355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Бертрам Чандлер » Контрабанда из иного мира » Текст книги (страница 2)
Контрабанда из иного мира
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 20:10

Текст книги "Контрабанда из иного мира"


Автор книги: Бертрам Чандлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4

Вскоре странный корабль уже можно было обнаружить. В черной полусфере дистанционного масс-индикатора появилась крошечная точка – и медленно поползла к центру. Вскоре от нее протянулась тонкая светящаяся нить.

После того, как техники сняли показания приборов и заложили их в компьютер, траектория полета объекта заново пересчитана. Новый результат почти не отличался от предварительных расчетов. Неизвестное судно дрейфовало в прежнем направлении, с постоянной скоростью. Стало ясно, что его траекторию определяют только силы притяжения, действующие в планетной системе. Очевидно, двигатели были остановлены. Его пилоты не делали никаких попыток изменить траекторию. Задача состояла в том, чтобы догнать корабль прежде, чем солнца начнут разогревать его оболочку, взять на буксир и перевести на устойчивую гелиоцентрическую орбиту… Или хотя бы попытаться.

Неизвестный корабль по-прежнему хранил молчание, которое так и подмывало назвать «мертвым». Он не отвечал на позывные, и дело было вовсе не в мощности приемников: радиорубка «Маламута» была оборудована по последнему слову техники.

– Я использовал все обращения, какие только возможно, – жаловался Беннет, офицер связи, когда Граймс в очередной раз заглянул к нему в рубку. – Все, что приняты у людей, гуманоидов и негуманоидов. Все диапазоны частот. Полный ноль.

Граймс беспомощно развел руками.

– Попробуйте еще что-нибудь, – ответил он и покинул рубку. Продолжать разговор не имело смысла. Возможно, Мэйхью со своим усилителем добился каких-нибудь результатов.

Офицер псионической связи сидел в своем кресле, устало ссутулившись, и устремив пустой взгляд на прозрачный контейнер, заполненный мутной жидкостью, в которой плавал собачий мозг. Коммодор торопливо отвел глаза. Ему доводилось видеть вещи и похуже – например, вывернутое наизнанку человеческое тело. Но сморщенный сгусток биомассы в контейнере продолжал жить – факт, превращающий это зрелище в нечто непристойное. И при этом Граймс не мог отделаться от острого чувства сострадания. Несчастное существо, которое лишили тела, чья жизнь искусственно поддерживалась лишь ради того, чтобы улавливать чужие мысли – странные, непонятные… На что это похоже – принимать их, ловить, точно брошенную палочку, или отыскивать – по запаху? – и приносить хозяину… А что чувствовал бы он сам? Допустим, какие-нибудь высшие существа вынули у человека мозг из черепа и используют в собственных целях, о которых человек просто не может иметь представления? Безумие… А калечить ни в чем не повинных собак ради того, чтобы люди могли общаться вопреки законам физики, находясь в разных концах Галактики? Как по-вашему, это не безумие?

– Мистер Мэйхью…

– Да, сэр? – бесцветным голосом отозвался телепат.

– Я только что от нашего радиста. В отношении технических средств связи этот корабль, похоже, мертв.

– Мертв? – со вздохом повторил Мэйхью.

– Как Вы считаете, есть ли у них на борту хоть кто-нибудь живой?

– Я… я не знаю, сэр. Я говорил Вам перед отлетом, что Лесси неважно себя чувствует… Она почти не обращает на меня внимания… Понимаете, сэр, она состарилась… Она почти все время спит… или дремлет… Как сейчас… – голос псионика упал почти до шепота. – Раньше она была такой сметливой. А теперь… Она блуждает в своих снах, воспоминаниях… Я даже не всегда могу уловить их смысл. Какие-то туманные образы… Прошлое для нее более реально, чем настоящее.

– А что ей снится? – почти с болью спросил Граймс.

– В основном охота. Знаете, Лесси была терьером – до того, как ее… призвали на службу. Она ловила мелких грызунов – например, крыс. Разрывала их норы… Сейчас ей снится хороший сон. Но иногда у Лесси бывают настоящие кошмары. Я всегда чувствую это. Тогда я ее бужу. Но после этого она еще долго не может придти в себя от ужаса. Ей надо дать успокоиться – и только потом с ней можно работать.

– Никогда бы не подумал, что у собак бывают кошмары.

– О, еще какие, сэр. Знаете, бедняжку Лесси последнее время донимает один сон. Огромная крыса, которая бросается на нее и пытается перегрызть горло. Наверное, это у нее с детства. Ее напугало какое-то крупное животное. Не думаю, что это была крыса – скорее, другая собака.

– Да… значит, Вы тоже ровным счетом ничего не можете сказать об этом корабле…

– Ровным счетом ничего, сэр.

– А Вы не пробовали связаться с ним… Самостоятельно? Без помощи Лесси?

– Конечно, сэр, – голос Мэйхью дрогнул. – Более того… Лесси несколько раз просыпалась – очень ненадолго. Я посылал сигнал – настолько сильный, что его могли бы принять даже нетелепаты. Я не удивлюсь, если Вы это слышали. Только одна фраза: «Мы идем на помощь». Но мне почему-то кажется, что там меня не услышали. И уж точно не поняли.

– Судя по всему, это корабль, на котором произошла авария. Возможно, очень серьезная. Возможно, с катастрофическими последствиями. Мы не знаем, кто его построил, не знаем, кто им управляет – или управлял.

– Кто бы его ни построил, сэр, это были разумные существа.

– Не факт, Мэйхью, – ответил Граймс, вспомнив некоторые из кораблей, на которых ему доводилось летать в годы юности.

Телепат не понял шутки.

– Но иначе невозможно, сэр! Для того чтобы построить корабль, надо обладать разумом. Мышлением. Для того чтобы им управлять – тоже! Это может быть искусственный разум – но все равно разум! Он тоже испускает псионическое излучение. Более того, это излучение оставляет след на окружающих неодушевленных предметах – полная аналогия с любым физическим излучением. Вы никогда не задавались вопросом, почему люди любят посещать некоторые места, сэр? Особенно в таких местах, где происходили какие-то значительные события? Причем они могут об этом даже не догадываться. Понимаете, любой из нас – немножко телепат. Людям нравится находиться в этом поле. Они ощущают… причастность, что ли. Это вроде рисунков на стенах… При определенных, особенно благоприятных условиях возможно даже воссоздать картину происшедшего…

– Гхм… Но Вы только что пытались меня убедить, что этот корабль мертв. Значит, там не осталось даже, как вы выразились, рисунках на стенах, которые Вы могли бы прочесть.

– Я не говорил этого, сэр. Расстояние слишком велико, чтобы я мог об этом судить. Я только сказал, что такое может быть. И вообще, с этим остаточным излучением не все так просто. Иногда оно сохраняется годами, иногда – исчезает через пару часов. Возможно, есть какая-то закономерность, но этот вопрос пока не изучен.

– Ну что же, у Вас есть такая возможность.

– Может быть, сэр… Я не могу знать заранее.

– Все-таки попытайтесь еще что-нибудь выяснить, Мэйхью.

– Конечно, сэр. Но пока Лесси в таком жутком состоянии, я ничего не могу обещать.

Граймс коротко попрощался и отправился в каюту Сони, где первым делом плюхнулся в кресло и принял из рук супруги очередную чашку свежесваренного кофе.

– Похоже, дорогая, – произнес он, сделав глоток, – в скором времени тебе придется вспомнить, что ты не только офицер снабжения, но и офицер разведотдела ФИКС.

– А что случилось?

– Гхм… – глубокомысленно заметил Граймс и пересказал ей беседу с Мэйхью.

– Я надеялся, что хотя бы от Кена будет какой-то толк. Откровенно говоря, он меня никогда не подводил. Но дело не в нем. Похоже, его хрустальный шар в последнее время забарахлил.

– Мистер Мэйхью мне уже сообщил, – усмехнулась Соня. – Более того, он успел поплакаться всему экипажу. Но когда мы догоним корабль, то сможем узнать все – кто его построил, кто им управлял и что там стряслось.

– Я в этом не уверен, Соня. Ты помнишь отчет с Третьей орбитальной? Он возник у них на радарах. Просто возник, точно из ниоткуда. Подозреваю, что он прибыл издалека. И точно не из нашего мира.

– Значит, еще один мир, с которым ФИКС придется иметь дело, – ответила Соня. – И в частности, нашему разведотделу, и конкретно мне.

– Хорошо-хорошо.

– А теперь, позвольте вашему скромному офицеру снабжения просить своего хозяина и повелителя сообщить день и час ожидаемого сближения с объектом.

– Если не случится ничего непредвиденного, ровно через пять суток мы подойдем к этой штуковине достаточно близко…

– И тогда капитан крикнет: «На абордаж!»

Соня улыбнулась, словно им предстояла не высадка на борт потерпевшего крушение судна, а роскошный банкет, на котором она собиралась блистать в своем лучшем туалете.

– Именно так, – согласился он. – Ты не представляешь, как я хочу выбраться из этой летающей жестянки.

– Представляю. Потому что мне тоже осточертело заниматься не своим делом. Или ты думаешь, что меня учили исключительно подавать кофе?

Глава 5

С каждым часом расстояние между кораблями сокращалось. Чужак пересекал орбиту Лорна. Расстояние сократилось настолько, что таинственный объект можно было наблюдать в мощную оптику – еще один предмет гордости старшего помощника «Маламута». Правда, пока детали разглядеть не удавалось. Корпус напоминал по форме скорее толстую шишковатую сигару, чем веретено, и был беспорядочно утыкан антеннами – конечно, если это были антенны. Приемник молчал, хотя на дистанции двух тысяч миль должны были действовать даже самые допотопные радиостанции – не говоря уже о новейших НСТ-передатчиках и псионической связи.

Граймс сидел в рубке в позиции стороннего наблюдателя. За пультом хозяйничал Вильямс.

Хищно нависая над приборной доской, он медленно и осторожно вел судно, приближаясь к чужому кораблю с мастерством, которое достигается только одним способом – многолетней практикой.

– А эта посудина успела нагреться, – сообщил старпом. – Знать бы, из-за чего.

– Но ведь у нас хорошая радиационная защита, – полувопросительно ответил Граймс.

– Естественно. У нас на «Маламуте» правило: будь готов всегда и ко всему. Помните аварию на «Антилопе Приграничья»? У них вышел из строя регулятор критической массы, и реактор… мягко говоря, перегрелся. Мы подошли поближе и умудрились взять их на буксир. А потом я пробрался на борт, чтобы посмотреть, есть ли там кто живой. Я зря надеялся. В этой радиоактивной печке никто не мог уцелеть. Никто и ничто.

«Приятная картина, ничего не скажешь», – подумал Граймс, настраивая оптику. Кое-какие подробности уже можно было рассмотреть – и ситуация начала проясняться. Понятно, что уровень радиации определить было невозможно, но «посудина», судя по всему, действительно побывала в настоящем пекле. Корабль казался даже не обожженным, а оплавленным. Так, это больше всего похоже на опоры посадочного устройства, только изрядно покореженные. А вот радарная антенна – вернее, то, что от нее осталось. Оплавленные, изогнутые балки для крепления выдвижных радиоантенн и радарных сканеров… В общем, отдельные устройства даже можно было опознать.

– Мистер Вильямс, – произнес коммодор, – давайте попробуем подойти к ним с другой стороны.

– Как скажете, шкипер.

Взревели реактивные двигатели. Граймс привычным движением упал в кресло, поймав инерцию. Поворот на сто восемьдесят градусов без торможения… Голова пошла кругом. И угораздило же его напроситься в эту экспедицию… да еще на «Маламуте»! Пожалуй, он действительно успел отвыкнуть от мелких посудин вроде этой, которые компенсируют маневренностью недостаток комфорта. Где-то снизу – судя по всему, на камбузе – раздался характерный грохот, с каким обычно падает металлическая посуда. Боже… только бы не на Соню.

Через минуту, едва «Маламут» лег на новый курс, миссис Граймс показалась в люке, живая и невредимая. Она была бледна от ярости, а на щеке красовалась роскошная шоколадная клякса. Бросив на своего супруга испепеляющий взгляд, она обратилась к старпому:

– Какого черта вы здесь вытворяете? Вам что, трудно дотянуться до микрофона и предупредить, что Вы вознамерились отрабатывать фигуры высшего пилотажа?

Вильямс ошарашенно воззрился на нее, а потом расхохотался. Сквозь смех удалось разобрать только обрывок фразы, касающейся острых ощущений, которые неизбежны при путешествии на спасательных буксирах.

Соня выдержала паузу, во время которой стало ясно, что последующий монолог будет из ряда вон выходящим. Так оно и оказалось. Она, миссис Граймс, начинала летать на «мелких посудинах» Федеральной Исследовательской и Контрольной Службы еще в те времена, когда мистер Вильямс учился отличать радар от масс-индикатора. Далее, габариты судна не дают повода к проявлению разгильдяйства. Возможно, сейчас ситуация изменилась. Но, насколько ей известно, до последнего времени любой маневр без предварительного оповещения карался немедленным разжалованием на три класса…

Прежде чем помощник успел открыть рот, чтобы возразить, Граймс примирительно поднял руки.

– В таком случае, Соня, разжаловать надо меня. Я разглядывал этот корабль и настолько увлекся, что забыл включить сирену. Но когда мы начали маневр…

– Я понимаю. Но я ожидала маневра, а не сальто-мортале.

– Еще раз прошу прощения. Но раз уж ты пришла, присаживайся и присоединяйся. Ситуация такова. Я осмотрел этот объект и теперь могу с уверенностью сказать две вещи. Во-первых, это действительно космический корабль. Во-вторых, он подвергся воздействию более чем высоких температур – рискну предположить, что это был ядерный взрыв. По крайней мере, с одной стороны обшивка оплавлена. Возможно, на борту повышенный уровень радиации. Но с другой стороны корпус может быть вообще не поврежден, или поврежден очень слабо.

– Так оно и есть, – отозвался Вильямс.

Граймс поспешно заглянул в окуляр, потом уступил место Соне. Действительно, с другой стороны обшивка казалась матовой из-за тысяч мельчайших оспинок. Следы микрометеоритов. На корме, в свете прожекторов ярко блестел один из стабилизаторов. Сквозь широкие иллюминаторы на носу можно было даже разглядеть внутреннюю часть контрольной рубки. Казалось, огонь туда не добрался. Из открытого в борту люка высовывались жерла каких то орудий, отдаленно напоминавших лазерные пушки. На далеко вынесенной в сторону мачте виднелась антенна радара, сейчас неподвижная.

А прямо возле заостренного носа было написано какое-то слово… А вернее, два слова, поправил себя Граймс, внимательно разглядывая надпись в оптику.

Первое сразу бросалось в глаза – размашистая черная надпись, явно сделанная от руки: «СВОБОДА». Второе – ниже, аккуратные буквы, когда-то золотые, а теперь потускневшие и почти не различимые в темноте. Это были несомненно буквы латиницы – но они выглядели как-то необычно. OTС… Нет, первая буква скорее «D», потом «I»… «С» выведена уголком, «Т» почему-то с наклонной палочкой… Окончание «IR»… Какой это язык?

«DISTR…YIR»… «Destroyer»? «Разрушитель»?

Он почувствовал на плече руку Сони и уступил ей место.

– Что ты об этом думаешь? Я не силен в языках, но если это английский, то у ребят явно проблемы с грамматикой.

Соня ничего не ответила. Она сосредоточенно крутила ручки настройки, на лбу появилась морщинка.

– Верхняя надпись сделана вручную, – сказала она наконец. – А вот нижняя… Непонятно. Я никогда не видела ничего подобного. Очень странный шрифт. Кому потребовалось так ломать буквы? Определенная логика прослеживается, причем логика явно человеческая. Меня больше смущает другое. Ты знаешь, что «destroyer» – это класс кораблей? Эсминец, эскадренный миноносец. Кому могло потребоваться писать вместо имени корабля его класс?

Коммодор пожал плечами.

– Всякое бывает. В начале двадцатого века – если мне не изменяет память – на Земле был построен военный корабль, он назывался «Дредноут». После этого бронированные военные корабли стали называть дредноутами… я имею в виду морские корабли.

– Я никогда не сомневалась в твоих познаниях в военной истории. Еще один вопрос, господин эксперт. Не припомните ли Вы хоть один случай, чтобы имя корабля, выведенное у него на борту, содержало грамматические ошибки? Причем чтобы это делалось сознательно? Я имею в виду прежде всего историю человечества. Хотя…

– Можно еще сто лет болтаться здесь и гадать на кофейной гуще, – проворчал Вильямс. – А можно просто подцепить эту хреновину и отогнать на стабильную орбиту, а потом вернуться в Порт и там заниматься рассуждениями. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Только я не могу отделаться от ощущения, что она радиоактивна, как черт из преисподней. Придется пользоваться длинным тросом, как при синхронизации.

– Вы совершенно правы, – кивнула Соня. – Сначала нужно взять ее на буксир, а потом исследовать.

– Естественно. Главное дело всегда делаем сначала. Только вряд ли там хоть кто-то уцелел. Видели, как ей досталось?

Его слова прервал зуммер интеркома. Коммодор поднял трубку.

– Капитан на связи.

– Это Мэйхью, сэр, – голос сорвался. Граймс мог поклясться, что телепат пытался сдержать слезы. – Лесси… Понимаете, сэр… Она умерла.

«Значит, она наконец-то свободна, – подумал Граймс. – Разве можно было ждать чего-то другого?»

– Ее мучили кошмары, сэр… – заплетающимся языком бормотал Мэйхью. – Я их тоже видел… я пытался разбудить ее, но не смог. Ей опять приснилась эта проклятая крыса – огромная, мерзкая, с желтыми зубами, из пасти несет гнилью. Я видел ее, как живую… И я чувствовал страх. Дикий, безумный страх – я едва выдержал… А Лесси погибла.

– Сожалею, мистер Мэйхью, – печально произнес Граймс. – Примите… мои соболезнования. Я зайду к Вам попозже. Но сейчас нам необходимо взять корабль на буксир. Я занят.

– Я… я понял, сэр.

Граймс устало откинулся в своем кресле и не без зависти наблюдал, как Вильямс плавно, но уверенно подгоняет «Маламут» к чужому кораблю и сбрасывает скорость. Потом буксир дважды вздрогнул. Черноту космоса прочертили две огненные линии – это швартовые ракеты, снабженные мощными электромагнитами, устремились к «Эсминцу». За ними, змеясь, тянулись тросы. По корпусу «Маламута» вновь пробежала дрожь. Вильямс кивнул и осторожно запустил вспомогательные двигатели, проверяя прочность зацепления, потом увеличил подачу топлива и начал маневр. Обычно корабль разворачивался на месте вокруг короткой оси, но сейчас он был связан с другим судном, которое превосходило его по массе и габаритом. Описав широкую дугу, оба корабля легли на орбиту и повернулись в сторону Лорна.

– Не понимаю, зачем тратить топливо и время, – раздраженно спросил Граймс. – Где сказано, что буксируемое судно обязательно должно непременно лететь носом вперед?

– Про это действительно нигде не сказано, шкипер. Но мне кажется, что людям на этом судне будет удобнее. Пусть видят, куда летят.

– Но Вы только что говорили, что там никого быть не может – по крайней мере живых.

– Мало ли что бывает… Думаю, шкипер, самое время наведаться в гости.

А ведь там действительно может быть повышенный уровень радиации… Граймс поежился, но потом решил, что стоит рискнуть.

– Я тоже так думаю – отозвалась Соня.

Глава 6

Теоретически передвигаться в скафандре с антирадиоактивной защитой может любой человек – и даже заниматься тяжелым физическим трудом. Практически для этого требуется хорошая физическая форма. Пендин, бессменный второй ИММ11
  Инженер-механик Манншенновского движителя, в просторечии – «имам». (Прим. перев. )


[Закрыть]
«Маламута Приграничья» действительно находился в прекрасной форме. Разумеется, лучше всех к подобным нагрузкам был готов Вильямс, но Граймс настоял на том, чтобы старпом остался на борту, а сам возглавил партию – разведывательную или спасательную? – в которую входили также Соня и Пендин.

Прежде чем выйти наружу, Граймс приказал Вильямсу заглушить двигатели и не запускать их до тех пор, пока десант не вернется с «Эсминца»… или «Разрушителя». Разгоняться не имело смысла. Теперь, когда корабли легли на орбиту, лучше было двигаться по инерции с прежней скоростью, не приближались к Лорну.

Понятно, что в невесомости вес не чувствуется. Но скафандр был не просто тяжелым. Он был громоздким, а соединения подвижных частей – тугими. К тому же при каждом движении приходилось преодолевать инерцию. Граймсу, помимо этого, приходилось преодолевать еще и усталость, которая начала ощущаться буквально через пару минут прогулки по обшивке чужого корабля – и постоянно помнить о том, как звучит его голос. Никаких вздохов, никакого кряхтения. Интонации должны были быть бодрыми и спокойными.

Поэтому, когда Соня обнаружила люк воздушного шлюза, он почувствовал почти физическое облегчение. Задача оказалась не из легких. Какие-либо указатели отсутствовали, а разглядеть на поверхности тонкую, как ниточка, щель, описывающую круг диаметром около семи футов, было весьма не просто. Однако найти вход – это только полдела. Люк надо было открыть. В эту щель пролезла бы разве что иголка.

– Попросить, чтобы нам подкинули колокол, сэр? – спросил Пендин. Его низкий голос заставил Граймса вздрогнуть от неожиданности.

– Колокол? Да-да, конечно. Сделайте одолжение, мистер Пендин.

– Эл – Биллу, – услышал он в своих наушниках. – Как слышишь меня? Прием.

– Билл – Элу. Слышу отлично. Чем могу помочь?

– Мы нашли шлюз. Но нам нужен колокол.

– Сейчас отправляю.

– И еще что-нибудь режущее.

– Понял. Ждите. Отбой.

– Вы имеете представление о колоколе Лавертона, сэр? – в тоне Пендина не было и половины той почтительности, которая должна была быть продиктована разницей в звании.

– Пока еще не приходилось.

– Я работала с этой штукой, – сказала Соня.

– Отлично. Значит, Вы знаете, что нам нужно делать.

Стало очень тихо. Граймс оглянулся и увидел, как по одному из серебристых буксирных тросов, ползет нечто сероватое и бесформенное. «Имам» махнул рукой и зашагал в сторону носа корабля, за ним последовала Соня. Граймс плелся в хвосте, чувствуя себя все более неловко. Когда его спутники принялись отцеплять от троса бокс с инструментами и сверток, он некоторое время постоял в стороне, потом подошел и предложил помощь, но его просто проигнорировали. Давно ему не приходилось чувствовать себя лишним… Или он просто стареет?

Вернувшись к люку, Соня и Пендин быстро и ловко распаковали сверток и извлекли нечто из блестящего пластика, сложенное в несколько раз, баллон с газом, лазерный нож и толстый тюбик с клейким герметиком.

Похоже, Соня действительно имела некоторый опыт общения с приспособлением, которое им прислали. Присев на корточки – даже в скафандре она двигалась с удивительной грацией – миссис Граймс вскрыла тюбик и обвела люк жирной линией.

– А теперь все в центр, – скомандовала она, разворачивая пластик.

Тент, который оказался внутри, действительно напоминал большой колокол. Все трое забрались внутрь и расправили его над собой. Пока мужчины поддерживали тент, Соня еще раз промазала края герметиком и проверила, насколько прочно пластик пристал к обшивке судна.

– Еще минутку терпения, сэр, – буркнул «имам» и, оставив Граймса стоять в позе Атланта, принялся возиться с баллоном. Через секунду из отверстия вырвалась струя прозрачного, почти невидимого газа. Стенки колокола завибрировали, потом пластик начал расправляться, выгибаясь наружу. Наконец, атмосфера стала настолько плотной, что можно было расслышать шипение газа, вырывающегося из баллона.

– Ладно, хватит, – сказал Пендин, глядя на манометр и решительно завернул ручку крана. – Как герметик, Соня? Держит?

– Все в порядке, Эл, – отозвалась она.

– Ну, вот и славно.

Инженер нагнулся и провел пальцем по крышке люка, прикидывая размеры отверстия, потом покачал головой и прочертил еще одну воображаемую линию. Результат показался ему удовлетворительным. Пендин достал из бокса лазерный нож, снова склонился над люком и нажал кнопку. Голубоватое «лезвие» уперлось в металл, и на поверхности тут же появилась багровая полоса. Нарисовав удивительно правильный эллипс, инженер пошел на второй круг. Не было ни искр, ни жара – но металл испарялся, распадался на молекулы и атомы. Линия стала ослепительно белой. Потом Пендин убрал лезвие, поднялся, с заметным усилием оторвал подошву от обшивки и звучно впечатал ее в центр эллипса, оплавленные края которого еще мерцали тусклым красноватым светом. Раздался звон, металлический диск влетел внутрь шлюза и ударился об стенку.

У ног Граймса зияло черное отверстие с неровными краями…

Как и полагается капитану, Граймс вошел в шлюзовую камеру первым. За ним спустились Соня и Пендин. Возле внутренней двери виднелся запирающий маховик. С ним пришлось изрядно повозиться – пока Граймс не попытался повернуть его в другую сторону. Левая резьба – неплохо для начала.

За внутренним люком был коридор. И в нем стоял человек.

Граймс выхватил пистолет из кобуры – он не ожидал, что окажется способен на столь быстрые движения в радиационном скафандре. Но человек в коридоре даже не пошевелился.

Он был мертв.

Коммодор медленно опустил оружие и подошел поближе. На лице и теле человека явственно проступили следы разложения. Радиация – или что-то иное – убила его, но не смогла уничтожить находившихся в его теле микроорганизмы. Судя по всему, его массивные ботинки были снабжены магнитными подошвами – именно поэтому он оставался в вертикальном положении даже во время маневров корабля. Хотя, надо сказать, Вильямс действовал весьма деликатно.

Но человек был мертв.

Его обнаженное по пояс тело – распухшее, багрово-красное, его бесформенное лицо выглядели как картина из кошмарного сновидения. Какое это все-таки счастье – чувствовать себя защищенным, а главное – быть защищенным! Как хорошо, что у них есть эти скафандры – такие громоздкие, неуклюжие, но при этом такие надежные, оберегающие от любых опасностей, которые могут ожидать… ну, или почти от любых.

Осторожно, бережно коммодор поднял тело за талию и прислонил к стенке, освобождая проход.

– Судя по всему, двигательный отсек где-то неподалеку, – негромко проговорила Соня.

– Наверно, – согласился Граймс. – Будем надеяться, здесь есть осевая шахта. Надо добраться до рубки. Даже если нет подъемника…

– Значит, начинаем расследование, – откликнулась Соня. – И начинать действительно лучше оттуда.

И, оттолкнувшись от пола, она поплыла по коридору. Граймс и Пендин последовали ее примеру. Пожалуй, это был наилучший способ передвижения. Опыт подсказывал, что направление выбрано правильно.

Коридор плавно заворачивал. То и дело навстречу попадались трупы – мужчины, женщины самого разного возраста, от маленьких детей до почти стариков, застывшие в самих неправдоподобных позах, раздутые, точно от водянки, похожие на чудовищных утопленников. Стараясь не смотреть на них, Граймс и его спутники следовали дальше, пока не свернули в радиальный тоннель, который упирался прямо в осевую шахту. Отталкиваясь от ее стенки, они поплыли вверх по винтовой лестнице, к носу корабля.

Наконец лестница закончилась. Небольшая площадка, двери подъемника, напротив – еще несколько дверей, наглухо закрытых. И люк, через который, судя по всему, можно было попасть в рубку. Пендин снова вытащил свой резак, но на этот раз он не понадобился.

Люк легко распахнулся. Наверху действительно находилась рубка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю