Текст книги "Князь Стародубский (СИ)"

Автор книги: Банный Лист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Да какие там победы? – Удивился я.

– После поражения на Урале, все упали духом. Нужна победа, пусть и незначительная, чтобы приободрить народ. Ваши подойдут в самый раз.

– Пусть говорят, что победила коалиция Бачмана с его половцами, булгар и мордвы. Так вы получите больше выгоды от этих стычек.

– Поздно. Все и так знают, что Бачман был с русским князем, снявшем осаду с Саксина.

Я в сердцах плюнул на пол, Ильхам-хан расхохотался.

– Я тебя прекрасно понимаю, князь. Но такова реальность. Ты полюбился толпе, даже если сам того и не хотел.

Я попытался заговорить о потерях, но эмир даже слушать не стал.

– Князь, сколько раз повторять, это война! Вы уничтожили три тысячи, потеряли около четырехсот воинов. Тебе ли извинятся?!

– Еще половцы потеряли около пятисот человек.

– Не важно! Все, давай пообедаем. Познакомлю тебя со своей семьей.

На следующее утро мы отплыли на Русь. Когда уже были готовы оттолкнуть борт ладьи от бревен причала, на пристань прибежал запыхавшийся мордвин.

– Князь, подожди!

Я подал знак придержать ладью.

– Вот. – Протянул он мне две корзины, накрытие тканью. – В одной три кобеля, в другой пять сучек. Самые лучшие и для охраны, и для охоты.

Я взял подарок и откинул кусок полотна. Сонные серые комочки заворочались и недовольно зарычали.

– Спасибо. Может еще встретимся, отблагодарю. А пока – прощай.

– Прощай, князь.

Лекарки, избавившись от подопечных, перебрались в мою ладью после Болгара. Увидев щенков, принялись их тискать и гладить. Рассюсюкались так, что я сидел и матерился. Отец Аристарх и гребцы смотрели на все это и тихо ржали. Несколько дней эти две нехорошие девушки приставали ко мне с просьбами подарить им по щеночку. В конце концов я согласился, с условием, что до самой Белой горы они будут заботиться обо всех и пересядут в другую ладью.

Встречал нас замок. Только выскочили из-за изгиба реки, как возник ОН. В прошлом году это было впечатляющее зрелище, но сейчас! … Даже гребцы замерли, открыв рты и нас начало сносить течением. Громада! Глыба! Шок и трепет!

Я, в своем времени, насмотрелся на замки. Но те были мёртвые, что ли. В Булгарии, кое-где, города опоясывали кирпичные стены, но и они были другими. Сейчас же мы стояли в медленно сносимых рекой ладьях и замерев смотрели на брутальную мощь, небывалую в этих краях. Опомнившись, погребли к пристани.

– Забавно было смотреть на вас, – прикалывался старый, после приветствий и объятий, – насмеялись до колик. Но знаешь, у меня глаз замылился, каждый день видел, как он растет, а недавно ездил в Стародуб, вернулся через две недели и замер так же, как и вы.

– Зодчие и артель уплыли месяц назад. Остались грек и немец. Пьяницы и схизматики. Пол погреба в усадьбе осушили. Владимирцы обещали в следующем году закончить отделку. Я им положенное заплатил. – Продолжал делиться новостями боярин. – Уплыли довольные. У них заказов сейчас на десять лет вперед. Все, кто видел эту крепость, желают, чтобы им строила палаты, или церковь, именно эта артель. Некоторые приплывали просто посмотреть.

– Кнутович, давай я закончу с походом, всех распущу и поговорим?

– Управляйся, князь. – Усмехнулся Дружина.

Нашел взглядом Илью, подозвал.

– Это крестнику, будут вместе расти. Псина быстрее, само собой, станет защитником. – Вручил щенка витязю.

Тот попав в лапы богатыря тут же цапнул его за палец и стал грызть.

– Ого! – Восхитился Муромец. – Настоящий воин.

– Добычу и подарки эмира тащите в усадьбу, – приказал своим парням, – потом до завтра свободны. Расслабьтесь, но все серебро не пропейте и лагерь не сожгите.

Те довольно заржали и потащили тюки на гору.

– Ладьи в сараи затягивайте, посмотрю завтра, – обратился к старшине моих ладейщиков, – как ударят морозы, начинайте заготавливать и сушить древесину. К следующему походу мне нужно 25, а лучше 30 ладей.

– Что ты, князь! – Испугался тот. – К лету не успеем!

– Летом мы никуда не пойдем, так что у тебя есть полтора года.

Забрав у девчонок корзинку с оставшимися щенками, самих лекарок отпустил в лагерь.

– Ну что бояре, попируем?

– А то как же! – Хором ответили Дружина и Федор.

В усадьбе меня ждало письмо от Великого князя, запечатанное.

– Гонец сказал, что это не срочно. Так что не открывали, ждали тебя. – Объяснил старый.

– Давно гонец был?

– Две недели назад.

Значит еще подождет, не к спеху.

– Что в лагере?

– Твой Петр гонял их на учения, два раза, в июне и в октябре. Все целые вернулись. Витязей и кметей посылал, попугать, по его просьбе. – Улыбнулся Дружина. – Говорит, что обучает новеньких. Всего в лагере уже 1200 душ, это без тех, кто с тобой ходил. Шесть сотен гривен в месяц уходит на круг! Можно год большую дружину содержать.

– Где ты найдешь дружину? – Возразил я. – Витязи, не чьи, по дорогам толпами не шляются. А сколько с девок и трактиров серебра возвращается?

– Когда как, – ответил Федор, – иногда 50 гривен за месяц, иногда больше.

– Надо придумать еще какую-нибудь замануху для войска, чтобы тратили серебро, да в мой карман. – Задумчиво произнес я.

– Зодчие сказали, что в следующую осень можно будет переезжать в замок. Весной они заготовят черепицу, покроют все крыши. Сейчас дранка там. Доделать нужно печи. Колодец твой немец выкопал, я смотрел, вода есть. Но он сказал, что надо бы его переделывать, что-то ему не нравится. Притащил несколько плотов с горой булыжников откуда-то и посадил слобожан обрабатывать, показал как. Говорит для двора в замке. Платит им по куне за десяток, за твой счет, между прочим. Вся слобода с утра до вечера стучит.

– Молодец, немец! Пусть стучат, заплатим. Что в Стародубе?

– Григорий, тиун и Ингварь разругались в пух и прах из-за деревеньки. Она на острове, на реке. Один говорит моя, другой князева. Разговаривают сквозь зубы, но делу это не мешает, работают сообща. Хотя я посмотрел, как молнии среди них проскакивают и испугался даже. – Усмехнулся Жданович.

– Что за деревенька?

– Рыбачья артель там живет, три двора. На городской рынок свежую рыбу поставляют, каждое утро. Зажиточная. Остров высокий, хоть и не большой, не затапливает. Есть и поля, и огороды.

– Ладно, разберусь. Что еще?

– На все поместья, не розданные, уже есть желающие. Сидят в Стародубе, тебя ждут. В основном, кмети с юга. Но есть и местные, с Владимирских земель. Одно поместье уже освободилось. Владелец, молодой суздалец, сильно простыл на охоте и помер. Детей у него нет, так что вернулось тебе. Выходит, что 54 помещика уже есть, 45 ждут крестное целование.

– Пока река не встала, нужно ехать в город. Думаю, придется собирать в феврале всю помещичью конницу, наших витязей, кметей и проводить совместно с пехотой учения. Сдается мне, что Великий князь нас в поход зовет. – Кивнул я на пока не распечатанную грамоту.

– Куда? – Хором спросили бояре.

– В моем мире ходили на Михаила Черниговского, под Козельск.

– Чем закончилось? – Поинтересовался Дружина.

– Ничем. Потоптались под Серенском да и помирились. Проведем учения и в начале марта, полагаю, прогуляемся до черниговских земель.

– Так может в походе и потренируемся?

– Да ну, позорится еще. У меня в пехоте много новеньких, да и помещики не знают, что от нее ждать, в отличии от наших кметей и витязей. Те то каждые учения с ними. Пусть проведут слаживание не в боевых условиях. Что в этом году с урожаем?

– Лето дождливое было, урожай похуже, чем в прошлом году. С тех полей, что засеяли твоим зерном, собрали не плохо, а с иных по-всякому. Где-то так себе, а кое-где и совсем ничего. Овощей же много с огородов. Всю соль выгребли из усадьбы, когда капусту и огурцы квасили. Грибов мало было, зато малина хорошо уродилась, крупная. Но не сладкая. Твои лекари всю ее забрали себе, старики говорят, что зима холодная будет, вот они и готовятся твое воинство от простуды лечить. Меду тоже мало.

– Что по торговле?

– Новгородцы, которых ты привечаешь, приплывали три раза. Выдал им по твоему списку, частями. Серебро все с них получил. Другие тоже наведывались. Были черниговцы, хотели хрусталь и стекло. Взяли все, что предложил. Булгары приплывали только один раз, говорят, что большая война в степи, торговать стало опасно. Монголы их обижать не разрешают, но случается всякое, кое-кто, из их братии, сгинул с концами. Стародубские торговцы тоже прибегали. Тех в основном специи и соль интересовала, торгуют по мелкому, в самом городе или по погостам.

Тульпар так и не пригнал лошадок, обманул все-же.

– Давайте-ка, бояре прикинем, что мы получили, а что потратили.

Посидели, посчитали. Опять в минусе и в большом. Все же замок и армия забирают много серебра. Но все же получше, чем год или два назад. Вскрыл грамотку. Так и есть, Великий князь звал в поход в начале марта. Пунктом сбора назначил Москву, время – 5 марта. Дал почитать боярам. Посидели еще, порешали, кого брать с собой, кого оставить сторожить княжество.

Ополчение сзывать не станем, само собой, и так пехоты будет больше, чем во всем владимирском войске. Пусть горожане и смерды занимаются своими делами. Из своих пехотинцев возьму тысячу, тех, кто прошел подготовку и имеет боевой опыт. Остальные пусть охраняют лагерь, усадьбу и замок. И тренируются. Витязей и кметей тоже возьму по минимуму. Оставлю их, во главе с Дружиной и Федором, как основную ударную силу, пока меня не будет. Ингварь с сыновьями, витязями и слугами будут присматривать за Стародубом. А вот помещиков позову всех, посмотрю на них в походе, прикину, как ловчее их использовать. Всего приведу 1000 пехоты и 280 конных витязей, кметей, помещиков и их слуг. Очень много, по нынешним временам.

– Ладно бояре, пошли пировать. Заодно расскажу про свои подвиги.

Я встал и пошел в трапезную, следом смеющиеся Дружина и Федор.

В лагере объявил общее построение. Под рокот барабанов народ выскакивал из казарм и собирался на плацу. Ишь, наловчились, стукачи! Стоя в линию, сотенные барабанщики самозабвенно молотили палочками по тугой коже. Некоторые, в экстазе, даже глаза закрыли, только улыбались во всю харю. Прошелся с тысяцким вдоль строя. Много незнакомых лиц. Состав интернациональный, большинство русичи, но есть прибалты, мордва и даже кочевники. Одеты все в старую советскую форму. Хотелось, как у ландскнехтов, вычурно и разноцветно, но тогда точно бы разорился. Хотя, если построить мастерскую, посадить туда холопок и поставить им красивые ткани … Хм! Это нужно хорошенько обдумать, вот и нашелся, вроде бы, еще один способ вытрясти серебро из солдатских карманов.

Вызывал тех, кто ходил со мной и вручал долю в добыче и кольца с надписью «Ахтуба». Теперь эти пыжились, как прошлогодние.

– Весной пойдем в поход. Великий князь созывает войско. Возьму с собой тысячу бойцов. Четыреста пикенеров, двести алебардщиков и четыреста арбалетчиков. Предпочтение буду отдавать тем, кто хорошо себя зарекомендует на предстоящих учениях. Остальные останутся в лагере и будут долго и мучительно тренироваться, пока не догонят в умениях более старательных товарищей. Вернусь – проверю. И если не увижу изменений к лучшему, то выгоню из лагеря нерадивых. Мне балласт не нужен, тем более за такие деньги.

Помолчал, давая усвоить полученную информацию.

– В честь вернувшихся из похода парней, я приказал привезти на плац пять бочек вина. Вон они стоят. Сотники, организуйте раздачу. Празднуйте парни, вы заслужили. И поделитесь своей удачей с теми, кто остался тут. На сегодня все тренировки отменяются. Разойдись!

Вместе с Петром пошли по лагерю, который уже напоминал маленький городок. Осудили текущие дела, планы на учения и поход.

– Опять меня не возьмешь, князя? – С затаенной обидой спросил тысяцкий.

– Возьму. Кого предлагаешь оставить вместо себя?

– Федора Горелого. – Радостно ответил тот.

– Пусть так. Завтра пойдем в замок, нужно посмотреть где расставить людей, пора туда назначить постоянные караулы. Кстати, я смотрю народ тянется к прекрасному. Одежду, что я выдаю, украшают по-всякому. Есть у меня одна идея, утром собери-ка сотников «У Дари», покажу кое-что.

Вернувшись в свое время, отправился в Москву. Первым делом посетил Ивана и забрал очередную порцию доспехов, а также богато украшенное оружие, изготовленное им лично. На подарки.

– Федорович, думаю года через четыре выполню весь твой заказ. Заводы работают с опережением плана. Тебя все пока устраивает, что я поставляю? – Поинтересовался он.

– Иван, все отлично. Что тебя беспокоит?

– Беспокоит то, что как изготовлю все, куда девать людей и оборудование? Оно специфическое, перепрофилировать можно, конечно, но большая часть будет пылится. Да и людей столько не нужно будет, нечем их занять.

– А что, прекрасные эльфийки и суровые гномы перевелись на земле русской?

– Тьфу на тебя! Я серьезно. Не планируешь еще какую-нибудь войну развязать в Средневековье? В крестовый поход сходить, или нашествие Батыя на Русь остановить.

Я в этот момент пил чай и чуть не поперхнулся.

– Не планирую, Иван. Но ты, пока, людей не распускай и станки не пропивай. Я еще буду делать заказы, правда не в таких количествах.

– С меньшими объемами и один завод справится. Ладно, буду думать.

Потом посетил своего знакомого реконструктора. Гамбезоны он мне уже все поставил и сейчас занимался свободным творчеством. Я попросил его набросать эскизы одежды, похожей на одеяния ландскнехтов. С учетом достижений современной культуры, русских традиций, климатических различий и имеющихся материалов. Ну и попроще немного. Парень загорелся, впал в задумчивость и попросил зайти через три дня. Пришел, посмотрел, восхитился и раскритиковал. Велел переделать. Когда вернулся еще через пять дней, то обнаружил злого и не выспавшегося мастера с ворохом альбомных листов на столе и горой пустых стаканчиков из-под кофе в углу комнаты.

На этот раз меня все устроило. Главное, что размер был почти универсален за счет шнуровок и пышности, и присутствовало два варианта, летний и осенне-зимний. Причем один легко переделывался в другой. Договорились, что он изготовит несколько образцов, и подготовит шаблоны для деревенских дурочек, ничего не понимающих в современных выкройках. Возможно я у него закажу партию такой одежды, комплектов 1000–1500. На первое время хватит, а потом мои холопки шить станут.

Пока изготавливалась моя провокация в прошлое, занимался подставными фирмочками. Нанятые юристы и финансисты дело свое знали туго и обворовывали меня в меру. Отмыв денег шёл по плану и не привлекал внимания соответствующих органов. Через оговоренное время забрал одежду и шаблоны и вернулся в усадьбу.

– Ну как? – Спросил у тысяцкого и сотников.

Они сидели в трактире и таращились на обряженного в разноцветное великолепие моего холопа. Мне особенно нравился брутальный бархатный берет с пером.

– Ах! – Одновременно восхитились собравшиеся.

– Это для пикинеров. Теперь для алебардщиков.

– Ах! – Повторили зрители.

Потом был показ для арбалетчиков, для десятников, сотников и тысяцких. С каждым показом экстаз нарастал. Я боялся, что мои вояки не поймут всю прелесть этого веселого абсурда и откажутся. Вдруг так скоморохи наряжаются? Я их еще не видал. Но, видимо, те одевались попроще.

Когда закончили, повернулся к зрителям и увидел у них в глазах только одно слово: «Дай!».

Все же мои бойцы не выходцы из высших кругов. Для них любая яркая тряпка – верх изящества и символ богатства. Впрочем, и аристократы от них не далеко ушли. Придется возвращаться в Москву и заказывать на первое время партию таких карнавальных одежд.

– Говорю сразу, стоит это не мало. Вот расценки, – положил листок на стол, – а это Неждана, – кивнул на стоящую в уголочке холопку, – все у нее. И готовое платье, и материал для новой.

Эпидемия на смену одежды вспыхнула в первый же выход счастливых обладателей новинки на плац. На них смотрели с недоумением, которое быстро сменилось на заинтересованность, еще быстрее на восхищение и зависть. Серебро сначала тонким ручейком, а потом и бурным потоком потекло в мою калиту.

Кстати, через какое-то время я заметил, что жители слободы стали перенимать моду. Но отсутствие материала и кустарность в изготовлении дали неоднозначный результат. Пожалуй, если скоморохи все же заявятся к нам, то будут поражены количеству конкурентов. Только трактирщик, имевший связи и возможности, щеголял не в контрафакте, а в одеянии десятника арбалетчиков. Мои витязи, поначалу, хихикали над разноцветными попугаями из лагеря, но спустя какое-то время начали перенимать некоторые элементы из их одежды.

Съездил в Стародуб с Федором и Ильей. Принял крестное целование от новых помещиков и отпустил их принимать владения, велев явиться 31 января к моему замку. Со слугами и припасами, которых приказал заготовить на месяц учений, переход до Москвы и на весеннюю, военную компанию. Выходило много и думаю у них они закончатся раньше, чем поход. Что ж, буду кормить за свой счет, не разорюсь. Все же мне очень нужна кавалерия. С таким же повелением отправил городских гонцов к помещикам, принятым ранее.

Порешали вопросы с Ингварем, тиуном и городской верхушкой, накопившиеся за мое отсутствие. В том числе и с деревенькой рыбаков. Провел пять судилищ, входивших исключительно в компетенцию князя. Пригласил в княжеский терем на пир всех значимых людей княжества, случившихся в Стародубе, многих одарил, некоторых поднял по служебной лестнице. Затем ходил на ответные пирушки, показывая своим присутствием на них, благоволение к хозяевам. В общем, провел время с пользой. Вернулся на Белую гору перед Рождеством.

Новый год справляли по уже сложившейся традиции. Илья приехал с супругой и сыном. Тот уже мог стоять, уцепившись за палец матери. Щенок все время был рядом и рычал на всех, подходящих к ребенку, кроме родителей. Меня уже забыл и за своего не принимал. Раздал подарки и опять оставшись ни с чем (вот же сволочи!), предложил гостям предаться пьянству и чревоугодию, а следом всяким забавам в разукрашенном тереме и на улице. Разъехались только 2 января.

С 30 января стали собираться помещики. Размещал их в лагере, в усадьбе места не было. Пусть обнюхаются с моей пехотой, воевать им вместе. 31 января провел смотр приехавшим, проверил их слуг, лошадей припасы. Все на уровне этого времени, есть куда расти. Моя пехота была построена без доспехов и оружия. Глядя на этот пестрый цыганский табор помещики недоумевали и тихо завидовали. Потом, во время учений, увидев сверкающую стену из металла, вооруженную так, что им и не снилось, двигающуюся синхронно, моментально перестраивающуюся, не превращаясь в беспорядочную толпу, они быстро потеряли высокомерие и спесь, характерную для кавалериста в отношении пехоты. Видимо представили себе, как врезаются в этот монолит, да еще под постоянным обстрелом арбалетчиков.

Учения проходили трудно. Много новичков, суровая погода, короткие дни, постоянные изменения вводных, это держало народ в напряжении. Вымотались за две недели все.

В середине февраля вернулись и стали сразу же готовиться к походу. Готовили обоз, поставив возы на полозья. Но колеса тоже брали с собой, кто знает, как оно обернется. Придется идти пешком, тысячу человек на сани не посадишь. И так обоз огромный получался. С учётом помещичьих возков, растянется на 2 версты. По дороге отработаем боевое охранение и разведку с помощью моих новых кавалеристов.

Перед выходом собрал помещиков и подарил особо отличившимся на учениях латные кольчуги, изготовленные в моем времени. Их новые владельцы (а всего я наградил 10 человек) чуть не задохнулись от счастья под завистливые взгляды коллег. Еще бы! Качество металла и плетения сразу резко повышало их шансы на выживание в бою. А стоимость приближалась к стоимости хорошей деревни. Пусть видят, князь щедр, служите усердно и награда не заставит себя долго ждать. Велел огнищанину пополнить нескольким товарищам запасы продуктов, а то не дотянут до конца компании. Голодные воины мне в войске не нужны. Но строго предупредил, что это в первый и в последний раз, если опять оплошают – расстанемся.

Так же раздал всем причитающееся серебро, чтобы меньше с собой таскать. Все же я взял в поход сумму из расчета выплаты до июля, вдруг выйдет задержка. А это почти 500 кг.

22 февраля выступили к Москве. После учений дал всем отдохнуть, так что двигались бодро. Во главе я с приближенными верхом, потом колонна пехоты, в конце обоз. Впереди и по бокам боевое охранение из помещичьей конницы. Арьергард из них же. Постоянно рассылал группы разведчиков в разные стороны. Поначалу не понимали, зачем? Неизменно получая в ответ: «За надом!» и злой взгляд, спрашивать перестали и бросались исполнять. Я не ленился и проверял, чтобы не халтурили. Предупредил сразу, что вздумают врать – отберу поместье.

4 февраля подошли к Москве и разбили лагерь метрах в 500-х от стен. Горожане при нашем приближении захлопнули ворота и испуганно смотрели со стен.

– Кто вы такие?! – Крикнул кто-то, когда я подъехал полюбоваться на то, что будет, в будущем, столицей.

– Мы замкадыши. Пришли приобщится к благам цивилизации, пожрать колбасы и пополнить собой ряды лимиты. – Прикололся в ответ.

– Чего?! – Недоумевали на стене. – Ты по-русски говоришь?

– Говорю я князь Стародубский. Явился по зову Великого князя Владимирского на место сбора.

Горожане подумали, пошептались и заявили:

– А еще никого нет!

Ясен пень, а то я не вижу. Пунктуальность – не вежливость русских князей. Дай Бог к 10-му числу съедутся.

– Ну тогда мы подождем. Если есть желание подзаработать, милости прошу в наш лагерь. Интересуют продукты, сено, овес и услуги, как то: колка дров, поднос воды, стирка и штопка одежды, помощь в уходе за лошадьми. Девки не нужны, свои есть. Платить много не обещаю, но сразу и серебром. Кто будет вести себя нагло – получит по роже и будет потом выпорот.

– Почему это мы будем себя нагло вести? – Удивились слушатели.

– Ну вы же москвичи.

Развернулся и уехал.

Лагерь велел разбить как на вражеской территории, как делали, впрочем, на каждой остановке по дороге сюда. Возы поставили кругом, в два ряда и соединили между собой железными цепями. Внутри первого, небольшого, расположился я, витязи, поп и лекари. Остальные в большом круге. Спали в возах, в спальниках. Помещики – как придется, в меру своего опыта и возможностей. Но тоже не мерзли. Погода установилась приятная, чувствовалось приближение весны.

Коней на ночь заводили в лагерь, днём отправляли за возы, под присмотром охраны. Лошади сейчас огромная ценность, могут найтись желающие с нами поделиться.

Через два дня стали подтягиваться остальные князья. Располагался каждый где вздумается, так что казалось город осаждают несколько армий, независимых друг от друга. 7 марта прибыл Ярослав Всеволодович, брат Великого князя.

Я как раз сидел и завтракал ржаной, зеленой кашей со свининой, когда его дружина выехала из соснового бора и направилась к городу. Так себе дружина, скажу я вам, но больше чем у приехавших ранее. Кроме меня. Человек 300 верховых, хорошо одетых и вооруженных. Через минут пять следом показалось показался обоз из 50 саней, за ним ополчение, приведенное князем, где-то 500 душ. Была вероятность штурма стен, вот их и притащили. Засыпать рвы да развлекать осажденных попытками взобраться наверх по лестницам. Неуклюжая толпа смердов, вооруженных копьями и с дощатыми, неокрашенными щитами, понуро брела за санями. Убогие шлемы на головах у единиц, кольчуг нет совсем. Хотя может и есть, под тулупами не видно. Но сомневаюсь. Что-то не бодрые они какие-то, а ведь еще утро, не должны устать. Или спали плохо, на лапнике у костров. То еще удовольствие.

Мы стояли в стороне от основной массы войска, князь Ярослав остановился между нами и остальными. Всадники спешились, подтянулся обоз и смерды, все засуетилась, разбивая стоянку. Я сидел и пил горячий малиновый взвар из стеклянной кружки, когда ко мне подъехал сам князь в компании мальца лет 10. Узнал его сразу, хотя видел, глазами Ростислава, всего один раз в жизни. Просто и он, и я были обликом похожи на кочевников. В отличии от всей остальной родни.

– Здравствуй, Ярослав Всеволодович, – поздоровался, вставая с походного стула, – рад видеть тебя. А это, полагаю Александр? Или Федор?

– Здравствуй, Ростислав. Да, это Александр, решил взять с собой. Пригласишь к себе в шатер?

– Так нет у меня шатра, в возке сплю. Но приглашаю к костру, угощу хорошим теплым вином. Со пряностями. Бодрит и спасает от простуды.

– Хорошо, пошли посидим у костра.

Пока шли к моему возу, гости во все глаза рассматривали происходящее внутри.

– Это кто? – Удивленно спросил Александр, кивая на разодетых пехотинцев.

Те, будучи без доспехов, сложенных в возах, напялили на себя свои вызывающие одеяния, в зимнем исполнении. Это князь с сыном еще летний вариант не видели! Кто-то болтал после завтрака, сбившись в кучки, кто-то шлифовал оружие, усевшись на чурку (десятники строго следили за его состоянием и за малейшее пятнышко можно было от них огрести), кто-то заигрывал с девицами, перекидываясь двусмысленными шуточками.

– Моя пехота.

Визитёры, и старый, и малый, одновременно скривились

– А что они шляются без дела? – Полюбопытствовал Ярослав Всеволодович.

– Часть в караулах, остальные отдыхают, пока не начались тренировки. У меня в войске, князь, воины хозяйственными делами не занимается. Почти. На то есть холопы и нанятая прислуга.

Подошли к возку. Поставил свой стульчик у костра, холопы тотчас принесли еще два для гостей и походный раскладной столик.

– Подайте глинтвейна и закусок. – Велел им.

Минут через пять принесли вино.

– С прибытием. – На правах хозяина провозгласил я тост и сделал первым глоток.

Меня поддержали. Князь Ярослав прислушался к себе и одобрительно кивнул.

– Греческое напоминает, только вкуснее. И крепче. – Заметил он.

Александр сделал маленький глоток и грел ладони об горячие бока хрустального стакана. Не понравилось, наверное. Хотя и сладкое. В детстве мне тоже не нравился алкоголь.

Поговорили, по обычаю, ни о чем, для затравки. Не думаю, что брат и соперник Великого князя всю дорогу к Москве мечтал о встрече с мелким, удельным князьком. Значит, что-то ему от меня нужно и достаточно серьезное. Оказалось, нужны ему серебряные рудники. Запросы истинно королевские.

– В последние года два, в землях вокруг твоего княжества, стало ходить странное серебро. И не только там. Особенно много в Новгороде и Владимире.

Ярослав Всеволодович посмотрел на меня пронзительным взглядом. Суров, мужик! Но я в ответ только пожал плечами.

– По слухам, большая часть серебряников и златников привезена из Китая. – Продолжил он. – В Киеве живет один старик, родом оттуда. Ему показали монеты.

Ого! Интересно, кто же так заморачивался? Один дядя, или другой? Или оба разом?

– Старик тот признал зверей на монетах. Медведь живет в лесах, на юге родины деда, а змей существо небывалое, но очень популярное у его земляков. Буквы он тоже признал похожими, но прочитать не смог, так как не понятен ему смысл. Сказал, что в его стране много диалектов и не все ему знакомы. А может и позабыл все, старый. Привезен к нам был еще молодым.

Князь отхлебнул вина и продолжил:

– Кроме качества чеканки и веса, ничего в тех серебряниках необычного нет. За исключением того, что не понятно, как они попали к нам в столь большом количестве.

Еще один пронзительный взгляд.

– Купцы привезли. – Равнодушно ответил я. – Дирхемы сколько поколений по всей Руси ходят? Даже у шведов их много. Никто же не спрашивает, как они сюда попали. А арабы живут не на много ближе китайцев. Монголы, говорят, почти весь Китай ограбили, а сейчас в половецких степях воюют. От них и пришли.

– Может и так. Но вот гривны и рубли, с клеймом Рюрикова падающего сокола, монголы привезти не могли. Это серебро с жадностью берут у новгородцев немцы. Говорят, они его дома переплавляют, добавляют олово и чеканят свою монету. Потому как серебро в тех гривнах очень чистое и в природе такое не встречается. А все это серебро вышло из твоего княжества.

Вот что ему сбрехать?

– Ярослав Всеволодович, скажу сразу нет у меня серебряных рудников. Есть добыча, два раза с булгарами против монголов воевал, есть удачная торговля, а рудников нет.

Князь подумал и признался:

– Я тоже думаю, что нет их. Земли твои не подходящие для добычи серебра. И западе, и на юге его в горах добывают. Новгородцы привозят немного с Урала. Но про то, чтобы в наших лесах оно водилось, никто не слышал. Но спросить нужно было, а вдруг? … Жаль, все же.

Покивал, соглашаясь. Еще бы не жаль!

Посидели еще немного и князь с сыном ушел, сославшись на многочисленные дела в своем войске. Вот же, гад! И поговорили всего ничего, а спина мокрая. Пойду погоняю своих бойцов, сниму нервное напряжение.

Глава 10. Субэдэй

Великий князь Владимирский прибыл, как я и предсказывал 10 марта. Такими темпами, пока доберемся до противника и снег сойдет. Не зря я велел прихватить колеса.

Сразу же провели смотр войскам. Ну как провели? Объехал Юрий Всеволодович с братом и свитой все лагеря и признал армию. достаточной и боеспособной. Вечером устроили по этому поводу пир. Меня, как и прочих князей, пригласили в шатер Главнокомандующего, где я скромно просидел в углу, потягивая мед. Вкусная штука. Хоть и не столетний, но выдержка тоже не маленькая. С дядей обменялись парой ничего не значащих слов и все.

Про себя подумал, что привел как бы не треть от общего числа войска, если не считать ополчение. Того было порядка двух тысяч, но смердов и горожан за серьезную силу никто не принимал. Мою пехоту видимо отнесли к таким же, тем более что ходили они сейчас без доспехов, а конных у меня было 280, среднее количество по князям. Ушел в разгар веселья, никто и не заметил. Следующий день полководцы похмелялись и выступили только 12 числа. Снег уже активно таял, появились широкие проталины вокруг стволов деревьев. Дорога пока была сносная, но было понятно, что скоро на ее месте появится каша.

До первой цели нашего похода, небольшого городка Серенска, добирались 10 дней. Вскоре собирались поделится на две части. Великий князь думал отправить брата Ярослава, с третью армии, под такой же городок Мосальск, разорять земли князя Черниговского. Большую войну никто не затевал, просто хотели, как я понял, склонить соседа принять нашу точку зрения на Новгородские земли. Если бы желали прихватить князя Михаила за шары, то следовало идти под Козельск. Тот правда, был большим городом, причем серьезно укрепленным, так что штурмовать его, с нашими силами, можно было долго. Тем более, что осадных машин никто не захватил и даже металлических частей для них. Я спрашивал в обозе Великого князя и его брата, возницы категорически отрицали их наличие. Остальные князь, полагаю, такой техникой не обладали. А с одними лестницами на мощные стены Козельска лезть глупо. Так что цели набега были выбраны логично. Все же именно набега, а не похода.