Текст книги "Очаровательная лгунья"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Это… неправда! – выпалила Ноэлла. – Любовь… единственная основа для… счастливой семейной жизни.

И, вспомнив маму и папу, она, тщательно подбирая слова, заставила себя продолжать:

– Я знала… людей, которые были… безгранично счастливы, потому что… любили друг друга, хотя и… очень нуждались.

– Значит, они были исключением! – фыркнул граф. – Я никогда не позволю вам принять предложение какого-нибудь искателя богатых невест или карьериста, который захочет влезть в нашу замечательную семью.

– По-моему, когда мы говорим… обо мне, искателя богатых невест опасаться не стоит, – заметила Ноэлла, радуясь тому, что у нее появился шанс возразить.

– А вот тут вы ошибаетесь, – возразил граф. – Согласно отцовскому завещанию вы являетесь наследницей довольно приличного состояния, которое получите лишь в том случае, если соблаговолите вернуться домой и по праву занять ваше законное место в качестве его дочери, что вы и сделали.

Ноэлла была настолько удивлена, что могла только смотреть на графа во все глаза.

– Вы… хотите сказать… что у меня есть… собственные деньги? – запинаясь, проговорила она.

– Я собирался сообщить вам об этом, когда вы приехали, – ответил граф, – однако это почему-то вылетело у меня из головы, пока сэр Стефан, которому отец очень доверял, не напомнил мне об этом.

Поскольку Ноэлла, пораженная, молчала, он продолжал:

– Впрочем, то, что у вас есть деньги, не имеет большого значения: сэр Стефан и сам очень богатый человек.

– Если даже он богат, как Крез… я не выйду за него замуж!

– А вот тут вы ошибаетесь, – возразил граф. – Вы обязаны выйти замуж за того, кого вам выберет ваш опекун, то есть я. А я считаю, да и вы, уверен, хорошенько подумав, согласитесь со мной, что сэр Стефан как раз тот муж, который вам нужен.

– Я… не хочу… быть его женой! – воскликнула Ноэлла. – Он… просто зануда! Я вообще его… терпеть не могу!

– Чепуха! – вспылил граф. – Он для вас самый подходящий муж. А поскольку он старше вас, то станет присматривать за вами, оберегать вас, чтобы вы не сделали такую же ошибку, как…

Граф замолчал на полуслове, и Ноэлла отлично поняла, что он собирался ей сказать. Ее так и подмывало бросить ему, что мать его очень любила человека, с которым сбежала от мужа, и что в поступке своем никогда не раскаивалась.

Она до сих пор прекрасно помнила слова своей мамы:

– Знаешь, дорогая, Каролина вчера вечером призналась мне, что, хотя сейчас она пребывает в бедственном положении, если бы у нее опять появилась возможность выбора, оставаться ли со своим законным мужем или сбежать с Д'Арси Фэаберном, она без колебания остановилась бы на втором.

И по маминому тону Ноэлла поняла, что та чрезвычайно удивлена этим обстоятельством. Однако поскольку миссис Вейкфилд очень любила своего мужа, то допускала, что и кузина может испытывать подобные чувства.

И теперь, подумав о маме, Ноэлла, собрав в кулак все свое мужество, повернулась к графу.

– Можете говорить все… что угодно… Я все равно… никогда не выйду замуж… за сэра Стефана Хортона!

– Вы выйдете за него, если даже мне придется силой притащить вас к алтарю! – сердито крикнул граф. – Вы что, не понимаете, глупое вы дитя, что я желаю вам добра? А учитывая условия, в которых вы прожили шестнадцать лет, уверен, вам никогда не видать лучшего предложения!

– А мне оно… и ни к чему! – воскликнула Ноэлла. – Если я когда-нибудь и выйду замуж… хотя спешить мне некуда… то только за человека… которого полюблю!

– Вы выйдете за того, кого я вам выберу! – взорвался граф.

– Нет, я этого не сделаю! И вы меня… не заставите! А если станете это делать… я убегу!

Последние два слова и тот решительный тон, которым Ноэлла произнесла их, вывели графа из себя.

Схватив Ноэллу за плечи, он, к ее искреннему изумлению, с силой тряхнул ее.

– Как вы смеете меня не слушаться! – взревел он. – Вы, оказывается, такая же дрянь, как и ваша мать! Я не потерплю, чтобы вы мне возражали, даже если мне придется избить вас до полусмерти!

И выкрикивая эти слова, он все тряс и тряс ее за плечи, будто тряпичную куклу. У Ноэллы закружилась голова и стало нечем дышать, однако она твердо решила не сдаваться.

– Я… ненавижу его! Никогда… не выйду за него замуж! – выкрикнула она.

Граф перестал ее трясти и взглянул на Ноэллу глазами, полными ярости. Выбившиеся из прически волосы рассыпались по плечам, глаза, потемневшие от гнева, казалось, бросали ему вызов. Губы дрожали, а выставленные вперед кулачки в любой момент готовы были к защите.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Граф первым нарушил молчание.

– Черт бы вас побрал! – бросил он. – Вы сделаете так, как я скажу, иначе, клянусь, я вас выпорю!

Его сердитый голос эхом пронесся по комнате, и Ноэлла почувствовала, как на глаза ее навернулись слезы.

И хотя она была полна решимости и впредь стоять на своем, она не смогла подавить рыдания. Услышав ее плач, граф, словно опомнившись, повернулся и выскочил из библиотеки, со всей силы хлопнув дверью. Медленно, будто у нее не было больше сил стоять, Ноэлла опустилась на пол. Из глаз ее градом хлынули слезы, и она, закрыв лицо руками, горько заплакала.

Через некоторое время Ноэлла, немного успокоившись, вышла в холл и отправилась в свою спальню. Там опустилась в то же кресло, в котором сидела совсем недавно, и попыталась взять себя в руки.

Ей даже не верилось, что граф, который был с ней так любезен и предупредителен в течение всего утра, мог настолько быстро перемениться – стать жестоким, бесчувственным. Как он мог принуждать ее к браку с человеком, который ей ненавистен? Как посмел трясти ее за плечи с такой силой, что закружилась голова?

Каким жестоким нужно быть, чтобы угрожать избить ее, если она не станет его слушаться! Только что пережитое унижение не давало ей покоя, и Ноэлла снова горько расплакалась. Нестерпимо захотелось к маме и папе, чтобы они утешили ее, чтобы защитили от ужасного будущего.

– Я не выйду… за него замуж! Ни за что! – пробормотала она.

И почувствовала себя так, словно ее заперли в тюрьму, из которой не выбраться.

Она, должно быть, просидела так больше часа, когда распахнулась дверь и вошла нянюшка.

– Что вы здесь делаете, мисс Ноэлла? – воскликнула она. – Я-то думала, вы внизу, да и лакеям так сказала. Они повсюду вас ищут!

– А что случилось? – спросила Ноэлла.

При виде нянюшки она встала и поспешно подошла к туалетному столику, чтобы старушка не увидела следы слез и не догадалась, что она плакала. Однако голос, должно быть, выдал ее, поскольку нянюшка, подойдя поближе, обеспокоено спросила:

– Что случилось, моя хорошая? Что вас так расстроило?

Но у Ноэллы больше не было сил говорить о случившемся.

– Зачем… я понадобилась?.. – не отвечая на вопрос, поинтересовалась она.

– Его светлость получил плохие известия.

– Плохие известия? – переспросила Ноэлла.

– По-моему, он оставил вам письмо, – вспомнила нянюшка. – Подождите минутку, я его принесу.

Нянюшка вышла из комнаты, а Ноэлла задумалась над тем, зачем графу понадобилось ей что-то писать.

И пришла к неутешительному выводу, что если его светлость и написал ей, то лишь затем, чтобы лишний раз напомнить о своем решении по поводу сэра Стефана.

– Как я их обоих… ненавижу! – сказала Ноэлла своему отражению в зеркале.

Но при этом ей показалось, что она лжет сама себе. К графу она испытывала какие угодно чувства, только не ненависть. Ей нравилось быть с ним рядом, нравилось слушать его. По правде говоря, основная причина ее восторженного отношения к замку заключалась в том, что именно граф был его владельцем. А теперь он все испортил…

Хотелось броситься к нему и крикнуть, что так нечестно, что он не имеет права вести себя с ней, словно она его собственность, что она никогда не будет выполнять любую его прихоть. Но в этот момент в комнату вошла нянюшка.

– А они-то искали вас в музыкальном салоне, – сообщила она. – Пришлось мне спуститься по лестнице да еще по коридору пройтись, чтобы их отыскать.

Говоря это, она протянула Ноэлле письмо. Ноэлла взяла его – на конверте четким прямым почерком графа было написано ее имя.

Сердце Ноэллы испуганно забилось. Дрожащими руками вскрыла она конверт, и буквы запрыгали у нее перед глазами. С трудом взяв себя в руки, Ноэлла стала читать.

«Дорогая Ноэлла,

Только что я получил печальное известие: скончался дядя Роберт, младший брат отца. Дом его находится в двадцати милях от нашего замка, и его жена попросила меня приехать к ней тотчас же.

Не поехать я, естественно, не могу, а посему сегодня вечером меня дома не будет. Приеду я завтра утром, как только договорюсь насчет похорон.

Поскольку мы будем в трауре, это означает, что решение вопроса о вашем замужестве пока откладывается. Предлагаю вам не терзать себя понапрасну. Мы все обсудим после моего возвращения.

Ваш любящий брат Линдон».

Ноэлла прочитала письмо – и словно солнце вышло из-за туч. Она уже достаточно изучила Линдона, чтобы понять: его слова насчет замужества не что иное, как извинение.

Теперь у нее появилась надежда, что граф будет более сговорчивым. Может быть, даже удастся убедить его, что если ей и придется когда-нибудь выходить замуж, то не обязательно за сэра Стефана, каким бы привлекательным этот брак ни казался графу.

Она еще раз прочитала письмо и уже совершенно другим тоном спросила нянюшку:

– А его светлость… уехал?

– Да, с полчаса назад, – ответила та. – Кажется, он искал вас, но не нашел и уехал, не попрощавшись.

Ноэлла вздохнула с облегчением. Еще раз увидеться с графом после их ссоры было бы свыше ее сил. Теперь она освобождена от разговоров о ее замужестве по крайней мере до завтрашнего дня, а по большому счету, до того момента, когда они снимут траур.

– Его светлость сообщает мне, – сказала она нянюшке, – что умер его дядя Роберт.

– Знаю. Мистер Джонсон уже сказал мне об этом, перед тем как я поднялась к вам наверх, – ответила нянюшка. – Больной он был человек, но похоже, все его любили.

– Сколько же времени нам придется носить по нему траур? – спросила Ноэлла.

Для нее это был очень важный вопрос, и она с нетерпением ждала ответа.

– Думаю, месяца четыре, а то и все полгода, – ответила нянюшка. – Спросите у его светлости. В каждой семье свои взгляды на этот счет.

«Слава Богу, хоть временная передышка у меня имеется», – с облегчением подумала Ноэлла.

– Вам нужно будет пошить для похорон черное платье, – говорила между тем нянюшка. – А потом, я думаю, вам разрешат носить только черный поясок вокруг талии да черной ленточкой подвязывать волосы. Но гостей приглашать в замок пока вряд ли придется.

Ноэлла промолчала. Но сама подумала о том, что с удовольствием носила бы черное или ходила бы в рубище, только бы не выходить замуж за сэра Стефана. Право, ее так называемый дядюшка не мог выбрать лучшего времени, чтобы умереть.

А нянюшка между тем продолжала болтать:

– Я решила, что вам не захочется обедать одной в большой гостиной, и мистер Джонсон предложил подать вам ужин в будуар.

Ноэлла знала, что будуар примыкает к ее комнате. Но поскольку в замке комнат было великое множество, кроме того, она почти все время проводила с графом, Ноэлла лишь однажды заглянула в него. Сейчас, когда нянюшка открыла дверь в будуар, Ноэлла увидела, что это очень симпатичная комнатка.

– На обитых парчой стенах – зеркала в золоченых рамах, элегантная французская мебель, каминную полку украшают безделушки из дрезденского фарфора.

– Я с удовольствием поужинаю здесь, – улыбнувшись, сказала Ноэлла нянюшке. – А если ты составишь мне компанию, мне будет еще приятнее.

– Да если об этом узнают на кухне, они с ума сойдут! – воскликнула нянюшка. – Они уже сто раз говорили, что я должна знать свое место. Вот этому-то совету я сейчас и собираюсь последовать!

Ноэлла, обняв нянюшку за плечи, чмокнула ее в щеку.

– Твое место рядом со мной, – проговорила она. – Ты единственное, что осталось мне от старых дней, когда мы были так счастливы.

Голос ее дрогнул, и нянюшка поспешила успокоить свою любимицу:

– Ну, ну, не расстраивайтесь, моя хорошая! Нам очень повезло, что у нас есть крыша над головой, которая не протекает, и полно еды.

Ноэлла рассмеялась – нянюшка всегда отличалась способностью мыслить здраво. Потом, поскольку ей хотелось побыстрее забыть ссору с графом, она решила до ужина немного почитать.

Вскоре два лакея внесли ужин, и Ноэлла с наслаждением принялась за изысканную еду, мечтая лишь об одном: чтобы мама увидела, среди какой великолепной обстановки она сейчас живет. Когда с ужином было покончено и уже убрали со стола, Ноэлла подумала, что сейчас самое время лечь спать.

В этот момент раздался стук в дверь и в комнату вернулся один из лакеев. В руке он держал серебряный поднос, на котором лежала какая-то записка.

– Это просили передать вам, миледи.

– Кто? – спросила Ноэлла.

– Не знаю, миледи.

Когда за слугой закрылась дверь, Ноэлла взглянула на записку, на которой стояло ее имя, и решила, что она от сэра Стефана. Ведь больше нет ни единого человека, который мог бы ей написать. Хотя она дважды получала приглашения от жен приятелей графа, оба были адресованы Линдону, а не непосредственно ей.

На секунду ее охватило желание бросить письмо в огонь. Однако она заставила себя быть благоразумной. Кроме того, если бы она так поступила, граф снова рассердился бы на нее, а этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Распечатав послание, Ноэлла в изумлении уставилась на него. В центре листа было написано всего одно предложение.

«Приходите как можно скорее в часовню «На четырех ветрах».

Ноэлла недоуменно смотрела на письмо, решив, что произошла какая-то ошибка и оно адресовано не ей. И вдруг ее как громом поразило. Это послание не от сэра Стефана, как она опасалась, а от Джаспера Рэвена!

Ей приходилось видеть его почерк, когда они останавливались в Лондоне во время поездки на север. Ошибки быть не могло – кузен Джаспер обладал необычной манерой писать заглавные буквы почти вровень со строчными, что было совершенно несвойственно всем прочим.

И Ноэлла стала в волнении размышлять, что ему могло от нее понадобиться. А она-то решила, когда граф выгнал своего кузена, что больше никогда его не увидит. Ноэлла понимала: ей отдан приказ, которого она не смела ослушаться.

Она поднялась с кресла и выглянула в окно. Смеркалось. На небе робко вспыхнула первая вечерняя звездочка, скоро должна была уже появиться луна.

«Придется идти к нему», – подумала она.

Она опасалась, что если этого не сделает, он сам придет в замок. Ноэлла прошла в спальню и накинула на плечи поверх платья красивую шаль. Она знала: нянюшка внизу, ужинает со слугами. Единственный лакей, находящийся сейчас в этой части замка, стоит на страже у входной двери. Значит, ей, возможно, удастся выйти из замка незамеченной.

Ноэлла покинула спальню и спустилась по лестнице, ведущей к двери, которая выходила в сад. Она ею и раньше пользовалась. Хотя в саду уже царил полумрак и деревья отбрасывали на землю длинные тени, она без труда нашла дорогу и пошла по зеленой лужайке.

Миновав величественный фонтан, который все еще выбрасывал в небо столб воды, Ноэлла подошла к часовне «На четырех ветрах».

Эта часовня представляла собой куполообразное сооружение с ионическими портиками и великолепными резными шпилями.

Внутри стены были покрыты белой с золотыми прожилками штукатуркой, а колонны и архитравы – черной с золотом краской. Зрелище было поистине потрясающее.

Однако Ноэлле было не до красот – она видела перед собой лишь дожидавшегося ее человека. Он вышел из-за портика, и в тусклом вечернем свете, струившемся сквозь раскрытое окно, его фигура казалась какой-то зловещей.

Только огромным усилием воли Ноэлла взяла себя в руки и не бросилась стремглав из часовни.

– Добрый вечер, Ноэлла, – поздоровался Джаспер.

– Зачем… вы хотели… видеть меня? – дрожащим голосом проговорила Ноэлла. – А может… и не хотели вовсе? Может быть… я вас не так… поняла?

– Я ждал, когда мой великодушный и щедрый кузен оставит вас одну, – ответил Джаспер. – Узнав, что сегодня ночью его в замке не будет, я решил, что пришел мой час.

Ноэлла поняла: в замке у Джаспера есть свои люди, которые следят за каждым шагом графа.

Несколько секунд они молчали, потом кузен Джаспер подошел к раскрытому окну. Ноэлле ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Незваный гость по-прежнему ничего не говорил, и Ноэлла решила взять инициативу в свои руки.

– Зачем… вы хотели… меня видеть? – спросила она.

– Мне нужна ваша помощь.

– Моя… помощь? – удивилась Ноэлла.

– Все очень просто, – принялся объяснять Джаспер. – Поскольку ваш так называемый братец всучил мне вместо нормальной суммы, которую я у него просил, какие-то гроши, я намереваюсь взять то, что мне причитается. И без его разрешения!

Ноэлла даже задохнулась от избытка чувств.

– Неужели вы хотите сказать… что собираетесь… что-то… украсть из замка?!

– Не что-то, а многое, – поправил ее Джаспер. – И в этом мне поможете вы.

– О чем вы… говорите? Как я могу… это сделать?

– Очень просто, – ухмыльнувшись, ответил Рэвен. – И вы это сделаете, если, конечно, вас не пугает мысль, что я сообщу Линдону, кто вы такая на самом деле.

Ноэлла испуганно вскрикнула:

– Вы что… мне угрожаете?

– Естественно! – бросил Джаспер. – И позвольте обратить ваше внимание, очаровательная лгунья, на то, что ослушаться меня вы не посмеете, если, конечно, не хотите, чтобы вас и ваших идиотских старых слуг, над которыми вы так трясетесь, вышвырнули из замка и снова заставили голодать.

Он проговорил все это таким тоном, словно ему доставляло наслаждение ее пугать.

– Как вы можете… предлагать мне такое! – воскликнула Ноэлла. – Неужели считаете меня… способной… предать людей… которые были так добры… ко мне!

Джаспер расхохотался.

– Я считаю, – проговорил он, – что вы, как никто другой, должны знать, что такое жить в нищете. Ну хватит об этом! Мне нужно что-нибудь продать. А в замке полно добра, которого никогда не хватятся.

– Ну что вы, конечно, хватятся! – возразила Ноэлла. – Граф помнит… обо всех своих вещах, даже о самых крошечных! И если вы возьмете даже самое маленькое украшеньице… слуги сразу же… поднимут шум.

– Ну и что Линдон сможет предпринять, если вещь все равно исчезла? – поинтересовался Джаспер. – А вы, поскольку сами будете замешаны в этом деле, вряд ли станете объяснять причину ее исчезновения.

Его ядовитый тон ранил Ноэллу в самое сердце. Внезапно она издала радостный крик.

– Я кое-что придумала! – воскликнула она. – Вам ничего не придется красть. Я сама могу вам помочь!

– Это еще как? – бросил Джаспер.

– Граф сегодня сказал мне, что его отец завещал значительную сумму денег своей дочери в том случае, если она захочет вернуться домой.

Несколько секунд Джаспер молчал, потом проговорил:

– Да, такого я, признаться, не ожидал. И, конечно, буду безмерно счастлив, если вы соблаговолите предложить мне какую-то сумму, когда деньги попадут вам в руки.

– Обещаю дать вам столько, сколько вы захотите, – обрадовалась Ноэлла, решив, что он принимает ее предложение.

– Не считайте меня идиотом! – фыркнул Джаспер. – Деньгами вы пока что распоряжаться не сможете. Будете получать немного, чтобы хватало на тряпки, и все! А для меня это лишь капля в море!

Ноэлла раскрыла было рот, чтобы что-то сказать, однако решила промолчать, а Джаспер продолжал:

– Я же говорю о настоящих деньгах! Мне они нужны сейчас, и я намерен их получить!

– Но вы же… не можете… украсть их! – попыталась воззвать к его совести Ноэлла. – И я не могу… вам помочь!

– Вам придется это сделать! – решительно произнес Джаспер. – Единственное, что от вас требуется, это впустить меня на территорию замка через садовую калитку, через которую вы и сами, должно быть, сегодня прошли, а когда я уйду, снова закрыть ее.

Ноэлла испуганно вздрогнула:

– Но зачем?

– Мне лучше поскорее убраться из замка, пока так называемое ограбление не будет обнаружено, – пояснил Джаспер.

– Нехорошо… это все, – пробормотала Ноэлла.

– Ну-ка перестаньте спорить со мной и делайте, как я вам говорю! – прикрикнул на нее Джаспер. – Когда возвращается Линдон?

– Он сказал, что будет завтра… после того как утрясется вопрос с похоронами.

– Какими еще похоронами?

– Умер его дядя Роберт.

Ноэлле показалось, что Джаспер недоверчиво уставился на нее.

– Вы совершенно уверены, что умер достопочтенный Роберт Рэвен? – спросил он, немного помолчав.

– Линдон сказал, что скончался младший брат отца.

К ее удивлению, Джаспер издал восторженный вопль.

– Значит, Роберта Рэвена больше нет! – удовлетворенно произнес он. – Вот уж сюрприз так сюрприз! Я-то думал, что он еще сто лет протянет!

– Но какое это имеет отношение к вам? – подала голос Ноэлла.

– Самое прямое, дурочка вы эдакая!

– Ничего не понимаю!

Джаспер открыл было рот, чтобы объяснить, но, похоже, передумал и сказал совсем другое:

– Нечего вам задавать вопросы! Делайте, что вам говорят! Завтра…

– Завтра? – удивилась Ноэлла. – А я думала, что вы собираетесь прийти в замок сегодня вечером! Если уж вы… и вправду хотите… что-то украсть, то лучше это сделать… когда Линдона нет дома.

– Раньше я так и собирался поступить, – заметил Джаспер, – но теперь передумал. Я хочу, чтобы граф был в это время дома, то есть это даже вопрос первостепенной важности!

Он выдал эту тираду тем же зловещим тоном, которым разговаривал с ней только что. Ноэлле очень хотелось увидеть его лицо, тогда, быть может, она бы догадалась, что у него на уме. Однако в темноте это оказалось невозможным.

А Джаспер между тем продолжал:

– А теперь слушайте внимательно и смотрите не ошибитесь! Если вы не сделаете того, о чем я прошу, я расскажу о вас все. Вы сами знаете, как не любит мой дорогой кузен – коварных и вероломных женщин. Так что не мне вам объяснять, что вы и оглянуться не успеете, как он вышвырнет вас из дома, не дав на дорогу ни пенса.

От этих жестоких слов Ноэлла испуганно вскрикнула, а Джаспер злорадно добавил:

– Не сомневаюсь, что вам доставит искреннее удовольствие смотреть, как эта старая карга, которую вы величаете «нянюшкой», умирает у вас на глазах, а вот у бывшего денщика вашего отца есть шанс выжить.

– Не смейте… говорить мне такие вещи! – пролепетала Ноэлла, но Джаспер, казалось, не слышал ее.

– А поскольку вы, моя милая, бесспорно, хороши собой, наверняка найдется человек, готовый предложить вам свое покровительство, но не обручальное кольцо, – закончил он.

Поняв, что он специально оскорбляет ее, и чувствуя себя от этого жестоко униженной, Ноэлла быстро проговорила:

– Я уже вам… сказала… что сделаю то, что… вы хотите.

– Вот-вот, и сделайте это как следует! – подхватил Джаспер.

– Но мне все-таки кажется, что вы должны прийти сегодня, – стояла на своем Ноэлла. – Дверь открыта, и если вы войдете следом за мной в замок, я могу пройти в свою комнату и сделать вид, что все время была там.

– Для вас это было бы очень удобно, не правда ли? – насмешливо-издевательски проговорил Джаспер.

В часовне стояла кромешная тьма, однако у Ноэллы сложилось впечатление, что он какого странно, словно оценивающе, смотрит на нее. Почему ей так показалось, она и сама не знала.

Внезапно Джаспер громко вскрикнул.

– Что случилось? – спросила Ноэлла.

– Я порезал палец, – ответил он. – Дайте мне ваш носовой платок.

Как раз перед ужином нянюшка дала ей чистый носовой платок. Ноэлла пошарила рукой по поясу и, нащупав тонкий кусочек материи, вытащила его. Эта была одна из немногих вещей, купленных ею не на деньги графа. Платок этот мама подарила Ноэлле на Рождество. На нем в уголке были вышиты ее инициалы, украшенные цветами. Пока Ноэлла раздумывала, стоит ли давать Джасперу этот платок, тот поднял руку повыше.

– Да ведь у вас свой платок есть! – внезапно воскликнула Ноэлла. – Вон он торчит из-за обшлага!

– Дайте мне ваш! – резким голосом приказал Джаспер.

И не дожидаясь, пока она это сделает, выхватил платок у нее из рук и обмотал его вокруг пальца.

Ноэлле показалось, что он ведет себя недопустимо грубо, однако говорить ему об этом она не стала.

– А теперь слушайте, что я вам скажу, и смотрите, чтобы не было никаких ошибок! – принялся наставлять ее Джаспер. – После того как Линдон завтра вечером отправится спать, только проследите, чтобы он поднялся наверх и остался в своей комнате, пойдите и отоприте калитку в сад.

Говорил он медленно, словно обдумывал каждое слово.

– Я буду ждать вас у калитки, и если ночь окажется беззвездная, проведете меня до коридора, куда выходит дверь вашей комнаты и моего обожаемого кузена тоже.

Снова в его голосе появились жестокие нотки, и Ноэлла поежилась.

– А теперь идите! – резко бросил Джаспер. – Только убедитесь, что вас никто не видел. Если же это все-таки случилось и кто-то спросит, где вы были, скажете, что вышли подышать перед сном свежим воздухом. Понятно?

– Да, конечно, – пролепетала Ноэлла.

– Так идите же! Чего вы ждете? И смотрите, не вздумайте меня обманывать, а не то очень об этом пожалеете!

И снова в его голосе прозвучала угроза. Ноэлла, не в силах больше его слушать, быстро повернулась и со всех ног бросилась вон из часовни. Только очутившись за пределами ее зловещей тьмы, она вздохнула с облегчением. Теперь на небе сияли звезды, и впереди был ясно виден замок с его башнями и башенками.

Ноэлла бежала к нему по зеленым лужайкам и чувствовала, что каждый шаг все дальше и дальше уносит ее от ужаса, который вызывал у нее Джаспер. Он был ей страшен и омерзителен, как ядовитая змея, и Ноэлла не могла думать ни о чем другом, как только о своей ненависти к нему.

Войдя в замок через дверь, выходящую в сад, она закрыла ее на ключ, чтобы все было точно так же, как до ее ухода, и помчалась вверх по лестнице в свою спальню.

Нянюшка уже ждала ее, и как только Ноэлла вошла в комнату, спросила:

– Где вы были?

– Внизу, – ответила Ноэлла.

– Так я и знала, что вы опять в библиотеке, все книжки смотрите!

Ноэлла не стала с ней спорить, и она продолжала:

– А теперь быстренько в постель и спать! Отдохнуть вам не помешает. И никаких книг! А не то к старости совсем ослепнете!

Эти слова Ноэлла слышала уже не раз и почувствовала, что понемногу успокаивается. Нянюшка помогла ей раздеться. И только когда старушка задула свечу, Ноэлла ощутила острое желание рассказать ей, что случилось, и спросить совета. Но не стала этого делать, справедливо решив, что старая служанка лишь расстроится и проведет бессонную ночь.

– Спокойной ночи, нянюшка, – проговорила она. – Помолись за меня.

– Я всегда это делаю, – заметила старушка. – Мне кажется, когда молишься, ваша дорогая матушка слышит меня. Святая была женщина, упокой Господь ее душу!

Когда за нянюшкой закрылась дверь, Ноэлла принялась горячо молиться маме.

– Помоги мне, мамочка… помоги! Я знаю, что поступаю… плохо, согласившись впустить… Джаспера в замок… И теперь он украдет из замка… какие-нибудь ценности… и их будут искать… и может быть, меня даже посчитают… соучастницей.

От этой мысли ей стало не по себе. Долго молилась Ноэлла, взывая к матери, пока не заснула.

Утром, когда она проснулась, вчерашняя встреча с Джаспером стала казаться ей дурным сном. Ноэлла даже усомнилась, что все это произошло на самом деле, пока не услышала вопрос, который задала ей нянюшка:

– Где носовой платок, который я вам вчера дала?

И Ноэлла живо припомнила вчерашний тяжелый разговор и то, как грубо Джаспер выхватил у нее платочек.

«Его украл у меня Джаспер», – хотела она сказать, но не могла этого сделать.

Спустившись вниз, Ноэлла поймала себя на том, что ходит по гостиным, пытаясь определить, что захочет стащить оттуда Джаспер.

Может быть, изящные кубки в виде розы на золотой ножке и с зелеными листочками – бесценные вещицы, Ноэлла это знала. Или украшения из нефрита и хрусталя, которые, как сказал ей граф, тоже не имеют цены. В другой гостиной стояла горка со множеством табакерок.

Многие из них были украшены бриллиантами и другими драгоценными камнями, а вместе они являли собой уникальное собрание.

Ноэлла взглянула на картины и миниатюры, и ей захотелось плакать – так ненавистна была мысль о том, что и их стащит Джаспер. Все эти вещи составляли историю семейства Рэвенов. И казалось диким и отвратительным, что коллекция, бережно собираемая многими поколениями, может быть загублена одним-единственным недостойным членом семьи, обладавшим непостижимой способностью бросать на ветер все, что имеет.

«Да, трудновато мне придется, когда кража будет обнаружена», – подумала Ноэлла. Ей следует вести себя тогда очень осмотрительно, чтобы и ее не заподозрили. Весь день Ноэлла бесцельно бродила по замку, расстроенная, охваченная дурными предчувствиями. Она переходила из комнаты в комнату, дотрагивалась до посуды и до украшений, словно лаская их. Она смотрела на картины, опасаясь, что, когда захочет взглянуть на них в очередной раз, рамки окажутся пусты.

Граф вернулся домой лишь незадолго до ужина. Ноэлла, как обычно, ждала его в гостиной – у них уже вошло в привычку встречаться там в половине восьмого.

Он вошел в комнату, как всегда, поражая ее своей элегантной внешностью. На нем был вечерний костюм, состоявший из фрака и длинных черных панталон, которые вошли в моду во времена правления короля Георга IV. Ноэлле они нравились гораздо больше, чем бриджи и шелковые чулки.

– Простите, что так долго отсутствовал, Ноэлла, – проговорил граф, подходя к ней. – Но дел оказалось намного больше, чем я себе представлял.

– Примите мои самые искренние соболезнования по случаю смерти вашего дядюшки, – сказала Ноэлла.

– Нашего дядюшки! – улыбнувшись, поправил ее граф. – Хорошо то, что ему не пришлось страдать, – продолжал он. – Его вторая жена, женщина здравомыслящая, великолепно держала себя в руках, что намного ускорило и облегчило проведение необходимых мероприятий.

– У него остались дети? – спросила Ноэлла.

– Четыре дочери! – ответил граф. – Они с женой постоянно сокрушались по этому поводу.

Говоря это, граф взял с подноса бокал шампанского, предложенный ему Джонсоном, и, сделав глоток, спросил:

– Ну, а чем вы занимались весь день?

– Да ничем особенным, – ответила Ноэлла. – Просто ждала, когда вы вернетесь.

– Вы чем-то обеспокоены, – внезапно сказал граф. – Не стоит расстраиваться. Как я уже написал вам, можете жить спокойно, по крайней мере, еще полгода.

Сердце Ноэллы радостно забилось, глаза засияли, хотя она сама этого и не ощутила.

– Спасибо… вам. Я очень… очень рада! – воскликнула она.

Граф взглянул на нее и, подойдя к камину, заметил:

– Похороны состоятся не раньше следующей субботы. Вам на них присутствовать необязательно, так что давайте поговорим о чем-нибудь более интересном.