Текст книги "Очаровательная лгунья"
Автор книги: Барбара Картленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
По всей спальне громоздились коробки из-под платьев, большей частью распакованные, содержимое которых лежало на кровати или висело в шкафу. Туалетов было так много, что Ноэлла даже испугалась. Но потом, вспомнив, что все ее немногочисленные платья заношены до предела, заставила себя побороть страх.
Сначала Ноэлле помогли облачиться в одно из повседневных платьев с пышными рукавами, плотно облегающим лифом и широкой юбкой, которое необыкновенно шло ей. Как только Ноэлла надела его, она стремглав бросилась вниз, в библиотеку, где ее ждал граф.
Когда она вошла, он даже не встал из-за стола, лишь поднял голову. Вне себя от радости, что у нее теперь платье с модной пышной юбкой, а не какое-то там давно вышедшее из моды, Ноэлла закружилась на одной ножке, чтобы показать графу, как изящно развевается юбка.
Потом остановилась, не сводя с него глаз, ожидая приговора.
– Хорошо, это можете взять, – бросил он, снова углубившись в какое-то письмо, которое читал до ее прихода.
Ноэлла помчалась наверх, где ее ждали еще три повседневных платья. Потом настал черед вечерних туалетов, и их один за другим изъяли из коробок. Ноэлле они показались настолько прелестными, что когда она надела первое, с оборочками, расшитыми бисером, то почувствовала себя принцессой из сказки.
Теперь она уже не бежала по лестнице, а спускалась степенным шагом, с удовольствием прислушиваясь к шуршанию шелка. Она прекрасно осознавала, что кожа ее над глубоким декольте кажется ослепительно белой. Проходя мимо зеркала, Ноэлла, вглядевшись в свое отражение, решила, что похожа на цветок.
Войдя в библиотеку, она присела перед графом в низком реверансе, поскольку посчитала это уместным в подобном наряде.
Потом приблизилась к столу, за которым он сидел, ожидая, какой приговор он вынесет на этот раз.
Граф внимательно посмотрел на нее, и, к своему удивлению, Ноэлла увидела, что взгляд его стал жестким.
– Вырез слишком большой! – резко бросил он. – Да и лиф слишком облегающий! Передайте портнихе: если у нее нет приличных туалетов, которые ни одна леди не сочла бы для себя зазорным надеть, пусть забирает свое тряпье и убирается обратно в Йорк!
Ноэлла вздрогнула, словно ее ударили по щеке. Секунду она стояла, будто окаменев, испуганно глядя на него. Потом, когда до нее наконец-то дошел смысл его слов, она почувствовала, как на глаза у нее наворачиваются слезы.
Она повернулась к двери и чуть не подпрыгнула от неожиданности – граф с силой стукнул кулаком по столу.
– Я хочу, чтобы моя сестра, выглядела, как леди, а не как какая-нибудь комедиантка!
Перед последним словом он сделал паузу, и Ноэлла поняла, что он хотел сказать не «комедиантка», а «потаскушка», имея в виду свою мать. Медленно поднялась она по лестнице.
С трудом отыскала среди многочисленных вечерних туалетов одно платье, более-менее скромное, которое, когда она показала его графу, заслужило его одобрение. Одобрил он и два последующих платья, после чего попросил прислать к нему портниху.
Ноэлла не присутствовала при их разговоре, однако догадывалась, что он высказал ей свои замечания и соображения по поводу туалетов. После этого разговора последние несколько платьев не стали даже вытаскивать из коробок.
Однако Ноэлле было дано разрешение самой выбрать себе ночные сорочки и белье. Поскольку все эти предметы были отделаны тончайшим кружевом и изготовлены из великолепного шелка, она подумала, что граф вряд ли разрешил бы их купить, если бы увидел.
Портниха предложила ей заказать также туфельки, шляпки и перчатки и обещала прислать их Ноэлле как можно скорее. Ноэлла согласилась, после чего портниха, вполне довольная своей поездкой, отбыла восвояси.
Немного отдохнув, Ноэлла надела одно из платьев, получивших одобрение графа. Однако ее все еще мучили опасения: вдруг он опять рассердится. Тогдашняя мода требовала, чтобы лиф платья плотно облегал грудь, а глубокий вырез оставлял открытыми плечи.
Ноэлла постаралась подтянуть платье наверх как можно выше, чтобы не казаться в нем совсем уж голой, однако это мало помогло.
Видя, что ничего не получается, она пришла в отчаяние. Поскольку у нее еще никогда не было вечернего платья, она имела довольно смутное представление о том, как оно должно выглядеть. Все ее скудные познания о моде ограничивались виденным в дамских журналах, которые мама брала посмотреть у жены викария. Поэтому она понятия не имела, как она выглядит – то ли вызывающе, то ли невероятно модно. Пытаясь определить это, она пристально разглядывала себя в зеркало, пока на выручку ей не пришла нянюшка.
– Что вам еще нужно, мисс Ноэлла, – заметила она, – так это ожерелье.
– Откуда же его взять? Ты же знаешь, я продала его давным-давно, – улыбнулась Ноэлла.
– Я знаю откуда.
В комнате Ноэллы на туалетном столике стояла ваза с цветами.
Нянюшка, мастерица на все руки, проворно сплела из них ожерелье, напоминавшее венок. Ноэлла, когда была маленькой, часто плела такие для своей мамы. Нянюшка надела ожерелье из крошечных цветочков Ноэлле на шею, и платье совершенно преобразилось.
– Нянюшка, ты гений! – воскликнула Ноэлла. – Если бы у нас был магазин, ты могла бы плести ожерелья и мы бы их продавали. Думаю, выручили бы за них целую кучу денег.
На лице нянюшки появилась довольная улыбка.
– Ну, пока мы живем здесь, никакой магазин нам не нужен, – заметила она.
– Ш-ш-ш! – прошептала Ноэлла, с беспокойством оглядываясь на дверь.
– Ничего, не бойтесь, – успокоила ее нянюшка. – В комнате для слуг сейчас только и разговоров, что о вас. Говорят, будто вы нисколько не изменились с тех пор, как вас увезла отсюда ваша матушка.
– Я все время боюсь ошибиться, – пробормотала Ноэлла.
Она уже сообщила нянюшке о том, что рассказала графу, как они с Хокинсом поддерживали ее, когда умерли Каролина и мама.
– Я ведь сказала ему правду, – прошептала она, словно пытаясь убедить самое себя. – Вы действительно были очень добры к Ноэлли, а за мной ухаживали с самого моего рождения.
– Что ж, будем надеяться, что теперь кто-нибудь присмотрит за нами, – проговорила нянюшка. – А то как бы не пришлось нам отправляться домой, не имея ни пенса!
Ноэлла испуганно поежилась.
– Ты считаешь, что если граф обнаружит обман, то выгонит нас отсюда?
– А как же! – подтвердила старушка. – Так что, смотрите, не наделайте ошибок, мисс Ноэлла. Суровый он человек, все говорят!
По пути к замку Ноэлла размышляла о том, что никогда не была так счастлива, как в эти последние несколько дней. Граф не только прокатил ее в фаэтоне по поместью, чтобы она смогла составить о нем собственное представление, он также пригласил ее прокатиться с ним верхом. И Ноэлла, к своей гордости и радости, обнаружила, что, хотя не садилась на лошадь уже почти пять лет, навыки верховой езды не растеряла. В то время, когда был жив ее отец, она считалась первоклассной наездницей.
Однако поскольку семья их становилась все беднее и беднее, с каждым годом им было все труднее содержать лошадей, после смерти отца сначала продали одну лошадь, за ней другую, и мало-помалу конюшня опустела.
И теперь, сидя на породистой, холеной и великолепно объезженной лошади графа, Ноэлла пришла к выводу, что чудеснее верховой езды ничего быть не может, да и присутствие графа, признаться, доставляло ей истинное удовольствие.
У себя в спальне она частенько думала о том, что граф начинает ей нравиться, хотя она все еще побаивалась его, не зная, чего от него ожидать. Иногда он был сама любезность, охотно отвечал на ее вопросы и, казалось, наслаждался ее обществом. Потом вдруг ни с того ни с сего замыкался в себе, становился угрюмым, раздражительным и смотрел на Ноэллу с явным подозрением. Когда это случалось, Ноэлле начинало казаться, будто он догадывается, что она его обманывает, и у нее от страха сердце замирало в груди. В такие минуты она пыталась убедить себя, что подозрительность графа относится не лично к ней, а ко всем женщинам вообще.
И тем не менее, у Ноэллы было такое ощущение, что граф только и ждет, когда она совершит какой-нибудь неприличный поступок, поскольку, по его мнению, ничему хорошему она от своей матери и капитана Фэаберна научиться не могла. Однако какой это может быть поступок, она даже не догадывалась.
Поскольку Ноэлла находилась в полном неведении относительно тех мест, в которых жила Ноэлли, ей было не понять, чего ждал от нее граф. По рассказам Ноэлли она знала, что казино в Венеции пользовались дурной славой. Равно как и фестивали, проходившие почти каждый месяц в этом самом веселом городе мира.
К счастью, она понятия не имела, что у каждой венецианской дамы был свой кавалер, который обычно считался ее любовником, хотя на самом деле мог таковым и не являться.
А у каждого венецианского джентльмена имелись, как выразились бы англичане, «другие интересы», а проще говоря, помимо жен, еще и любовницы. Если бы Ноэлла знала, что именно об этом размышляет иногда граф, глядя на нее, она бы не столько возмутилась, сколько удивилась.
Прожив всю свою жизнь в деревне, Ноэлла была очень невинна. Ноэлли поведала ей, что в Париже мужчины часто дарят женщинам драгоценности и устраивают в их честь вечеринки под названием «оргии». Однако Ноэлла не заподозрила в этом ничего дурного. То же самое рассказывала Ноэлли и о Риме. Особое удовольствие доставляло ей говорить о том, какими витиеватыми комплиментами награждали ее черноглазые итальянцы, с которыми капитан Фэаберн играл в карты.
– Я так их боялась, – весело чирикала она, – что когда они приходили к маме, я обычно убегала и пряталась, чтобы они ко мне не приставали.
– А зачем им было к тебе приставать? – удивилась Ноэлла, глядя на Ноэлли во все глаза.
Но тут ее осенило.
– А, наверное, они хотели жениться на тебе! – воскликнула она.
Ноэлли, вспыхнув, отвернулась.
– Итальянцы договариваются о свадьбах, когда их дети еще совсем маленькие, – пояснила она.
– Значит, ты хочешь сказать… что тебя преследовали… женатые мужчины?! – поразилась Ноэлла.
Секунду Ноэлли размышляла, стоит ли продолжать разговор на эту тему, и решила, что не стоит.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предложила она. – Слава Богу, я уже покинула Венецию, Рим, Неаполь и Париж навсегда. И даже если мама захочет куда-нибудь уехать, я останусь здесь, с тобой!
От этих слов Ноэлла пришла в полный восторг. Они вышли в сад поговорить о вещах, как считала Ноэлла, гораздо более интересных, чем мужчины. И сейчас она была абсолютно уверена, что граф следит за ней и ждет не дождется, когда она выкинет что-нибудь из ряда, вон выходящее.
Однако Ноэлла была начеку и всегда вела себя, как подобает истинной леди. Кроме того, она внимательно следила за своими словами, чтобы избежать ненужных вопросов, на которые она не смогла бы ответить. Но хуже всего было то, что граф, похоже, до сих пор считал, будто прошлая жизнь оставила на ней свой отпечаток.
О графе она многое узнала от нянюшки – гораздо больше, чем смогла бы узнать сама. А нянюшка, в свою очередь, добывала информацию от слуг, многие из которых были людьми пожилыми и знали графа с самого его рождения.
Ноэлла часто лежала ночью без сна, задавая себе все тот же вопрос: как могла тетя Каролина поступить так жестоко – бросить собственного ребенка?
«Почему она не взяла его с собой, так же как Ноэлли?» – спрашивала она себя.
И вдруг ответ пришел сам собой. Если бы она это сделала, ее муж, без сомнения, бросился бы за ней в погоню и отобрал бы обоих детей. Он ни за что бы не позволил, чтобы его сына и наследника воспитывал другой мужчина и чтобы он обучался за границей, в чужой стране.
В то же время ей частенько приходила в голову мысль, что тетя Каролина, которая приехала в их дом почти нищей, должно быть, жалела иногда, что бросила такой уютный и поражающий своим великолепием замок. С каждым днем Ноэлла все больше и больше восхищалась его роскошью и изобилием, так же, как и великолепными сооружениями, находившимися в саду.
Часовня под названием «На четырех ветрах», которую показал ей граф, оказалась не единственным архитектурным сооружением, приведшим ее в восторг.
Не меньшее восхищение вызвали у нее мавзолей, внутренняя отделка которого была выполнена из великолепного камня, и каменный фонтан, откуда, проходя через шар, поддерживаемый атлантом, каскадом ниспадала вода.
Зрелище было настолько необычно и красиво, что Ноэлла глаз не могла от него оторвать. Граф тогда улыбнулся, заметив, что ее самое можно поставить вместо каменной фигуры. Поскольку сказал он это своим обычным сухим тоном, уже хорошо знакомым Ноэлле, ей и в голову не пришло, что слова его следовало считать комплиментом.
В общем, чудес в замке оказалось настолько много, что Ноэлла все время боялась пропустить самое интересное. Но, несмотря на разнообразие впечатлений, в глубине души у нее продолжал таиться непреходящий страх, что рано или поздно обман откроется и граф с позором изгонит ее из замка.
Ноэлле казалось, что если такое случится, это будет равносильно изгнанию из рая, однако графу она говорить об этом, естественно, не стала.
И сейчас она задумчиво взглянула на него, и тот, почувствовав на себе ее тоскливый взгляд, спросил:
– Что вас беспокоит?
– Знаете, – ответила Ноэлла, стараясь говорить непринужденно, – мне иногда кажется, что я сплю и все происходящее лишь только чудесный сон. А когда проснусь, замок… исчезнет, а вместе с ним и фонтан, и часовня, и… сад.
– А как насчет его владельца? – поинтересовался граф.
Ноэлла взглянула на него и залюбовалась – настолько он был красив верхом на крупном черном жеребце.
– Признаться, и вы мне не кажетесь… настоящим, – заметила она.
Улыбнувшись, граф спросил:
– А кем же я вам кажусь?
– Скорее богом с Олимпа, – сказала Ноэлла первое, что ей пришло в голову. – Таким же непредсказуемым.
– Что вы имеете в виду? – поразился граф.
Ноэлла пожалела о своих словах, однако поскольку взять их назад было уже невозможно, решила, что самое лучшее сказать правду.
– Я где-то читала, – пояснила она, – что боги, начиная с Зевса, были непредсказуемы. Настроение у них менялось с каждой минутой. То они кого-то обожают, а через секунду терпеть не могут.
– И какую же связь вы тут углядели со мной?
Ноэлла заметила, что разговор их становится чересчур личным, но, немного помолчав, все-таки решилась продолжить его:
– Иногда вы… очень добры ко мне… а иногда… я вас боюсь.
Несколько минут они скакали молча, потом граф заметил:
– Вы тоже, Ноэлла, совершенно не такая, как я ожидал.
Ноэлла удивленно взглянула на него и задумчиво спросила:
– А чего вы… ожидали?
– Ожидал увидеть крайне искушенную особу, которая после веселой жизни в Европе с трудом будет привыкать к нашей спокойной, размеренной английской жизни.
Ноэлла вздохнула. Она не могла объяснить ему, что другой жизни не знала! Наоборот, та жизнь, которую она ведет сейчас, нравится ей больше всего.
Но поскольку граф ждал ответа, она, немного помолчав, сказала:
– Надеюсь, ваши слова нужно понимать так, что вы довольны мною. И я этому очень рада, потому что мне приятно… доставлять вам удовольствие.
И, пришпорив своего коня, быстро вырвалась вперед. Она надеялась, что к тому времени, когда граф догонит ее, он уже забудет, о чем они говорили.
Каждый день Ноэлла просыпалась с радостном возбуждении – ее ждало великое множество самых приятных дел. Она была полна сил и энергии и прекрасно понимала, что вызвано это, в частности, обильной и вкусной пищей, которую она принимала четыре раза в день. Нянюшка с Хокинсом, без сомнения, чувствовали то же самоё.
Они, казалось, помолодели и выглядели вполне счастливыми. Когда нянюшка по утрам приходила к Ноэлле в спальню, чтобы помочь ей одеться, они могли поговорить без опасения, что их кто-нибудь подслушает.
Нянюшка успокаивала свою любимицу, говоря, что обман ее никогда не откроется, поскольку все в замке только ею и восхищаются.
– Они считают, что вы гораздо красивее графини, – заметила она как-то, – и это неудивительно. Я всегда думала, что эту миссис Фэаберн, как она себя величала, с вашей матушкой и сравнить нельзя!
– Это просто счастье, что мы с Ноэлли оказались так похожи, – тихонько проговорила Ноэлла.
– А я вам скажу, – подхватила нянюшка, – что мы сюда попали с благословения самого Господа! Останься мы еще хоть ненадолго дома, наверняка умерли бы голодной смертью.
Она говорила с такой уверенностью, что Ноэлле было трудно что-либо возразить.
И сейчас, когда она скакала рядом с графом по освещенному ярким солнцем поместью, ей пришло в голову, что воспоминания о тех страшных днях, когда она в отчаянии думала лишь о том, как раздобыть денег и купить хоть какой-то еды, постепенно улетучиваются.
Вдали появились неясные очертания замка, и Ноэлла сказала, словно говоря сама с собой:
– Может ли быть что-либо прекраснее?
– Я тоже задаю себе этот вопрос всякий раз, когда вижу свой замок, – заметил граф. – Не понимаю, как можно по доброй воле взять и уехать отсюда!
Догадываясь, что он намекает на – мать, Ноэлла быстро проговорила:
– А вот я бы отсюда никуда не уехала, осталась бы здесь навсегда!
– Но это невозможно! – возразил граф.
Ноэлла с изумлением повернулась к нему.
– Невозможно? Но почему?!
– Потому что вы выйдете замуж, – ответил граф.
Ноэлла облегченно вздохнула – ей показалось, что он собирается отправить ее из замка по какой-то иной причине.
– Ну, это еще нескоро, – после секундной паузы беззаботно проговорила она. – А если вдруг желающих взять меня замуж не найдется, я с удовольствием останусь старой девой, лишь бы не уезжать отсюда.
К этому времени они подъехали к дверям замка. Конюхи, уже поджидавшие у дверей, занялись лошадьми, а граф, спешившись, помог Ноэлле спуститься на землю.
И вновь ее поразило, насколько сильны его руки и какой он красивый. Красивее и элегантнее мужчины она еще не встречала. Они поднялись рядышком по каменным ступенькам, и, когда дошли до холла, граф сказал:
– А теперь быстренько бегите переодеваться. К обеду должен прийти сэр Стефан Хортон.
– Опять! – воскликнула Ноэлла.
Однако граф не услышал ее восклицания – он как раз вручал свою шапочку и хлыст лакею. Поднимаясь по лестнице, Ноэлла разочарованно думала, что ей не придется сегодня одной наслаждаться обществом графа – сэр Стефан Хортон будет третьим лишним. За последнюю неделю граф дал уже два или три небольших обеда, на которых присутствовали его друзья и соседи. Они приезжали к нему поболтать о местных скачках, которые должны были состояться в следующем месяце.
Разговор шел и о лошадях, в которых граф знал толк. Большинство его знакомых оказались людьми пожилыми. Впервые увидев Ноэллу, они изумились, поскольку понятия не имели, что сестра графа снова живет с ним в замке.
Уходя, они все заверили ее, что их жены будут просто счастливы познакомиться с леди Ноэлли они не задержатся с приглашением.
Единственный, кто оказался неженатым и чуть моложе остальных, был сэр Стефан Хортон. В третий раз он появился в замке графа позавчера под предлогом разговора о племенных кобылах. Однако Ноэлла очень скоро поняла, что он почему-то уделяет ее перлоне непомерно большое внимание.
Что-то в этом человеке ей не нравилось. Это был зануда, который обожал диктовать всем и вся, что им делать, и ненавидел, когда кто-то имел мнение, отличное от его собственного.
– Надеюсь, он надолго не задержится, – тихонько проговорила Ноэлла, идя по длинному коридору в свою комнату. – Ведь Линдон обещал покатать меня после обеда в фаэтоне.
Почти такое же наслаждение, как верховая езда, ей доставляли прогулки с графом в открытом фаэтоне. Там они были только вдвоем, и никакой кучер не мог подслушать, о чем они говорят. Ноэлле нравилось смотреть, как ловко граф управляется с лошадьми, даже не прибегая к помощи хлыста. И тем не менее, ему удавалось заставить лошадей развивать необыкновенную скорость.
Сейчас Ноэлла сердито подумала, что сэр Стефан наверняка проторчит в замке до самого вечера. И они будут вынуждены слушать его напыщенные и нудные речи, вместо того чтобы лишний раз побыть на свежем воздухе. Сбросив с себя амазонку, Ноэлла надела миленькое домашнее платье, которое недавно доставили из Йорка.
Оно было сшито по самой последней моде, с очень широкими рукавами и пышной юбкой. В нем ее тонкая талия – даже чересчур тонкая после стольких лет лишений – казалась совсем осиной, да и сама Ноэлла выглядела хрупкой, почти воздушной. Платье было цвета первых незабудок, скромно простирающих вверх свои крохотные голубые лепесточки среди ярких и пышных садовых цветов.
Ноэлла, входя в гостиную, и сама не представляла, насколько хороша в этом изящном платье с шапкой белокурых волос, обрамляющих ее нежное личико.
– Ну наконец-то! – воскликнул граф. – Сэр Стефан уже начал волноваться, что с вами что-то случилось.
– Простите, что заставила вас ждать, – извинилась Ноэлла.
Говоря это, она протянула руку сэру Стефану, и тот задержал ее в своей руке чуть дольше, чем это требовалось.
Как Ноэлла и ожидала, разговор немедленно зашел о лошадях, а посему никто не мешал ей рассматривать в свое удовольствие картины и великолепный расписной потолок. Она настолько была погружена в свои мысли, что не заметила, как обед подошел к концу, а обнаружив это, очень удивилась.
Все встали и направились к дверям, и в это время сэр Стефан обратился к графу:
– Могу я поговорить с вами наедине, Рэвенсдейл?
– Конечно, – согласился граф. – Пойдемте в библиотеку. Уверен, Ноэлла найдет чем занять себя в музыкальном салоне.
– Разумеется, – ответила Ноэлла.
Со дня приезда у нее почему-то так и не хватило времени поиграть на рояле. Всякий раз, когда ей доводилось заходить в музыкальный салон, взор ее поражал сводчатый расписной потолок, рисунок которого полностью повторял узор лежавшего на полу ковра.
У стен, украшенных великолепными полотнами, стояли чиппендейловские кресла с позолоченными ножками и банкетки с гобеленовыми сиденьями, а под окнами располагались резные столики, украшенные, как и кресла, позолотой.
Ноэлла села за рояль и взяла несколько аккордов. Девушка заиграла любимую мелодию, и вскоре музыка настолько захватила ее, что ей стало казаться, будто комната полна мужчин и женщин, которые собирались в этом салоне много-много лет назад. Одеты они были в яркие наряды времен короля Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Ноэлле казалось, что они танцуют под ее музыку. Они все кружились и кружились, как вдруг открылась дверь, и Ноэлла, стряхнув с себя, оцепенение, вернулась к реальности. Она решила, что сэр Стефан ушел и граф пришел сказать ей об этом.
Все еще держа руки на клавишах, она увидела, как в комнату входит сэр Стефан. Графа рядом с ним не было. Ноэлла почувствовала такое разочарование, что даже не сделала попытки встать ему навстречу, просто сидела и ждала, что будет дальше.
Сэр Стефан направился к ней.
– Чудесная музыка, Ноэлла, – проговорил он.
Так бесцеремонно он обращался к ней впервые, и Ноэлла, отметив это про себя, спросила, специально сделав ударение на его титуле:
– Вы любите музыку, сэр Стефан?
– Нет, – ответил тот. – Но сейчас мне хочется говорить стихами.
– Стихами?
Она не могла представить себе сэра Стефана Хортона за таким занятием, как чтение стихов, не говоря уж об их сочинении.
После небольшой паузы она спросила:
– Линдон, наверное, ждет меня?
Не отвечая на ее вопрос, сэр Стефан заявил:
– Я хочу поговорить с вами.
Ноэлла взглянула ему прямо в глаза – в них таилось какое-то непонятное ей выражение.
– Я просил у вашего брата вашей руки, – торжественно объявил сэр Стефан, – и он согласен.
Сначала Ноэлле показалось, будто она ослышалась. Потом, когда смысл. Сказанного дошел до нее, она испуганно воскликнула:
– Нет! Этого не может быть!
Оттолкнув стул, она попыталась вскочить, однако сделала это недостаточно ловко. Сэр Стефан оказался проворнее – бросившись к Ноэлле, он схватил ее за руку.
– Я хочу, чтобы вы стали моей, женой, – проговорил он. – Уверен, Ноэлла, что мы будем очень Счастливы вместе.
Пальцы его сомкнулись на ее запястье, и Ноэлле показалось, что; она в капкане. Девушка попыталась вырваться и убежать, однако это оказалось не так-то просто. Сэр Стефан крепко держал ее руку и все говорил и говорил.
– Мой дом, может быть, не такой величественный, как ваш замок, однако он принадлежит нашему роду уже на протяжении двухсот лет. И вы, бесспорно, будете самой очаровательной хозяйкой дома за всю его историю.
– Хотя это большая честь для меня… сэр Стефан, – робко проговорила Ноэлла, – я не могу… выйти за вас замуж.
Сэр Стефан улыбнулся.
– Конечно, я понимаю ваше волнение, – проговорил он. – Вы ведь еще совсем девочка, и замужество вас немного пугает. Но я буду добрым и щедрым мужем, обещаю вам. А лучшего места для воспитания детей, чем Йоркшир, не сыскать.
У Ноэллы даже дыхание перехватило. У нее сложилось такое впечатление, что он не слушает ее. Хортон уже решил для себя, что она должна стать его женой, и на ее чувства ему было ровным счетом наплевать.
С трудом выдернув наконец свою руку, Ноэлла вновь обратилась к сэру Стефану:
– Прошу вас… выслушайте меня!
– Я весь внимание, – ответил тот. – Но должен сказать вам, Ноэлла, что никакого отказа я не приму. Поскольку ваш брат дал согласие на наш брак, я в ближайшие же дни намереваюсь разослать сообщение о нашей помолвке во все газеты:
– Нет! – воскликнула Ноэлла.
Не обратив внимания на ее возражение, сэр Стефан потянулся к ней с твердым намерением заключить в объятия. Поняв, что он собирается поцеловать ее, Ноэлла отпрянула, и не успел сэр Стефан опомниться, как она выскочила из комнаты и помчалась по коридору. Она слышала, что он зовет ее, но останавливаться не стала. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это добраться до главной лестницы и подняться к себе в спальню, где она почувствовала бы себя в безопасности.
Ворвавшись туда, Ноэлла захлопнула за собой дверь, заперлась на ключ и, едва дыша, без сил опустилась в кресло.
– Господи! Ну как я сразу… не догадалась, что граф… решил вы дать меня… замуж… И за кого?! За этого отвратительного сэра Стефана Хортона!
Если его прикосновения вызывают в ней такое омерзение, то что говорить о его поцелуях? Мало того, что он напыщенный и нудный тип, он к тому же неприятен ей как мужчина.
– Как я могу выйти замуж за такого человека?! – с содроганием воскликнула Ноэлла.
Она вспомнила, как любили друг друга мама с папой, – они, казалось, светились от переполнявшего их счастья. Именно о такой семейной жизни для себя она и мечтала, а с сэром Стефаном Хортоном у нее никогда такого не будет.
– Я должна заставить графа… понять, – решила она.
Долго Ноэлла неподвижно сидела в кресле, потом встала и взглянула на себя в зеркало. Неужели она ни капельки не изменилась? Как же такое может быть, когда ужас переполняет ее? А что если граф не станет ее слушать? Ноэлла даже вздрогнула от страха. И поскольку другого ей ничего не оставалось, она начала молиться.
– Помоги мне… мамочка… помоги! – молила она. – Как могу я выйти замуж за человека… если я не ощущаю к нему того… что ты чувствовала к папе?
Только сейчас Ноэлла поняла, что именно такая любовь, о которой она мечтает, должно быть, посетила в свое время тетю Каролину, когда та повстречала капитана Д'Арси Фэаберна.
А что если она разочаровалась в своем муже? Что если он внушал ей отвращение? Может быть, именно поэтому она нашла в себе силы сбежать с человеком, который не мог на ней жениться?
Конечно, тетя Каролина не должна была так себя вести – поступок ее достоин самого глубокого порицания. Но Ноэлле было ясно также и то, что нельзя выходить замуж за человека, которого не любишь, одно прикосновение которого вызывает отвращение.
– Я должна… заставить графа… понять, – снова проговорила она.
Ей стало интересно, что сейчас происходит внизу. Может быть, сэр Стефан, хорошенько обдумав ее недостойное поведение, пришел к выводу, что такая жена ему не нужна? Но, вспомнив выражение глаз, которого она у него никогда раньше не видела, Ноэлла тут же усомнилась в этом.
Она всегда считала сэра Стефана напыщенным сухарем, не человеком, а так, человечишкой. И вот теперь, когда он настойчиво пытался задержать ее руку в своей, когда пытался обнять ее и прижать к себе, Ноэлла поняла, что он к ней неравнодушен.
– Нет, я этого не вынесу! – воскликнула она, и в голосе ее звучал страх.
Наконец, когда прошло уже более часа, Ноэлла решилась. Поправив прическу, она с сильно бьющимся сердцем спустилась по лестнице.
Она уже почти дошла до холла, как с противоположной стороны коридора показался дворецкий.
– А я как раз ищу вашу Светлость! – воскликнул он. – Его светлость желает поговорить с вами.
– Он… один? – спросила Ноэлла.
– Да, миледи. Сэр Стефан только что уехал.
Медленно, словно каждый шаг давался ей с большим трудом, Ноэлла пошла по широкому коридору, ведущему к библиотеке. Теперь статуи, стоявшие по его обеим сторонам, можно было принять за тюремщиков, готовых покуситься на ее свободу.
Ноэлле показалось, что Церера готова рассмеяться ей в лицо, – надо же, вздумала отказываться от несметных богатств, предложенных таким завидным претендентом на ее руку!
«Я скорее выйду замуж за нищего или дворника!» – решительно подумала она.
Дворецкий распахнул двери библиотеки, и она, гордо вскинув голову, вошла. Граф стоял у окна и смотрел на любимый сад. Услышав, как за спиной открылась дверь, он молча обернулся. Медленно-медленно Ноэлла направилась к нему.
Ей было так страшно, что она не осмеливалась поднять голову и взглянуть ему в лицо, хотя и уверена была, что оно чернее тучи.
Подойдя к графу, Ноэлла услышала его, как ей показалось, резкий голос:
– Как вам уже известно, сэр Стефан Хортон просил вашей руки, и я дал согласие на ваш брак.
Ноэлла открыла было рот, чтобы возразить, но граф, не дав ей и слова сказать, продолжал:
– Вероятно, мне стоило объяснить вам заранее, что это один из богатейших людей графства. Он является владельцем великолепного дома и, хотя был женат, последние десять лет вдовствует.
– Он… был… женат?!
Ноэлла произнесла эти слова едва слышным шепотом, однако граф расслышал.
– Насколько я знаю, он не был счастлив в браке, однако вас это не должно касаться. Считаю, что вам исключительно повезло, что такой солидный господин, глава аристократической фамилии готов взять вас в жены.
Ноэлла, набрав побольше воздуха, выпалила:
– Но я не готова стать его женой!
– Почему?
Вопрос прозвучал резко, как пистолетный выстрел.
– Потому что я… я не люблю его!
– Я вам уже говорил, что любовь, о которой вы все толкуете, не имеет никакого значения. Это просто романтическая блажь, которая с возрастом пройдет! – И суровым голосом продолжал: – Никакой любви не существует! Это плод воображения писателей, выдумавших ее, чтобы выкачивать из людей деньги. Одни лишь идиоты верят в ее существование!
