Текст книги "Меч Королей (ЛП)"

Автор книги: Бернард Корнуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Расспросим Бедвина, – сказал я, – кем бы он ни был. Полагаю, он во дворце, значит, пойду туда.

– Не забывай, что здесь Вармунд, – напомнил Финан.

– Я пойду не один. Ты со мной. – Это было просто безумие, но, по правде сказать, я сам виноват. Ведь я дал клятву. – Идём.

– И я пойду!

Бенедетта встала.

Я изумлённо обернулся к ней.

– Ты?

От удивления я заговорил слишком резко, и она на миг испугалась.

– Королева желает, чтобы я пошла, – неуверенно начала она, а потом, как кобыла, переходящая с нетвёрдой походки на рысь, уже увереннее продолжила: – Она желает, чтобы я принесла ей из дворца кое-какие платья. И туфли. – Мы с Финаном продолжали таращиться на неё. – Королева Эдгива, – теперь Бенедетта произносила слова с достоинством, – держит одежду в каждом из королевских домов. И ей требуется одежда. Когда те свиньи увозили её из Фэфрешама, они не дали нам захватить одежду. – Она помедлила, глядя на нас. – Нам нужна одежда!

Возникла неловкая пауза – мы с Финаном пытались это переварить.

– Тогда тебе лучше пойти с нами, – сказал я.

Командовать в доме и на корабле я оставил Берга. Я предпочёл бы взять этого молодого норвежца с собой, в битве ему нет цены, но он был самым надёжным из моих людей после Финана.

– Держи двери запертыми, – велел я ему, – и поставь хорошую стражу на Спирхафок. Я не хочу, чтобы его ночью спалили.

– Ты думаешь, Вармунд вернётся?

– Понятия не имею, что сделает Вармунд, – ответил я.

Насколько я знал, у Вармунда всего пять человек, куда меньше, чем у меня, но всё же меня тревожило его присутствие в городе. Рассудок твердил, что он в ловушке, что в городе он беспомощен и окружён врагами, однако чутьё кричало об опасности.

– Может быть, в городе прячутся и другие воины Этельхельма, – сообщил я Бергу. – Твоё дело – оберегать королеву и её сыновей. И если Вармунд явится, не лезь в драку, уводи всех на борт Спирхафока и поднимайся вверх по реке, там королева будет в безопасности.

– Я ее уберегу, господин, – обещал мне Берг.

– И держи корабль на реке до тех пор, пока мы не вернёмся, – приказал я.

– А если ты не придёшь назад, господин? – спросил Берг и торопливо добавил: – Вернёшься, господин. Конечно, вернёшься.

– Тогда отправляйся домой, в Беббанбург, и забирай с собой королеву Эдгиву.

– Домой?

Казалось, он ужаснулся при мысли о том, чтобы уйти без меня.

– Иди домой, – повторил я.

Я взял с собой Финана и ещё шестерых – все в кольчугах и шлемах, и все с длинными мечами. Мы двинулись на восток вдоль стены, которую построили вдоль реки римляне, теперь во многих местах зияли рваные дыры для доступа к оживлённым причалам. Я решил, что мы миновали и дом работорговцев, где жестоко мучили Бенедетту, но даже если и так, она ничего не сказала. На узких улочках было темно, только кое-где сквозь двери или окна проникали отблески огня. Стоило нам приблизиться к любому такому дому, как всё внутри затихало при звуке наших шагов. На детей шикали, собак усмиряли. Все люди, каких мы видели – их было совсем немного – спешили укрыться в тени дверного проёма или в переулке. Город был напуган, став жертвой королевских амбиций.

С лунденского моста мы свернули на широкую улицу, ведущую вверх по холму. Миновали большую таверну под названием «Красная свинья», пивную, которая всегда пользовалась популярностью у людей Этельхельма, когда те были в городе.

– Помнишь эту «Свинью»? – спросил я у Финана.

Он усмехнулся.

– Ты повесил человека на вывеске.

– Кентца, – ответил я.

Тогда на улице началась драка, которая могла перерасти в мятеж, а самый быстрый способ покончить с этим – повесить зачинщика.

У входа в «Красную свинью» горел факел, но несмотря на его мерцающий свет, Финан споткнулся о камень и чуть не упал. Он выругался и вытер руку о плащ.

– Лунден, – с отвращением произнёс он. – Здесь все улицы вымощены дерьмом.

– Саксы – нечистоплотный народ, – заметила Бенедетта.

– Города грязные, – согласился я.

– Они не моются, – продолжила Бенедетта, – даже женщины. Большинство.

Я не нашёл, что ответить. Лунден и впрямь грязный. Город мерзкий, но меня зачаровывал. Мы проходили мимо колонн, которые когда-то украшали огромные здания, а теперь их окружали плетни и глина. Под арками, ведущими в никуда, залегали тёмные тени. С тех пор как я был здесь в последний раз, построили новые дома, заполняющие провалы между римскими зданиями, у некоторых ещё сохранились черепичные крыши над тремя-четырьмя каменными этажами. Даже ночью можно разглядеть, что это место когда-то было величественным, с возносящимися вверх колоннами и блеском мрамора.

Теперь, за исключением ближайших к реке улиц, всюду царили разруха и запустение. Люди всегда верили, что по этим улицам бродят призраки древних римлян, и потому предпочитали селиться в новом саксонском городе, выстроенном на западе. И хотя и Альфред, и его сын Эдуард призывали людей возвращаться в старые стены, большая часть Лундена до сих пор пустовала.

Мы прошли мимо крытой свежей соломой церкви и повернули налево, к вершине холма, и на западном склоне возник освещённый факелами дворец, расположенный недалеко от собора, который Альфред когда-то приказал восстановить. Пришлось пересечь глубокую низину, где течёт Веала, приток Темеза. Мы перешли по мосту и снова двинулись по холму вверх, к дворцу, построенному ещё королями Мерсии. Римскую входную арку украшала резьба – воины с копьями и продолговатой формы щитами. Ее охраняли четыре стражника, в руках у них были щиты с эмблемой Этельстана – драконом, держащим молнию. Финан уверял меня, что город по-прежнему в руках людей Этельстана, но дракон с молнией стал первым тому доказательством.

– Они же старики, – проворчал Финан.

– Скорее всего, помоложе нас с тобой, – сказал я, и он хохотнул.

Старики у ворот, очевидно, встревожились из-за нашего приближения, поскольку один из них постучал древком копья в закрытую дверь, и мгновение спустя оттуда появились ещё трое. Они закрыли за собой дверь, выстроились под аркой и подняли оружие.

– Вы кто такие? – спросил один из них.

– Бедвин на месте? – поинтересовался я.

Говоривший со мной человек задумался.

– На месте, – наконец выдавил он.

– К нему пришел ярл Утред Беббанбургский.

Я редко пользовался датским титулом, но его грубость меня разозлила. Мои люди, услышав мой высокомерный тон, обнажили мечи.

После недолгой паузы копья по сигналу опустили. Шестеро просто глазели на меня, но грубияну хотелось сохранить свою власть.

– Вы должны сдать оружие, – потребовал он.

– Там король?

Похоже, вопрос его смутил.

– Нет, – выдавил он наконец.

– Нет, господин, – рявкнул я.

– Нет, господин.

– Значит, сегодня это не королевский дворец, так? Оружие останется при нас. Открывай дверь.

Он еще поколебался, потом уступил, и высокие двери заскрипели на древних железных петлях. Я повел своих людей в освещенный лампами коридор. Мы проходили мимо лестниц, по которым я так часто взбирался на встречу с Этельфлед. Воспоминание не уступало яркостью и горечью образу Гизелы на речной террасе. Где они теперь? Ждет ли Гизела меня в Асгарде, доме богов? Смотрит ли Этельфлед на меня со своих христианских небес? Я знавал многих мудрецов, но никто из них не мог ответить на эти вопросы.

Мы прошли через дворик, где на фундаменте римского бассейна выстроили деревянную часовню, затем сквозь разрушенную арку в коридор из плоского римского кирпича.

– Можете убрать мечи в ножны, – сказал я своим и толкнул грубую деревянную дверь, заменившую прежнее римское великолепие. Пиршественный зал за ней освещали мириады свечей и лучин, но за единственным столом сидели лишь с десяток человек. Они встревожились при нашем появлении и встали, но не для того, чтобы приветствовать нас, а чтобы обнажить мечи.

– Вы кто такие? – спросил один из них.

Я не успел ответить, поскольку другой человек сделал это за меня.

– Это лорд Утред Беббанбургский. – Высокий, прямой священник слегка поклонился мне. – Приятно снова увидеть тебя, господин. Добро пожаловать.

– Отец Ода. Не ожидал тебя увидеть.

– Не ожидал, господин?

– Я думал, ты в Меймкестере.

– Я был там, а теперь я здесь. – Он говорил с легким датским акцентом. Его родители явились в Восточную Англию завоевателями, но сын обратился в христианство и теперь служил Этельстану. – Я тоже не ожидал увидеть тебя, господин, но рад этому, – продолжил он. – Садись же, – он указал на стол, – выпей вина.

– Я пришел к Бедвину.

Отец Ода указал человека во главе стола, который спрашивал, кто мы такие, а теперь шел к нам. Высокий, темноволосый, с вытянутым лицом и усами, свисавшими до резного серебряного креста на груди.

– Я Бедвин, – сказал он. Голос звучал встревоженно. Два волкодава зарычали, но он успокоил их жестом. Бедвин остановился в паре шагов от нас, его лицо выражало озадаченность нашим прибытием, вскоре сменившуюся обидой. Он решил, что я хочу занять его место? – Нас не предупредили о твоем прибытии, господин, – сказал он почти с упреком.

– Я пришел повидаться с королем Этельстаном.

– Который сейчас в Глевекестре, – сказал Бедвин так, будто приказывал мне отправиться в путь через всю Британию.

– Говоришь, у вас есть вино? – спросил я Оду.

– Да, и его нужно выпить, – ответил священник.

Я жестом приказал своим людям следовать за собой, сел на скамью и позволил Оде щедро наполнить мой кубок.

– Это, – указал я на Бенедетту, – одна из спутниц королевы Эдгивы. Она пришла забрать королевские платья. Уверен, она тоже не откажется выпить немного вина.

– Королевы Эдгивы? – переспросил Бедвин, будто никогда о такой не слышал.

– Которая сейчас в Лундене. Вместе со своими детьми. Она хотела бы занять свои старые покои в этом дворце.

– Королева Эдгива! – Бедвин будто бы разозлился. – Что она тут делает? Ей следует быть у тела мужа!

Я выпил вино, которое оказалось гораздо лучше помоев, что я пил ранее.

– Она сбежала из Мерсии, – терпеливо пояснил я, – потому что лорд Этельхельм угрожал ее жизни и жизни ее детей. Я спас ее, и теперь она ищет защиты у короля Этельстана.

На самом деле Эдгива доверяла Этельстану не больше, чем Этельхельму, но Бедвину ни к чему об этом знать.

– Тогда пусть отправляется в Глевекестр, – высокомерно заявил Бедвин. – Здесь для нее нет места!

– Меревал может иметь иное мнение на этот счет.

– Меревал отправился на север.

– В Верламикестр, как я слышал?

Бедвин кивнул и нахмурился, когда отец Ода вновь наполнил мой кубок. Священник ответил мне, его голос оставался ровным:

– Нам донесли, что приближается армия Восточной Англии, господин, и Меревал посчитал опасность достаточно серьезной, чтобы увести большую часть людей в Верламикестер.

– Оставив Лунден почти без защиты, – безрадостно добавил я.

– Да, господин. – Отец Ода говорил спокойно, но не мог скрыть своего неодобрения действий Меревала. – Но Меревал вернется, когда переубедит восточных англов.

– Когда разобьет их в пух и прах, ты хотел сказать?

– Нет, господин, переубедит. Король Этельстан настаивает, чтобы мы не начинали драку. Лорд Этельхельм должен первым начать убивать. Король Этельстан не станет проливать кровь братьев-христиан, пока на него не нападут.

– Но он захватил Лунден! Хочешь сказать, это произошло без боя?

На этот раз мне ответил Бедвин:

– Западные саксы покинули город.

Я с изумлением уставился на него.

– Покинули? – Это казалось невероятным. Самый большой город Британии, крепость, соединявшая Восточную Англию и Уэссекс, место, где король мог заработать состояние на пошлинах и налогах. И Этельхельм просто сдал его?

Отец Ода снова предложил объяснение:

– Господин, когда мы пришли, их было меньше двух сотен. Они прислали переговорщика, мы довольно подробно объяснили, какая судьба их ожидает, если они станут настаивать на обороне города, и, посчитав наши предложения разумными, они ушли.

– Кое-кто остался, – сказал я.

– Нет, господин, – настаивал Бедвин. – Все ушли.

– Вармунд здесь. Я дрался с ним два часа назад.

– Вармунд! – Бедвин осенил себя крестом. Полагаю, что он даже не заметил этого. Страх, который вызывало в нем имя Вармунда, ясно отражался на его лице. – Это точно был Вармунд?

Я не ответил, поскольку все это казалось какой-то бессмыслицей. Этельхельм не хуже любого другого знал, что Лунден – ценная добыча, которую так просто не отдают. Даже если Этельстан и Этельвирд договорились исполнить последнюю волю отца, и Этельвирд будет править Уэссексом, а Этельстан Мерсией, они все равно будут спорить из-за Лундена, поскольку тот, кто правит Лунденом, станет богатейшим королем Британии, а за деньги можно купить копья и щиты. И при этом люди Этельхельма просто покинули город? А теперь, что поразительно, то же самое сделал Меревал.

– Ты уверен, что это был Вармунд? – Ода повторил вопрос Бедвина.

– Это был Вармунд, – резко сказал Финан.

– С ним были люди? – спросил священник.

– Немного, – ответил я. – Человек пять.

– Тогда он не опасен, – заметил Бедвин.

Я проигнорировал его глупость. Вармунд сам по себе стоил армии – разрушитель, убийца, человек, который может подавить стену щитов и изменить ход истории своим мечом. Так зачем он здесь?

– Как вы узнали о той армии Восточной Англии? – спросил я. – Которую отправился останавливать Меревал?

– Пришли вести из Верламикестра, господин, – сухо ответил Бедвин. – И там говорилось, что армия Восточной Англии готова вторгнуться в сердце Мерсии.

Наконец все это обрело какой-то смысл. Этельстан будет смотреть на юг, охраняя переправы через Темез, а вражеская армия за спиной станет в лучшем случае отвлечением, а в худшем – нависшей угрозой. Всё вроде бы понятно, но меня не покидало чувство, что что-то не так. И внезапно, подобно тому, как утренний туман, исчезая, открывает кусты и деревья, мне все стало ясно.

– Вы посылали дозорных на восток? – спросил я Бедвина.

– На восток? – озадаченно переспросил он.

– К Челмересбургу!

Челмересбург – город на северо-востоке, на одной из главных римских дорог, ведущих из Восточной Англии к Лундену.

Бедвин пожал плечами.

– У меня слишком мало людей, чтобы удерживать город, господин, я не могу ими разбрасываться.

– Мы должны были посылать дозорных, – тихо сказал Ода.

– Священники не должны лезть в такие дела, – рявкнул Бедвин, и я понял, что между ними возникли разногласия.

– Никогда не лишне прислушаться к дану, когда тот говорит, как вести войну, – язвительно заметил я. Ода улыбнулся, а я – нет. – Отправь дозорных утром, – приказал я Бедвину. – Прямо на рассвете! Большую группу, не меньше пятидесяти человек, и дай им лучших лошадей.

Бедвин колебался. Ему не нравилось, что я отдаю приказы, хотя я лорд, олдермен и знаменитый воин. Но он все равно артачился и подыскивал слова, чтобы возразить мне, но так и не нашел их.

Потому что в ночи прозвучал рог. Снова и снова раздавался настойчивый и даже отчаянный зов и вдруг внезапно оборвался.

Зазвенел церковный колокол, потом еще один. И я понял, что мои приказы опоздали, ловушка Этельхельма захлопнулась.

Потому что, без всякого сомнения, Вармунда оставили здесь с одной целью: глубокой ночью открыть ворота. Где-то вдоль восточной стены города уже лежит у распахнутых ворот убитая стража, и значит, восточно-английская армия Этельхельма вовсе не у Верламикестра. Она входит в Лунден.

И тут поднялся крик.

Глава шестая

Я выругался. Будто от этого был какой-то толк.

Бедвин замер, разинув рот, все остальные за столом казались одинаково растерянными, каждый просто ждал, когда кто-нибудь скажет, что делать.

– Сюда, – рявкнул я своим людям и потянул за рукав Бенедетту. – Идём!

Конечно, в тот момент я не знал, что случилось, но настойчивое гудение горна и звон колоколов говорили о нападении. Такую тревогу мог вызвать и пожар, но, когда мы выбежали из дворца, на небе не было зарева. Стражники так и стояли, таращась на восток.

– Что нам делать, господин? – спросил один у меня.

– Идите внутрь, к Бедвину!

Хвост из напуганных недоучек – последнее, в чём я сейчас нуждался. Колокола возвещали, что этой ночью в город явится смерть, и мне надо добраться до Спирхафока. Я крикнул своим, чтобы поспешили за мной вниз по холму, но прежде чем мы успели преодолеть полпути к реке, я увидел выезжающих из ближайшей улицы всадников, наконечники копий поблёскивали, отражая свет факела. Я всё ещё держал Бенедетту за руку, и она испуганно ахнула, когда я резко сменил направление, нырнув в переулок справа. Я предпочёл бы идти налево, на восток, в сторону Спирхафока, но поблизости не нашлось подходящей улицы или проулка.

В переулке я остановился и снова выругался. Толку от этого было не больше, чем в прошлый раз.

– Что это? – спросил Беорнот.

– Враги, – ответил за меня Видарр Лейфсон.

– Судя по всему, явились с востока, – негромко добавил Финан.

– Я просил этого глупца отправить разведчиков, – раздался чей-то голос, – но он отказывался! Говорил, что людей слишком мало. Ну вот, теперь у него ещё меньше!

Во тьме переулка я не мог рассмотреть говорившего, однако его выдавал датский акцент. Это был отец Ода.

– Ты что здесь делаешь? – возмутился я.

– Ищу, где укрыться, – спокойно ответил он, – и тебе, господин, доверяю гораздо больше, чем глупцу Бедвину.

Мне на мгновение захотелось приказать ему убираться назад, во дворец, но я отказался от этой мысли. Одним человеком больше – для нас не великая разница, даже если это христианский священник без оружия.

– Сюда! – приказал я.

Я по-прежнему вёл их вниз по холму, но теперь выбирал боковые улочки и переулки. Топот конских копыт стал глуше, но я слышал крики и лязг мечей. Мы побежали дальше.

Всадники, которых я видел, явились с востока. Дом на берегу, где я оставил Берга, остальных своих воинов и Эдгиву находился к востоку, и дом этот совсем недалеко от восточных ворот. Наверное, Вармунд атаковал эти ворота, чтобы впустить войско, которое растеклось теперь по всему городу. Хуже того, Вармунд точно знал, где меня искать, и, без сомнения, повёл людей прямо к дому. Удалось ли Бергу бежать? Если да, он должен вывести Спирхафок на середину реки и ждать нас там, и пока мы, спотыкаясь, шли переулками вниз, я пытался придумать, как теперь добраться до корабля.

– Сюда, господин! – позвал Осви.

Осви – хороший воин, шустрый и молодой. Я подобрал его подростком-воришкой, промышлявшим на улицах Лундена. Он пытался меня обокрасть и был пойман, но вместо заслуженных плетей, я простил его и вырастил из него воина. Он знал город и, должно быть, понимал, что у меня на уме, поскольку вёл нас вниз по холму через лабиринт переулков. В темноте легко оступиться, дважды я чуть не падал. Бенедетту теперь вёл отец Ода, остальные обнажили мечи. Шум в ночи нарастал – рёв воинов, крики женщин, вой собак и цокот подкованных железом копыт, но пока еще враг не добрался до этих узких переулков в западной части города.

– Стойте! – Осви поднял руку. Мы достигли улицы, что вела прямо вдоль старой стены у реки, а совсем близко, слева, был мост. Нас скрывала густая тень, но подходы к мосту освещались факелами, и там были воины, слишком много воинов. В кольчугах и шлемах, со щитами, мечами и копьями. Ни один не носил дурацкого красного плаща Этельхельма, но и ни на одном щите не было эмблемы Этельстана.

– Восточные англы? – спросил меня Финан.

– Кто ж ещё?

Англы преградили нам путь на восток, и мы отошли назад, в глубокую тень, когда с востока выехали десятки всадников под предводительством человека в красном плаще, и у всех были длинные копья. Я услышал смех, а потом приказ подниматься вверх по холму. Снова застучали копыта, и мы в страхе сжались в темноте переулка.

И я в третий раз выругался. Я надеялся спуститься к переплетению верфей и пробраться вдоль берега к дому, но идея с самого начала была безнадежной. Берг с его людьми либо потерпели поражение и убиты, либо добрались до Спирхафока, и теперь они там, на тёмной реке. Интересно, может, войско восточных англов приплыло и на кораблях? Это вряд ли. Чтобы преодолеть переплетения и изгибы устья Темеза при лунном свете, потребовался бы необыкновенно умелый моряк. Но в одном я мог быть уверен – вся восточная часть города, куда мне и нужно попасть, кишит врагами.

– Мы идём на север, – сказал я, понимая, что пытаюсь исправить неверный первоначальный выбор. У нас не было ни единого шанса добраться до Спирхафока, и когда я повёл своих воинов и Бенедетту вниз по холму, я принял неправильное решение.

– На север? – удивился Осви.

– Если нам удастся покинуть город, – пояснил я, – мы получим шанс попасть на дорогу, ведущую к Верламикестру.

– У нас нет лошадей, – хладнокровно заметил отец Ода.

– Значит, пойдём пешком! – рявкнул я.

– А противник, – так же хладнокровно продолжал Ода, – вышлет конный патруль.

Я не ответил, и никто другой не произнес ни слова, пока Финан не нарушил молчание:

– Никогда не лишне прислушаться к дану, когда тот говорит, как вести войну, – сухо произнёс он, используя те же слова, с которыми я не так давно обращался к Бедвину.

– Значит, мы не останемся на дороге, – сказал я. – Пойдём лесами, там, где всадники нас не найдут. Осви, выведи нас к каким-нибудь северным воротам.

Наша попытка достичь северной стены города тоже не удалась. Кто бы ни возглавлял войско восточных англов, он явно был не дурак и отправил людей захватить, а потом охранять все семь ворот. Двое из этих семи прорезали стены старого римского форта в северо-западном углу города, и приблизившись к ним, мы услышали звуки боя.

Перед фортом, западнее разрушенного амфитеатра, оставалось пустое пространство, и на этом мощёном квадрате, освещаемом светом факелов с дворцовых стен, валялись пара десятков трупов. Кровь текла по камням, скапливалась в заросших травой щелях между старыми плитами. Люди в красных плащах сдирали с мертвецов кольчуги. Южные ворота, одни из двух, ведущих в город, были распахнуты, и через арку проехали шесть всадников. Их возглавлял внушительного вида человек на крупном вороном жеребце, одетый в белый плащ и сверкающую кольчугу.

– Это Варин, – прошептал Ода.

– Варин? – переспросил я.

Мы опять укрылись в тени переулка.

– Восточный англ, – пояснил Ода. – И один из военачальников Этельхельма.

– Варин – датское имя, – заметил я.

– Он дан, – ответил священник, – и, как и я, христианин. Я хорошо его знаю. Когда-то мы были друзьями.

– В Восточной Англии? – спросил я.

Я знал, что родители отца Оды поселились в Восточной Англии, приплыв туда со своей родины за Северным морем.

– Да, в Восточной Англии, которая в большей степени земля данов, чем саксов. Треть воинов в войске лорда Этельхельма из Восточной Англии – даны. А может, и больше трети.

Меня это не удивило. Восточная Англия покорилась данам ещё до того, как Альфред взошёл на трон, и ею долго правили датские короли. Эта независимость закончилась, когда западносаксонская армия Эдуарда нанесла англам поражение, и, хотя много данов погибло в сражениях, выжившие поняли, куда дует ветер судьбы, и обратились в христианство. Потом они поклялись в верности новым саксонским лордам, занявшим эти обширные земли. Умерший у меня в плену Этельхельм-старший получил огромные владения в Восточной Англии и собрал войско из закаленных в сражениях данов для защиты своих земель. Именно эти воины вместе с примкнувшими к ним саксами явились в Лунден этой ночью.

– Этим путём из города нам не выйти, – мрачно произнёс Финан.

Люди Варина захватили ворота, мост и римский форт, а значит, Лунден пал. Меревала выманили на север, Бедвин упустил из вида охрану восточных дорог, отряды Этельхельма уже прочёсывали улицы и переулки, чтобы покончить с любыми попытками сопротивления разбитого войска Бедвина. Мы оказались в ловушке.

И я совершил вторую за ту ночь ошибку. Первой была тщетная попытка добраться до Спирхафока, второй – попытка выйти через северные ворота. Теперь лучшее, что мне оставалось – найти какую-нибудь лодку и бежать вниз по реке.

– Веди нас обратно, к пристаням, – велел я Осви, – восточнее моста.

Я хотел оказаться ниже моста по течению, где имелись узкие и небезопасные щели между камнями причалов, где вода бурлила и пенилась, переворачивая большую часть мелких лодок.

– Там всё кишит этими ублюдками, – предупредил Финан.

– Так спрячемся! – рявкнул я.

Злился я на себя, а не на Финана. Я чувствовал себя затравленной терьерами крысой – ещё дерётся, но бежать уже некуда.

Бежать некуда, но остались места, где можно спрятаться, а Осви знал Лунден, как крыса свою конюшню. Он вёл нас быстро, держась мелких улочек, куда враги пока не добрались. Теперь мы шли на восток, и хотя пока не повстречали врагов, мы их слышали. Слышали крики и вопли, звон клинков и смех воинов, наслаждавшихся лёгкой победой. Некоторые местные в поисках убежища сбегались в церкви, и, огибая деревянную церковь, я услышал причитания женщины и плач ребёнка.

Нам пришлось пересечь широкую улицу, ведущую от моста к большой рыночной площади на вершине холма. По обе стороны улицы горели факелы, ветер разносил от них тёмную копоть. На освещённых участках кучками стояли воины – мечи в ножнах, щиты свалены вдоль стены. Одна группа выкатила из «Красной свиньи» бочонок, и воин топором рубил крышку, вызывая общий восторг. Вскрикнула женщина, потом резко смолкла. Лунден пал, и захватчики наслаждались добычей. Потом от реки прискакал всадник в красном плаще.

– К дворцу! – велел он. – Бросайте эль, там ещё много!

Улица постепенно опустела, но по-прежнему оставалась опасной. Глядя вниз с холма, я видел, что воины охраняют мост, и некоторые из них начинают взбираться к нам. Я понимал, что на центральной улице суета так и будет продолжаться всю ночь, но если мы хотим отыскать лодку в гавани к востоку от моста, придется пересечь улицу.

– Пойдём не спеша, – сказал я.

– Не спеша? – спросил отец Ода.

– Мы не бежим. Не выглядим перепуганными. Мы просто идём.

Так мы и сделали. Пошли через улицу медленно, как будто у нас никаких забот в этом мире. Один из воинов, подошедших с моста, увидал Бенедетту, которая по-прежнему шла с отцом Одой.

– Нашли себе бабенку? – крикнул он.

– Женщина! – отдались эхом полдюжины голосов.

– Поделитесь! – крикнул первый.

– Идите дальше, – сказал я и последовал за Осви в полуразрушенную арку, ведущую в следующий переулок. – А теперь быстрее! – крикнул я, но бежать было сложно, поскольку в узком и совершенно темном переулке под ногами были лишь земля и битые камни. Я услышал, как преследователи снова что-то кричат. Они подошли к арке и пошли за нами в темноту.

– Финан, – сказал я.

– С удовольствием, – мрачно отозвался тот, и мы пропустили остальных вперед.

– Ведите ее сюда! – крикнул воин, но в ответ услышал лишь торопливые шаги. – Эй, говнюки! – снова крикнул он. – Ведите сучку сюда!

И снова он не получил ответа, а потому пошел в нашу сторону, еще четверо следовали за ним. Мы видели их силуэты на фоне слабого света с главной улицы, но они нас видеть не могли, их тени падали на наши обнаженные мечи.

– Приведите ее! – снова крикнул тот человек, а потом издал какое-то мяуканье, когда Вздох змея прошил его кольчугу, разорвал мышцы живота и провернулся в кишках.

Он рухнул на меня, его меч клацнул по земле, а правая рука сжала мою кольчугу. Я двинул правым коленом ему в подбородок, и едва начавшийся крик превратился в кровавое бульканье. Я отступил, извлекая Вздох змея из поверженного тела. Финан со своей обычной молниеносной быстротой убил противника без шума, за исключением хриплого, булькающего вздоха из перерезанного горла. По переулку растеклась черная кровь, немного брызнуло мне в лицо, когда я перешагнул через своего первого противника, чтобы вонзить клинок в другого. Он попытался увернуться, но Вздох змея впился ему в ребра, разрывая кольчугу, и враг споткнулся о первого умирающего, а Беорнот, стоявший позади меня, ударил оголовьем меча, раскроив ему череп как яйцо. Своему противнику Финан полоснул мечом по глазам, и тот кричал, прижимая руки к окровавленному лицу.

Последний преследователь остановился и побежал прочь. Финан рванул за ним, но я схватил его за руку.

– Назад! Назад, оставь его!

Беглец уже достиг широкой, освещенной факелами улицы.

Мы побежали, пытаясь найти Осви. Я свернул направо, в другой переулок, споткнулся, ободрал об стену левую руку и снова повернул налево. Послышались крики: бойню, которую мы устроили, обнаружили. Финан потянул меня за рукав, и я спустился за ним по трем каменным ступеням. Из-за облаков вышла луна, и снова стало все видно, но мы стояли в непроглядной тени мрачных каменных стен. Руины, решил я, мы пересекли залитое лунным светом пространство и свернули в еще один переулок. Где же Осви? Я слышал позади крики. Замолчал последний колокол в западной части города, и чей-то голос рядом с нами позвал:

– Сюда! Сюда!

Я увидел силуэт в тени на вершине кучи битого камня. Мы вскарабкались туда и рухнули в темноту. Я наступил на кого-то – на Бенедетту – и она ахнула, затем упал рядом с ней.

– Тише, господин, – прошипел Осви, – Тише!

Мы залегли, как загнанные звери, но охотники жаждали крови. Один из преследователей нес факел, отбрасывавший на развалины стены позади нас тени крупных мужчин. Охотники остановились. Я затаил дыхание и услышал бормотание голосов.

– Сюда! – сказал один, и тени стали бледнеть по мере того, как шаги удалялись на восток. Никто из нас не пошевелился и не заговорил. Где-то неподалеку страшно закричала женщина и победно заревели мужчины. Она снова закричала. Бенедетта что-то зло прошептала. Я не понял ни слова, но почувствовал, что она дрожит, и потянулся к ней. Она крепко схватилась за мою ободранную руку.

Мы ждали. Шум стих, но мы еще слышали всхлипывание женщины.

– Свиньи, – тихо сказала Бенедетта.

– Где мы? – прошептал я в сторону Осви.

– В безопасности, господин, – тихонько ответил он, хотя наше убежище вовсе не казалось мне безопасным. Мы находились на развалинах маленького каменного дома, из которых не было другого выхода, кроме того, через который мы сюда попали. У закрытого ставнями окна появлялся и исчезал свет факелов. Закричала еще одна женщина, и Бенедетта схватилась за меня еще крепче. Осви что-то прошептал, и я услышал, как Финан ворчит в ответ.

Удар кремня об сталь, шум дыхания, еще одна искра, и маленькая щепка из кошеля Финана загорелась. Крошечного пламени хватило, чтобы разглядеть в обломках у разрушенной стены нечто, похожее на вход в пещеру. Темный проход поддерживала расколотая, покосившаяся колонна. Осви прополз в дыру. Финан протянул ему горящую щепку, и огонек исчез внутри.

– Сюда! – прошептал Осви.

Финан последовал за ним, затем мы по одному пролезли в пещеру. Финан поджег кусок дерева побольше, и в его свете я увидел, что мы оказались в погребе. Я рухнул на каменный пол, от вони меня едва не вывернуло. Похоже, погреб находился рядом с выгребной ямой. Бенедетта прижала к лицу шарф. Потолок поддерживали толстые колонны из римского кирпича.