Текст книги "Очаровательная лгунья"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Как раз этого-то… мне и хотелось.

И они проговорили весь ужин. Ноэлла поняла, что граф старается поднять ей настроение, и это ему удалось, таким милым и обаятельным она его еще никогда не видела. И только когда ужин закончился и они сидели в гостиной у камина, Ноэллу вновь охватили недобрые предчувствия.

– Думаю, пора идти спать, – наконец сказал граф. – Откровенно говоря, я очень устал – пришлось допоздна заниматься делами дяди Роберта.

– Желаю вам спокойной ночи, – дрогнувшим голосом проговорила Ноэлла.

Граф вопросительно взглянул на нее, однако ничего не сказал. Они одновременно направились к двери. В холле находились два лакея. Ноэлла обратила внимание, что они уже начали тушить свечи в серебряных канделябрах. Они с графом пошли по коридору, ведущему к комнатам, расположенным в главном крыле замка. Когда они подошли к спальне Ноэллы, граф спросил:

– Может быть, сразу же после завтрака поедем кататься верхом? Сегодня мне весь день не хватало этой нашей прогулки.

– Мне тоже, – призналась Ноэлла.

Говоря это, она взглянула графу в глаза и почувствовала, что никак не может отвести взгляда. Граф тоже все смотрел и смотрел на нее. Наконец, резким тоном пожелав Ноэлле спокойной ночи, он пошел по коридору к своей комнате, расположенной на другом его конце. Войдя в свою спальню, где ее уже ждала нянюшка, Ноэлла почувствовала внутри блаженное тепло – граф был сегодня с ней так любезен!

И только раздевшись, Ноэлла вздрогнула при мысли о том, что ей предстоит сделать. Ей казалось, что нянюшка слишком долго слоняется по комнате, прибирая ее одежду. Ноэлле очень хотелось, чтобы она поскорее ушла и оставила ее одну.

Ей нужно было подумать, приготовиться.

– Внизу только и разговоров, что о мистере Роберте, – доложила нянюшка. – Все говорят, какой это был хороший джентльмен.

Ноэлла ничего не сказала, и она продолжала:

– Плохо, что ни одна из жен не родила ему сына. Конечно, пока его светлость еще такой молодой, что у него и своих-то может дюжина народиться, беспокоиться не чего.

И, задув свечи на туалетном столике, добавила:

– Знаете, что сказал мне мистер Джонсон?

Ноэлла, с трудом вернув себя к действительности, поняла, что ей задали вопрос.

– И что же?

– Он сказал, что если у его светлости не будет сына, следующим графом будет мистер Джаспер, которому я ни на грош не доверяю!

Услышав имя Джаспера, Ноэлла вздрогнула.

Она знала, что он уже ждет где-то у стен замка, когда она откроет дверь и впустит его. Интересно, есть ли у него сообщники, или он все награбленное собирается унести сам?

– Доброй ночи, мисс Ноэлла, – послышался голос нянюшки. – Спите спокойно.

– Спокойной ночи, милая нянюшка, – ответила Ноэлла. – Разбуди меня в восемь.

– Непременно, – отозвалась нянюшка и закрыла дверь.

Ноэлла подождала, пока нянюшка, по ее расчетам, дошла до конца коридора. Потом еще некоторое время, в течение которого та должна была добраться до второго этажа, где находилась ее комната. Потом села в кровати и зажгла свечу. Когда в комнате стало светло, Ноэлла встала и набросила на себя халат, который нянюшка оставила на спинке стула. Это была прелестная вещица, дорогая и изысканная, какую мама ни за что бы ей не купила. Однако, поскольку Ноэлла выбирала эту вещь сама, она не могла устоять. Халат был сшит из голубого шелка, напоминавшего цветом весеннее небо, и оторочен изящным кружевом. Когда она была маленькой, ей всегда казалось, что такие кружева способны плести только феи.

– Это летний халатик, – сказала ей портниха из Йорка. – А на зиму я сошью для вашей светлости халат из бархата с оторочкой из лебяжьего пуха.

Вспомнив про это, Ноэлла подумала, что сейчас он ей никак не помешал бы – она вся дрожала, то ли от страха, то ли от холода. Сунув ноги в домашние туфельки на низких каблуках, она подошла к окну и взглянула на небо.

Как она и ожидала, светила яркая полная луна, и сад казался неправдоподобно красивым, как в сказке. Но при мысли о Джаспере, который дожидался ее у стен замка, Ноэлла почувствовала, как меркнут краски ночи и все вокруг становится мрачным и страшным. Медленно-медленно открыла она дверь. Как она и ожидала, в коридоре горели только две или три свечи. Все остальные были потушены.

Ноэлла без труда нашла дорогу и на цыпочках пошла к лестнице, ведущей к черному входу. Все было погружено во тьму. Только внизу, рядом с дверью, выходящей в сад, виднелись длинные, до самого потолка, окна, на которых не было занавесок. В окна эти светила луна, освещавшая дорогу. Ноэлла начала спускаться. Когда она подошла к двери, ей показалось, что Джаспер, словно какой-то злобный зверь, крадется к замку. Скоро он ворвется сюда и разрушит или поломает все самое дорогое и ценное.

Дойдя до последней ступеньки лестницы, Ноэлла грустно подумала, как повел бы себя граф, если бы узнал, что это она впустила в замок так называемого грабителя. А что если, открыв дверь, она обнаружит, что граф дожидается в коридоре, когда она вернется в свою комнату?

Снова, уже в который раз, Ноэлла задала себе вопрос, почему Джаспер не захотел прийти в замок прошлой ночью, когда графа не было дома. И сама же ответила на него – видимо, ему нужно было время, чтобы обсудить со своим сообщником, как они будут выносить награбленное добро.

Она взялась уже за дверной засов, но вдруг ее как громом поразило – Ноэлла поняла истинную причину, по которой Джаспер собрался наведаться в замок именно сегодня. Ну конечно! И как это ей раньше в голову не пришло! После смерти дяди Роберта граф становится наследником титула, и Джаспер собрался его убить!

Вывод этот напрашивался сам собой. Ноэлла остановилась как вкопанная. Голова шла кругом. Но она заставила себя собраться с мыслями и хорошенько все обдумать. И чем дольше она думала, тем большую обретала уверенность, что права.

И тем не менее, Ноэлла машинально продолжала открывать дверь – повернула ключ и отодвинула засов. Но вдруг, словно опомнившись, повернулась и в ужасе бросилась бежать по лестнице, не дожидаясь, когда Джаспер войдет в дом.

Добравшись до лестничной площадки, Ноэлла помчалась по коридору, подстегиваемая лишь одной мыслью – она должна спасти графа. Подбежав к его спальне, Ноэлла распахнула дверь. И только тут заметила, что комната не погружена в кромешную мглу, как она ожидала, – из раскрытого и незашторенного окна струился лунный свет. Несколько секунд Ноэлла колебалась, потом, тихонько вскрикнув, бросилась к его кровати.

Под одеялом виднелись очертания его тела, и Ноэлла, схватив спящего за плечо, принялась бесцеремонно трясти его.

– Линдон! Линдон! Проснитесь!

– В чем дело? Что случилось?

Очнулся он моментально, видно было, что этот человек привык днем и ночью быть начеку.

– Джаспер… – едва слышно прошептала Ноэлла.

– Джаспер? – удивился граф.

– Он идет сюда, чтобы… убить вас!

Секунду граф смотрел на нее с таким выражением, словно сомневался, в здравом ли она уме. Потом сказал:

– Ну если вы так считаете, нужно подготовиться. Быстрее прячьтесь за штору!

Говоря это, он махнул рукой в направлении окна, находящегося по другую сторону камина, где шторы были задернуты. Ноэлла, напуганная до смерти, и не подумала возражать. Спрятавшись за штору, она тем не менее оставила маленькую щелочку, чтобы было видно, что будет делать граф.

А он тем временем вскочил с кровати и, к удивлению Ноэллы, сунул под одеяло, туда, где только что лежал сам, одну из подушек. Другую же пристроил там, где должна была находиться его голова. Потом натянул одеяло повыше.

Хотя комната и была озарена лунным светом, на кровать с пологом на четырех столбиках он не падал, и она находилась в полумраке.

А посему произведенные графом манипуляции достигли своей цели – никто не усомнился бы в том, что на кровати лежит спящий человек.

Единственное, что беспокоило Ноэллу, так это то, что граф делает все страшно медленно. Наконец он взял со стула у кровати длинный темный халат и надел его. А потом одним прыжком скрылся за шторой. Ноэлла вздохнула с облегчением – его было абсолютно не видно.

Наступила гробовая тишина. Единственное, что слышала Ноэлла, так это биение собственного сердца. Внезапно ей пришла в голову мысль – что если она ошиблась и Джаспер вовсе не собирался убивать графа?

Может быть, как раз в этот момент он закидывает в мешок табакерки и срывает со стен миниатюры. И когда Ноэлла уже начала корить себя за то, что сваляла дурака и теперь ей трудно будет убедить графа, что она сама не причастна ко всей этой истории, за дверью послышался слабый шорох. Ноэлла замерла.

Выглянув в щелку, она увидела, что дверь медленно и тихо приоткрывается и в комнату входит Джаспер. Он казался не более чем темной тенью, однако тень эта неумолимо приближалась к кровати.

Должно быть, он простоял у кровати всего какую-то секунду, всматриваясь – как ему казалось в спящего графа, но Ноэлле эта секунда показалась целым столетием. Наконец левой рукой Джаспер вытащил из кармана какой-то предмет и бросил его на покрывало. В правой у него был длинный, остро отточенный кинжал.

Страшное оружие блеснуло в полосе лунного света – и в тот же миг вонзилось в сердце спящего человека, по крайней мере так считал Джаспер. И вот тогда на сцене появился граф. Выйдя из-за шторы, за которой прятался, он спокойно проговорил:

– Добрый вечер, Джаспер. Вот уж кого никак не ожидал увидеть!

Джаспер вздрогнул и отскочил от кровати, похоже, граф его изрядно напугал. Ноэлла отчетливо видела его лицо, освещенное лунным светом, на нем отразилось неподдельное удивление. Наконец, видимо, придя в себя, Джаспер повернулся к двери, явно намереваясь сбежать.

– Погодите-ка! – приказал граф, и в руке его блеснул пистолет. – Я жду от вас объяснений.

– Если вы меня убьете, – заявил Джаспер, – то пойдете под суд за убийство безоружного человека.

– Ну вас-то вряд ли можно назвать безоружным, – возразил граф. – Разве не ваш кинжал, вы вонзили только что мне прямо в сердце?

– А вы докажите это! Докажите! – злорадно усмехнулся Джаспер. – Это Ноэлла пыталась вас убить, а не я! И я докажу это на суде!

Последние слова он даже выкрикнул. Ноэлла, пораженная, даже не осознавая того, что делает, вышла из-за шторы с твердым намерением объяснить, что она тут ни при чем. Увидев ее, Джаспер с быстротой молнии чего ни граф, ни Ноэлла от него, признаться, не ожидали, выхватил из подушки свой кинжал.

Подскочив к Ноэлле, он одной рукой обхватил ее за шею, а другой приставил кинжал к ее груди.

– Только шевельнись, и я убью ее! – завопил он, пятясь к двери и увлекая Ноэллу за собой.

– Если ты не остановишься, я выстрелю! – воскликнул граф. – А ты прекрасно знаешь, Джаспер, я стреляю без промаха!

– Побереги пулю! – фыркнул Джаспер. – Она тебе не сестра! Просто лживая маленькая дрянь!

Слова эти эхом пронеслись по комнате. Он сделал еще один шаг, и острие кинжала впилось Ноэлле в грудь. Она пронзительно вскрикнула, и в этот момент раздался громкий выстрел. Но странное дело, стрелял вовсе не граф!

Звук донесся из-за спины Джаспера, сам он мешком свалился на пол, и Ноэлла оказалась свободной. И только сейчас она увидела Хокинса, он стоял в дверях с дымящимся пистолетом в руке.

Несколько секунд Ноэлла стояла неподвижно – оглушенная выстрелом, она чувствовала, как все плывет у нее перед глазами. Потом, словно ища поддержки, протянула руку. Граф тут же подскочил к ней и подхватил на руки, и Ноэлла наконец поняла, что жива и что весь ужас, который она только что пережила, уже позади.

На секунду она закрыла глаза и возблагодарила Господа за то, что Линдой остался жив. Потом, открыв глаза, увидела, как он, миновав Хокинса, выносит ее из комнаты в коридор. Дойдя до ее спальни, он толкнул ногой дверь и внес Ноэллу в комнату. Там бережно положил ее на кровать. Ноэлла подняла на него глаза, и в тусклом свете свечи он показался ей самым красивым человеком на свете. И она поняла, что любит его. Инстинктивно чувствуя, что он собирается оставить ее и уйти в свою спальню, Ноэлла схватила графа за отвороты халата и взмолилась:

– Не… уходите!

– Я должен все привести в порядок, – спокойно сказал граф. – Позже я обязательно вернусь. А пока нянюшка осмотрит вашу рану.

Ноэлла глянула вниз. В том месте, куда Джаспер ткнул острием кинжала, на халате расплылось темно-красное пятно.

Граф яростно задергал веревку звонка, висевшего у кровати, с его помощью Ноэлла обычно вызывала нянюшку.

– Скажете своей нянюшке, чтобы она обработала вам рану, – распорядился граф. – Больше никому не смейте рассказывать о случившемся.

И прежде чем Ноэлла успела что-то проговорить, он ушел, оставив ее одну. Только сейчас Ноэлла в первый раз вспомнила, что Джаспер крикнул графу, что она не его сестра. Поняв, какие страшные последствия будет иметь это признание, Ноэлла горько расплакалась.

Слезы катились у нее по щекам, а в голове билась лишь одна мысль: теперь ей придется уйти из замка.

Мысль о том, что она больше никогда не увидит графа, была ей невыносима.

– Я люблю его… люблю, – тихонько шептала она.

В этот момент в комнату вошла нянюшка. В шерстяном платке, накинутом поверх ночной рубашки, выглядела она довольно нелепо.

– Вы звонили, мисс Ноэлла? – спросила она. – Что случилось?

Но увидев, что халат ее любимицы весь в крови, старушка ахнула.

– Да у вас кровь идет! Как это вас угораздило пораниться?

– Это… Джаспер, – пробормотала Ноэлла.

И вспомнив, что Джаспер мертв и что это Хокинс убил его, еще сильнее залилась слезами. Она понимала, что верного слугу отца могут посадить в тюрьму или, что еще ужаснее, повесить. И как такое могло случиться? Как мог произойти весь этот ужас, когда она была так счастлива?

Нянюшка не стала тратить время на разговоры. По обыкновению быстро и ловко она помогла Ноэлле снять халат и выпачканную кровью ночную сорочку. Потом смыла с груди кровь, с облегчением обнаружив, что рана неглубокая. Свернув в несколько слоев салфетку из тончайшего полотна, она накрыла ею рану и забинтовала ее. Потом дала Ноэлле чистую ночную сорочку, а когда та оделась, укрыла ее одеялом. Ноэлла машинально подчинялась, думая лишь о том, что мир вокруг нее рушится.

Они вернутся в Борчестершир, и она уже никогда не увидит графа. Между тем нянюшка осторожно умыла ее и вытерла ей лицо мягким льняным полотенцем.

– Ну же, не плачьте, моя хорошая, – ласково проговорила она. – Скоро все пройдет. А завтра мы попросим его светлость прислать врача.

– Нет! Не нужно! – взволнованно воскликнула Ноэлла. – Никто не должен знать… никто не должен… догадаться… что случилось… сегодня ночью!

– А что такого особенного случилось? – спросила нянюшка.

Несколько секунд Ноэлла никак не могла заставить себя ответить. Наконец едва слышно прошептала:

– Джаспер… грозился… убить меня, а Хокинс… его застрелил.

Сначала нянюшка изумленно уставилась на нее, словно не понимая, но потом по обыкновению проворчала:

– Так ему и надо! Воздух чище будет! А вы, мисс Ноэлла, не убивайтесь так. Ложитесь-ка лучше спать. Утро вечера мудренее.

Ноэлла хотела сказать, что завтра ей будет еще хуже, потому что граф выгонит их из замка, но промолчала. В горле застрял комок, и она не в силах была вымолвить ни слова.

Нянюшка между тем убрала кувшин с водой, который понадобился ей, чтобы промыть рану, взяла полотенце и тряпочки, которыми смывала кровь. Подняв с пола испачканные кровью ночную сорочку и халат, она перебросила их через руку.

– А теперь отдыхайте, моя девочка, – сказала она. – Может быть, принести, вам чего-нибудь попить?

– Нет, нет… Я ничего не хочу! – проговорила Ноэлла.

Она понимала, что нянюшке ни к чему сейчас идти на кухню, где она вполне может наткнуться на кого-нибудь из слуг.

– Тогда желаю вам спокойной ночи, и да храни вас Господь. Я оставлю свечу. Вдруг его светлость надумает к вам зайти.

И с этими словами нянюшка вышла из комнаты.

То, что граф еще зайдет к ней, он и сам ей сказал, однако Ноэлла решила, что он наверняка забудет это сделать. У него сейчас есть дела поважнее. Например, организовать арест Хокинса. Но самое главное – вынести из своей спальни тело Джаспера.

Ноэлла понятия не имела, как ему удастся это сделать. Знала только, что граф теперь ненавидит и презирает ее, ведь она его обманула. Никогда больше не будет он так ласково, с такой заинтересованностью разговаривать с ней, как сегодня за ужином.

Ноэлле захотелось самой уйти из замка, пока он не выгнал ее. Однако в настоящий момент это было неосуществимо – одеться с повязкой на груди невозможно. Кроме того, не пойдут же они пешком! Граф должен будет дать им карету. Впрочем, о чем это она? Граф вышвырнет их из замка без денег и в том, в чем они есть, в этом Джаспер был, пожалуй, прав, с горечью размышляла Ноэлла. Они отправятся домой пешком и наверняка умрут по дороге с голоду.

Ноэлла с ужасом представила себе такую картину – нянюшка лежит на обочине дороги, не в силах подняться. А они с Хокинсом умоляют прохожих подать им хоть несколько пенсов на корочку хлеба.

«Лучше бы мне умереть…» – в отчаянии подумала Ноэлла. И снова по щекам ее потекли слезы.

Дверь отворилась, и хотя Ноэлла знала, кто вошел в спальню, разглядеть вошедшего она не могла. Граф подошел к ее кровати, и Ноэлла вся сжалась, сейчас он грозным голосом прикажет ей убираться с глаз долой. Внезапно она почувствовала, что граф сел на краешек кровати, и робко, все еще дрожа, открыла глаза и взглянула на него.

– Я думал, что вы заснули, – проговорил Линдон своим низким голосом, – а вы плачете.

– Вы… очень на меня… сердитесь? – прошептала Ноэлла.

Граф едва расслышал ее слова и, взглянув на Ноэллу, увидел, как по телу ее пробежала дрожь. Ресницы ее были влажными от слез, слезы катились из глаз, а в глазах стоял страх. И графу в этот момент она показалась необыкновенно трогательной.

Долго смотрел он на нее, потом тихонько спросил:

– Полагаю, вы хотите знать, что произошло?

– Наверное… Хокинса… отдадут под суд?

Это было первое, что пришло Ноэлле в голову.

Она понятия не имела, что графа восхищает ее черта думать сначала о слугах, а уж потом о себе.

– Хокинс отправился с одним из моих слуг, которому я доверяю целиком и полностью, за начальником полиции, – проговорил граф.

Ноэлла вскрикнула от ужаса, а он между тем продолжал:

– Это старый друг моего отца. Я знаю его всю свою жизнь. Думаю, когда ему станет известно обо всем, что случилось, он придумает, как сделать, чтобы избежать скандала.

– Вы хотите сказать… потому что Хокинс… убил Джаспера?

– Я хочу сказать, что Джаспер предпринял попытку убить меня и угрожал убить вас, – сердито сказал граф.

Повисла пауза, которую нарушила Ноэлла, желая все-таки удостовериться в истинных намерениях графа:

– Значит… я вас правильно поняла… что… никакого суда… не будет… и никому о случившемся… знать не обязательно?

– Думаю… нет, я даже уверен, что смерть Джаспера спишут на несчастный случай. А сам он будет похоронен со всеми почестями, как и полагается члену нашей семьи.

Ноэлла с облегчением вздохнула, а граф тихонько проговорил:

– Хокинс рассказал мне: он случайно обнаружил, что Джаспер подкупил мальчишку-буфетчика, чтобы тот сообщил ему, когда меня не будет в замке.

Ноэлла вспомнила, что ей и самой казалось, что в замке у Джаспера наверняка имеется доверенное лицо.

– Поэтому записка, которую вы получили, показалась Хокинсу подозрительной, и он последовал за вами, когда вы отправились в часовню, – продолжал граф.

– Я… я не могла… не пойти, – Медленно проговорила Ноэлла.

– Я так и понял, – кивнул граф. – А Хокинс, нужно отдать ему должное, сообразил, что, поскольку мой дядя Роберт умер, Джаспер становится следующим по очереди наследником, и ему остается лишь избавиться от меня, чтобы стать шестым графом.

– Он… собирался… вас убить! – в ужасе прошептала Ноэлла.

– А вину за убийство хотел возложить на вас, – подхватил граф. – Потому-то и положил ваш платочек на кровать, рядом, как он полагал, с моим телом.

Ноэлла громко ахнула и в ужасе протянула графу руку. Он взял ее в свою, и тепло его сильной руки подействовало на Ноэллу успокаивающе. Ноэлле даже вспоминать было страшно, как Джаспер подло завладел ее платком, притворяясь, что порезал руку.

Джаспер все рассчитал точно – доказать, что она не убийца, Ноэлла не смогла бы.

– Но вы спасли меня, – тихо сказал граф, словно прочитав ее мысли.

– Господи! А вдруг бы… он вас убил… – прошептала Ноэлла.

– Но мы ведь с вами живы, – возразил граф. – И я только могу благодарить вас, Ноэлла, за то, что вы решились предупредить меня. Правда, было бы лучше, если бы вы сразу рассказали мне о том, что он вас шантажировал.

Ноэлла замерла. Бот и пришел момент, когда граф обвинит ее во лжи и вышвырнет из замка, как и предсказывал Джаспер.

– Мне… очень… очень жаль, – пробормотала она. – Я знаю… вы теперь… даже говорить… со мной не захотите. Но… когда Джаспер… предложил мне… выдать себя… за вашу сестру… мне это показалось единственной возможностью… спасти нянюшку и Хокинса… от голодной смерти.

– Полагаю, вам и самой грозила та же участь, – заметил граф.

– Я поступила… подло… и отвратительно, – продолжала Ноэлла. – Мама… пришла бы в ужас… если бы узнала… что я… обманывала… вас.

Голос ее прервался, из глаз потекли слезы. Граф молчал, и Ноэлла, собравшись с силами, добавила:

– Мы уедем отсюда… завтра же… Может быть… когда-нибудь вы… простите меня.

– А для вас имеет значение, прошу я вас или нет? – спросил граф.

– Конечно, имеет! Поверьте… мне очень… очень стыдно… за то… что я лгала вам… И я… ужасно… боялась… что когда-нибудь… вы узнаете правду.

– И, тем не менее, полагаю, вы были здесь счастливы, – заметил граф.

Ноэлла, немного помолчав, с жаром воскликнула:

– Очень… очень счастлива! Когда мы с вами… совсем недавно… катались верхом… а потом ехали обратно… к замку… я подумала… что если вы когда-нибудь… выгоните меня… отсюда… это будет равносильно… изгнанию из… рая.

Ноэлла едва смогла проговорить последние слова, как снова разразилась рыданиями.

Она почувствовала, что граф поднялся, и поняла, он уходит, и она теперь, наверное, никогда больше не увидит его. Сейчас он отдаст приказание слугам выгнать ее из замка.

И помимо горя от того, что ей придется расстаться с ним, ей еще предстоит испытать и унижение. Внезапно, к своему искреннему изумлению, Ноэлла услышала, что шаги его приближаются к кровати, а вовсе не удаляются от нее.

Обойдя вокруг постели, граф лег рядом с Ноэллой и обнял ее. Бережно притянул он ее к себе, и голова Ноэллы нежданно-негаданно оказалась у него на плече. Не в силах поверить в случившееся, она осторожно открыла глаза – граф был здесь, с ней рядом.

Близость его показалась, ей настолько восхитительной, что Ноэлла даже подумала, что спит и видит чудесный сон.

– Не плачьте, моя хорошая. Позвольте лучше рассказать, какие чувства я к вам испытываю, – проговорил граф своим проникновенным голосом.

Ноэлла изумленно раскрыла глаза и взглянула ему прямо в лицо – оно оказалось совсем рядом.

По телу пробежала дрожь, однако не страх был тому причиной. В сердце Ноэллы зародилась робкая надежда, словно мерцание первой вечерней звездочки, что все не так плохо, как ей казалось.

Инстинктивно, даже не осознавая того, что делает, Ноэлла придвинулась к графу чуть ближе.

– Давайте начнем с самого начала, – предложил он. – Скажите мне, кто вы на самом деле.

– Я… я не ваша… сестра.

– И я очень этому рад!

– Рады? Но я…

– Кто вы? – перебил граф. – Это мы должны выяснить в первую очередь.

– Я… меня зовут Ноэлла Вейкфилд. Моя мама была кузиной вашей матери. Они выросли вместе.

– Значит, вы доводитесь мне дальней родственницей, – заметил граф. – Потому-то, наверное, вы так похожи на мою сестру.

– Нас с Ноэлли можно было принять за… близнецов.

– Что с ней случилось?

– Она… и ее мама… умерли… в нашем доме… в…. Борчестершире.

– Где, как я подозреваю, Джаспер вас и нашел?

– Он приехал за Ноэлли… а когда увидел меня… убедил притвориться… будто я и есть ваша сестра. Ему… нужны были… деньги.

– Не могу винить его за то, что он воспользовался такой уникальной возможностью, – неожиданно сказал граф.

Испугавшись, что он опять на нее рассердится, Ноэлла снова принялась извиняться:

– Простите меня… Пожалуйста! Не могу передать… как я сожалею… что обманывала вас!

– Я знаю, что вас гложет чувство вины, – проговорил граф. – Но мне хотелось бы, чтобы вы сказали мне, Ноэлла, честно и откровенно, какие чувства, помимо этого, вы ко мне испытываете.

Ноэлла, смутившись, не смогла проронить ни слова, только спрятала лицо у него на груди.

– Я хочу знать правду! Только правду! – настаивал Граф.

И он, осторожно приподняв за подбородок ее голову, заставил тем самым Ноэллу глядеть ему прямо в глаза.

– Я… я не могу… сказать вам, – прошептала Ноэлла.

– Почему?

– Потому что… вы не захотите… этого слышать… Потому что… это будет для вас… полной неожиданностью.

– Очень сомневаюсь, – улыбнулся граф. – Но я хочу знать правду.

Одной рукой он приподнимал ее голову за подбородок, а другой обнимал за плечи, и Ноэлла ощутила странное чувство, будто вся она принадлежит ему.

Куда только девались ужас и горе!

Вместо них возникло необыкновенное ощущение, словно звезды спустились с небес и закружились вокруг нее в волшебном хороводе.

– Скажите мне правду! – настаивал граф.

Губы его были близко-близко.

– Я… я люблю вас, – прошептала наконец Ноэлла. – Ничего не могу с собой поделать… но я люблю вас… И когда я от вас уеду… у меня будет только одно желание… умереть.

Граф обнял ее обеими руками и притянул к себе еще ближе. И губы его коснулись ее губ. Прикосновение их было столь сладостным, что Ноэлла поняла – она ждала этого ощущения постоянно, пока жила в замке, и в то же время не смела надеяться, что такое возможно.

Словно звездный свет укутал ее всю, с головы до ног, лаская плечи, руки, губы. Это было настолько восхитительно, что Ноэлла и представить себе подобного не могла. Ей даже на миг показалось, будто она умерла и теперь находится на небесах. Она и не предполагала, что способна испытывать такой восторг, такое невиданное счастье, словно данное ей самим Господом.

– Я люблю… Я… люблю вас! – пело, ее сердце.

И Ноэлла знала, что граф слышит эти слова. Поцелуй длился так долго, что Ноэлле даже показалось, что она сейчас задохнется. Наконец граф поднял голову и каким-то странным, нетвердым голосом спросил:

– Неужели такое возможно? Неужели после всех страданий, которые я перенес, свершилось чудо и ты мне не сестра?

– Так… вы… страдали? – удивилась Ноэлла.

Охваченная незнакомыми доселе чувствами, она едва могла говорить и смысл сказанного графом доходил до нее с трудом.

– Я полюбил тебя с той самой минуты, как только увидел, – продолжал граф. – Ни разу в жизни не доводилось мне встречать такую очаровательную девушку. И когда я понял, что влюбился и что любовь эта принесет мне одни страдания, я решил во что бы то ни стало выдать тебя замуж.

– Так вот… почему вы… заставляли меня выйти замуж… за сэра Стефана!

– Я считал, что, став его женой, ты, по крайней мере, не будешь ни в чем нуждаться, – сказал граф.

– Но вы… так сердились на меня… и были так жестоки… ко мне!

– Как я мог вести себя по-другому, когда ты сводила меня с ума? Всякий раз, когда я смотрел на тебя, мне хотелось тебя целовать!

Ноэлла подняла голову и выжидающе посмотрела на него. Граф страстно приник к ее губам. Он целовал ее со всем пылом, на который только был способен, требовательно, даже несколько грубовато, словно заявляя о своих правах на нее. Однако Ноэлла не испугалась, хотя огонь, снедавший графа, казалось, перекинулся с его губ на ее губы, опалив их жаром.

Когда он, наконец, оторвался от ее губ, Ноэлла воскликнула:

– Я люблю тебя! Ах, Линдон… как же я люблю тебя! Но… что же нам… делать?

– Пожениться, – ответил граф. – Только тогда я буду спокоен, что никогда тебя не потеряю.

– Но… как же нам… это сделать? – испуганно спросила Ноэлла. – Все… считают… нас братом и сестрой. И я знаю, что… ты не потерпишь… никакого скандала.

– Никакого скандала не будет, – твердо сказал граф.

– Но… как нам… избежать его? – спросила Ноэлла.

– Придется проявить некоторую изобретательность, моя любовь, – ответил граф. – Равно как и в отношении Джаспера.

Увлекшись поцелуями, Ноэлла о Джаспере и думать забыла. Но теперь его зловещий образ опять возник перед ней, словно угрожая им обоим.

– Предоставь все мне, – проговорил граф. – Нам нет никакой необходимости присутствовать на похоронах Джаспера. Я сделаю так, что пройдут они быстро и тихо. Никто из родных даже не будет уведомлен о том, что он умер.

Ноэлла внимательно слушала. И в то же время, боясь, что что-то может разрушить ее счастье, не выпускала из своей руки руку графа и не сводила с него глаз.

– Какая же ты красивая! – внезапно воскликнул он. – Дело тут не только во внешности. Все, что ты говоришь, все, что делаешь, заставляет меня любить тебя еще больше. Я знаю, что и дня не смогу без тебя прожить!

– Как ты можешь… говорить мне… такие прекрасные слова… когда я так… тебя обманывала? – удивилась Ноэлла. – Наоборот… после этого… ты должен был… еще больше, чем теперь… не доверять… женщинам.

– Я не верил женщинам, – ответил граф, – потому что очень сильно скучал по матери, после того как она меня бросила. Мне хотелось возненавидеть ее за все принесенные мне страдания.

Ноэлла тихонько ахнула, однако прерывать графа не стала.

– А потом, – продолжал он, – когда ты спасла меня от смерти, уготованной мне Джаспером, я понял, что ты любила меня так сильно, как женщина способна любить свое дитя. А сейчас, моя хорошая, я знаю, что ты любишь меня и как мужчину.

– Я так сильно… тебя люблю, – сказала Ноэлла, – что не могу даже… выразить словами… свои чувства.

И говоря это, Ноэлла коснулась рукой лица графа, ей все казалось, что чудесный сон, который ей снится, вот-вот развеется.

– Ты знаешь, что я… никогда больше… не причиню тебе боли, – ласково проговорила она. – И клянусь тебе перед Господом… я никогда больше… не стану тебе лгать.

Графу ничего не оставалось делать, как поцеловать ее.

Прошло довольно много времени, прежде чем они оба вернулись к действительности.

– Пока не приехал начальник полиции, давай я расскажу тебе, что придумал, – сказал граф.

– Мне хочется просто лежать… и рассказывать тебе… как сильно я тебя люблю, – проговорила Ноэлла.

– А мне хочется быть к тебе еще ближе, – заметил граф.

Ноэлла, вспыхнув, спрятала лицо у него на груди, а он продолжал:

– Я люблю тебя! Господи, как я тебя люблю! Но, тем не менее, нужно постараться взглянуть на вещи здраво. Важно, чтобы ты не наделала ошибок.

– Я сделаю все… что ты мне скажешь, – пробормотала Ноэлла.