Текст книги "Очаровательная лгунья"
Автор книги: Барбара Картленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– Это просто безумие! – сказала она себе.
И в то же время Ноэлла чувствовала странное волнение и необыкновенный прилив сил. С приездом мистера Рэвена все вокруг изменилось, словно по мановению волшебной палочки. И самым замечательным было то, что теперь ей больше не придется ломать голову, где раздобыть еду.
Взглянув на нянюшку, сидевшую в карете напротив, Ноэлла в очередной раз подумала о том, что поступает правильно. Хотя то, что она собирается сделать, достойно порицания, она не могла оставить двух добрейших людей, нянюшку и Хокинса, умирать с голоду.
Ведь стоило Хокинсу поесть нормальной пищи, как он совершенно преобразился. Сейчас он сидел на козлах, покачиваясь в такт движению кареты, и видно было, что он полон жизненных сил.
Да и нянюшка немного посвежела – на испещренных морщинами щеках заиграл легкий румянец, которого утром еще не было.
«Может быть, я поступаю нехорошо, – обратилась Ноэлла мыслями к матери, – но, по крайней мере, делаю хоть что-то, чтобы спасти нянюшку и Хокинса от голодной смерти». И у нее появилось странное чувство, что мама улыбается ей в ответ.
И, только когда они отъехали уже довольно далеко от – дома, Ноэлле показалось, что на лице мистера Джаспера Рэвена играет какая-то самодовольная усмешка.
Он был похож на человека, который один, без посторонней помощи, выиграл тяжелое сражение, или на того, кому удалось решить все свои проблемы так, как он и мечтать не смел.
«Ничего, может быть, в конце концов, все будет хорошо», – попыталась успокоить себя Ноэлла.
И, устроившись поудобнее, стала смотреть в окно. Путешествие начинало ей нравиться: еще ни разу в жизни ей не доводилось путешествовать с такой роскошью.
Джаспер Рэвен привез Ноэллу в Лондон.
По дороге они остановились на ночлег на почтовой станции, и Ноэлла отметила про себя, что он снял лучшие номера и даже отдельную гостиную, в которой они поужинали. Еда не отличалась особой изысканностью, однако была обильна, чего в их доме уже давненько не видывали. После ужина Ноэлла спокойно заснула.
Она знала, что и нянюшка, хотя она ей этого и не говорила, получила от ужина истинное наслаждение и хорошенько отдохнет за ночь.
Когда на следующее утро они снова отправились в путь, Ноэлла с удивлением обнаружила, что уже не испытывает такого сильного волнения, какое мучило ее весь вчерашний день.
До Лондона они добрались поздно вечером, по дороге дважды меняя лошадей. Когда они въехали в город, Джаспер Рэвен сказал:
– Ночевать вы будете в доме вашего брата на Парк-стрит. Он приезжал в этот особняк на короткое время в прошлом году, а когда уехал, забрал с собой всю челядь, за исключением двоих слуг, которых оставил присматривать за домом. Так что можете не волноваться.
– Я… постараюсь, – робко проговорила Ноэлла.
– Слугам, естественно, сообщат, что вы леди Ноэлла, – резко проговорил Джаспер Рэвен, – там мы и отужинаем – я купил немного еды и вина на последней почтовой станции.
Ноэлла поблагодарила его за предусмотрительность, удивляясь тому, как ловко мистер Рэвен умеет все организовать и ни о чем не забыть.
И, тем не менее, в глубине души она чувствовала, что он ей не нравится, хотя и никак не могла понять почему.
Сначала ей казалось, что ее смущает его слишком шикарный вид, равно как и то, что мистер Рэвен, по всей видимости, вращается в таких общественных кругах, о которых она не имеет ни малейшего представления.
Но потом Ноэлла поняла – дело не в этом. Но в чем именно, она не смогла бы объяснить даже самой себе. В Джаспере Рэвене было нечто такое, что заставляло Ноэллу жалеть о своем согласии на его безумную затею, хотя она и давала возможность спасти себя, нянюшку и Хокинса от голода.
Когда они вошли в высокий внушительного вида дом на Парк-стрит, Ноэлла услышала, как Джаспер Рэвен начал грозным голосом отдавать приказания слугам, которые были явно ошарашены нежданным приездом господ.
Однако, прибегнув к помощи нянюшки и Хокинса, слугам, наконец, удалось постелить постели, и по настоянию нянюшки по простыням даже прошлись горячими кирпичами на тот случай, если они вдруг оказались бы влажными.
К тому времени, как Ноэлла сменила дорожное платье на простенькое муслиновое, которое обычно носила дома, ужин был уже готов.
Ноэлле и в голову не пришло надеть одно из платьев, принадлежавших Ноэлли.
Она считала, что они слишком уж изысканны для тихого, скромного ужина с Джаспером Рэвеном.
Ей даже казалось, сделай она это – и он поднимет ее на смех. Поэтому Ноэлла смутилась, когда он, бросив на нее придирчивый взгляд, насмешливо спросил:
– Это что, ваше лучшее вечер нее платье?
Ноэлла вспыхнула.
– Оно единственное, которое при надлежит мне, – ответила она. – В сундуке у меня есть еще два, которые носила Ноэлли. Они оказались настолько вычурными, что их никто не захотел купить.
Джаспер Рэвен оглядел ее с головы до ног, вновь приведя Ноэллу в смущение, и сказал:
– Я вот думаю, стоит ли вам купить что-нибудь более-менее приличное из одежды до того, как мы приедем в замок Рэвенов, или оставить вас как есть?
– Думаю, будет лучше, если вы остановитесь на втором варианте, – ответила Ноэлла. – Как вам уже известно, у меня нет денег даже на то, чтобы купить себе носовой платок, не говоря уж о платье!
Она постаралась, чтобы голос ее звучал как можно непринужденнее. Однако лишь бесчувственный чурбан мог не заметить, что она изо всех сил старается сдержать слезы.
И дело было не в одной только усталости, Ноэллой овладел страх. Ее пугала необходимость лгать. Ей казалось, что она замахнулась на что-то большое и грозное.
В действительности в том, что ее обуревали подобные чувства, повинен был дом, в котором они сейчас находились. Темный и мрачный, он, казалось, давил на нее. Ноэлле, всю жизнь прожившей в деревне, чудилось, что в нем нет ни единого светлого пятна, и у нее появилось нехорошее чувство, что и его владелец, по всей вероятности, похож на этот дом.
Однако, немного поразмыслив, Ноэлла пришла к выводу, что в голову ей лезет всякая чепуха. Ведь не с отцом Ноэлли, суровым, властным человеком, предстоит ей встретиться, а с его сыном!
А поскольку он является ее так называемым братом, он только рад будет ее видеть. Да и она сама с удовольствием побеседует с кем-то, близким ей по возрасту, ведь она так долго была лишена этого.
Они прошли в просторную столовую, стены которой были обшиты панелями из мореного дуба. Повсюду висели портреты предков семейства Рэвенов, и Ноэлле показалось, что они с неодобрением взирают на нее. За ужином им прислуживал Хокинс, и Ноэлла поняла, что нянюшка хлопочет на кухне.
Поскольку она изрядно проголодалась, еда показалась ей выше всяких похвал, и Ноэлла была порядком удивлена, когда Джаспер Рэвен по окончании ужина раздраженно бросил:
– Если бы мы остановились в гостинице, нам предложили бы гораздо более разнообразное меню!
Ноэлла промолчала. Она так долго обходилась минимальным количеством еды, что больше трех блюд не смогла бы осилить.
– Но это, вероятно, стоило бы намного дороже, – наконец осмелилась заметить она.
– Какое это имеет значение! – отрезал Джаспер. – Граф возместит мне каждый пенни, который я затратил на эту поездку. И это еще самое малое!
Он произнес это таким тоном, что Ноэлле стало не по себе.
Поднявшись из-за стола, она проговорила:
– Поскольку завтра мы наверняка отправимся в путь рано утром, полагаю, вы не сочтете меня невежливой, если я сейчас отправлюсь в постель.
– Неплохая – мысль, – отозвался Джаспер Рэвен. – А я тем временем схожу в свой клуб послушать последние сплетни.
– Вы считаете, что таковые будут? – улыбнулась Ноэлла.
– Если нет, я буду очень удивлен, – ответил мистер Рэвен. – Хотя сейчас, когда на престол взошел король Уильям, жизнь стала намного скучнее, чем при его брате, больше всего на свете обожавшем сорить деньгами.
Он расхохотался.
– Ослепительный король Георг любил окружать себя хорошенькими женщинами и всевозможными щеголями и щеголихами.
Ноэлла восторженно всплеснула руками.
– Прошу вас, расскажите мне о тех днях! Пожалуйста! – попросила она. – Мне всегда так хотелось о них услышать!
Рэвен, улыбнувшись, проговорил:
– Уж, конечно, в Йоркшире об этом не узнаешь! Ну что ж, так и быть, расскажу вам пару-тройку историй, чтобы дорога на север не казалась нам такой скучной.
И только уже лежа в постели, Ноэлла в очередной раз с содроганием вспомнила, что скоро ей предстоит явиться пред грозные очи графа.
А что если она ему не понравится? Или – и того хуже – увидев ее, он догадается, что его обманывают?
Ноэлла попыталась убедить себя, что это невозможно, ведь они с Ноэлли были так похожи.
И в то же время она понимала, что ей придется быть очень осторожной и следить за каждым своим словом, чтобы, не дай Бог, не ляпнуть чего-нибудь.
Внезапно ею овладело безудержное желание выскочить из постели и уехать обратно в Борчестершир, уж дорогу она как-нибудь найдет!
И там, в родном доме, каким бы ветхим он ни был, ей не придется лгать или играть какую-то чуждую ей роль, что по сути своей является преступлением. Она вдруг вспомнила, что подлог по закону карается смертью. А поскольку она собирается выдать себя за кого-то другого, то это преступление можно квалифицировать не иначе как подлог, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
«Я боюсь… я боюсь, мамочка», – мысленно взмолилась она, обращаясь к матери.
И, обливаясь слезами, усталая и несчастная, Ноэлла вскоре забылась тяжелым сном.
Наутро она проснулась уже совершенно в другом настроении. Сквозь высокие окна в комнату заглядывало яркое солнышко. Спустившись в столовую, Ноэлла обнаружила, что ее ждет обильный завтрак.
Она не сомневалась, что нянюшка с Хокинсом наслаждаются чашечкой утреннего кофе, чего давно уже были лишены.
Когда все было готово к отъезду, Ноэлла увидела, что у дверей их дожидается совсем другая дорожная карета.
Она была раза в два больше той, в которой они приехали сюда, и запряжена четверкой лошадей, теперь Хокинс мог вольготно разместиться на козлах. Да и они с Джаспером Рэвеном имели возможность вытянуть ноги, не мешая при этом нянюшке, которая сидела напротив.
Ноэлла подозревала, что Рэвену претило то, что старушка ехала вместе с ними, однако тут уж он ничего не мог поделать. У нянюшки, однако, оказалось достаточно такта, чтобы не вступать первой в разговор, а ждать, пока к ней обратятся. Вскоре они уже выбрались за пределы Лондона. Они ехали по живописной местности, по дороге, ведущей на север и Ноэлла с наслаждением разглядывала сельский пейзаж.
Это ей показалось гораздо занятнее, чем приставать с расспросами к Джасперу Рэвену, как она намеревалась раньше.
К обеду они добрались до Белдока. Перекусив, поехали дальше, предварительно поменяв лошадей, – новые оказались ничуть не хуже прежних. И, тем не менее, хотя карета была запряжена четырьмя, а не двумя лошадьми, как раньше, до Йоркшира они добрались лишь через три дня. К тому времени, когда за окном потянулись невысокие холмы, долины, покрытые буйной растительностью, и широкие реки, она уже смертельно устала, поскольку в течение длительного времени ей приходилось голодать, она в отличие от большинства девушек своего возраста не могла похвастаться крепким здоровьем.
Да и нянюшка ее сильно беспокоила – хотя старушка и спала большую часть пути, выглядела она не лучшим образом. Спать на маленьком сиденье, которое занимала нянюшка, было крайне затруднительно, и Ноэлла настояла на том, чтобы они время от времени менялись местами. Она боялась, что Джаспер Рэвен станет возражать. Однако хотя Ноэлла и чувствовала, что сидеть рядом с прислугой ему крайне неприятно, он промолчал.
Где бы они ни останавливались, чтобы поменять лошадей, всюду их ждала вкусная и обильная еда. Ноэлла заметила, что себе Рэвен заказывал лучший кларет, а также выпивал несколько рюмок коньяку.
Она также узнала, что сидевший на козлах лакей – его денщик. Этот маленький, нахальный человечек ей не нравился, однако она не могла не отдать ему должное – именно благодаря его стараниям Джаспер Рэвен выглядел настолько элегантно. Каждое утро его ботфорты были начищены до зеркального блеска.
– Осталось всего несколько миль, – вдруг сказал Рэвен.
Ноэлла, которая в это время разглядывала живописный пейзаж, думая о том, как красив Йоркшир, вздрогнула от неожиданности. Она вопросительно взглянула на него своими огромными темно-синими глазами, и мистер Рэвен, поняв, какое она сейчас испытывает волнение, попытался ее успокоить.
– Постарайтесь взять себя в руки, Ноэлла, – проговорил он. – Помните, что граф, каким бы страшным он вам ни показался, всего лишь ваш брат. И поскольку он жаждет вас увидеть, то с нетерпением вас ждет.
Ноэлле оставалось только надеяться, что это и в самом деле так. И в то же время дурные предчувствия не давали ей покоя, тисками сдавливали грудь.
Примерно в три часа дня они въезжали в широкие, внушительного вида железные ворота, по обеим сторонам которых стояли какие-то каменные геральдические звери.
Ноэлла была преисполнена такого мучительного волнения, что сердце отчаянно колотилось в груди. Пришло время испытания – теперь либо ее мнимый брат примет ее, либо, заметив, что она не та, за кого себя выдает, с позором изгонит ее из своего дома. Ноэлла чувствовала, что нянюшка тоже волнуется.
Она нервным движением натянула на седые волосы свою черную шляпу и проверила, плотно ли завязаны под подбородком ленты.
– А вы смотрите, будьте поосторожнее, – излишне грубо, как показалось Ноэлле, бросил нянюшке Джаспер Рэвен. – Одно только лишнее слово, и вы оба тут же вылетите на улицу и станете коротать свои дни в работном доме!
Тон его, по мнению – Ноэллы, был излишне жестким. Глаза у нянюшки потемнели от гнева, и лишь огромным усилием воли ей удалось сдержать уже готовую сорваться с языка сердитую тираду.
Вместо этого она спокойно проговорила:
– Вы должны понимать, сэр, что и я, и Хокинс скорее умрем, чем позволим… ее светлости страдать.
Перед словами «ее светлость» она слегка запнулась.
Поскольку открытое выражение нежных чувств было не свойственно нянюшке, Ноэлла так растрогалась, что была готова обнять ее и расцеловать в обе щеки.
Однако, понимая, что со стороны Джаспера Рэвена это может вызвать одно раздражение, девушка только протянула руку и ласково сжала руку нянюшки.
– Это всего лишь приключение, дорогая нянюшка, так что давай относиться к нему соответственно.
– Весьма благоразумный подход к делу, – похвалил ее мистер Рэвен. – Однако если не принять мер предосторожности, приключение может окончиться несчастьем.
Ноэлла решила, что он нарочно пытается запугать ее. Она уже хотела в ответ на его последнюю реплику заметить, что если случится самое страшное, они всегда смогут вернуться домой, но тут же устыдилась своей вспыльчивости.
Ведь она должна быть благодарна ему за то, что он спас ее от голода.
– Я хочу поблагодарить вас, кузен Джаспер, за все, – проговорила она.
Именно так он приказал ей себя называть, поскольку приходился Ноэлли кузеном, и Ноэлла должна была ни в коем случае не забыть об этом, когда они приедут в замок. Некоторое время они катили по подъездной аллее, и вот их взору предстал старинный замок.
Это было величественное сооружение из серого камня с башенками и башнями, и Ноэлле показалось, что именно такой замок видела она на картинке в книге сказок.
Но он был такой – огромный и имел настолько внушительный вид, что Ноэллу охватило недоброе предчувствие, что и его владелец покажется ей таким же.
Лошади остановились у лестницы с широкими ступеньками, ведущими к парадным дверям с портиком, которые распахнулись сразу же, как только они подъехали. Два лакея в ливреях раскатали красную ковровую дорожку до самой кареты, еще один лакей распахнул дверцу. На голове у него был белый парик, каких Ноэлла никогда прежде не видела. Они с Джаспером вышли из кареты и стали медленно подниматься по ступенькам к дверям, где их поджидал седовласый дворецкий.
Почтительно поклонившись Джасперу, он проговорил:
– Добрый день, сэр, добрый день, миледи. Его светлость так и предполагал, что вы приедете сегодня днем.
– Его светлость ожидает нас? – спросил Джаспер.
– Его светлость в библиотеке, сэр, – провозгласил дворецкий.
Он повернулся и пошел вперед, и Ноэлла по дороге в холле успела заметить только огромный мраморный камин.
Над ним висели потрепанные знамена. «Наверняка, – подумала Ноэлла, – добытые Рэвенами в ходе сражений».
Они шли по широкому коридору, увешанному картинами и обставленному изысканнейшей мебелью работы английских мастеров. О подобных произведениях столярного искусства она читала в книгах, которые брала в библиотеке викария. Да и гувернантка частенько рассказывала ей о том, какими великолепными гарнитурами были обставлены родовые поместья ее бывших учеников.
Однако Ноэлле трудно было сосредоточиться на чем-либо – все мысли ее были устремлены к владельцу замка, который, считая, что она его сестра, оплатил ее дорогу в Йоркшир и теперь ждет не дождется встречи с ней.
Между тем дворецкий, распахнув двери библиотеки, громогласно объявил:
– Мистер Джаспер Рэвен, милорд!
Ее имени он сообщать не стал. Ноэлла понимала: наступил самый ответственный момент. Сейчас решится, останется ли она в замке, или с позором будет изгнана отсюда. Она никак не могла заставить себя взглянуть на высокого мужчину, который поднялся из-за стоявшего у окна стола. Мужчина казался ей неестественно огромным, и Ноэлла, ощущая сильную робость, не осмеливалась взглянуть ему в лицо.
Она лишь услышала его низкий голос:
– Итак, вы приехали, Джаспер! Надеюсь, путешествие не было чересчур утомительным?
– Наоборот, весьма, – ответил Джаспер. – Однако небезуспешным. – И, выдержав эффектную паузу, провозгласил: – Позвольте представить вам вашу сестру Ноэллу.
Отступив в сторону, он широко взмахнул рукой.
Ноэлла наконец нашла в себе силы взглянуть графу в глаза, и в ту же секунду ее охватило неприятное чувство, будто она стоит одна на самом краю глубокого обрыва. Она как-то никогда не задумывалась о том, какой он, этот граф, однако в глубине души надеялась, что он будет хоть немного похож на Ноэлли и маму.
Однако действительность разбила эти надежды в прах. Наоборот, никто никогда бы не сказал, что они родственники.
Видимо, граф был похож на своего отца, и Ноэлла, поняв это, ощутила новый приступ страха.
У графа были темные волосы и красивое мужественное лицо. Серые, как сталь, глаза испытующе, как показалось Ноэлле, глянули на нее. Протянув руку, он без тени улыбки проговорил:
– Добро пожаловать в замок, Ноэлла. Только боюсь, вы его вряд ли помните.
Ноэлла подала ему руку, однако граф и не подумал сжимать ее пальцы.
– Полагаю, что после столь длительного путешествия вам хотелось бы переодеться, – продолжал он. – Вас сейчас проводят в вашу спальню, а тем временем кузен Джаспер расскажет мне, где ему посчастливилось вас найти.
– Благодарю вас, – пробормотала Ноэлла.
Граф бросил взгляд на дворецкого, который все еще стоял в дверном проеме.
– Проводите ее светлость к миссис Кирктон, – приказал он.
– Слушаюсь, милорд.
Ноэлла поняла – аудиенция окончена. И она почувствовала, как волнение, ни на миг не оставлявшее ее с самого начала путешествия, вдруг куда-то улетучилось. Встреча с графом оказалась не настолько страшной, как она предполагала.
И вот она уже снова шла по широкому коридору вслед за дворецким, потом поднималась по лестнице, на верху которой ее уже поджидала экономка – пожилая женщина с убеленной сединами головой.
Она почтительно присела перед Ноэллой в реверансе.
– Вы, должно быть, устали, миледи, – заметила экономка, следуя за ней уже по другому широкому коридору. – Все, кто приезжает сюда с юга, жалуются на то, какое утомительное путешествие им приходится проделывать, однако красота нашего пейзажа с лихвой это окупает.
– Не сомневаюсь, – ответила Ноэлла.
Миссис Кирктон открыла дверь в просторную уютную комнату. Посреди нее стояла огромная кровать с изящным, искусно расшитым пологом на четырех столбиках. В комнате было два окна, выходящих, как показалось Ноэлле, в парк, где находился красивейший фонтан. Из него била мощная струя воды, переливаясь в ярком солнечном свете всеми цветами радуги. Зрелище оказалось настолько красивым, что Ноэлла, потрясенная, затаила дыхание. Проследив за ее взглядом, миссис Кирктон сказала:
– Все приходят в восторг от нашего парка. Он был радостью и гордостью отца его светлости. Думаю, вашей светлости непременно захочется увидеть лабиринт и грот, целиком выложенный ракушками.
– Ну конечно! – воскликнула Ноэлла.
Миссис Кирктон, помогая ей снять дорожную одежду, продолжала непринужденно болтать. Платье и шляпка Ноэллы, в которых она ехала в карете, казались в роскошной комнате еще более убогими, чем в Борчестершире. Сундучок с ее вещами уже принесли наверх, и две горничные в накрахмаленных передничках и кружевных чепцах сноровисто принялись его распаковывать. Потом они повесили платья Ноэллы в просторный шкаф, на створках которого была изображена золотая птица – эмблема рода Рэвенов.
Внезапно миссис Кирктон задумчиво спросила:
– И это все, что вы привезли с собой, миледи?
– Это все, что у меня есть, – ответила Ноэлла.
Не говоря ни слова, миссис Кирктон повесила в шкаф одно из платьев. Ноэллы, выцветшее от долгой носки и в нескольких местах заштопанное. Ноэлла поняла: экономка в ужасе оттого, что кто-то из Рэвенов вынужден был жить в такой нужде.
Затем миссис Кирктон молча помогла Ноэлле облачиться в старенькое платье, после чего причесала ее. Ноэлла уже поняла, что прическа, которую она привыкла делать, давно вышла из моды, и была чрезвычайно смущена этим обстоятельством. Однако она и не догадывалась, как хороши ее необычные бледно-золотистые волосы и каким великолепным украшением они являются.
Ноэлла была настолько очаровательна, пышные волосы, огромные темно-синие глаза, что от нее невозможно было отвести взгляд, все хотелось смотреть и смотреть на нее. Оставаясь в неведении относительно своей красоты, Ноэлла грустно разглядывала свои выцветшие, поношенные платья, которые горничные уже успели вытащить из сундучка и повесить в шкаф.
Рядом с роскошной кроватью, позолоченными резными столбиками и прелестным пологом они казались совсем жалкими.
– Большое спасибо за помощь, – поблагодарила Ноэлла экономку и улыбнулась горничным, которые помогали ей распаковывать вещи.
Подойдя к дверям спальни, она, секунду поколебавшись, спросила экономку:
– Его светлость ждет меня в библиотеке?
– Нет, его светлость сейчас в гостиной, где будет накрыт стол к чаю. Мистер Джонсон, который дожидается в холле, проводит вас к нему.
То, что ей предстояло чаепитие, обрадовало Ноэллу – с обеда прошло уже довольно много времени, да и еда, надо сказать, оставляла желать лучшего. При этой мысли девушка чуть не рассмеялась. Неделю назад она съела бы все, что бы ей ни предложили. Тогда никакой речи о том, вкусно или не вкусно, вообще не шло. А теперь, как выразилась бы нянюшка, она начала «капризничать».
Слава Богу, в замке ни ей самой, ни нянюшке с Хокинсом голод не грозит, решила Ноэлла, а это на данном этапе самое главное.
«Нужно быть благодарной за то, что имеешь, – подумала она. – Зато теперь не нужно оплачивать никаких счетов, да и голодная смерть нам не грозит».
Спустившись по лестнице, она увидела дворецкого.
– Его светлость в гостиной, миледи, – проговорил он. – Он считает, что после долгого путешествия Вам не повредит чашечка чая.
– Звучит весьма заманчиво, – ответила Ноэлла. – Надеюсь, с нянюшкой все в порядке?
– Не волнуйтесь, о мисс Браунинг уже позаботились, – успокоил ее дворецкий, – равно как и о слуге, которого ваша светлость изволили привезти с собой.
– Хокинс был… – начала Ноэлла и осеклась.
Она чуть было не сказала, что Хокинс служил денщиком у ее отца. На секунду ее охватила паника. И как ее угораздило едва не выдать себя в первый же день? Напуганная этим обстоятельством, она настолько растерялась, что, когда дворецкий ввел ее в гостиную, застыла на пороге, боясь и шагу ступить.
Наконец она осмелилась поднять глаза: в уютных креслах у камина сидели граф и Джаспер Рэвен.
Рядом стоял столик, сервированный к чаю серебряной посудой, точно такой же, какая была у ее мамы в детстве. На огромном серебряном подносе дышал паром большой чайник, рядом стояли серебряный заварочный чайничек, кувшинчик для сливок и сахарница. Помимо этого, на подносе находилась серебряная коробочка, изготовленная во времена королевы Анны, – такая же долгие годы хранилась и в их семье, пока, наконец, не была продана. Она предназначалась для чая. Поскольку в те давние времена – чай стоил баснословно дорого, его клали в специальные коробочки и запирали на ключ, который бережно хранился хозяйкой дома.
– С нетерпением жду, когда вы нальете нам чаю, Ноэлла, – проговорил граф, и Ноэлле опять показалось, что он не просит, а приказывает.
Она послушно подошла к столу и налила чай в изящные чашечки, украшенные короной. И в этот момент в глаза ей бросилась пятиярусная ваза, наполненная восхитительными лакомствами. У Ноэллы даже слюнки потекли. Чего здесь только не было! И горячие булочки, накрытые крышкой, чтобы не остыли, и всевозможные сандвичи, занимавшие целых три яруса, и пирожные на любой вкус. А уж о кексах вообще говорить не приходилось. Их было великое множество. И крошечные кексики – такие пекла ее мама, – и тяжелый фруктовый кекс, и бисквиты, украшенные вишнями, и шоколадный кекс, и кекс, покрытый бело-розовой глазурью…
Поскольку мужчины, занятые разговором, не обращали на нее ни малейшего внимания, Ноэлла решила воспользоваться этим и принялась поглощать все подряд, посмеиваясь сама над собой, но, тем не менее, наслаждаясь каждым кусочком.
«Одно можно с уверенностью сказать, – улыбнулась она про себя, – если я пробуду в замке долго, то наверняка растолстею».
– Ну что, Ноэлла, какого вы мнения о нашем доме теперь, когда вы смогли его рассмотреть? – внезапно спросил граф.
Ноэлла даже вздрогнула от неожиданности.
– Он… больше… чем я думала, – пробормотала она. – И мне очень понравился… фонтан в саду.
– Вы не помните его?
Вопрос был задан резким тоном.
– Нет… к сожалению, – искренне ответила Ноэлла.
Граф поднялся.
– Пойдемте, я покажу вам сад, где растут розы, – предложил он. – Наш дедушка очень гордился своими розами, которые выращивал собственноручно.
Ноэлла вслед за ним подошла к окну, ощущая при этом, что Джаспер Рэвен не сводит с них глаз. Ей было неприятно оттого, что он внимательно прислушивается к каждому сказанному ею слову, готовый при любой возможности вмешаться в разговор, а то и, как ей казалось, поднять ее на смех.
«Хоть бы он ушел, – думала Ноэлла. – Как было бы хорошо здесь без него!»
И, повернувшись к «кузену» спиной, она стала смотреть сквозь раскрытое окно на розовый сад. Розы еще не распустились, однако нельзя было не заметить, как искусно и с какой любовью рассажены розовые кусты вокруг старинных солнечных часов. Между ними, огибая каждый куст, шли вымощенные плиткой дорожки, а позади раскинулась нежно-зеленая лужайка, тянувшаяся до самой тисовой изгороди. Верхушки кустарника были выстрижены таким образом, что казалось, будто на кустах сидят вороны. Подобного чуда ей еще никогда не доводилось видеть, и она с восхищением взирала на раскинувшуюся перед ней великолепную картину.
Внезапно она почувствовала на себе взгляд графа.
– Полагаю, – проговорил он, – что вы, как и большинство людей, думали, что Йоркшир – это глухое, дикое место, где живут в основном невежественные, серые люди.
– Ну что вы! – возразила Ноэлла. – Но, честно признаюсь, я не ожидала увидеть здесь такую… красоту!
Они опять помолчали. Граф первым нарушил молчание, бросив, как показалось Ноэлле, насмешливым тоном:
– Вы, наверное, сравниваете мой сад с великолепными садами и парками Италии? А может быть, он напомнил вам Монте-Карло?
Сначала Ноэлла не поняла, о чем он. Потом вспомнила, что и в Италии, и в Монте-Карло довелось жить Ноэлли.
Собрав в кулак всю свою силу воли, она гордо проговорила:
– Я англичанка, и моя страна кажется мне самой красивой на свете!
И говоря это, она не могла, удержаться, чтобы не посмотреть на Джаспера. Губы его тронула легкая улыбка, глаза с одобрением взглянули на Ноэллу, и она поняла, что сказала как раз то, что нужно. Однако графу ее слова, как ей показалось, отчего-то не пришлись по душе, и, отвернувшись от окна, он сухо проговорил:
– Думаю, на сегодня вы уже достаточно посмотрели. У вас еще будет время, чтобы обследовать и сам замок, и сад.
– Я с нетерпением буду ждать, когда смогу это сделать, – заметила Ноэлла.
Граф посмотрел на каминные часы.
– Вам, наверное, следует отдохнуть перед ужином, его подадут в семь тридцать. Если вы почувствуете, что не в силах составить нам компанию, пускай ваша горничная скажет мне об этом, и вам тотчас яке доставят ужин наверх.
– Я хотела бы ужинать вместе с вами, – твердо сказала Ноэлла.
Ей казалось, что если в первый же вечер она поступит не так, как принято, это будет ошибкой. Но она обрадовалась предоставившейся ей возможности отдохнуть.
«Если я слишком устану, – сказала она себе, – я наверняка наделаю ошибок, как это чуть не случилось только что. Я должна быть предельно осторожна».
И пока горничная помогала Ноэлле переодеваться, чтобы она могла прилечь, она снова и снова повторяла эти слова.
«Я должна быть осторожна», – твердила она себе, пока глаза ее не закрылись и она не забылась крепким сном.
А в это время внизу Джаспер Рэвен с; графом вели светскую беседу.
– Я хотел бы вернуть вам миниатюру, которую вы мне дали. Как видите, Ноэлла не очень изменилась, хотя прошло уже столько лет.
– Да, цвет ее волос и в самом деле необычен, – сухо заметил граф.
Положив миниатюру на стоявший рядом маленький столик, Джаспер проговорил:
– А теперь, Линдон, вернемся к вопросу о телескопе. Вы обещали оказать мне материальную поддержку, если я отыщу вашу сестру.
Граф, немного помолчав, сказал:
– Во время вашего отсутствия я дал посмотреть чертежи телескопа одному крупному специалисту в Лондоне.
Джаспер нахмурился.
– Насколько я помню, мы с вами об этом не договаривались.
– Не нахожу, однако, в моем поступке ничего предосудительного. Ведь речь идет о достаточно крупной сумме, – заметил граф.
– Должен предупредить, что чертежи находятся в первоначальной стадии разработки. Их еще долго придется доводить до ума, – проговорил Джаспер.
– А по-моему, и для первоначальной стадии еще рановато, – бросил граф. – Эксперт, с которым я проконсультировался, ничего нового и оригинального в них не обнаружил.
