Текст книги "Князь Стародубский (СИ)"

Автор книги: Банный Лист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Улучив минутку, пока никого не крутилось рядом, Казимир заявил:

– Заешь, князь, я у тебя за два месяца получил серебра больше, чем у Изяслава за два года. Да еще этот меч… Он, думаю, стоит еще пять раз по столько.

– Я же обещал, Казимир, служите верно и не пожалеете.

– Я помню, князь.

Так вот, доспехи я не дарил. Все же, если пехотинец захочет уйти, после выслуги пяти лет, железо останется у меня. А витязь волен сменить князя, когда захочет. И подарки у него не отберешь. Мне не нужно, чтобы такой эксклюзив расползался по Руси, снижая мое преимущество. Не умеют тут так делать. Сталь пока дрянная, пластины из нее изготовить невероятный труд и великое искусство. Да и те – мелкие. Сделаешь чуть больше, могут подвести в бою и отразить вражеский удар не лучше, чем бумажный лист. Поэтому то и кольчуги все еще популярны, и бригантины из чешуи. Надежная и не запредельно дорогая защита.

В начале августа разослал новых витязей по ближайшим княжествам, с наказом нанимать еще пехоту. Отбор велел вести тщательно, чем лучше будет человеческий материал, тем меньше затрат в будущем. И так серебро не сильным, но постоянным ручейком утекало из моей казны. Пора бы и зарабатывать начать, а не только тратить.

Илья поехал в Муром, оттуда в Рязань. Эстонцы Аарво и Кайт в Смоленск и Полоцк. Андрей Туровский в Черниговские земли. Рассчитывал набрать еще человек 200. Да Третьяк, может, еще сколько-то привезет. Общим счетом надеялся довести до 300 человек. На первый год, два хватит. Доведу этих до нужных кондиций, а потом уже стану увеличивать найм. Ветераны помогут быстро подтянуть новичков, сложатся традиции и костяк.

А пока гонял имеющихся. Они уже обжились, малость заматерели и начинали ворчать. Это нормально, так всегда бывает. К тому же парни молодые, им нужно удовлетворять определенные потребности. Над этим работал.

Булгарских купцов в этом году по весне не было. Что странно, их всегда интересовал больше всего мех. Три ладьи привязались к новым мосткам в середине августа, в самый разгар жатвы на моих полях. Прибыло два купца, Кочубай и Атын. Одному лет 30, второму под сорок. Встретил, посмотрел, что привезли. А привезли они девок. Двенадцать мордашек с интересом поглядывали на меня, выстроившись в линию вдоль причала. Самой старшей 18 лет, самой младшей 14. Прошелся, прицениваясь. Красивые девки, хоть и не обычные. Южанки, из иранских и хорезмийских земель. Спросил сколько стоят, услышав– прифигел. Ладно, продолжим. Еще на продажу было четыре гнедых жеребца, молодые совсем. Велел привести Беляя. Тот долго осматривал, ощупывал и наконец вынес вердикт:

– Бери всех, Балобан-бег. Очень хорошие жеребцы. Песня, а не жеребцы. Мы их на племя оставим, под седло не станем ставить. Через десять лет у тебя будет лучший табун на Руси. Да и в Степи, пожалуй. Только пусть кобылиц у туркменов купят и нам привезут. С десяток.

– Ты сдурел, Беляй?! Знаешь, сколько они стоят?! Владимирскому князю везут.

– Купи, не пожалеешь. Твои и у твоих бояр кони хорошие, но по сравнению с этими – тьфу!

Мда. Была у меня мысль заняться коневодством. Посадить пехоту на лошадей, типа драгун. Доехали до поля боя и слезли, свежие, готовые немедленно ввязаться в драку. Для этого не нужно долго учить. Но в таком деле сойдут любые лошадки, лишь бы везли. С другой стороны, кавалерия тоже нужна, а с хорошими конями в русских землях все не однозначно. Да и продавать можно, как табун разрастется. Сам же думал, что пора зарабатывать серебро.

– Прошу, уважаемые, пожаловать в мой терем. Перекусите с дороги, расскажите, что в мире твориться. Заодно обсудим цены, – пригласил я купцов.

Пока они собирались, вручил Беляю серебряник.

– Молодец. Держи, прикупишь себе, что-нибудь.

А потом подумал, и вдруг решил:

– Девку хочешь, из этих?

Половцу было уже далеко за тридцать. Низкорослый, с кривыми ногами и рябым лицом, он не привлекал местных девушек и даже вдовых женщин. Сам, находясь в постоянном посте, я как никто понимал изголодавшегося мужика. Тот посмотрел на все еще стоявших у пристани невольниц и кивнул.

– Вон ту хочу. – Указал на самую старшую и рослую, с огромными сиськами и задницей, еле прикрытыми материей. – Красивая.

– Ладно, иди пока к себе.

Куплю и подарю, пожалуй, ему. Пусть старается, мне нужно много хороших коней.

Вернулся в усадьбу, подозвал огнищанина, Куницу и Любаву. Отдав указания, стал ждать гостей. Те явились через час. Зашли, неся на руках два блюда, прикрытых шелковыми платками. Ясно, подарки. Только вот пройдя в трапезную, купцы дальше не торопились, а стояли, изумленно смотря на себя в огромное зеркало, размером 2 на 1,5 метра. Я их понимал, пусть налюбуются. Сейчас зеркала известны и никого ими не удивишь. Да и хорошо отполированный металл используют. Но все же продукция 21 века, это совсем не то, что изготавливают рукожопы 13-го.

Опомнившись, булгары подошли к столу и, с поклоном, поставили подарки. Так, посмотрим, что там. Сами блюда были явно хорезмийской работы, пестрая керамика. Она мне и в моем времени нравится. На одном стоял симпатичный набор небольших стаканов из зеленоватого, мутного стекла, на другом несколько резных коробочек из дерева. Открыл. Ясно. Перец, гвоздика, шафран, куркума.

Благодарно кивнул и приглашающе указал рукой на лавки. И тут началось представление! Нетороплива вплывшая к нам Любава стала расставлять посуду. Полный хрустальный сервиз, притащенный из моего мира. Купцы заерзали на лавках, с огромным интересом посматривая на каждый предмет, устанавливаемый перед ними. Потом появился двухлитровой графин, также их хрусталя, наполненный желтоватым Ширазом из ЮАР. Мне не сильно нравилось это вино, очень сладкое, но местным заходило на ура. Рядом образовался другой графин, поменьше, с Порто Винтаж. Затем последовали блюда с мясной нарезкой и овощами, вазы с фруктами из «Пятерочки». Следом – огромный поднос с запечённой, телячьей вырезкой. Последней принесли шикарную супницу с ухой.

– Прошу, уважаемые купцы, угощайтесь. Свинины или еще чего, запрещенного к употреблению мусульманину, здесь нет. Разве что вино … Но может вам, как путешествующим, разрешены некоторые послабления?

Гости переглянулись и кивнули разом, соглашаясь. По моему знаку Любава разлила Шираз в бокалы на высокой ножке.

– За вас, уважаемые. За то, что только благодаря вашей неустанной деятельности, все части этого огромного мира хоть как-то связаны между собой и могут наслаждаться результатами трудов друг друга.

Выпили. Вино булгарам явно зашло, заулыбались. Любава наполнила бокалы по новой и стала разливать горячую уху. Пока дело дошло до закусок успели выпить еще несколько раз. Я по чуть-чуть, купцы от души. Посидели, поболтали о новостях. Я им про Русь и страны Запада, они мне про Юг и Восток.

– Что слышно про монголов?

– А! – Отмахнулся Кочубай. – Что говорить об этих варварах? Дикие люди. Разорили такой прекрасный край, как Хорезм. Теперь тоже творят в Персии. Торговля хиреет, с каждым годом. Некому заниматься ремеслами, города в руинах.

– Ходят слухи, что они покровительствуют торговле и защищают купцов. – Заметил я.

– Это так. Все же монголы не совсем звери и понимают важность нашего дела. Но! Что толку, если некуда везти товар, никто его не купит в сожженной деревне?

– А что говорят ваш правитель и беки по поводу их натиска на границы?

– Мне не ведомо, что они говорят. Или что думают. Скажу только за себя, князь. Четыре года назад мы их наголову разбили, когда они возвращались домой. Сабудэй еле ушел, а Джебе так и остался на поле. Я сам там был, князь. Так что один раз разбили, разобьем и другой. Хотя война в пограничье не прекращается, но успехов у врагов почти нет.

– Ну-ну. Кстати, не желаете попробовать красного. Оно покрепче, немного, но такое же вкусное.

Купцы уже захмелели, но все же с сомнением посмотрели на второй кувшин. Решившись, согласились. Выпили еще.

– Хочу купить у вас всех невольниц и жеребцов. – Заявил я.

– Это очень хорошо! – Обрадовались те. – Думали до самого Владимира добираться придется.

– Сколько желаете за все?

Начался торг, вялый правда какой-то.

– А нет ли у тебя, князь, еще такой посуды на продажу?

– Как не быть. Только дорогая она до ужаса. Очень тонкая и трудоемкая работа. Это ведь все из горного хрусталя выточено, который добывают с огромным риском только далеко на севере, в краях саамов.

Прониклись, стали торговаться активнее. Я отметал все их предложения с негодованием. Право слово, что за цены! Ходили вокруг да около еще минут сорок, наконец озвучили то, чего я ждал. Я им сервиз, ну и вооон ту безделушку (кивок в сторону зеркала), а они мне пять невольниц и одного жеребца. Я засмеялся.

– Всех. Всех невольниц и всех жеребцов за сервиз. А безделушка стоит, как два таких сервиза и пытаться меня обманывать не хорошо.

Опечалившиеся торговцы выпили по новой и стали меня уговаривать не заламывать так цену всяким пустяковинам. Но я уперся. Предложил им вспомнить как часто и много ли они видели таких товаров? А девок и жеребцов пруд пруди во всех землях. К тому же я намекнул, что эта сделка не последняя, я им еще сделаю заказ на кое-что, и уж тогда они свое наверстают. В конце концов ударили по рукам. Им сервиз и зеркало поменьше, мне все девки и жеребцы.

Сисястую получил Беляй, вместе с жеребцами, одну оставил себе, остальных велел поместить пока в усадьбе и строго охранять. Молодых мужиков у нас полно, могут не удержаться и использовать до смерти. Купцам заказал еще с десяток невольниц и столько же кобылиц. Обещал за все два сервиза и три таких же зеркала. Те посовещались и пообещали привезти или поздней осенью, или уже следующей весной. Скорее второе.

День обдумывал, как бы все половчее организовать, потом вызвал холопку Куницу и спросил прямо:

– Хочешь на волю?

– Нет!

Вот те раз.

– С дочерью отпущу.

– И куда я пойду, князь? Я двадцать лет при тереме твоего отца, теперь у тебя. А кто у меня есть там? – Она махнула рукой в сторону ворот.

– Может родичи остались. Я бы помог добраться до родины.

– Почему хочешь меня прогнать, князь?

Я объяснил, что я хочу на самом деле. Особенно упирал на предполагаемые выгоды для нее.

– Кстати, если захочешь, живи сколько нужно при моем дворе, не прогоню. От двух лишних ртов не обеднею. Некого мне больше на это место поставить.

Куница подумала и согласилась. Обсудили детали. Затем велел привести невольниц.

– Вот что девы, понимаете, мою речь? – Я говорил на половецком.

Те неуверенно закивали. Что ж, буду мучатся, но мысли свои в их головы донесу. Это заняло несколько больше времени, чем я рассчитывал. Короче, решил я создать бордель, для своего воинства. А то скоро парни до непотребства дойдут. У них сейчас, почти у всех, период гиперсексуальности, готовы засунуть во все, что имеет хоть какое-то отверстие. Пока жили у себя, им было проще. Нравы в это время совсем не строгие. А вот у меня им пришлось туго. Негде и не с кем. Как-то раньше я об этом не подумал. Мне тут священный отряд, как в Фивах, даром не нужен.

Посему сейчас девять девушек, затем подвезут еще, селятся в лагере. Приставлю к ним охрану, пора парням начинать нести караулы, а то расслабились, избавленные от всех, не связанных с тренировками, дел. Мамкой у них будет Куница. За ней присмотр, налаживание быта и учет поступающих средств. Процесс будут оплачивать мои вояки по установленным расценкам. Прибыль будем делить так: 25 % на хозяйство, продукты, одежду; 25 % мне, 10 % Кунице, 40 % девушкам. Принимать не больше 5 человек в день на каждую, я дам задачу своим десятникам согласовать очередность. Работницы, как накопят на выкуп, могут быть свободными, идти куда хотят (ага, ага, есть им куда идти, как же), или продолжать свою трудовую деятельность, пока не соберут на старость. Учитывая, сколько серебра будет крутиться в лагере, это время может наступить довольно скоро.

Так я заодно получу назад часть своего серебра, уходящего на зарплату пехоте. Хм! Может им поставить там еще шашлычную, караоке и ночной клуб? Будут служить за бесплатно … Нет, подожду пока.

Отвел женскую толпу в лагерь, показал, где будут жить. Подозвал десятников и все им растолковал. Повеселели до невозможности. Велел сразу брать дев под охрану. Цену назначил в четверть серебряника. Лица резко потускнели. А то! Спустят все на это самое, окажутся и без денег, и без сил. Так же будут думать и пойдут в бордель только когда совсем припрет.

Дело пошло. Напряжение, витавшее незримо в воздухе, исчезло, парни стали сосредоточеннее. Своим ученикам по лекарской части подробнейшим образом рассказал про венерические болезни, даже принял экзамен, все ли запомнили? Велел девочкам осматривать женщин не реже раза в пять дней. А если, не дай Бог, что-то обнаружат, то тогда вступят в дело мальчишки и выявят сволочь, принесшую заразу. Лечить такое сейчас нечем, разве что из своего мира притащить. Так что будем осторожны.

Учеников малолетних теперь не оставлял своими заботами. Еще с весны искал в сети травники, изучал рисунки и рецепты, переписывал на пергамент и на основе этого теперь учил. Когда скрепил все листы воедино, вышла толстенная книга и это всего за два месяца! Подростки таскались по полям и лесам под охраной кого-нибудь из кметей и собирали ингредиенты возами. Сортировали, сушили, укладывали и развешивали на хранение. Пришлось пристроить к их маленькому домику в лагере, где они жили, сарай. Между прочим, они получали по одному серебрянику в месяц, как и новобранцы. Кормились же с солдатского стола. И одежку, которая на них как горела, тоже я им предоставлял.

Первого сентября я построил свое воинство на плацу. Выглядят любо-дорого. Раздвинулись в плечах, обросли немного мышцами. Пройдя мимо ровного строя и погордившись, слегка, своему педагогическому гению, я сообщил парням радостное известие. С этого дня все они уже не новобранцы, а нечто похожее на воинов. Так что получать серебра станут больше. И чтобы отпраздновать это событие им всем сегодня на ужин полагается по порции вина. Выделил 25-литровый бочонок на всех. Кто начнет буянить– будет наказан. А сейчас пусть получают новое месячное содержание и могут быть свободны до утра.

Через несколько дней вернулся Илья с 37-ю новичками. Провели через знакомую процедуру приема. Эти хоть не оголодавшие. После бани и переодевания разбавил старые десятки, создал новые. Пару дней лично всех погонял и понял, что моего постоянного контроля не требуется. А еще через два дня случилось ЧП. На утренней поверке не досчитались одного новенького, 24 летнего молодого мужика. Самого возрастного среди всех. Проверили оружейную, и загашники у старичков. Пропал один комплект доспехов, меч, арбалет с болтами и серебро у троих из десятка беглеца. Велел заниматься по распорядку под контролем десятников, а сам с Федором Ждановичем, Ильей, Казимиром и пятью кметями стали искать. Следопыты мои люди опытные, так что быстро вышли на след, который оборвался, вскоре, у реки.

– Его лодка ждала. Давно. Костер не разводили, чтобы не выдать себя, но наследили изрядно. – Сообщил результаты осмотра боярин.

– Что предлагаешь?

– Ушли недавно, далеко уплыть не успеют. На лошадях, по берегу не догоним, много где петлять придется, да и животные устанут, потребуется остановиться. Нужно на ладье погоню отправлять. – Сразу же ответил он.

– Илья, ты где его нашел?

– В Муроме пристал, собака. – Сплюнул злой витязь.

– Бери ладью, кметей и притащи мне его. Вместе с украденным добром. – Велел я. – Гребцов возьми побольше. Меняется будете чаще на веслах, быстрее догоните. Сколько их было?

– Двое. – Жданович пнул кочку.

– Значит этих, если поймаешь допроси по-быстрому и утопи. Вместе с лодкой. Беглец нужен живым, обязательно. Поосторожнее там. Он, сука криворогая, арбалет унес, хороший. Твои доспехи пробьет враз.

Честно говоря, не надеялся на успех. Фора, все же, у мерзавцев была. Однако все удалось. Но не совсем удачно. Кроме беглеца привези раненого в плечо Илью. Не уберегся-таки. Нагнали лодку на четвертый день. Те метнулись к берегу и спрятавшись в кустах, стали обстреливать ладью. Убили одного кметя, ранили витязя. На этом их успехи закончились. Долго гонялись по кустам, но место оказалось топким, быстро не побегаешь. Прострелили ноги двоим из луков, дезертира поймали так. Илья, пока был в силе, допросил подстреленных, с пристрастием. Оказались людьми муромского боярина, Богдана Петровича, по прозвищу Постник. Кстати, того самого, с кем мой Муромец девку не поделил. Ничего больше не сказали, скорее всего и не знали ничего. Им велели дождаться нужного человека и доставить в Муром, скрытно и по-быстрому. Утопили их с удовольствием, все же гибель товарища расстроила кметей. У лодки прорубили днище и пустили вниз по реке. Обратно добирались 5 дней, пришлось грести против течения.

Раненый был совсем плох. Метался и бредил. Видимо, часть одежды попала с болтом в рану и там начала гнить. Кмети болт вытащили, рану промыли и перевязали, но на этом и все. Потрогал мокрый лоб. Прикуривать можно. Посмотрев на Илью, Дружина покачал головой и заявил:

– Не жилец.

– Пленника в погреб и охранять. Добро пока свалите в угол. Пошлите в лагерь за моими учениками и пусть захватят сумку для гнойных ран. – Стал раздавать сразу же приказы. – Любава, стол освободи, тащи побольше свечей. Татьяне скажи кипятить воду. Много. Полный котел. Кнутович, вели принести веревок да палку какую в зубы ему сунуть, чтобы не обломал. Резать придется. И пусть четверо кметей, посильнее, тут будут, подстрахуют. Здоровенный, все же, бугай, может вырваться.

Пока привязывали раненого к столу, готовили воду и освещение, сходил к себе, взял 200 граммовый пузырек со спиртом и коробочку с инструментом. Там были скальпель, пинцет, три изогнутых иглы и моток нитей из натурального шелка. Страшно блин, до икоты. Оказывать первую помощь меня учили, но оперировать и лечить раненных я даже никогда не собирался. Тут годы института и опыт нужен. Читал много и кое-какое представление имел, но это все курам на смех. А придется, блин. Шансов у Ильи почти нет, не выживет. Так что хуже уже не сделаю. Или сам загнется, или я попытаюсь хоть что-то сделать. Мысленно себя пнув, пошел в трапезную.

Голый мужик был уже привязан и казалось впал в беспамятство, лежал тихо, не метался. Рядом стояли рослые кмети, готовые перехватить руку или ногу, если тот неожиданно вырвется. На пяти поставцах горели свечи, запасные лежали кучкой на лавке. Прибежали мои ученики, с сумкой и ворохом трав.

– Быстро на кухню и прокипятите содержимое, – велел я девочкам, подавая коробку, – как я вас учил.

Забрал сумку у мальчишек, просмотрел содержимое. Не густо. Подозвал к себе всех троих.

– Вот это и это запарьте по отдельности, – приказал им, – помните пропорции?

Те дружно закивали.

– А вот это разотрите, смешайте с медом и дегтем. Все. Бегом.

Два холопа притащили парящий котел с кипятком. Трети нес следом подставку.

– Поставите тут. – Указал им место. – Любава возьми тазик и налей на половину. Пусть остынет слегка.

Осмотрелся, нахмурился.

– Так, любопытные, все к стене, на лавках сидите.

Ишь ты, даже жены бояр с Верейкой пришли смотреть на операцию. Зрелищ мало, сойдет и такое. Тем более все хозяйки, во все времена, считают себя экспертами в лечении.

– Может бабку из Нового Листвена позовём… – начала Переяслава и тут же замолкла под моим злым взглядом.

Порвал ветошку, засунул лоскуты за пояс, лоб вытирать. Я сейчас потел не меньше Ильи. Пришли мои помощники, принесли инструмент и отвары. Пора начинать, тянуть без толку. Потрогал воду в тазике. Чуток остыла. Взял кувшин, набрал воды и подошел к пустой бадейке.

– Лейте. – Велел девчонкам и стал мыть руки с хозяйственным мылом.

Потом встрянул кисти и помахал ладонями в воздухе, давая высохнуть.

– Возьмите вон тот пузырек и налейте мне на ладони, чуть-чуть … Ага … Еще немного. Все, хватит. Значит так! Смотрите внимательно, запоминайте. Ты, – указал на одну девочку, – вытащи ветошь у меня из-за пояса, будешь лоб мне вытирать, когда скажу. Все, начинаем.

Подошел к столу, примерялся. Света вроде хватает. Посмотрел на раненого. Все еще без памяти, палка в зубах, привязана крепко. Достал из тазика тряпку и стал омывать кожу вокруг раны. Подсушил. Налил на чистый лоскут спирта. Осторожно протер еще раз. Рана выглядела ужасно. Багровые, бугристые края стянулись, кожа вокруг покраснела. Воняла изрядно.

– Держите его. – Велел кметям и взяв скальпель склонился к раненому.

Попытался развести края раны пальцами. Не идет. Илья замычал и выгнулся дугой. Подождал и когда он осел на столешницу, чиркнул скальпелем. Странно, витязь вроде даже и не почувствовал. Зато из разреза хлынула кровь, вперемешку с гноем. Дал стечь, промакивая тряпкой. Потыкал пальцами вокруг раны. Снова поток гноя и крови. Ппц! Ладно, делать нечего, режем дальше. Вздохнул и сделал еще разрез.

Сколько я возился, не знаю. Показалось – вечность. В конце концов, удалось извлечь, под рык оперируемого, больше похожий на звериный, малюсенький кусочек ткани. Болт пробил латное полотно, поддоспешник и оторвав его от льняной рубахи и затащил глубоко в рану.

– Вот что могло его убить, а не железо. – Продемонстрировал находку ученикам, после того как почистил рану, зашил края и установил дренаж.

Илья уже успокоился и смотрел осознано.

– А он поправится? – Робко спросила одна девчушка.

– Должен поправится. Мы же так старались. А если вздумает умереть, пусть сразу скажет, я сам его придушу.

– Пить будешь? – Поинтересовался у пациента.

Тот кивнул. Взяв котелок с приготовленным и уже остывшим отваром, перелил его в ковшик и вынув из-за рта изгрызенную палку, стал осторожно поить страдальца. Потрогал лоб. Горячий, зараза.

– Несите его в гридню, только осторожно. Не растрясите. – Повелел я кметям. – Вы дежурите у его постели круглосуточно, по очереди. Сами разберетесь кто и когда, – это ученикам, – поите его постоянно и обильно, вставать не давайте. По нужде пусть под себя ходит, потом отмоете. Рану каждую смену осматривайте, поправляйте повязку. Смотрите, не развалите дренаж.

Потом повернулся к зрителям:

– Я – спать. Все свободны, всем спасибо.

У самой двери меня придержал за рукав Дружина:

– Удивил, князь. Приходилось уже?

– В первый раз.

– Как думаешь, выживет?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Он молодой, сильный. Гадость, что его убивала, я достал. Но …

– Понимаю.

– Все, старик, еле на ногах стою. До завтра.

Глава 6. Наши силы растут

Пытали беглеца не долго, раскололся, как гнилой орех. Велели ему наняться ко мне, посмотреть, что и как, по возможности прихватить доспехи, слухи про которые стали расползаться, и привезти боярину Постнику.

Собрал свое воинство и объяснил, что нужен нам палач и двое ему помощников, чтобы было кому исполнять приговоры провинившимся. Кого сечь, а кого и вешать. Работа в нагрузку к основным обязанностям и не самая почетная, зато у палача зарплата будет как у сотника, а у его помощников, как у пятидесятников. Есть желающие? Задумались. Вперед вышли семь человек. Я посмотрел на них внимательно, подумал и выбрал одного, в глазах у которого не заметил жадного блеска, а только равнодушие.

– Сам себе подбери двоих подручных, из этих. – Кивнул на вызвавшихся.

– Хорошо.

– Готовьтесь. Завтра дезертира вешать будем. Постройте виселицу в дальнем углу, у выгребных ям.

– Сделаем.

На следующий день построил всех снова. Притащили упирающегося беглеца. Объявил приговор и махнул палачу. Велел повесить осторожно, чтобы шею не сломал, а поплясал, сука, в петле. Умирал гадёныш долго. Но моих пехотинцев это нисколько не огорчило, а только забавляло. Времена такие. Особенно веселился десяток, из которого был повешенный. Им все время поисков и погони, доставались самые грязные и тяжелые работы по лагерю и большинство караулов. При этом от тренировок их никто не освобождал. Тело распорядился не снимать, даже если смердеть будет. Пусть весит, пока само не упадет, а потом останки упокоятся в выгребной яме. Батюшка, опять наведавшийся в усадьбу, посмотрел осуждающе, но промолчал.

Илью осматривал постоянно. Лучше не становилось. Видимо, нагноение сделало свое дело, и зараза пошла вовнутрь. Организм, даже такой могучий, не справлялся. Пришлось перейти на другую сторону и поискать в сети, какой антибиотик может помочь. Очень уж не хотелось терять богатыря.

Заодно посмотрел, все ли правильно я делал при операции. Ага, как же! Ошибся везде, где только возможно. На мое и пациента счастье не задел ни одной артерии, крупной вены или жизненно важного органа. Съездил в Южу, в аптеке пообщался с провизором, потом поймал врача в больнице и приобрёл у него рецепт.

Между тем в усадьбу началось паломничество смердов. Небывалый урожай этого года на моих полях и огородах вызвал в кругах земледельцев ажиотаж. Разузнали у моих холопов отчего так получилось и потянулась цепочка просителей, оправдывая наши расчёты. Никому не отказывал, но бесплатно не отдавал, менял на зерно и овощи нового урожая, с выгодой для себя. Семян было припасено достаточно, на всю округу хватит. Заодно порекомендовал свои озимые. Пусть богатеют, а с ними и я.

В деревнях появилось много скота, еще в начале лета я закупил изрядно коров, бычков и овец для кормежки строителей, часть роздал смердам под символический процент, но с одним условием – переходить на трехполье. Те чесали в затылках, сомневаясь, но соглашались.

Строительная артель поставила для себя, по приезду, небольшую кузню, чтобы изготавливать и ремонтировать инструмент. Дружина Кнутовичь мне всю плешь с этой кузней проел. Съездил, посмотрел. И договорился с артельным кузнецом, что я направлю к нем ученика, уже имевшего опыт работы с железом, а он, за время, пока идет стройка замка, подтянет его в своем ремесле за малую толику серебра от меня.

В самом конце сентября, почти разом, объявились Аарво, Кайт и Андрей с пополнением. Привезли с собой 167 новобранцев. Особенно отличился Кайт, навербовав почти две трети от общего числа. Земли, где он искал будущих воинов, пострадали от постоянной войны с Орденом меченосцев, появилось много сирот. Так что в наших рядах образовалась весомая часть, состоявшая из прибалтов, эстов и ливов, которые, впрочем, хорошо говорили по-русски.

Сразу же вслед за витязями приплыл Третьяк Малыгин, с новгородскими и псковскими юношами, пожелавшими мне послужить. Расплатился с купцом, как и обещал, вызвав у того явное облегчение. Видимо, боялся, что не смогу найти столько серебра. Все же не удельный князь.

Узнав о большом урожае, новгородец обрадовался и сразу же завел разговор о скупке. Проблема с зерном – вечная боль его земли. Пришлось обломить, самому нужно. На корм строителям, челяди и войска, запасы продовольствия улетали со свистом. Придется, скорее всего, самому закупаться по окрестным княжествам.

Чтобы приободрить приунывшего Третьяка предложил ему стеклянную посуду, большей частью хрустальную, две сотни ручных зеркал, мешочки со специями, популярными сейчас на Руси: чёрный перец, гвоздика, анис, кардамон, корица, имбирь и кориандр. Рассмотрев предложенный товар, Малыгин повеселел и приступил к торгу. Все еще принимая меня за пацана, хотел забрать все по дешёвке. Не на того напал. Я вытряс из него не только все серебро, что уплатил уже ему, но и почти весь его личный запас. Все же продешевил, новгородец уплыл довольный, как обожравшийся сметаной кот.

Мое войско достигло запланированной, на первом этапе, отметки и состояло из 307 человек. Опять перетасовал десятки и стал думать. Пора назначать сотников, самому со всей этой толпой не управится. Изначально, планировались на эту должность мои витязи или кмети, но посидели с Дружиной и Федором, посовещались и пришли к выводу, что не стоит отвлекать отлично подготовленных всадников на дела пехоты. У меня и так кавалерии с гулькин нос. Придется ставить на сотни из среды первого набора. Собирались расходится, но тут я вспомнил о кое-чем важном.

– Федор Жданович, а к тебе дело есть.

– Слушаю, князь.

– Пора нам заводить свою контрразведку. Думаю, тебя поставить во главе

– А что это такое?

Я объяснил, а потом выложил на стол тетрадку. Это была методичка, составленная мной специально для такого случая. Федор полистал, подумал и ответил:

– Это важно. Что-то подобное есть у великих князей, но не то, не такое, как вот тут. – Он легко хлопнул по тетрадке.

– Вот и займись. Подбери людей, для начала. Серебро дам, только не сильно разгоняйся, оно и так лихо расходуется.

– Ну а раз будет контрразведка, нужна и обычная разведка. – Продолжил я. – Старый, займешься?

– А что ты подразумеваешь под разведкой? – Спросил тот.

На стол легла еще одна тетрадка. Оба боярина склонились над ней.

– Не потяну, – отказался Дружина, – дел и так по горло. Усадьба, стройка, хозяйство. Назначь Андрея. Он из всех наших людей самый способный к такому, мне кажется.

Федор кивнул, соглашаясь. Позвали туровчанина.

– Такие задачи тебе по плечу? – Спросил у витязя, после того, как растолковали ему, что нам требуется.

– Справлюсь.

– Тогда бери эти записи, изучи. Приходи ко мне завтра, расскажешь, что надумал. Посоветуемся и вперед.

Мужчина кивнул, забрал методичку и ушел.

– Пойду Илью проведаю. – Сказал боярам, вставая из-за стола.

– Как он там?

– Получше стал, вроде. Думаю, что все же поправится.

В лагере творилась обычная движуха. Новички маршировали под присмотром более обученных товарищей, резко отличаясь от тех отсутствием доспехов. Два десятка качались в спортгородке. Несколько десятков спарринговали между собой, под присмотром кметей, тренируясь использовать мечи в сутолоке боя. Вдруг враг прорвет строй, пусть сумеют хоть как-то противостоять врагу, пока не восстановится терция. Арбалетчики строем шагали в сторону стрельбища. Около борделя сидели на лавочке его обитательницы, поглядывая на все это, переговариваясь и хихикая. Их время придет вечером. Скорей бы булгары приплыли, девок стало слишком мало для возросшего количества клиентов. Около кухни рубил дрова Губа. Новые холопки, потащили котлы к реке, отмывать от остатков обеда.

Этим летом со мной подписали обельные грамоты несколько десятков бывших свободный людей. Кое-кто из Стародуба, остальные из других мест. Разорившийся гончар с семьей, розничный мелкий торговец, прогоревший из-за хитрого и недобросовестного партнера, и переселенцы с Юга, не сумевшие пристроится на чьей-нибудь земле, проевшие все запасы и готовившиеся помирать с голоду.

Способных к работе на полях, сразу же там и припахал. Продовольственная проблема росла вместе с войском. Двоих пристроил в усадьбе, на кухне. Одну 10-летнюю девочку отдал своей невольнице, помогать и развлекать. Остальных отправил в лагерь, обслуживать его потребности по хозяйству.