраться? – спрашивает Бенедикт через громкую связь. – Это большая проблема, нельзя просто закрыть глаза.

Я стискиваю зубы.

– Я знаю.

– Мы разберемся, – заверяет его Шон. – Так, мы приехали, нам нужно идти.

Заглушив двигатель, мы отстегиваем ремни безопасности и покидаем автомобиль, накинув на плечи пиджаки.

Отряхнув рукава, я смотрю на Шона.

– Готов?

Он кивает.

Мы проходим к офисному зданию и входим в парадную дверь. Ноутбук все еще у меня под рукой, так что я иду прямо к своему офису. По пути мы встречаем Келли, и она обыденно здоровается с нами предлагает кофе, но я качаю головой и говорю, что мы заняты.

Шон закрывает за нами дверь и скрещивает на груди руки. Он молча наблюдает, как я включаю ноут и распечатываю четыре фотографии, а после складываю их в большой коричневый конверт.

Когда я заканчиваю, то закрываю крышку ноутбука и двигаюсь к двери, но вижу, что кто-то притаился снаружи.

– Шон, – бормочу я, киваю на фигуру.

Он оборачивается и откидывает голову назад.

– Я буду в своем офисе. Зайди ко мне перед этим.

Он широко раскрывает дверь и показывает Джека.

– Проходи и садись, – говорю я, огибая стол.

Джек входит, садится напротив меня и вручает мне листок бумаги.

– Мы не были информированы об этом еще несколько минут назад. Мне нужно, чтобы Вы сказали, как мне этим распорядиться.

Просмотрев отчет, который он мне только что дал, я вижу красную пелену перед глазами. Мой пульс ускоряется, дым валит из ушей.

– Это шутка? – выдаю я. Бросив бумагу вниз, я вскакиваю с места и направляюсь к двери. – Где она?

Я ускоряю тяжелый шаг, пока устремляюсь к команде администраторов Джека на противоположной стороне офиса. Они отмечают, как я прокладываю себе путь, и немедленно застывают. Не так уж часто я наведывался в главный офис. Обычно все решалось в зале заседаний или за моим собственным столом.

– Хочу видеть тебя в своем офисе. Прямо сейчас, – бросаю я, указав пальцем на Айви.

Адреналин подскакивает на десять пунктов, и плевать мне на прекративших дышать и замерших за своими столами сотрудников. Эта дешевая, грязная, мелкая низшая форма жизни должна знать, кто здесь босс, и что она не может на*бать меня и думать, что я ничего не узнаю.

Я разворачиваюсь и направляюсь к себе в офис, просигналив Шону над головой, потому что знаю, что он прячется где-то рядом.

– Келли, ни с кем не соединяй меня, – рявкаю я, проскочив в открытую дверь так, что она грохается о стену. Комната дрожит, когда я подхожу к окну и хлопаю руками о подоконник.

– М-мистер Льюис?

Парой секунд позже Айви с широко распахнутыми глазами заходит в мой офис вместе с Шоном и Джеком. Мужчины стоят по обе стороны от нее, она кажется смущенной под их взбешенным взглядом. Но только это одно не опровергнет мои догадки. Она – лгунья. Я ненавижу лгунов.

– Я бы предложил тебе сесть, Айви, но боюсь, надолго ты не задержишься. Теперь, прежде чем я уволю тебя, есть ли что-то, что ты хотела бы рассказать?

Я даю ей возможность признаться. Это ее шанс поступить правильно и все рассказать. И я оказываюсь в тупике, потому что предложения она не принимает. Вместо этого она просто пожимает плечами, как наглый ребенок, который пытается симулировать незнание ситуации.

– Не понимаю, о чем Вы, – выдает она ответный залп, ее отношение меняется. – Почему меня нужно уволить? – Она поворачивается к Джеку и указывает пальцем ему в лицо. – Извращенец здесь он. Если кого и нужно уволить, то его.

Моя челюсть опускается, но я быстро прихожу в себя и закрываю рот. Я поражен. Кто это – та же самая робкая маленькая Айви, которая и мухи-то не обидит? Сейчас я смотрю на нее совершенно в другом свете. Это просто позор, она все испортила, связалась не с теми людьми еще до того, как у ее потенциала возник шанс раскрыться. Возможно, в будущем я использовал бы кого-то вроде нее для больших проектов.

Стыдоба, да?

Джек краснеет и заикается в ответ:

– Э-это нелепо.

Я поднимаю руку.

– Достаточно. Речь не о Джеке. О тебе, Айви.

Я вскрываю конверт и кидаю четыре фотографии на стол.

– Хочешь теперь объяснить?

Я видел, как она бледнеет. Кажется, я ее зацепил.

Я также бросаю поверх отчет Джека так, что он падает на стол лицевой стороной.

– Все еще ничего? – спрашиваю я, постукивая пальцем по подбородку.

– Г-где? К-как ты их получил? – Она явно дрожит, когда берет фотографию. – Ты следил за мной?

Забрав у нее фото, я качаю головой.

– Нет, мы следили за ним. Как ты связана с Дэйлом? Просто друзья? Или друзья по потрахушкам?

Айви смотрит на меня с отвращением.

– Я не шлюха.

– Так расскажи нам, – говорю я, пожав плечами. – Какие еще у тебя с ним дела, кроме продажи нашей клиентской базы?

– Моя карьера. – Она закатывает глазки, будто говоря, какого черта я задаю такие вопросы. – Он сказал мне, что сотворит из меня нечто большее и внедрит в нечто гораздо лучшее, чем… это место.

Закатив глаза в ответ, я выражаю неодобрение.

– Короче, он обещал тебе мир на блюдечке, если ты поможешь ему меня нагнуть? Что ж, глупее, чем согласиться, ты поступить не могла.

– Он платил мне гораздо больше и обещал мне великолепную карьеру. Что предложил мне ты? Ничего. Только кучу несчастий.

Забрав отчет, я смотрю датировки и становлюсь еще более раздраженным.

– Плохо, что мы не заметили этого раньше. Возможно, мы пресекли бы это до того, как все зашло настолько далеко. И возможно, мы бы исключили тебя из нашего плана развития, прежде чем у тебя появился шанс нанести ущерб. Ты же видела, мы вознаграждаем тех, кто этого заслуживает и подтверждает свою значимость, тогда как твой небольшой трюк стоил тебе партии.

– Да к черту все это. Я бы сделала все тоже самое еще раз, не задумываясь. Тебе плевать на штат. Ты – просто обычная эгоцентричная задница. Ты уверен, что мир вращается вокруг тебя. Экстренное известие: это не так!

– Хватит. Пакуй свое дерьмо и проваливай из моего здания. Я позвоню охране и попрошу тебя выпроводить.

Она кладет руку на бедро и окидывает меня вызывающим взглядом.

– В любом случае, у меня есть работа с Дэйлом.

– Удачи. С ним она тебе понадобится, – бурчу я, поворачиваясь обратно, – можешь валить.

Я удивляюсь своему характеру и сдержанности. Я ожидал намного больше ярости, но на самом деле испытываю облегчение. Эта сага близится к завершению. Мы нашли раковую опухоль в офисе и, избавившись от нее, я могу надеяться на постепенное восстановление.

– Иди за ней, – рявкаю я на Джека, когда Айви разворачивается и уходит, чтобы собрать свои пожитки.

Он кивает и покидает офис.

– Господи, – бормочет Шон, прислонившись к стене и поднеся руку ко лбу, – надеюсь, теперь все кончено, и мы можем вернуться к привычному порядку.

– Будем надеяться, – отвечаю я, остановившись в дверном проеме, и смотрю на Келли. – Позвони охране и скажи им выпроводить мисс Прист вон отсюда?

– Сейчас сделаю, – говорит она, снимая трубку телефона.

Пару минут спустя двое охранников в униформе появляются у дверей. Келли отправляет их на противоположную сторону офиса, где Джек помогает Айви собрать вещи.

– Она уже ушла? – спрашивает Шон, подвинувшись ближе ко мне.

Мы наблюдаем, как охранники ведут Айви через офис к выходу. Она совсем не смотрит в мою сторону. Это слегка раздражает, потому что я хочу, чтобы она увидела довольную усмешку на моем лице. Прямо сейчас я счастлив как поросенок. Это означает, что Либби говорила правду, и не она являлась источником утечки информации. Хотя, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что все это изначально было глупостью. Либби, вероятно, не знала, что клиентская база просочилась к ее брату. Таким образом, крыса была в нашем офисе. Все это время я скакал туда-сюда, пока преступник прятался прямо под носом.

– Что думаешь теперь делать? – Шон слегка хлопает меня по спине, пока мы наблюдаем из офиса.

– Я должен поговорить с ней.

– С Либби?

Я киваю.

– Что ж, удачи, приятель. Сегодня рассчитывать на тебя в спортзале? – спрашивает он, вскинув бровь. – Ты не появлялся там неделями. Ты должен поддерживать свою упаковку, если хочешь впечатлить свою бывшую.

– Рассчитывай на меня. Кроме того, ты должен поработать над самозащитой, иначе снова упадешь на задницу, как на той неделе. – Я изображаю драматичное падение в день, когда он переступил черту, и я его уделал. – Я был нежен с тобой.

Шон усмехается:

– Как бы не так. Я просто позволил тебе один раз отыграться. Ты же знаешь, я могу стоять на своем гораздо лучше.

Я не ловлю наживку и игриво ему подмигиваю.

– Верно, я возвращаюсь домой. Позвони мне или скинь и-мейл позже.

Лицо Шона смягчается.

– Без проблем. Передавай привет маме и Элис.

*** 

Сбросив обувь в прихожей, и балансируя двумя коробками пиццы, купленными по пути домой, я направляюсь в гостиную. Мама и Элис бездельничают на диване, смотря фильм, но обе оборачиваются на запах еды, плывущий по воздуху.

– Ты купил пиццу? – Элис подпрыгивает и забирает у меня коробки. – Спасибо!

Зайдя в кабинет, я оставляю там ноутбук и возвращаюсь, чтобы тоже перехватить еды. С куском пиццы в руках я сажусь на диван между ними и кладу ноги на кофейный столик.

– Что-то интересное на работе? – спрашивает Элис, орошая меня крошками от пиццы, вылетевшими из ее рта. Я изображаю, что вытираю их с лица. Она смеется. – Черт, прости.

– Все в порядке. Было довольно интересно, в самом деле. Но не так, чтобы вдаваться в детали. Я уволил кое-кого, кто пытался под меня рыть.

Элис закидывает ноги на диван.

– Ох! Что ты говоришь!

– Ты жутко назойлива, – ругает ее мама и хлопает по ногам, – и опусти ноги.

– Мама права. Лучше тебе не знать. Помнишь всю ту драму с твоей подругой Холли? – напоминаю я ей, взяв новый кусок пиццы.

– Эй, отрежь мне кусочек. Я не знала, что она работала на твою психованную бывшую жену.

– Без «психованная», пожалуйста. Она просто моя бывшая жена.

Элис морщит носик.

– Почему ты встал на защиту? Это странно. Это потому, что она приехала в дом престарелых? Ты чувствуешь, что своего рода обязан ей?

Я скрежету несуществующим песком на зубах.

– Элис, достаточно.

– Ну уж нет! – Она выпрямиляется на диване и поворачивается лицом ко мне. – Почему ты взял ее с собой? Зачем она приезжала на похороны? После всего, что она сделала с тобой, почему ты все еще хорошо к ней относишься? Ты забыл план, которого изначально придерживался? Ты хотел ее уничтожить. Поэтому скажи мне, Алекс, что изменилось за последние несколько недель?

Нет было ни одной причины, по которой я должен отвечать на вопросы сестры. Я не должен держать перед ней отчет, вообще-то. И ничего объяснять. Если я хочу защищать Либби, то, черт возьми, буду это делать.

– Не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты не успокоишься.

Я встаю с дивана и направляюсь в свой кабинет, чтобы сбежать от этого.

Закрыв за собой дверь, я слышу, как мама высказывает Элис свое мнение. Да, ей стоит это сделать. Для нее это было в порядке вещей – положиться на Либби после смерти бабушки, но теперь она не хочет иметь с ней дел. В смысле, я понимаю, из-за чего она огорчена, но это смешно.