Текст книги "Князь Стародубский (СИ)"

Автор книги: Банный Лист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

«Будет что почитать долгими, зимними вечерами» – подумалось мне.

– Сколько хочешь? – Спросил я закончив осмотр.

Сергей назвал цену. М-да. Стоимость 1 кв. метра на окраине Москвы. Торопиться не стал, сказал, что подумаю и завтра отвечу.

Попрощавшись с продавцом вышли на улицу.

– Ну, что скажешь? – Поинтересовался Николай.

– В принципе, меня устраивает. Давай посмотрим второй дом?

– Пошли. У Крюковых жилье, конечно, на много лучше. Зато тут участок большой и дешевле раза в три.

– Коленька, я ни фига не садовник-огородник. Мне садить картошку не интересно.

– Ну да… Странно все же, загорелся ты, Федорович, как-то сразу. Раз! И готов дом купить.

Подозрительный какой.

– Жизнь научила, что первое решение или желание – обычно самое правильное, – отбрехался я.

– Вот и отлично! – Обрадовался тот. – Что в той Москве? Копоть и народ озлобленный, хитро закрученный. А у нас?! Красота и простота. На старости – самое то!

У Крюковых дом и в само деле смотрелся, на фоне Серегиного, дворцом. Однако двор просматривался со всех сторон, а у подъезда к воротам, и слева и справа, стояли лавочки. На одной восседали старушки, числом пять, у другой кучковалась стайка подростков. Судя по всему, это были места постоянной дислокации обоих групп. Мне такой контроль даром не нужен, есть что скрывать.

Побродив по двору, дому и участку, послушав навязчивую рекламу владелицы и владельца, я пообещал подумать и вежливо попрощался.

– Понравился? – Как только мы вышли за ворота, тут же вцепился Николай. – Хоромы!

– Куплю первый дом. – Ответил я.

– Хм… Тебе цена же вроде не критична. У Воробьева ремонт займет много времени, а тут соседями будем.

– Мне, дружище, важнее найти подходящее место, дом можно и перестроить.

«А на ремонт спишу многие странности, ожидаемые в будущем» – подумалось, между прочим.

Весь вечер я висел в сети. Изучал известную историю, сравнивал с полученной от княжича информацией. Затем решил наметить цели. Изначально, предполагалось помочь жителям своей вотчины и, по возможности, Стародуба пережить нашествие монголов с наименьшими потерями. Повертев эту мысль так и этак, понял – не то! В этой жизни я уже пожил на сломе эпохи и чего добился? Н-и-ч-е-г-о! Вроде бы и не прятался от дела, а прожил как-то мелко. Сейчас, оглядываясь, понимал, что шансов изменить ход истории у меня не было. Так же как возможностей и средств попытаться это сделать. Начало перемен застало врасплох, а потом уже было поздно, удавили бы еще на взлете. Но вот в мире Ростислава!…. Есть знание предстоящих событий, есть положение в том обществе, пускай и не самое блестящее, есть средства – заныканный клад бандерлогов, технологическое развитие моего мира и, главное, способ протащить это все на ту сторону.

Значит на вопрос смотреть надо ширше. Покопавшись еще на сайтах, решил пойти конем и на одном из исторических форумов, показавшемся мне самым серьезным, прямо задал вопрос: «Как остановить нашествие Батыя на Русь попаданцу? Без постройки бронепоезда». Подождал. Дискуссия разгоралась слабо. И решив, что утро вечера мудренее, лег спать.

Утром, проявив следственную выдержку, не полез сразу в сеть, а попил кофе с Николаем, послушал деревенские сплетни, подтвердил желание стать местным жителем. На радостях тот предложил сходить за Серегой и пригласить к нам. Я благосклонно согласился. И только когда Николай ушел, приступил к просмотру предложений для путешественника во времени.

Все же форум я выбрал правильно. Дурацкого стёба и таких же предложений почти не было. А были убедительные, с выкладками и апеллированию к историческим процессам, доказательства тому, что Русь была обречена. Большинство сходилось в мысли, что даже объединившись, русские князья все равно должны были проиграть. Слишком уж неравнозначными были силы. Спасти могло только полное подчинение монголам, еще до начала их похода. А этого не могло быть ни под каким соусом. Только абсолютный разгром русских земель смог заставить князей склонить голову.

Но были и предложения, как облегчить ситуацию и спасти хоть что-то. До самого прихода Николая и Сергея и внимательно выискивал в разросшейся ветке форума такие идеи и предложения и изучал их, кое-что даже тезисно записывал.

С покупкой решили быстро. Цена меня устраивала, торговаться не стал, так что завтра планировалось отправиться в Южу на моей Шкоде и там все оформить. Заплатить Серега попросил налом, вселяться разрешил хоть сегодня. Все обговорив, мы разошлись, и я вернулся в сеть. Задавал уточняющее вопросы заинтересовавшим меня форумчанам, предлагал очевидные решения и когда они отметались, просил обосновать и всячески привлекал разбиравшихся в истории товарищей к мозговому штурму. Только к полуночи ветка форума наконец-то выдохлась, и я лежа в кровати пытался все свести воедино.

Итак, цель самая глобальная и отдаленная. Объединить Северо-Восточные русские земли, установить абсолютную монархию, а самому стать во главе. А что? Об скромных ноги вытирают. Цель более близкая. Отразить в своих владениях поход Байдара, занять Стародубский стол. Расширить влияние и возможности и отбить второй поход Батыя через год. Хотя бы в своем княжестве. Проблема в том, что Байдар талантливый полководец, судя по истории, а я не военный гений. И чёрт с ним! Справлюсь. А вот если все получится, то можно и дальше двигаться.

Теперь планы, как это осуществить. Государство не привлекаю. Это самая глупая идея из всех. Прогрессорством не занимаюсь, почти. Никаких калашниковых и танков, все только из этой эпохи, все медленно и осторожно. На Руси хоть и не жгли массово еретиков, но меня могут сжечь и не массово.

Первое. Ресурсы. Нужно перетащить ценности из-под Киева сюда. Это решаемо. Есть нужные связи, есть деньги. Главное не засветиться. Необходимо отмыть часть денежной массы. Тут намечаются варианты, буду думать. Сам ловил жуликов, знаю многие ходы. Серебро и золото тащу туда, здесь оно должно исчезнуть. Примерно на 200 000 новгородских гривен потянет, но это не точно, считать нужно. Думаю, что все же больше. Так же можно на ту сторону, как уже говорил Дружине, перенести стекло, хорошие ткани, соль, специи. Металл только для себя, не нужно усиливать потенциальных противников, в которых у меня и русские князья, и монголы. Здесь все это не дорого, а там запредельно. Оттуда меха и мед. Много не наварю, зато отмою часть денег. Чую, стану профессиональным грузчиком.

Второе. Чтобы победить нужна армия. Ее нет. В дружинах князей конечно очень крутые вояки, но их мало. А предпосылки для создания больших армии на Руси только создаются. Значит нужно пойти много раз хоженым путем и создать пехоту, которая может побеждать конницу. При определенных условиях. И в этих условиях ею только и пользоваться. А вот когда у меня появится своя кавалерия…. Но до этого далеко. Значит пехота. Что ей сейчас мешает побеждать? Плохое вооружение, плохая выучка, плохое к ней отношение, неумение ее использовать. Значит заказываю здесь аутентичные исторические доспехи из современных сталей, оружие, снабжение для походов и жизни. Тренирую ее в лучших традициях римских легионов и советской армии. И учись сам ею управлять. На доспехи и оружие пойдут отмытые рубли и доллары.

Третье. Нужна база. Идеальный вариант Стародуб. Но пока он мне не по зубам. Значит создаю такую на Белой горе. Большой замок. Или маленькую крепость. Камень в окрестностях есть, известняк. Но нет, только плинфа! Прочный и надежный материал. Глины тоже хватает, причем отличной, близкой к каолиновой, но более прочной в кирпиче. Необходимо связаться с бригадами строителей во Владимире. Если заняты, то найму в Чернигове или Новгороде. Обсужу планы с зодчими, я им свои хотелки, они мне реальность. Думаю, найдем решение.

Вот от всего этого и буду отталкиваться. Многое, бесспорно, не получится, что-то новое наоборот появится. Но результат должен быть.

А все же, где князь, когда я в его теле? Если время там стоит, пока я здесь, а когда я там – его нет, то может он совсем уже, того?

Глава 3. В начале славных дел

Приобретение дома, прописка, косметический ремонт силами наемной бригады из Коврова, закупка мебели и множества разных вещей, необходимых в хозяйстве, заняли пару недель. Зато поездка на бывшую Украину, извлечение ценностей из тайника и транспортировка их в Глушицы отняли уйму сил, нервов и времени. Похудел на 10 кг и постарел на 10 лет. Но, похоже, осиных гнезд не разворошил и в реки говен не вляпался. Выгрузив последние ящики из фур, я рохлей завез в них несколько рядов паллетов овощей и фруктов с Украины, которые маскировали основной груз. Затем связался по мобильному с водилами, расслаблявшимся за мой счет в Коврове и предложил им завтра забрать свой транспорт. Все, первая часть плана по добыче ресурсов закрыта. А уже осень, начало сентября. Реально очень сильно вымотала меня эта поездка в моральном плане. Нужно сходить на ту сторону, отвлечься.

– Хозяин, а это куда? – Заинтересовались водители, обнаружив, что часть груза в прицепах.

– Вы же через Владимир поедете? Вот ребята накладные, вот сертификаты на продукцию. Завезите в детский дом на Соколова-Соколенка 24А. Там выгрузите. Пусть детишки порадуются. Сколько доплатить?

– Ты что, Федорович, для детей бесплатно. И так хорошо подняли. Бывай. Если что – обращайся, телефоны есть.

Закрыв ворота, я пошел готовиться к переходу. В небольшую сумку из мешковины положил кинжал типа базелард. Есть у меня старинный приятель, инженер-металловед. Потеряв работу в 90-х не растерялся и стал клепать для толкиенутых кольчуги и фантазийное оружие. Очень хорошо зарабатывал на этом. Открыл сначала один маленький заводик в Подмосковье, потом второй под Питером. Сейчас у него 5 заводиков, и он может купить весь институт, из которого его турнули. Но не лежит у него душа ко всем этим выхолощенным несуразностям для эльфов и прочих казаков. «Как с резиновой бабой» – бурчал он. И построил себе маленькую кузню, где оттягивался. Строгость закона, контролирующего граждан в приобретении и хранении боевого холодняка, ограничивала его и огорчала. У меня были планы на его предприятия, вот мы и встретились. Перетерли кое-что и я попросил об услуге. Нужен кинжал, 13 век, боевой, богато украшенный. Цена не имеет значения, нигде не всплывет.

– Есть такой. Базелард. Сталь марки L6 BAINITE, инструментальная. – Он вопросительно посмотрел на меня, – Ясно. Хорошая, в общем, сталь. Очень. Закаливать правда трудно, но поверь, все сделано правильно. Рукоять из слоновой кости, с резьбой. Ножны украшены кабошонами из эфиопских опалов. Смотрится красиво. Делал для души, так что продам очень дорого.

Показал. Я тут же согласился купить не спрашивая цену. И еще кое-что.

Туда же положил клевец с красивым литьем, несколько богато инструктированных рогатин и ножей, десяток маленьких шкатулочек из резной кости с серьгами из золота, да с женскими перстнями. Украшения из клада, а шкатулки на заказ сделали.

В кожаный кофр уложил двести слитков серебра по 100 грамм, каждый с хохлацким трезубом, пятьдесят серебряных монет Банка Китая с драконом, по 31 грамму, и двадцать золотых монет с пандой, по 3,1 грамм. Выглядят красиво и не поймешь, что за чудо такое и откуда. Удивительно, но в тайнике было больше всего монет из России и Китая. На третьем месте украинские, но это то понятно.

Блин, тяжелый, зараза! Почти 40 кг. Ладно доеду на машине, а там тащить не далеко. Чуть не забыл! Вернулся в дом и прихватил деревянный бочонок, на 25 литров, с отличным Порто Винтаж, 10 летней выдержки. Проверил хорошо ли закупорен. Перелить то из бутылок я перелил, а вот с запечатыванием бочонка замучался. Все готов, поехали!

Знакомая площадка на Белой горе была пустынна. Ну так холодновато стало, дни короче, молодежь предпочитает тусоваться в других местах. Спустился к пещерке. Тропинка в порядке, ничего не обвалилось, должна выдержать. Перенес свой груз в несколько ходок, запер машину и стал проталкивать кофр в камень. Вдруг не полезет? Нет, все нормально, поупирался и исчез. Следом за ним канули сумка и бочонок. Пора и мне. Подошел к князю и прикоснулся к его ладони.

Вспышка! …

Огляделся. Ага, вещи уже тут. Вылез наверх и прищуриваясь на утреннее, яркое солнышко, стал вертеть шеей, разыскивая боярина.

– Дружина Кнутович! – Крикнул ему, растолковывающему что-то своему кметю Яну Кривому.

Тот обернулся и посмотрел вопросительно.

– Дело есть, боярин. Срочное.

Старый подошел, и я поманил его в будущий подпол.

– Помоги перенести до саней, тяжело одному.

Дружина наклонился потянул кофр и удивленно крякнул. А то! Подхватив другой рукой бочонок он полез наружу, ничего не спрашивая. Повезло мне с окружением. Подобрав сумку, выбрался следом. Уложив груз в сани, завалили его сеном и прикрыли полотном.

– Потом все расскажу и покажу, в усадьбе. – Ответил я на его немой вопрос. – Поставь кого-нибудь рядом, пусть отгоняет любопытных.

Кивнув, боярин направился к группке вооружённых людей и что-то сказал сыну Семиону.

– Что охранять то? – Поинтересовался парень, присаживаясь на сани.

– Видишь поклажу, накрытую полотном. Вот ее и охраняй.

– А что там?

– Грехи людские там, Семион. Тебе лучше не знать.

– Ага. Мне и своих хватает. – Хохотнул тот в ответ.

Я же пошел по двору будущей усадьбы, а затем будущего замка, приглядываясь и прикидывая, что и как нужно бы сделать. Конечно, потом зодчие посмеются и похерят все мои расчеты, но общие задумки, надеюсь, останутся.

Вот тут и там будут угловые башни, а вон там поставим большую воротную. Здесь хорошо бы выкопать колодец, двор замостить плинфой, проложить стоки для дождевой воды. Намечая, где будут конюшни, склады, казармы и мое жилище я расхаживал, мало что замечая вокруг. Нью-Васюки …

Незаметно подошло время обеда. К кострам стал подтягиваться из леса народ, в предвкушении горячего. Притомившиеся мужики, краснея искусанными морозцем рожами, поочередно подходили к холопкам, получали миску варева со здоровенным ломтем ржаного хлеба и, рассевшись группками на стволах деревьев, приступали к еде.

Почти все смерды на моей земле были переселенцами с Юга. Бороды брили, зато усищи отращивали по скандинавскому обычаю. Я задумался и не заметил, что пристально смотрю на сидящего рядом парня. То ли не было пока обычая стоять в присутствии князя, то ли я не князя не тянул, в глазах смердов, то ли на работах все становились равны. А может вечевой дух и степная вольница не до конца выветрилась из голов в наших лесах.

– А что, князь, ты в тереме, небось, хлеб пшеничный кушаешь, из муки тонкого помола? – Усмехавшись, попытался меня задеть парень.

«Петька Лис». – Опознал я его, – «Сын старосты Ефима из Бобровиц».

– Бывает и такой ем, по праздникам. А бывает и ржаной, как вы сейчас. А ты, что же не ешь пшеничный? Вроде бы не только рожь сеете.

– Так мы всю пшеничку продаем купцам, чтобы выплатить тебе подати. А сами рожью перебиваемся. Урожаи то не ахти, не Юг. Лес пока подсечешь, пока выкорчуешь, пока спалишь… Глядь – а уже новый участок чистить надо, оскудела земля.

– Так вы же с Юга. Там у вас трехполье много где, что здесь так не делаете? – Изумился я.

– Там земля была наша, а тут твоя. Не разгуляешься. Не по правде все это. Почему я лес очистил, поле вспахал, а принадлежит она тебе?

– Причем тут трехполье и владение землей?

– Притом! Деды рассказывали, что в прежние времена платили мы подати за защиту от поганых, а земля наша была. Ныне же ни земли, ни защиты. Одно слово, что смерды, а как закупы, да холопы живем! – Распалялся Петька. – В Черниговских землях степь, паши сколько хочешь. А тут!… Пока поле приготовишь – ничего не хочется, ложись и помирай. А князь да бояре в роскоши, прохаживают да посмеиваются. Вдруг половцы, так утечете небось в Стародуб, а мы пойдем в полон.

«Молодой революционер. Болтливый. Не боится же, зараза! Думает, что князь юн, так и проглотит»

– Думаешь не защитим? – Полюбопытствовал у бунтаря.

– Защитничек! – Презрительно ощерился Лис. – Первым убежишь прятаться под мамкину юбку.

Вот это он зря! Мама умерла уже давно, но в душе князя рана от потери все еще кровоточила.

– Федор Жданович! – Позвал я боярина, стоявшего невдалеке. – Подойди-ка сюда, пожалуйста.

– Скажи мне боярин, что говорит Русская Правда про оскорбление смердом князя?

– Словом или делом? – Тут же напрягся тот.

– Словом.

– Правда ничего не говорит. Такого и не бывает в наших землях. Разве что в Новгороде. – Усмехнулся Федор.

– Но, думается мне, что такой дерзкий проживет не долго, дружина княжеская мигом дурака на голову укоротит. – Продолжил боярин, поглядывая на сбледнувшего парня.

– Земля у нас скудная, рук мало, а мы не гордые. Зачем губить душу христианскую?

– А может дурак тот и не христианин вовсе? Такое только язычник или еретик сотворить решиться. – Включился в игру Жданович.

– Думаешь отправить на церковный суд?

– Можно. Но опять-таки убыток, работника потеряем. Не вернут его монахи. Или в монастырь упрячут, или сожгут на костре.

– Что же делать? Нельзя простить поношение княжеской чести. Так и основы государства расшатать могут.

– Думаю, следует наложить виру.

– Велика ли вира?

– За честь княжескую … гривен 800, новгородских.

Петр громко икнул, а помалкивающие, но внимательно слушающие смерды широко разинули рты.

– Не мало?

– В самый раз.

– Я вот думаю, что у дурака того не отыщется столько серебра.

– Оно и понятно, – боярин разгладил усы и весело смотрел на меня, деланно не замечая застывших истуканами, так и не закрывших рты, смердов, – откуда у него? Семья заплатит. Но если и у них нету столько серебра, то тогда вся деревня будет платить. Лет 100, а то и 200.

Раздался резкий звук удара и Петр кубарем полетел с бревна, облив себя остатками остывшего варева, про которое и думать забыл.

– Вчера я уже предложил одному недоумку податься в скоморохи. Вот ему и товарищ нашелся. Пойдут два дурня по свету, веселя народ. Всяко кучей то легче. – Боярин Дружина подошел незаметно и слышал почти весь разговор.

– Что будем с этим делать? – Осведомился он у меня, кивнув на сидящего на снегу парня и размазывающего по лицу кровавые сопли.

– Ему уже двадцать лет, а ни своего двора, ни жены, ни детей, да и ума, как у ребенка. По уму и наказание. Пусть отец его поучит, Ефим. Что бы месяц сидеть не мог. Поняли ли? – Спросил я у смердов из Бобровиц.

Те отмерли и часто закивали головами.

– Вот и хорошо. Проверю. Пошли, бояре.

Постояли. Помолчали.

– Правильно все сказал и сделал, Олаф, – наконец произнес Кнутович, – а еще полгода назад, в такой же ситуации, вел себя как телок. Все же повзрослел.

– Это когда?

– С Алводом, сыном Хрольфа.

– А … Я уже и забыл.

– Ну-ну.

Обед закончился и народ побрел по рабочим местам. До самого вечера я продолжал шататься по Белой горе, намечая фронт работ. Вечером, возвращаясь в старую усадьбу, мои спутники временами поглядывали на горб, укрытый полотнищем, но помалкивали, не проявляя нетерпения и любопытства. Проехали гостеприимно распахнутые ворота и остановились у самого крыльца.

– Губа! Немир! – Позвал я холопов. – Возьмите вот это и несите ко мне, наверх. А бочонок тащите в трапезную, – указал я им.

– Вас же, бояре, буду ждать там. Умывайтесь и приходите. С женами и детьми.

Где-то через час спустился в зал, где уже кучковались мои ближники и их семьи.

– Всех прошу к столу. – Пригласил заинтригованных гостей. – Симион, не в урон чести, открой бочонок. В нем нектар, боюсь холопы расплещут.

Народ расселся. Любава поставила перед каждым взрослым серебряный или стеклянный кубок. Отец Лаврентий, старенький поп из Нового Листвена, случившийся по делам в усадьбе, прочитал молитву.

– Кто так закрыл бочонок? – Бормотал Симион, мучаясь и кряхтя. – Криворукие.

Наконец тот поддался.

– Любава, набери братину и подай мне.

Холопка исполнила указание и протянула мне серебряную посудину, полную почти до краев.

– Вы все мои близкие. Моя семья. – Начал я. – Поэтому хочу провозгласить первую здравницу за вас, за вашу заботу и любовь

Пригубив волшебное вино, я пустил братину по кругу. Через пару минут та вернулась ко мне уже пустая. Тем временем Любава наполнила кувшин портвейном и разлила его по кубкам.

– Очень крепкое вино, – заметил Дружина, – но вкусное и пахучее.

– Ага. – Согласился с ним Жданович.

Остальные одобрительно покивали головами. Еще бы! Этот порто обошелся мне как полдома Серёги Воробьева.

– Вторую здравницу провозглашаю за Дружину Кнутовича. – Продолжил я.

Дождавшись, пока все отхлебнут из кубков, я подозвал старика.

– Ты верно служил моему отцу, а теперь и мне. Прими же в благодарность этот подарок.

Я опустил руку под стол, достал кинжал и протянул боярину. Тот взял и рука его неожиданно дрогнула. Справившись с мгновенной слабостью, потянул из ножен. Внимательно осмотрел клинок и, повернувшись к остальным, показал всем гостям.

– У-у-у-у-у…

Раздался восторженный гул. Причем если мужчины одобрили суровую красоту базеларда, то женщинам пришлись по душе богато украшенные ножны.

– Это еще не все. – Продолжил я, доставая увесистый сверток. – Серебро на 20 новгородских гривен.

Я развернул сверток и все увидели горку металла.

– Возьми, боярин.

Старик заграбастал сверток и посмотрел на меня. Показалось или и в правду в уголке правого глаза мелькнула влага?

– Спасибо, князь. Не ожидал, но отслужу.

– А куда ты денешься, старый. – Улыбнулся я. – Садись уже. Предлагаю закусить, чем Бог послал.

Утолив первый голод, я снова поднял кубок.

– Третью здравницу провозглашаю за Федора Ждановича. Выпьем!

Пригубил чуток, вино крепкое, а тело малолетки. Пить по полной – свалюсь под стол.

– Подойди, боярин. За верную службу жалую тебе этот клевец и 20 гривен серебра.

Клевец, конечно, был не так богато украшен, как кинжал, но работа была изумительная, а золотая инкрустация придавали его хищной элегантности дух богатства.

Очередной восторженный гул.

Так и пошло. Перекусили, выпили, подарки. Симион и Василий Ждановичи получили по наконечнику для рогатины и по 5 гривен серебром. Ян Малый, сын Федора, не мог наиграться новым ножом. К всеобщему удивлению, он получил две серебряные монеты, которые тотчас у него отобрали и принялись рассматривать. Диковинные драконы и небывалая четкость чеканки вызвали новые охи и ахи женщин и заинтересованность у мужчин. Отец Лаврентий получил 2 гривны на церковь. Дошла очередь и до прекрасной половины. Елена, жена Дружины, худющая гречанка 38 лет, любовалась массивным золотым перстнем с большим сапфиром, под цвет ее глаз.

– Такой впору только Великому князю. – Изрекла она, но снимать украшение и не подумала.

Переяслава, жена Федора, получившая такой же, только с рубином, молча кивнула, соглашаясь с подругой.

Верея, дочь Кнутовича, не отрывала глаз от серёг с крупными жемчужинами, а Варвара, 6-летняя дочка Ждановича осторожно прикасалась пальчиками к паре сережек, в форме бантиков, украшенных маленькими изумрудами и бриллиантиками. И женщины, и девочки получили в придачу по золотой монете «на ленты». Панды смотрелись не так красиво, как драконы, зато золото, большая редкость в северо-восточной части Руси этого времени.

В общем, вечер удался.

– Ты как, старый, не слишком пьян?

– Знаешь, Олаф, твое вино коварное, как греки. Вроде и выпили не так много, а в голове уже шумит.

– Хотел с тобой наедине поговорить.

– Сегодня уже не получится. Давай завтра. У меня много вопросов.

– Ну завтра так завтра. А на счет вопросов… Не на все есть ответы. Но я попробую, таиться не стану.

– Хорошо, Олаф. Давай дальше пировать!

Подошел и Федор.

– Откуда это все, князь?

– Из погреба. – Улыбнулся я.

– Видел. Но! Я служил твоему отцу, теперь тебе. Никто не может упрекнуть меня за плохое отношение к своим обязанностям. Однако все это … сбивает. Я не знаю, откуда ждать неприятности и не смогу их предотвратить.

«Как-то неожиданно нарисовался глава будущей контрразведки» – удивился про себя такой удаче.

– Завтра, как Дружина отойдет, мы с ним встречаемся, чтобы обсудить кое-какие вопросы. И этот тоже. Приходи. Отправь старшим на стройку Симиона Дружиновича, а сам останься в усадьбе.

– Понял. Приду. – Жданович отошел к жене и детям, продолжавшим рассматривать подарки и меряться, у кого круче.

Еще днем решил рассказать все, вернее почти все, своим боярам. Все же они ближайшие помощники и должны представлять, хотя бы в общих чертах, мои цели и свои задачи. Стрёмно, конечно. Вселенец в тело князя попахивает серой. Одна надежда, что христианство еще не укоренилось на Руси, особенно на Севере, настолько, чтобы народ окончательно забыл языческие традиции. Тем более, рядом граница с буртасами, мордвой и прочими черемисами. А для язычества такие фокусы – обычное дело, так что может и не потащат меня в монастырь.

Вроде бы и выпил вчера чуток, а голова трещала и из тела, казалось, вытащили все кости. Еле встал и шатаясь побрел, вдоль стеночки, умываться. Кое-как оделся и поковылял во двор. Народ уже уехал на Белую гору. Остались только несколько домашних, женщины, да Некрас, кметь Ждановича, на охране.

– Любава! – Хрипло прокаркал несчастный князь. – Притащи квасу, холодненького. Много!

Хихикая, девка скрылась в сенцах. Подошел к хмурому боярину Федору.

– А Дружина где?

– Сейчас подойдет, тоже квас хлещет.

– А ты что, не пил вчера? Выглядишь свежо.

– Не пью много. Не по нутру мне. Да и вино твое, князь, больно крепкое. Меня бесит, когда голова плохо соображает.

«Все, быть тебе начальником Тайного приказа и прочих, многих» – решил я.

Напившись вволю холодного кваску, отдал Любаве и велел:

– Отнеси в трапезную. И передай боярину Дружине, чтобы туда приходил.

– Пошли, Федор Жданович, обсудим дела наши скорбные.

– Почему скорбные?

– Сейчас расскажу, пошли.

Расселись за столом. Я с Кнутовичем, опять жадно припали к кубкам с квасом, Федор только пригубил и ухмыльнулся, глядя на нас.

– Смейся, смейся, злобный паяц, над разбитою любовью. – Пробормотал я.

– Чего? – Не понял тот.

– Это я так, мысли в слух. Итак, бояре. Слушайте.

Я рассказал им все, от момента попадания в тело князя, до своих планов на будущее. Ну и про будущее, ожидавшее всю Русь, если эти планы не сбудутся. В общих словах, конечно. Повисла долгая тишина. Два опытных, побитых жизнью, человека молча сидели за столом и смотрели на свои ладони.

– Так и знал, что ты не Олаф. – Выдал, наконец, Дружина. – Говоришь не так, двигаешься не так, поступаешь не так. Думал оттого, что повзрослел. А оно вон как, оказывается.

– А где сам князь? Вернее, его душа? – Спросил Федор.

– Не знаю. Когда я тут, его нет. Память осталась, навыки и знания тоже. А вот его самого…

– Умер? – Дружина тяжело посмотрел мне в глаза.

– Когда я ухожу к себе, здесь время останавливается, когда я тут, останавливается там. Получается я один в двух телах. А где душа князя мне не понятно. Может и умер, а я смог занять его место, может еще чего.

– И посоветоваться не с кем. – Прохрипел Кнутович и глотнул из кубка, прочищая горло. – Монахи бесовщиной сочтут, а волхвов в наших краях давно не видно и не слышно, прячутся.

– Что будем делать? – Федор избегая смотреть мне в глаза, уставился на старого боярина.

Тот встал и тяжело ступая, молча стал мерять шагами трапезную. Минут через десять он, наконец, успокоился и сел обратно.

– Расскажи еще раз, подробнее, все что знаешь, про монголов и как оно было в твоем мире. – Потребовал он.

Я снова рассказал, припоминая детали и пропущенные факты из того, что учил в школе и почерпнул недавно в сети.

– Да, конец света. – Вздохнул Дружина.

– А если… – Жданович выразительно посмотрел на него.

– Придушим, втихую? – Договорил тот. – И что нам это даст? Князь то может и не вернуться. И не будет ни князя, ни надежды.

Они еще помолчали, подумали.

– Ты кто там, у себя? – Поинтересовался Кнутович.

– Военный следователь, полковник в отставке. Ну, примерно, как старший дружинник. – Соврал (а может и нет?) в ответ.

– Боярин, значит. А что ты говорил про много серебра и товаров. Откуда у тебя и как сюда притащил?

Я объяснил.

– Киев ограбил, выходит. – Подытожил старый. – Наши князья его грабили, скоро монголы, по твоим словам, ограбят. И ты тоже…

– Много серебра то? – Федор заинтересованно посмотрел на меня.

– Где-то гривен новгородских на 150 000–200 000 серебром, и около 5 000 золотых гривен. Ну и еще в несколько раз больше тамошними деньгами. Здесь они никому не нужны, бумажные. Типа ваших гривен кун. Но там можно обменять на настоящее серебро и перетащить сюда.

– Получается около 700 000–800 000 новгородских гривен серебром. – Подсчитал боярин, – Солидно. Хорошо у вас разбогател Киев.

– Это только малая толика, что там было. – Усмехнулся я.

– С таким богатством можно многое сделать. – Заметил Жданович.

– Ты ведь не отдашь его нам, если мы попросим тебя уйти? – Это Дружина.

– Почему же? Отдам. – Глядя прямо ему в глаза, ответил я. – Мне, в моем мире, и так хватит средств, чтобы безбедно просуществовать до конца своих дней. Вы можете сами попробовать изменить ход истории. Или не можете. Если я уйду из своего мира, он застынет на месте. Если отсюда – застынет ваш. Как оно будет, после моей смерти, не знаю.

– Если останешься тут, не жалко свой мир?

«Вот же моралисты!»

– Мне всех жалко. Добрый я. Но себя еще жальче. Там я никто, один из многих, а здесь есть шанс стать кем-то. Да и прожить еще одну жизнь хотелось бы. В моем мире мне уже далеко за 50, болячки и хвори подползают, на погост еще не скоро, но он уже показался на горизонте. Я, бояре, не могу вам объяснить, как такое произошло. Но скажу, что мне видится в этом перст Судьбы или Всевышнего, указывающего вам и мне путь, дающий хоть какой-то шанс в грядущем потопе. Если останусь здесь, а вы станете мне помощниками и признаете во мне князя, то я приложу все силы и возможности своего мира, чтобы снизить урон от нашествия.

– А совсем предотвратить? – Спросил Федор.

– Совсем предотвратить не получится. Слишком мало времени останется. Вот если бы лет 50…

Бояре переглянулись.

– Ладно, князь, посиди пока, попей квасу. Мы с Федором Ждановичем посовещаться выйдем. – Решил Дружина.

Они молча вышли из трапезной.

«Все же, пока, князь. А ведь могут и прирезать, соратнички».

– Решили мы, – начал старый боярин, когда они вернулись где-то через час, – что пусть все остается как есть. Тебя признаем за своего князя. То, что стало твоим шансом, стало и нашим. Мы ведь тоже, вроде тебя, одни из многих. – Тут он кривовато усмехнулся. – Только извини, князь, но Олафом я тебя больше звать не буду.

– Заметят.

– Похер.

– Расскажи, про свои планы, подробнее. – Попросил Федор. – Что-то про пехоту нам не совсем понятно. Выкосят ее конные лучники без прикрытия конницы. А остатки тяжелая кавалерия сомнет.