Текст книги "Филиппа"

Автор книги: Бертрис Смолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А Филиппа так же рвется к алтарю, как и вы, дорогой мой? – осведомился Томас.

– Я еще не обсуждал это с ней. И не Филиппе решать, когда мы поженимся! – бросил граф.

Лорд Кембридж неодобрительно прищелкнул языком и покачал головой:

– Простите, дорогой, но вы не можете просто взять и объявить Филиппе, что сами назначили дату свадьбы. Сначала я велю составить бумаги, потом испрошу у короля разрешения на брак, но вы обязаны сказать Филиппе, что желаете обвенчаться до отъезда во Францию. Вы, разумеется, уже успели понять, что она не покорное создание, с которым можно обращаться, как с новорожденным ягненком. По-моему, вам придется пустить в ход все свои дипломатические способности, чтобы уговорить ее, но я со своей стороны напомню девочке, что Бэнон не сможет выйти замуж раньше старшей сестры. А Бэнон и Роберт Невилл не желают медлить со свадьбой. Если Филиппа устроит свою жизнь, они обвенчаются в Оттерли осенью или ранней зимой. А вы, разумеется, поженитесь здесь. Конечно, мать Филиппы расстроится, что не сможет быть рядом с дочерью в такой торжественный момент, но поймет и простит. К этому времени она уже родит и будет не в состоянии далеко уезжать из Клевенз-Карна.

– А вы вправе действовать от имени госпожи Фрайарсгейта? – спросил граф.

– Да, и король это знает. Но все же, дорогой Криспин, я не могу силой заставить Филиппу выйти за вас. Ее мать никогда этого не позволит. Своего четвертого мужа она выбирала сама и всегда твердила, что желает той же судьбы своим дочерям. Хотите знать, одобрила бы она вас? О да, конечно. Но вы должны убедить не Розамунду, а ее дочь. Будьте уверены, я замолвлю за вас словечко, и я не против, чтобы вы поженились до поездки во Францию. Собственно говоря, для Филиппы будет лучше ехать под защитой мужа.

– А вы? Тоже поедете?

– О нет, это слишком важное предприятие, и сопровождать нашего короля будут только избранные. Я богат и считаюсь забавным малым в кругу придворных. Но спутником короля мне не бывать. Я недостаточно знатен для этого. Сестра Филиппы тоже не поедет. Мы вместе с молодым Невиллом вернемся на север. Составим брачный контракт для моей наследницы и отпразднуем свадьбу осенью. Возможно, и вы сумеете приехать, чтобы познакомиться с семьей Филиппы. Ей наверняка захочется побывать на свадьбе сестры.

– Вы уверены, что Филиппе позволят поехать с ее величеством? – вдруг встревожился граф. – Не хотелось бы предлагать услуги Вулзи, только чтобы оказаться в разлуке с женой.

– Несмотря на незнатное происхождение, Филиппа в фаворе у королевы, – пояснил лорд Кембридж. – И ее величество захочет, чтобы она была рядом. Ей дорого прошлое, а кроме того, Филиппа умеет ее развеселить и отвлечь от грустных мыслей. Девочка благотворно действует на королеву. О да, я уверен, что Филиппа отправится во Францию. И каким приключением это для нее станет, дорогой Криспин! Она побывала в Шотландии вместе с матерью, и, видит Бог, какое это отдаленное и дикое место. Но Франция! Ах, дорогой мальчик, этого она не сможет забыть! Воспоминания будут поддерживать ее во время первой беременности. А для этого вам всего-навсего следует убедить малышку выйти за вас до наступления лета. Как по-вашему, сможете?

Томас Болтон улыбнулся. Он знал Филиппу куда лучше, чем Криспин Сент-Клер. Бедному графу предстоял почти геркулесов подвиг, но Томас был на его стороне, ибо и ему казалось, что для Филиппы будет лучше обвенчаться до путешествия.

– Не знаю, – не сразу ответил граф в приступе искренности.

«Я ни на что не согласилась…»

Этот голос настойчиво звучал в его голове. Как подойти к ней? Прямо? Обиняком?

– На вашем месте я бы пустил в ход все приемы обольщения. Поэзию. Маленькие подарки. Но больше всего – страсть. Девственницы – большие недотроги, но при этом любопытны и редко способны противостоять жару души.

– Надеюсь, вы не предлагаете мне соблазнить Филиппу? – медленно выговорил граф.

– Не знаю. Но я бы сделал все, чтобы добиться согласия прелестной девы, дорогой мальчик. Искусство обольщения – самый верный способ покорить упрямую возлюбленную.

– Думаю, – покачал головой граф, – что кардинал Вулзи потерял в вас умного и на редкость коварного слугу.

С губ Томаса сорвался короткий отрывистый смешок.

– Видите ли, дорогой мальчик, я слишком мудр, чтобы впутываться в политические интриги любого народа и правительства. Оставляю это тем, кому требуется постоянно поддерживать миф о собственной значимости.

Теперь настала очередь Криспина смеяться.

– Вы циник или скептик, Том Болтон? – осведомился он.

– Ни то ни другое. Скорее реалист. И вы должны быть таковым, если стремитесь завоевать Филиппу. Ухаживайте за ней, но предупреждаю: не стоит недооценивать мою девочку.

Интересно, как ему это сделать, тем более что при лорде Кембридже он выглядит словно серый воробушек рядом с павлином? Впрочем, как и все придворные, если не считать двоих-троих признанных щеголей.

– Я буду просить аудиенций у их величеств, – пообещал лорд Кембридж, когда барка причалила к Ричмонду.

– Но ведь на это потребуется время! – воскликнул граф.

– В обычных обстоятельствах так оно и было бы, но с тех пор как я обзавелся другом в ранге королевского секретаря, стало намного проще. Толстый кошель в таких делах тоже не помеха, так что надеюсь добиться встречи с королем и его супругой не позже сегодняшнего вечера.

– В таком случае я отправляюсь предложить свои услуги кардиналу, – объявил граф.

Мужчины расстались. Каждый пошел своей дорогой. Граф Уиттон прямиком направился в апартаменты кардинала Вулзи и сказал одному из его людей, что хочет поговорить со своим прежним господином.

– И сегодня, – подчеркнул он. – Я пришел предложить свои услуги для важного совещания между нашим добрым королем Генрихом и Франциском I.

К счастью, второй секретарь кардинала знал графа и суть его службы.

– В таком случае много времени вам не понадобится, – заметил он, с беспокойством оглядывая графа. – Он ужасно занят.

– Пять минут, – пообещал граф.

– Вам придется подождать, но я сделаю все возможное.

Кристин уселся на стул с высокой спинкой и приготовился ждать, прекрасно понимая, сколько дел у кардинала. В лице короля Вулзи приобрел строгого хозяина. И правда, нелегко было держаться на шаг впереди короля, быть ему по-настоящему полезным. А у Томаса Вулзи врагов было более чем достаточно. Трудолюбивый, талантливый, обладающий блестящим умом, он, к несчастью, терпеть не мог дураков. Хуже того, был настолько высокомерен, что не задумываясь часами держал сильных мира сего в своей приемной. Вот и сейчас граф Уиттон предпочел набраться терпения: в приемной было полно народу.

Наконец секретарь позвал его. Поспешно поднявшись, граф последовал за ним в кабинет кардинала.

– Милорд, к вам граф Уиттон, – сообщил секретарь, перед тем как выйти.

Томас Вулзи не потрудился поднять глаза от разбросанных по столу бумаг.

– Мне сказали, что вы хотите снова предложить мне свои услуги, милорд, – бросил он.

– Только на короткий срок. Я хочу поехать во Францию вместе со двором, но понимаю, что недостаточно знатен, чтобы получить приглашение.

– Зачем вам это? – буркнул кардинал.

– Я собираюсь жениться на одной из фрейлин ее величества и надеюсь, что венчание состоится до поездки. Но в любом случае не желаю, чтобы Филиппа отправилась во Францию без меня.

– Филиппа?

Кардинал на мгновение вскинул голову.

– Мистрис Филиппа Мередит, милорд, – пояснил граф. Кардинал надолго задумался, прежде чем воскликнуть:

– Ее отец – сэр Оуэн Мередит, а мать – наследница земель в Камбрии! Кажется, ее зовут Розамунда Болтон. Сама Достопочтенная Маргарет устроила этот брак. Так это их дочь? Но вы, наверное, могли бы найти партию получше?

– Девушка мне подходит, милорд кардинал. Она красива, умна и образованна.

– Прекрасные качества… для человека менее знатного, но наверняка вас привлекло и кое-что еще.

Ничего не скажешь, Томаса Вулзи глупцом не назовешь. Граф слегка усмехнулся.

– В ее приданое входят земли, которые граничат с моими и очень мне нужны, – откровенно признался он. – Но ее родные не желают их продавать.

– Ха! Но каким образом семья с севера приобрела столь завидные земли? Погодите! Вижу во всем этом руку Томаса Болтона. Нуда, он был бы весьма опасным противником, вздумай появиться на политической арене, а – Господь мне свидетель – у нас и без того немало проблем с приближенными короля. Это он устраивает брак, не так ли?

Граф молча кивнул.

Кардинал, немного помолчав, изрек:

– Прекрасно. Мне не помешает лишняя пара глаз и ушей, словом, такой человек, которого никто не заподозрил бы в преданности мне. В таких случаях заговоры и заговорщики растут как грибы. Грандиозное, невероятно опасное предприятие, но его величество настаивает на встрече с королем Франциском. Вы должны жениться на девушке, прежде чем мы покинем Англию. Королева привязана к этой фрейлине и возьмет ее с собой. Я лично проведу свадебную церемонию, и только ради вас. Выберите день. Я смогу убедить королеву, что жестоко разлучать новобрачных. Вот вам и предлог отбыть вместе со двором.

– Спасибо, милорд кардинал. Вы оказываете мне огромную честь. Я же со своей стороны буду докладывать обо всем, представляющем интерес.

– Разумеется, Уиттон. Вы всегда были истинным дипломатом. – Кардинал взмахнул рукой. – Благослови тебя Господь, сын мой.

Граф понял, что аудиенция окончена, и, поклоном поблагодарив кардинала, попятился к двери. Выйдя в приемную, он положил монету на столик, за которым сидел секретарь, и молча удалился. До ушей донесся легкий скрип монеты по дереву.

Выбрать день! Но Филиппа еще ни на что не согласилась.

Граф горько усмехнулся. Как он может уговорить ее согласиться на помолвку и почти немедленную свадьбу? Для этого нужно чудо, а ему еще никогда не приходилось просить Бога о чудесах. Впрочем, сейчас как раз самое подходящее время.

Он отправился на поиски лорда Кембриджа, но найти не смог. Зато Филиппа, как всегда, была рядом с королевой. Он зашагал к ней. При виде графа девушка покраснела. Он едва сдержал смешок и низко поклонился королеве Екатерине. Та кивнула, давая разрешение обратиться к ней.

– Ваше величество, могу я ненадолго украсть у вас Филиппу?

Королева улыбнулась.

– Мне сказали, что грядет помолвка, милорд, – заметила она.

– Совершенно верно, мадам.

– Я очень довольна этим браком, – промолвила королева. – Филиппа Мередит – девушка добродетельная и порядочная. Она будет вам хорошей женой, милорд. Да, вы можете немного прогуляться с ней.

Королева мягко подтолкнула Филиппу вперед.

– Можете побыть наедине со своим нареченным, дитя мое. Филиппа встала и покорно присела в реверансе перед ее величеством. И постаралась не отстраниться, когда граф Уиттон взял ее руку и положил на сгиб своего локтя.

– Идите в сад! – крикнула им вслед королева. – Там вы будете одни, если это только возможно во дворце!

– Сейчас март, – пробормотала Филиппа. – Сомневаюсь, чтобы сад в это время годился для романтических прогулок.

– Мне не до романтики, Филиппа. Нам нужно поговорить, а для этого необходимо уединение.

– На улице холодно, а я не захватила плащ. Пойдемте в часовню. Там сейчас пусто.

– Но что, если кто-тo придет помолиться? Филиппа рассмеялась:

– Придворные? Большинство приходит в часовню на утреннюю мессу только для того, чтобы попасться на глаза королю и королеве. Там не будет даже духовников королевы, которые в это время обычно играют в карты или спят, а иногда и соблазняют хорошеньких служанок.

Он в который раз удивился ее проницательности. Пусть Филиппа и неопытна в делах любви, но все же прекрасно освоилась при дворе. И хотя она всего лишь женщина, и притом молодая, он может ей полностью довериться. Такую, как она, не обманешь полуправдой.

Они остановились перед часовней. Как и предсказывала Филиппа, там никого не было. Граф изумленно наблюдал, как она заглядывает в исповедальню, желая убедиться, что и там пусто, а потом тянет его в центральный ряд.

– Здесь нас будет трудно подслушать с любого конца зала, – пояснила она. Граф сел рядом.

– Ты поразительна! – искренне вырвалось у него. Филиппа ничего не ответила, и он поцеловал ей руку.

Как ни странно, на этот раз она не покраснела и широко улыбнулась.

– Поскольку цели нашей встречи отнюдь не романтичны, милорд, и вы желали уединения, могу только предположить, что вам нужно обсудить со мной некое серьезное дело.

Граф кивнул.

– Но прежде я должен знать, что могу тебе довериться, а ты, Филиппа, во многом еще совсем девочка.

– Я уже успела научиться держать язык за зубами, милорд, – возразила она, – но решение должны принять вы сами. Если хотите, чтобы я не выдала тайны, достаточно только попросить, и я буду молчать.

– Нам следует пожениться как можно скорее, – объявил он, и Филиппа, как и ожидалось, широко раскрыла глаза.

– Почему? – не выдержала она.

– Мне необходимо поехать во Францию, но при этом я недостаточно важная персона, чтобы получить приглашение, и, следовательно, нужен предлог. Королева пожелает взять тебя с собой. Ты одна из ее любимых фрейлин, хотя и незнатного происхождения. Если мы поженимся, она, как романтичная душа, не захочет разлучать новобрачных. И я смогу сопровождать тебя и двор во Францию.

– Как агент кардинала, разумеется? – усмехнулась Филиппа.

– Да, – признался он. – Кардиналу нужен тот, кого не заподозрят в связях с ним, достаточно зоркого и внимательного к деталям. Он не сказал этого прямо, но я хорошо изучил его за много лет службы. Сейчас он подозревает возможность некоего заговора, хотя точно еще ничего не известно. Но его инстинкты всегда были безошибочными. По счастливой случайности я пришел к нему в нужный момент, но, разумеется, никто не должен знать о моем задании. И никто не заподозрит, что муж любимой фрейлины королевы едет во Францию с какой-то иной целью, нежели провести там лето любви.

Филиппа против воли засмеялась:

– Лето любви, милорд? Боже, как непристойно звучит, хотя при дворе не бывает ничего нового.

Граф улыбнулся в ответ:

– Возможно, я не так выразился.

– О, мне очень понравился ваш стиль, милорд, – заверила она.

Ему ужасно захотелось поцеловать ее очаровательные губки, но это, конечно, было невозможно.

– Кардинал пообещал, что сам поженит нас.

– Сам Томас Вулзи? Нет, милорд, вряд ли это хорошая мысль. Такая честь сразу привлечет к нам внимание, а этого, насколько я понимаю, вы и хотите избежать. Думаю, будет лучше, если великий кардинал не окажет такого почета двум ничем не примечательным влюбленным, иначе начнутся пересуды. Уверена, что один из духовников королевы с ее великодушного согласия соединит нас узами брака.

И снова его потрясла ее сообразительность.

– Ты права! – воскликнул он и вдруг осознал, что она не возразила против поспешной свадьбы. – Такты согласна?

Филиппа кивнула.

– Милорд, мне нужно время все обдумать. Мы подходим друг другу. И все же я просила бы об одном одолжении.

– Каком именно?

– Я не слишком хорошо знаю вас, милорд. И хотя я вижу преимущества этого брака, все же неопытна в делах любви. Я не могу безраздельно отдаться вам только потому, что мы муж и жена. О, я не собираюсь оспаривать ваши права, милорд. Просто хочу узнать побольше о своем муже, прежде чем наши тела соединятся. Можете ли вы понять меня?

Она смотрела ему в глаза, и он не отвел взгляда.

– Да, Филиппа, могу. И готов дать тебе время привыкнуть ко мне. Сначала мы обручимся, и я буду ухаживать за тобой, как полагается жениху. Но наш брак будет осуществлен в первую же ночь по вполне очевидным причинам.

– Мне не совсем понятна природа ухаживания, – промолвила Филиппа.

– Прикосновения, ласки и поцелуи.

– О, я так и слышала. Но что кроме этого? – продолжала она, намеренно игнорируя замечание насчет осуществления брака.

– Я сам не уверен, – признался он. – Потому что раньше никогда не ухаживал за девушками с серьезными намерениями, Филиппа. Мы вдвоем постараемся раскрыть эту тайну. Итак, когда мы назначим день свадьбы? Предоставляю тебе решать.

– В конце мая император, племянник королевы, приезжает в Англию, а в начале июня мы отправляемся во Францию. Мой день рождения – двадцать девятого апреля. Давайте поженимся на следующий день, милорд. Это даст мне время подготовиться. Ну что, подходит?

– Том говорит, что твоя мать не сможет приехать. Не предпочитаешь ли ты отпраздновать свадьбу дома?

– Времени не хватит. Мама скорее всего уже родила, и, зная моего отчима, можно с уверенностью сказать, что он не позволит ей выехать за ворота Клевенз-Карна, даже если речь идет всего лишь о Фрайарсгейте. О нет, лучше мы приедем туда осенью, на свадьбу моей сестры Бэнон. Если ты согласен, то и я тоже.

– Разумеется, – кивнул он.

– Но до подписания брачного контракта я должна сообщить тебе одну вещь. Я наследница Фрайарсгейта, имения моей матери, но сказала, что отказываюсь от него. Земли и отары овец матери велики, а кроме того, она вместе с дядюшкой Томом получает большие прибыли от торговли шерстяными тканями. Но мне все это ни к чему, потому что в таком случае пришлось бы жить в Камбрии. И хотя я нахожу эти места прекрасными, все же не хотелось бы провести там всю жизнь. К тому же Фрайарсгейт требует постоянного надзора. Поэтому дядюшка Томас купил для меня Мелвил и настоял, чтобы мне выделили богатое приданое: золотые и серебряные монеты, посуду, драгоценности, белье, словом, все, что полагается иметь девушке из приличной семьи. Как видишь, меня ничем не обделили. Но ты должен знать, что я отказываюсь от Фрайарсгейта.

– Вряд ли меня привлекло бы большое северное имение, нуждающееся, по твоим словам, в постоянном присмотре. Сама позже поймешь, что Брайарвуда для меня более чем достаточно.

– А овцы? У тебя они тоже есть?

– Только коровы и лошади.

– Слава Богу! – обрадовалась Филиппа. – Не выношу овечьей вони.

Глава 9

Лорд Кембридж умудрился поговорить с королевой еще до обеда, сообщив о предстоящей помолвке Филиппы.

– С благословения вашего величества, разумеется, – добавил он почтительно.

Просиявшая королева послала его к королю поделиться счастливыми вестями. Томас застал короля за столом и получил приказ стоять рядом с королевским виночерпием.

– А Розамунда согласится? – спросил король, выслушав лорда Кембриджа.

– У меня есть ее разрешение устроить брак Филиппы, милорд.

– Как это тебе удалось, Томас Болтон? Граф, неженатый и даже не помолвленный и достаточно молодой, чтобы иметь детей. Очевидно, ты куда умнее, чем я считал до сих пор, но, впрочем, Вулзи всегда это утверждал.

Король вонзил зубы в небольшой олений окорок.

– Я купил имение покойного лорда Мелвина. Оно граничит с землями Уиттона, – просто ответил Томас.

Король рассмеялся:

– Повезло тебе, что графу оно понадобилось!

– Он много лет пас на лугах Мелвила свой скот, так что я верно рассчитал, – усмехнулся лорд Кембридж.

Генрих Тюдор восхищенно покачал головой.

– Вулзи всегда прав, – объявил он, поднося к губам огромный кубок с вином. – А королева одобрила?

– Да, повелитель.

– В таком случае я с ней согласен, – объявил король. – Когда отпразднуем свадьбу?

– Я должен спросить Филиппу и вернусь с ответом, ваше величество, – ответил Томас.

– А я буду свидетелем, как в свое время на обручении ее матери с нашим верным слугой сэром Оуэном Мередитом. Тогда я еще был наследным принцем и помню, как отец пожурил меня, услышав, как я хвастаюсь, что когда-нибудь Розамунда расскажет своим детям о посещении этого события королем и королевой. И хотя моя сестра Маргарита уже была королевой Шотландии, в Англии все еще правил мой отец.

– Я счастлив, что Филиппе и графу Уиттону будет оказана такая честь! – воскликнул Томас и с поклоном удалился, решив поискать Филиппу и Криспина. Они в это время прогуливались по галерее вблизи королевской часовни.

– Мы обо всем договорились, дядюшка Томас! – приветствовала его Филиппа.

– О чем именно?

– О свадьбе, конечно. Мы решили пожениться в апреле. Тридцатого числа, после моего дня рождения. Нужно немедленно составить контракт.

– Значит, ты не хочешь ехать во Францию? – удивился Томас.

– О, конечно, поеду, ибо сама королева желает этого и наверняка позволит мужу меня сопровождать, поскольку по доброте своей не разлучит новобрачных. У нее слишком мягкое сердце. Лето обещает быть прекрасным, а вернувшись, мы отправимся в Оттерли, на свадьбу Бэнон и Невилла, – тараторила Филиппа.

Лорд Кембридж взглянул на графа:

– А вы согласны, милорд? Криспин широко улыбнулся:

– Я просто не смею не согласиться. Безупречный план Филиппы лишний раз свидетельствует о ее выдающихся талантах, которые как нельзя лучше пригодятся, когда она станет хозяйкой Брайарвуда.

– Вы будете рады узнать, что король одобрил этот брак и обещает быть свидетелем на вашей официальной помолвке.

– О, как чудесно! – захлопала в ладоши Филиппа. – Я знаю, что он и королева Маргарита были свидетелями на обручении моих родителей. Как обрадуется мама! Я должна немедленно написать ей обо всем!

И поспешила к себе. Мужчины остались вдвоем.

– Как же все так легко обошлось? – удивился Томас. Граф пожал плечами:

– Я озадачен не меньше вашего, Том, потому что всего-навсего попросил у королевы разрешения прогуляться с Филиппой. Вы, наверное, уже успели поговорить с ее величеством, потому что она знала о предстоящих помолвке и свадьбе. И великодушно разрешила нам пойти в сад. Однако Филиппа оказалась скорее рассудительной, чем романтичной особой и сказала, что в саду чересчур холодно. Поэтому мы пошли в часовню. Филиппа сообщила, что вчера ушла спать пораньше, чтобы все обдумать. Назвала дату нашей свадьбы и добавила, что после возвращения из Франции мы отправимся на венчание ее сестры. Она утверждает, что лучше пожениться в конце апреля, до визита императора в Англию. Он приезжает в мае, а в июне двор уже отправится во Францию. Она девушка практичная, так что мне не придется побывать этой зимой в Оксфорде.

– Практичная? Вы очень добры. Я сказал бы «властная», – ухмыльнулся лорд Кембридж. – Такова она, наша Филиппа. Стоит ей принять решение, и ее уже ничем не остановишь. Значит, вас все устраивает?

– Совершенно верно. Пожалуйста, составьте контракт и назначьте день подписания, – кивнул граф.

– Дорогой Криспин, все будет сделано еще до конца недели, – пообещал лорд Кембридж.

Мужчины попрощались, и Томас Болтон, поспешив к своей барке, велел как можно скорее грести к дому. В это время, между приливом и отливом, вода была гладкой, как стекло. Суденышко неслось по Темзе, и Томасу казалось, что в воздухе пахнет весной.

Прибыв в Болтон-Хаус, он нашел ожидавшее его послание с севера и торопливо стал читать. По его лицу расплылась радостная улыбка. Оказалось, что в последний день февраля Розамунда родила близнецов, названных Томасом Эндрю и Эдмундом Ричардом. Оба малыша были здоровыми, крепкими и не могли пожаловаться на отсутствие аппетита. Томасу вместе с пасынком Розамунды Джоном Хепберном предстояло стать крестным отцом своего тезки. Крестными отцами второго мальчика будут дядюшки Розамунды. Она писала, что новорожденных уже окрестили, согласно обычаю, и будь он в Оттерли, вполне мог бы в этом участвовать. Когда он приедет домой? И как обстоят дела с ее дочерьми?

– Посланец еще тут? – спросил Томас у мажордома.

– Да, милорд, ужинает на кухне. Он и прибыл-то всего с час назад. Это один из людей лэрда.

– Прекрасно. Когда насытится, пришли его ко мне. Спешить не стоит, поскольку я еще должен написать ответ, – велел лорд Кембридж. – Да принеси шкатулку с письменными принадлежностями.

– Сейчас, милорд, – поклонился слуга и отправился выполнять приказ.

Когда он вернулся, Томас уселся за письмо кузине, в котором сообщил, что вернется вместе с Бэнон в начале июня. Его умная наследница остановила выбор на Невилле, потомке рода, из которого вышла бабка Розамунды, Филиппа Невилл. Сам Томас будет сопровождать жениха и невесту, а по пути они заедут в родовую усадьбу Невиллов, уже выразивших свою радость по поводу предстоящего брака. Служители церкви тоже дали свое разрешение. Жених – младший сын в семье, и для него это идеальная партия. Трудностей никаких не предвидится, учитывая приданое Бэнон и тот факт, что ей предстоит унаследовать Оттерли. Свадьбу отпразднуют осенью.

Тут Томас Болтон помедлил. Жаль, что он не может самолично объяснить причины, побуждающие Филиппу спешить со свадьбой, но тут уж ничего не поделаешь.

Он снова стал писать, объясняя, что нашел прекрасную партию для Филиппы, но граф Уиттон требует, чтобы свадьба состоялась при дворе тридцатого апреля. Сам король будет свидетелем на обручении, как когда-то на помолвке Розамунды, много лет назад. Кроме того, необходимость спешить объясняется еще и желанием королевы взять во Францию свою любимую фрейлину, а для того чтобы граф тоже поехал, нужно срочно обвенчаться. Когда двор вернется из Франции, Филиппа будет уволена со службы, и тогда новобрачные отправятся на север, чтобы присутствовать на свадьбе Бэнон. Далее лорд Кембридж пообещал подробно объяснить обстоятельства, приведшие к этому браку. Кроме того, он поражен и восхищен рождением близнецов. Но все же надеется, что теперь, когда у лэрда появилось столько законных наследников, Розамунде нет нужды иметь еще детей, будущее которых необходимо обеспечить, и ей следует принять все меры предосторожности, чтобы предотвратить зачатие. Сам он собирается привезти с собой Уильяма Смайта, секретаря, служившего ранее у его величества, которого ему удалось сманить. Томас объяснил, что, по его мнению, Смайт будет крайне полезен в их нелегком предприятии.

В завершение Томас признавался, что ему не терпится вернуться домой, поскольку двор потерял для него прежнюю привлекательность. А пока он слал свои привет и любовь всем родным.

Наконец Томас отложил перо и перечитал послание, желая убедиться, что ничего не упустил. Решив, что все в порядке, он сложил пергамент, накапал воска и запечатал своим перстнем. Пока что и этого достаточно. У него и без того много дел. Нужно составить контракт и справиться у их величеств, когда им угодно будет присутствовать на подписании. Кроме того, его дорогая девочка должна получить два новых платья: одно для церемонии обручения, а второе – свадебное.

Он начал обдумывать ткани и цвет, но тут дверь библиотеки открылась, и на пороге появился Уильям Смайт.

– Я только что узнал о вашем возвращении, милорд, – начал он и, заметив сложенный пергамент, покачал головой. – Я и сам бы мог составить это письмо для вас.

– Это для Розамунды, Уилл, и я предпочитаю писать ей сам.

– За дверью ждет посланец, милорд. Должно быть, задницы у этих шотландцев обтянуты дубленой кожей, ибо, пока он ел, я не заметил под его килтом ничего, кроме довольно больших яичек, – заметил секретарь.

– Хотя мне очень любопытно узнать, каким образом вы это подсмотрели, все же не буду смущать вас расспросами.

Просите шотландца сюда.

Лицо посланца был знакомо Томасу. Поклонившись, член клана Хепбернов вопросительно уставился на хозяина.

– Тэм, вам и вашей лошади нужно хорошенько отдохнуть. Поешьте и выспитесь. Моя кухарка даст вам с собой еды в дорогу. Отвезете письмо моей кузине леди Розамунде. Надеюсь, ваш господин здоров?

– Да, – кивнул шотландец. – И очень доволен крепкими парнями, которых принесла леди. Плодовитая она женщина, ничего не скажешь.

– Верно, но пятеро сыновей – вполне достаточно, не находите? – сухо осведомился Томас.

– Ох, милорд! По-моему, мужчина не может иметь достаточно сыновей, – покачал головой Тэм. – Но так или иначе, благодарю за гостеприимство и обещаю благополучно доставить весточку.

Он низко поклонился и вышел из комнаты.

– А теперь, Уилл, пошлите за торговцем тканями. Я желаю выбрать самую лучшую для подвенечного наряда моей дорогой девочки.

– Немедленно, милорд, – пообещал секретарь, направляясь к двери.

Томас закрыл глаза и откинулся на спинку стула. День почти закончен, и он неимоверно устал. Очевидно, что он не солгал Розамунде, утверждая, что слишком стар для придворной жизни. Двор создан для молодых, вроде Филиппы. Интересно, что она сейчас делает?

А Филиппа тем временем вместе с сестрой раскладывала по цветам нитки для вышивания из рабочей корзинки королевы.

– Ты уже целовалась с Невиллом? – расспрашивала она Бэнон.

– Еще бы! Как же иначе узнать, смогу ли я его выносить? Ничего не скажешь, по сравнению с другими он целуется на редкость хорошо!

– Ты целовалась с другими? – ужаснулась Филиппа.

– О, сестрица, какой ханжой ты иногда бываешь! – рассмеялась Бэнон. – Одно из главных развлечений в жизни девушки – целоваться с парнями. Я-то знаю, что ты не целовалась ни с кем, пока Фицхью тебя не бросил. А теперь, когда ты должна обвенчаться с графом Уиттоном, вообще не можешь ни с кем поцеловаться, чтобы не упустить своего шанса и не опозорить графа.

– Я свою долю поцелуев уже получила, – буркнула Филиппа. – Достаточно, чтобы знать, что граф прекрасно целуется.

– Вы уже целовались? – ахнула Бэнон. – Неужели? А ты всегда была такой скромницей!

– Целовались, и могу поклясться, что у меня сердце замирало.

Бэнон тихонько рассмеялась:

– Только подумай, Филиппа, в следующем году в это же время мы уже будем замужними женщинами с большими животами. А может, и успеем родить. Представь, у нас будут дети!

– Замужние женщины не всегда беременеют с первой ночи, – отмахнулась Филиппа.

– А мама говорит, что стоит Логану спустить штаны, как в ее чреве зарождается новая жизнь. Нужно признать, наш отчим – настоящий мужчина. Странно, почему мама так долго раздумывала, прежде чем выйти за него?

– Мама любила другого, – вздохнула Филиппа. – Вряд ли можно так скоро забыть ту любовь, какая была между ней и лордом Лесли!

Дни становились все длиннее, а погода – теплее. Сады уже зазеленели, и двор с нетерпением ждал майского переезда в Гринвич. Племянник королевы, император Священной Римской империи Карл V, был намерен посетить Англию перед встречей Генриха Тюдора с французским королем Франциском I и вернуться в Испанию после своей коронации в немецком городе Аахене. Королева хотела, чтобы между мужем и племянником сложились хорошие отношения, поскольку предпочитала крепкий союз с Испанией и империей дружбе с Францией. Но ее надежды были обречены на провал. К ее огромному раздражению, король отрастил бороду, услышав, что Франциск очень гордится своей. Екатерина считала, что мужу борода не идет.

– Я делаю это, чтобы почтить короля Франции, – твердил Генрих. – Помни, что его сын когда-нибудь женится на нашей дочери. И Мэри станет не только английской, но и французской королевой! Какая удача, Кейт! Представь нашу малышку правительницей двух великих наций!