Текст книги "Князь Стародубский (СИ)"

Автор книги: Банный Лист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Нет, они точно безумцы. Ладно! Нойон сделал все, что мог. Пришло время избавить землю от этих глупцов.

Монголы подошли ближе к полудню и расположились полумесяцем, охватив фланги. Молодой воин выехал немного вперед с двумя соратниками и остановился, глядя на нас с удивлением. Постоял какое-то время, таращась на терцию, а потом что-то повелел своим и к нам помчался одинокий всадник.

– Ерден-нойон, великий воин и темник тумена Субэдая– бахадура, повелел мне узнать, кто вы такие и что здесь делаете? – Заявил посланник на половецком языке.

– А где сам Субэдэй? – Поинтересовался я.

– Сзади едет с обозом, в пяти дневных переходах. – Бесхитростно ответил половец.

– И что, большая армия при нем? – Продолжил допытываться у него.

– Нет, две тысячи лучников, да по пять сотен тяжёлых копейщиков и мастеров осадных машин. – Не стал скрывать и этого простоватый кочевник. Или наоборот, хитрый.

– Ясно. Передай нойону, что я, русский князь и могу стоять, где хочу, не отчитываясь проходящим мимо нищебродам. Так что пусть эти безродные овцелюбы убираются к своим ненаглядным в ту дыру, из которой выползли. И да! Напомни, чтобы не забыли прихватить с собой, по дороге, старого дурака, вздумавшего воевать, вместо того, чтобы нянчить внуков. Не послушаются – всех убьем. Все, скачи и донеси мой ответ.

Половец похихикал и отправился с посланием обратно.

Мы стояли на вершине холма, с пологими склонами. Впрочем, уклона вполне достаточно, чтобы арбалетчики могли стрелять поверх голов передних шеренг, поэтому велел стрелкам втянутся в центр каре. Тыл нам прикрывала река и густые заросли кустарника на ее берегу. Да и земля там вся в глубоких ямах и кочках. Ни одна лошадь не пойдет туда по своей воле, ни за какие коврижки. Да и человек предпочтет обойти, целее ноги будут.

Атака началась мгновенно. Только что стояли и вдруг уже несутся во весь опор. На расстоянии метров в 100 начали стрелять. Когда до противника оставалось 50 метров, я махнул рукой. Залп!

Восемь сотен болтов – это больно. Большая часть нашла цель: коня или его седока. Перед нашими рядами образовался барьер из бьющихся на земле, в агонии, тел животных и людей. С другой стороны этой преграды двигалось море конных лучников, посылающих в нас одну стрелу за другой с какой-то запредельной скоростью. Пока мои арбалетчики перезаряжались спрятавшись за павезами, я с тревогой прислушивался к монотонному гулу от ударов тысяч стрел по доспехам бойцов. Выдержат они или нет? Вроде бы не в первый раз, но так страшно было впервые. Будь моя пехота одета в кольчуги, или даже бригантины из местного, дрянного железа – мы бы все тут и легли уже. Мои стрелки подали знак, что готовы.

Залп! Результат не хуже. Из-за огромного количества срикошетивших и разлетающихся на щепу стрел, не мог толком рассмотреть, что происходит дальше, чем на пять шагов от меня. Но стоящие рядом держатся, погибших нет. Несколько человек правда ранены, бронебойные наконечники смогли проникнуть в самые слабозащищенные места, прорвать гамбезон и впиться в плоть. Но силу они уже потеряли и особого вреда не наносили. Знак – Залп!

То ли урон был неприемлемым, то ли кончился запас стрел в колчанах, но монголы отхлынули.

– Тысяцкие доложить о потерях. – Тут же потребовал я.

– Девять раненых, двое убитых! – С правого фланга прокричал Петр.

– Пять раненых, трое убитых! – Следом доложился Федор.

Я посмотрел на поле боя. Не меньше тысячи. Впечатляет. Неожиданно раздался нервный смешок. Вся терция повернулась на этот звук и удивленно уставилась на хихикающего алебардщика. Через несколько секунд громко ржали все. Так выходил из людей страх.

Ерден-нойон сидел неподвижно в седле и смотрел на горы тел своих воинов. За ними стояла невредимая стена хашара и обидно смеялась. «Где-то я ошибся, – думал молодой монгол, – и эта ошибка была стоимостью в тысячу жизней земляков».

Теперь армия Бату не получит эту тысячу, и война немного да затянется. А задержка на пути к победе приведет к еще большим потерям.

«Я погубил одним неверным решением больше монголов, чем китайцы за месяц войны. От меня отвернутся друзья и покровители и участь моя будет печальна. Спасти положение и карьеру уже не удастся, но еще можно отомстить.»

– Высылайте лучников. – Бесстрастным голосом приказал нойон.

Заместители переглянулись и подали знак трубить атаку.

Вторая атака прошла спокойнее. Было так же много врагов и тучи стрел, но не было прежнего запала у монголов, они стали нас опасаться. Не бояться, нет. Именно опасаться. Мы смогли их удивить. А мои бойцы почувствовали свою силу, у них появилась уверенность, что победить можно. Соотношение потерь говорило само за себя.

Расстреляв все стрелы, лучники вернулись к заводным лошадям. Не думаю, что у них безграничные запасы. Значит следует ожидать атаку тяжелой конницы. Так и произошло.

Лучники остались на месте, а вперед выдвинулись совсем другие воины. У них и лошади выше, не то что пони, гарцевавшие перед нами несколько минут назад. И сами они выглядят внушительнее. Построившись в линию тяжёлая кавалерия тронулась вперед. Начали они медленно, но когда осталась сотня метров, стали разгонятся.

Залп! За пятьдесят метров до леса пик, врагов встретил поток болтов. По переднему ряду прошлась коса смерти. Но потери не остановили монголов. Их было две тысячи, отборных богатырей и потеря нескольких сотен не смогла им помешать добраться до наших тушек. Помешали пики и алебарды. Сошлись две стены и каждая хотела пересилить другую. Пики трещали и ломались и тогда у тяжёлого всадника появлялся шанс прорвать каре. Это он так думал, а алебардщик, хекнув, выбивал эту мысль у кавалериста из головы.

Командир монголов что-то прокричал, и всадники стали разворачивать коней, пытаясь перегруппироваться и снова ударить. Куда?!

– Шаг!

Многократно отработанные движения, удары и уколы. Мы прилипли к противнику и не давали ему отойти, втаптывая в землю непобедимую кавалерию. Вот тут то и начались самые тяжелые потери у врага. В момент разворота человек открывался и становился наиболее уязвим. А пики работали, как иголки швейных машинок. Не отставали алебарды. Наконец, четыре ноги с копытами сумели оторваться от двух в сапогах. Врешь, не уйдешь!

– На колено! … Залп!

Последний штришок.

В этот момент подал знак, и сигнальщик сыграл на своем инструменте рев раненого слона. Я присмотрелся внимательнее к нему. Померещилось, не похож на мордвина.

И тут ударил Бачман. Первыми на его пути оказались лучники, наблюдавшие на расстоянии за атакой тяжелой кавалерии. Их оставалось больше двух тысяч и по численности они превосходили половцев. Но стрел почти не осталось, а в рукопашной они явно проигрывали лучше защищенным бойцам «Злого Волка». Интересно, а бывает добрый волк? Пока наши союзники сломили их сопротивление и рассеяли, тяжелая конница монголов успела перегруппироваться и приготовится к бою. И у них были не плохие шансы на победу, если бы не мы.

Арбалетчики успели перезарядится, и я приказал подойти поближе и выстрелить в спину врагам, остальные быстрым шагом, не ломая строя последовали за ними. Терция перестроилась на ходу в фалангу. Ее центр ударил в тыл монголам, края стали загибаться к флангам. Увязнув в бою с половцами, монголы оказались беззащитны перед нами и попав в окружение быстро гибли. Но сдаваться и не думали. Впрочем, мы так же не собирались никому давать пощады.

Бой затянулся, и когда мы добили последних, солнце было почти у линии горизонта.

– Солнце скоро сядет, не успеем собрать сегодня трофеи. – Заметил подъехавший Бачман.

– В задницу трофеи! Мы уходим.

Услышав такое богохульство, половец оцепенел. А только что самодовольно лыбился и раздувался от величия.

– Мы уходим? Куда?! – Растерянно спросил партизан.

– Вон туда. Там, уже в четырех дневных переходах, Субэдэй. У него с собой обоз, две тысячи легкой конницы, пять сотен тяжёлой и инженерный отряд.

– Это очень важно, – согласился он, – но уже темнеет. Нужно отдохнуть и перевязать раненых, покормить людей. В ночи далеко не уйдем. Повременим?

– Повременим, – вздохнув, согласился я, – но как же хочется поймать старика!

– Этот старик сам кого хочешь поймает, – пробурчал Бачман, – я может и жив до сих пор из-за того, что он в Китае воевал.

– Такого шанса может больше и не быть.

– Это так. И я не против. Скольких потерял? – Сменил он тему.

– Семьдесят восемь убитых, больше сотни раненых. Много.

– А я половину. – Мрачно признался половец.

– Жопа! Мы можем не справится, с такими силами. Думаю, с Субэдэем остались самые лучшие и опытные. Уйдет, гад.

– Утром подумаем, ладно?

Глава 11. Свадьба

Утром решили все же не торопится.

– Я расставил людей во всех местах, где могут появится выжившие. – Рассказал Бачман. – Сейчас по-быстрому обдерем убитых, соберем лошадей. Потом отправим раненых и добычу на остров. Выступим до полудня. Уже отправил приказ, чтобы северные и западные заслоны подтягивались. Если поймали кого – хорошо, нет, значит недобиткам повезло, пусть бегут под юбку к Бату. Как тронемся, соберем по дороге южные и восточные заслоны. Так увеличим свое войско на 500 человек. У меня в седле осталось 700.

Я смотрел, как укладывают на волокуши раненых. За ночь умерли двадцать один человек. Девяносто три пока живых, оттащат к Уралу, где ждут ладьи и перевезут на остров, к лекарям. Плюс двести половцев, тоже сильно пораненных. Ждёт мою пятерку медиков тяжелое время.

– У меня в строю сейчас 1800 бойцов. Сотню нужно оставить на базе, для охраны и помощи лекарям. Итого 1700. У тебя 700 в седле, плюс 500 в засадах, всего 1200 всадников. Всего у нас 2900 воинов. Не густо. У Субэдэя под рукой три тысячи. Причем отборных и прекрасно вооруженных.

– Мы разбили и отправили к предкам шесть тысяч монголов. Справимся и с тремя тысячами. – Возразил половец.

Вчера, не отойдя от горячки боя, я готов был немедленно мчатся и биться с Субэдэем, а Бачман меня отговаривал. Сегодня роли поменялись.

– Вчера противником командовал какой-то юнец. Я во время боя удивлялся прямолинейности его действий, пёр в лоб. Не получилось, снова так же атакует. Может чей-то родственник, поставили начальником на переход, чтобы подучился и для карьеры хорошо. А Субэдэй – лучший полководец врага. Он опытный и очень хитрый.

Половец слушал и мрачнел лицом. Ситуация ему до боли знакомая. Сам выходец из не особо знатного рода, он часто сталкивался с необходимостью подчинятся молодым придуркам. Тотальная война сделала его героем и подняла наверх, избавив от унижений.

– Что предлагаешь? – Сердито спросил у меня.

– Бить мы его все-равно пойдем. Такой шанс упускать нельзя. Но хорошо бы встретить в удобном месте. В таком, чтобы он выскочить не мог. Нет ли похожего по дороге?

Бачман задумался. Потом улыбнулся.

– Есть такое место, причем в одном переходе отсюда. Мимо него монголы точно не пройдут.

– Расскажи.

Брод через эту реку, удобный для обоза был один, на несколько десятков верст. Река была не широкая, но мелкая и все дно ее было усеяно крупными камнями. Пересекать в любом другом месте не то что обозу, человеку было рискованно, сломать ногу был почти 100 % шанс. Ниже этого участка она сливалась с другой, становилась глубже и шире, с обозам не проехать. Был когда-то паром, но не смотря на то, что их все берегли, конкретно этому не повезло и его сожги лет 5 назад вместе с экипажем и приречной деревенькой. Выше брода река текла по обрывистому ущелью и нужно было проехать верст 20, чтобы найти более-менее пологий спуск. Метров через 300 после брода река круто поворачивала и текла вдоль высоких холмов, поросших густым, колючим кустарником, верст пять, затем опять возвращалась на прежнее направление. От воды до холмов было от 200 до 250 метров, по этой полосе и пролегала дорога к переправе.

Идеальное место для засады. На холмах делать нечего, там настоящие джунгли, но если перекрыть вход, после того как его пройдет войско … Время еще было. Обсудили план сражения и выступили.

Я построил своих фалангой сразу за бродом. Три ряда пикинеров, затем алебардщики. Впереди арбалетчики. Перед сумерками прискакал посыльный от половцев и сообщил, что монголы встали на ночёвку недалеко от входа в долину. Что ж, поспим и мы. Нас тоже вычислили, небольшая группа всадников выехала прямо к лагерю. Явно разведка. Ехали спокойно, значит половец заметил их раньше и успел спрятаться, благо было где. Обнаружив нас, разведчики остановились и долго рассматривали, прикидывая количество людей. Затем быстро ускакали обратно, уже начинались сумерки и им нужно было успеть засветло проскочить долину, множество камней в которой, грозило в темноте неприятностями для лошадей. Мы плотно поужинали, завтра останемся без завтрака, выставили дозоры и легли спать.

Уснул, на удивление, сразу и проспал спокойно до утра. Только встали, попили вскипячённой еще вчера водички и умылись, как дозор доложил, что опять появились разведчики. Велел одевать доспехи и строится.

Разведчики покрутились, убедились, что мы настроены серьёзно и не собираемся уходить. Значит времени еще много. Разрешил всем сесть, сняв часть железа. Ждем.

Через полтора часа дозор прибежал и сообщил о движении в нашу сторону колонны врага, численностью около двух тысяч. Понятно, обоз, инженеров и 500 человек охраны оставили в степи и поехали на разборки. Купился, Субэдэй.

Все повторилось с удивительной точностью, как два дня назад.

– Кто вы и что здесь делаете? – По-половецки спросил всадник, подъехав к строю.

– Жду Субэдэя. – Просто ответил любознательному.

– Зачем?

– Я холост, хочу женится. Мне нравится его жена. Пока не отдаст – не пропущу. – Заявил послу.

Тот оторопел и пялился на меня несколько минут. Потом до него дошло, он плюнул, повернул коня и поскакал к своим. Некоторые мои бойцы понимали немного язык, да и половцы в моем отряде были, так что быстро перевели товарищам. По строю пробежали смешки. Рано смеются. Я строго посмотрел на них и наступила тишина. Ждем.

Субэдэй думал дольше нойона, все же осторожности и опыта у него о-го-го! Но все равно, куда ему деваться? Легкая конница, две тысячи человек, бросилась в атаку. Мои арбалетчики, прикрытые павезами, ждали сигнал. Вот полетели стрелы. Не прекращая обстрела всадники приближались. Когда оставалось метров 40 до них, я скомандовал:

– Залп!

Результат – триста убитых или безлошадных. Они тоже уже мертвецы, только пока не догадываются об этом. Пикинеры и алебардисты расступились и стрелки пройдя за спины товарищей, стали перезаряжаться. Монголы продолжали посылать в нас свои стрелы.

Постояли, подождали, пропустили стрелков вперед. Залп! Еще примерно столько же на земле. Прозвучал сигнал, и лучники оттянулись к своим. В нашу сторону, не спеша, направился тот же посланник. Одновременно в другую сторону поскакал отряд из десяти человек. Поехали проверять обоз, не напал ли кто. Не напал. Рано еще.

– Субэдай– бахадур предлагает по серебряному дирхему каждому воину и тысячу дирхемов предводителю, если вы уступите дорогу и пропустите нас. – Прокричал посол, рассчитывая, что жадность внесет разлад в наши ряды.

Наивный.

– А где женщина?! – Обижено спросил я. – Без жены не уеду! Мне ночами холодно и не весело.

– Субэдай– бахадур пришлет тебе десять девственниц, не старше 14 лет, если ты уйдешь с дороги. – Соблазнял монгол похотливого меня.

– К черту девственниц! Зачем мне безродные коровы? Хочу жену Субэдэя или никуда не уйду.

Скрипнув зубами посланник отправился восвояси. Постояли, подождали. Вернулись отправленные к обозу всадники. Монголы вновь пошли в атаку. На этот раз вслед за лучниками медленно двигалась тяжёлая кавалерия.

– Зажечь огонь! – Приказал я.

Через несколько мгновений в небо устремился столб дыма. Костер был сигнальный. Начался обстрел.

– Залп! – Скомандовал я, когда до врага было метров 80.

Стрелы пошли навесом, в атаку, постепенно разгоняясь, поскакали латники, обогнав стрелков. Удар! Треск! Грохот от падающих тел коней и наездников.

– Шаг!

Монголы пытались пробиться.

– Шаг!

Количество нападающих быстро сокращалось.

– Шаг!

Раздался вой трубы, отзывая противника назад.

– Выровнять ряды! Продолжаем движение.

Мы мерно шагали, не разваливая строя, в сторону монголов. Их осталось в живых где-то человек 800. Они развернулись и поехали назад. Только богато одетый старик, в окружении телохранителей, постоял еще какое-то время, внимательно смотря на приближающуюся фалангу.

Пять верст – это не много. Мы шли вслед за уехавшим врагом, не сильно напрягаясь. Когда приблизились к выходу из долины, противник имел жалкий вид. Его осталось около трех сотен, окружавших кольцом своего военачальника. Вход преграждали телеги, выстроенные в три линии. За ними стояли половцы и стрелами отгоняли пытавшихся их растащить.

Мы подошли на дистанцию в 30 метров. Арбалетчики дали залп. Из группки в 20 человек, многие из которых были ранены, выскочил знакомый посланник.

– Субэдай– бахадур просит прекратить огонь и начать переговоры.

– Зачем? Пусть сдается или умрет, как мужчина, а не как старая баба.

– Мы заплатим выкуп, если вы нас отпустите. Большой.

– Откуда у вас серебро? Обоз в наших руках, а в поясе много не увезешь.

– Субэдай– бахадур может дать честное слово, что выплатит тебе любую разумную цену.

Вполне в духе и согласно традициям этого времени. Но мне не интересно.

– Что значит честное слово этого клятвопреступника, русичи знают очень хорошо. После Калки. Я не поверю ему, даже если он попросит в долг мелкую монетку. Пусть сдается. Без всяких условий.

Я думал Субэдэй захочет умереть с честью. Но он выбрал жизнь. Хотя бы не на долго.

Мы сидели вдвоем с Бачманом у костра, пили вино и думали, что нам со всем этим теперь делать.

– Я вначале хотел устроить ему тоже самое, что он учинил с нашими князьями после Калки. Даже прикидывал, где взять доски для помоста. Славно бы мы с тобой попировали, друг, – делился своими планами с половцем, – прославились бы на всю Вселенную.

– Отчего передумал? – Заинтересовался союзник.

– А смысл? Мои близкие родичи на Калке не погибли. Виру кровью брать не за кого. Убьем сейчас, ничего не поменяется. Может немного дольше будем сопротивляется, да и то не факт. У монголов много талантливых полководцев. Этот просто лучший. Зато мстить будут с особой жестокостью. А они и так не добряки.

– Давай отвезем эмиру.

– Не знаю. Он конечно обрадуется и наградит по-царски. Только мне серебра хватает, а ты к нему равнодушен. Почему, кстати? Все ваши прямо кушать не могут, так серебро хотят.

– Да как-то раньше хотел разбогатеть, а теперь другие желания появились.

– Бывает. Ну так вот. Пленника нашего он все равно отпустит, скорее всего. Договорится с монголами о перемирии и отпустит.

– Думаешь война закончится?

– Нет, конечно. Договариваются с равными. А для монголов сейчас никого нет, равных им. Разве что мы с тобой, – пошутил я.

– Может сами тихо придушим? Скажем, погиб в бою. – Предложил Бачман.

– Слишком многие знают. Мои, твои. Как быстро Бату донесут, кто отправил на тот свет полководца? Ты знаешь, сколько шпионов эмира у тебя в войске? А ведь есть и другие, наверняка.

– Много. – Вздохнул партизан. – Так что же нам выбрать?

– Отпустим.

Утром я и половец вывели оставшихся в живых монголов вместе с полководцем из лагеря. Шли молча, сзади брели пленники, ожидая казни. Вместе с выжившими ранеными, их осталось 42 человека. Несколько половцев подогнали небольшой табун из 84 лошадей. Половина была оседлана, на других навешены луки, колчаны, мешки с едой и бурдюки с водой.

– Уезжайте. – Сказал пленникам, кивнув на лошадей.

Те сначала не поверили своим ушам и продолжали стоять, глядя на меня.

– Почему? – Спросил наконец Субэдэй, не проронивший с момента попадания в плен ни слова.

Он оказывается понимает и говорит по-половецки.

– Захотел. – Просто ответил ему и, развернувшись, пошел в лагерь.

Инженеры, оставшиеся в обозе, погибли все, а железные детали для осадных машин я решил забрать себе. Что смогу – увезу. Что не смогу – утопим. Без всего этого Бату будет проблематично штурмовать Биляр и другие города. Так что я посчитал свои задачи выполненными и собрался домой. Возможно это был последний мой поход в степь, на помощь булгарам. Посмотрим, как отреагирует Ильхам-хан. О чем и сказал Бачману. Тот согласился, что это разумное решение. Без поддержки булгар и ему, и мне воевать будет трудно. А так я возьму всю вину на себя и половец, возможно, не попадет в опалу.

Трофейных лошадей всех оставил союзником. Не стоит портить породу лошадок русских смердов, скрещивая их с монгольскими пони. С бойцами расплачусь своим серебром за их долю. Подсчитав сколько стоит моя часть табуна, Бачман взамен отдал захваченные доспехи из своей доли. У него и так все войско прекрасно вооружено. Воюет давно и успешно, добыча хорошая. А у меня помещики и гарнизон Стародуба одеты во что нашлось. Будем усиливать. Да и запас отличных доспехов и оружия, не помешает иметь в замке. Свои, эксклюзивные – только для пехоты.

В конце августа караван ладей подошел к Болгару. Эмир был в городе. Только привязались к причалу, прибыл чиновник, приглашая во дворец. Шел с тяжёлым сердцем.

Встречавший меня Ильхам-хан выглядел мрачным. Сбывались мои худшие опасения.

– Приветствую, эмир. – Поздоровался я, поглядывая с опаской на хозяина.

Тот еще сильнее насупился и … расхохотался.

– Это было забавно, я еле сдерживался. – С трудом произнес он, отсмеявшись. – Ты шел, как на казнь.

– Так ты еще не знаешь?!

– Про Субэдэя? Знаю, конечно. Не беспокойся, князь. Ты все сделал правильно.

– Но если бы я привез его тебе…

– Я бы его точно так же отпустил, – перебил меня эмир, – ты же сам все понимаешь. Ничего нельзя изменить, даже убив этого полководца. Пойдем, пообедаем и поговорим.

После обеда мы гуляли вдвоем в саду и беседовали. Сначала я рассказал о нашем походе.

– То, что вы с Бачманом сделали – эпично. Уничтожить тумен Субэдэя, с силами меньше в два раза… Нет слов. А еще осадные орудия и инженеры. Вы совершили то, о чем я и не мечтал. Бату шел к Биляру. Мы сопротивлялись, как могли, но монголы брали крепость за крепостью. Потери с обеих сторон просто ужасающие. Я уже не надеялся отстоять столицу и вдруг хан поворачивает войска. Это было не понятно. Но потом я получил вести о ваших победах и все встало на свои места. Вы спасли нас от поражения. По крайней мере, на какое-то время. Ты становишься слишком популярным у нас, не находишь?

– Ты сам раздуваешь каждую мою победу в мелкой стычке до небес, так что обижайся сам на себя.

– Князь, тебе известны мои резоны. Ладно, поговорим о будущем. В следующем году собираешься приплыть?

Я немного подумал, прикидывая варианты в свете итогов нашей встречи.

– Не знаю, но хотелось бы. Однако Великий князь может позвать меня в поход.

– Наши мордовские союзники, вернее их земли, не дают ему покоя. Как бы свои не потерял. – Заметил Ильхам-хан.

– Согласен. Но ты и сам правитель, так что думаю его мотивы тебе понятны.

– Это так. Кажется, сейчас пойдет дождь, пошли под крышу.

Через день мы отправились домой.

Был конец сентября и нас не ждали так рано, привыкнув, что возвращаемся в самом конце осени. Но дозоры на реке сработали четко, так что встречали, как положено, большой толпой и с радостными лицами.

Впереди стояли Дружина с Федором и внимательно осматривали приближающийся караван. Подсчитав количество приплывших, успокоились и расслабились. Видимо подумали, что раннее возвращение связано с моим поражением. Привязались. Сошел на берег, поздоровался и обнялся с ближниками, отдал распоряжения по ладьям и грузу, отправил пехоту в лагерь и позвал верхушку встречающих на пир в замок.

Пока готовилось угощение, посидел с боярами, послушал новости, рассказал о своих похождениях. Урожай по всему княжеству собрали великолепный. Зерна было столько, что половину продали новгородцам. Те были счастливы, не каждый год удается прожить без весеннего голода, бедолагам. На часть выручки закупили еще скот у рязанцев и владимирцев, продали или роздали в кредит смердам. Большую часть на левый берег Клязьмы, там они не так избалованы и не перебирают скотинку, рады любой. Условия продажи семян и скота те же, использовать трехполье, кто еще не перешёл. В замке все было благополучно, закончили последние отделочные работы, своими силами и на свой вкус и зажили ежедневной рутиной. В лагере собралось чуть более тысячи человек, новобранцев отбирали очень строго, по моему настоянию. Купцы приплывали и из Новгорода, и из Чернигова, и даже с Галицкой земли. Этим нужно было лишь стекло, спрос на него только рос, как и цена. Новгородцы приплывали большими караванами, чтобы взять еще и зерно. Булгары опять были всего один раз, в начале лета, закупали меха и немного стекла. Рассказывали о начале нашествия монголов и тяжелейших боях, но чем закончилось дело у нас пока не ведали.

Я восполнил пробел в их знаниях.

– Разбил самого Субэдэя?! – Удивился Дружина.

На Руси помнили этого полководца, да и слухи с Востока и из Степи доходили регулярно.

– Зачем отпустил? – Спросил Федор.

Объяснил свои мотивы.

– Ну если так посмотреть, то и правильно. – Решил старый. – Может и отплатит, когда, добром. Хотя, это редко бывает и не думаю, что для нас сделают исключение.

– Я не хочу, чтобы Батый, в начале похода на Русь, приперся со всем войском под стены замка. Тогда, может, и не отобьемся. Убей я старика, потешил бы гордыню и отомстил за наших, но стал бы приоритетной целью для хана. А так, пошлет тумен Байдара, как в моем мире, или еще кого. С туменом мы справимся без осады. А когда он отправит часть войска на следующий год, расклад должен быть уже в нашу пользу. Вот тогда то и пустим всех под нож. – Жёстко закончил я.

– Почему? – Спросили бояре одновременно.

– Щадить никого не собираюсь, заразу нужно вытравливать под корень. Или окрепнут после похода на Запад и все равно не дадут нам покоя.

– Справимся ли? Сам говорил, монголы без труда покорили всю Русь и западных соседей. А кто мы? Мелкое княжество.

– У нас, бояре, нет другого выхода. Только победа. Иначе, зачем все это?

Тут бояре переглянулись и старый начел издалека подъезжать на хромой козе.

– Тебе 21 год, князь, не юноша уже.

– Все же надумали меня женить? – Усмехнулся ближникам.

– Пора подумать о наследниках.

– Ну и кто вам приглянулся?

– Анна, дочь Брячислава Васильковича Полоцкого.

Я покопался в памяти, припоминая, кто такая? Не вспомнил.

– Расскажите про нее.

– По слухам, красавица. Так же говорят, что умна и образована, умеет читать, говорит на пяти языках. Тринадцать лет. В январе четырнадцать будет. Самое время. Только нужно поторопиться, а то сосватают.

– Отдаст ли за меня дочь, князь? Все же я бастард.

– Отправим посольство с богатыми дарами и спросим. Он сейчас не в ладах со всеми соседями, ему серебро нужно и очень.

– Серебро всем надо. Отправим Михаила из Турова и Казимира. Они из соседних земель, многих знают. В качестве дара выделим 5000 новгородских гривен, десять жеребцов, из тех что Беляй разводит, гепардов, мне они без надобности, дурные какие-то, шелка рулонов 10, большой хрустальный сервиз и большое зеркало. Только гривны послы пусть отдадут, когда сватовство удастся, не раньше. А так и остальных подарков должно хватить.

– Думаю этого достаточно. – Согласился Дружина.

– На этом все? Тогда пошли пировать.

На следующий день построил свое воинство. Каждому участнику похода вручил его долю в добыче и серебряный браслет с надписью «Яик». Лекари смогли вытащить часть раненых, но несколько человек остались инвалидами. Им отдал и долю, и браслеты, и еще по 2 гривны серебра. Велел пока находится в лагере, я собирался подыскать им хлебное место, чтобы не пропали. Лекарям, после прошлого похода стал платить, как десятникам. После этого, где они, в процессе выхаживания раненых, сами чуть Богу душу не отдали, поднял им оклад до равного сотнику. Вместе с выжившими в походе, под моим знаменем сейчас было почти 2900 человек.

С таким войском, плюс 300 всадников, можно было многое совершить. И уже многого удалось добиться. Но кавалерии мало, надо что-то с этим делать. Придется оставшееся до нашествия время заселять ускоренно княжество переселенцами и создавать новые деревни, а их сводить в поместья. Пустой земли хватало. Так что на 20, а то и 30 новых помещиков можно рассчитывать. А это еще 60-120 профессиональных всадников, если считать и боевых слуг. С началом похода Батыя народ побежит с насиженных мест и тогда количество деревень в моем княжестве резко взрастёт, как и количество помещиков, соответственно. Что ж, потрудимся. Времени мало, но еще есть.

Посольство к Полоцкому князю отправилось сразу же, после появления санного пути по Клязьме. Провел учения, небольшое, до Рождества. Встретили Новый год. Съездил в Стародуб, порешал все вопросы и проблемы, накопившиеся в мое отсутствие. Заодно отвез в город часть трофейного вооружения, из того, что попроще.

В середине месяца отправил гонцов по поместьям, с приказом явится ко мне, на Белую гору, 30 января. Запасы велел брать до начала марта. После проверки, явившихся по счету, стал придирчиво осматривать, кто на чем приехал, во что одет, чем вооружён. По нынешним временам все достойно. Записал, чтобы не забыть, кто выглядел похуже. Посмотрю, как себя проявят и, может быть, подкину им кое-чего.

Учения прошли буднично и без происшествий. На этот раз никого не потеряли. Люди втянулись и действовали четко, даже новички. Побродили по полям, отражая атаки кавалерии на переходе, на привале, в походном лагере. Потренировались в совместных действиях пехоты и конницы. Причем первая атаковала, а всадники их поддерживали, что, с точки зрения местного воинского искусства, являлось абсурдом. Продолжал тренировки своей пехоты по выдвижению к полю боя на лошадях. Тут уж помещики и витязи учили пехотинцев маленьким хитростям, которых знали великое множество. Упор делался на то, как не стереть бедра, не отбить задницу, не растерять оружие и не убиться, выпав из седла. Последнюю неделю учений штурмовали и обороняли замок. Больших усилий на этих занятиях я не прилагал, так как лезть на стены укреплений никого посылать не собирался. Но всякое случается, так что пусть хоть что-то умеют.

Закончили 1 марта. Собрал всех в постоянном лагере, высказал свое мнение о увиденном и дал указания, что подтянуть, а что исправить. После этого, стал вызывать помещиков и награждать. Кого новым жеребцом из своих конюшен, кого бригантиной, шлемом или мечом, взамен имеющихся у него самого или у его слуг. Некоторых одаривал отрезами сукна, на новую одежду, или просто вручал немного серебра, с повеление купить то-то или то-то. Раздав ЦУ и плюшки всех распустил и отправился в замок.