Текст книги "Князь Стародубский (СИ)"

Автор книги: Банный Лист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Наступил май. Подумать только! Всего три месяца тут, а ощущение, как будто год прошел. Усадьбу закончили, осталось внутренняя отделка и переезд. Народ, получив оговоренную оплату, прятал серебро по загашникам и собирался расходиться по домам. Родичи, оставшиеся дома, еще в апреле вспахали и проборонили поля для яровых, оставив их под паром до мая. Как и мои холопы на моих полях, даже тех, что отошли к Ингварю вместе с усадьбой. Скоро нужно пахать по новой и уже сеять. Смерды иногда брали в горсть землю, сжимали и вдумчиво разглядывали.

Я собрал всех, кто отработал и собирался домой, и предложил:

– Значит так! Кто решил вернутся по домам– путь чист. Но у меня есть еще много работы, причем хорошо оплачиваемой. Если кто решит остаться и еще получить толику серебра – подходи к терему, обсудим. Тем же, кто уйдет, предлагаю рассказать в своих деревнях и погостах, что князь Ростислав Владимирович нуждается в рабочих руках и платит серебром не скупясь.

– А сколько нужно то, князь? – Спросили из толпы. – И кто нужен?

– Нужны землекопы, в основном. Скоро приедут ко мне зодчие, понадобятся и им работники. Глину копать, месить, известняк рубить и толочь, траншеи рыть, печи ставить. Все не перечесть.

Смерды загалдели, стали разбиваться на кучки, обсуждать. Страда вот она, на пороге. Это время кормит всю семью весь год. Но серебро же!… Не просто оно дается мужикам и всегда нужно. Через какое-то время толпа стала делится. Некоторые шли к терему, большинство же, поклонившись мне уходили прочь. Осталось человек двадцать.

Подошел к ним и стал рассказывать, что и когда будем делать. Главная задача – копать ров. Большой и глубокий. Инструмент и кормежка моя. Оплата меньше, чем у плотников, ставивших терем и пристройки, но копать – не строить. Сейчас отпускаю всех по домам, проведать родных, оставить заработок и помочь в пахоте, а через две недели жду здесь же. Намекнул, что возможность подшабашить не на один год. Выдал каждому по серебряной монете авансом, чем изумил их до невозможности. Во-первых, так не принято, во-вторых тяжелые, 31 граммовые монеты, небывалой чеканки и диковинной красоты, попали в их руки впервые. Долго рассматривали полученное, потом кланялись и шли к воротам.

Переезжали два дня, с воплями, скандалами и слезами.

Еще через три дня на реке появились первые в этом году ладьи. Как оказалось, вернулся Дружина. И не один. С ним было три бородатых мужика, что в наших краях пока не принято. Усищи у всех, а вот бороды редкость. Зодчие были из Владимира, найма в столице у них в этом году не предвиделось, так что старшие артели решили приехать, осмотреть фронт работ и если устроят условия, то через неделю подтянутся остальные. Всего в артели было около 50 человек, но, учитывая нашу глушь, могли нанять по городам еще человек сто разнорабочих.

Познакомились. Двое были русскими, один владимирец, другой из Смоленска, но работают вместе уже с десяток лет. Обоим под сорок. Солидный возраст сейчас. Вон Дружину я стариком называю, а ему всего 42 года. Звали зодчих Илья и Матвей. Третий был грек, по имени Иоанн Аргосец, лет 35-ти. Я как услышал его прозвище, так и напрягся, в предвкушении. Спросил по-гречески:

– Ты из Аргоса родом, как я понял. Родился там или работал?

– И родился, князь, и работал там.

– Что строил?

– Церкви, в основном.

– А замки рыцарям?

– И замки тоже. Правда латиняне нанимали нас не охотно, хотя мы, греки, строим и лучше и быстрее.

– Ясно. Как к нам попал?

– Бог привел. – Уклонился носатый.

– Ладно, мне нет дела до твоих, возможных, проделок в прошлом. – Ясно же, что не просто так убежал из благодатных мест на Север. – По-русски говоришь?

– Немного. Уже два года здесь живу. Да и раньше со славянами часто работал.

Пригласил всех в терем. Я с Дружиной уселись с одной стороны стола, зодчие с другой. Выложил пергаменты с нашими задумками и набросками и начал излагать. Чем дольше говорил, тем все более хмурыми делались лица русских зодчих.

– Князь, – наконец прервал меня Илья, – не ставили мы никогда такого. Церкви и храмы, иногда палаты. А как строить крепости нам не ведомо.

– Ерунда, – заявил им в ответ, – разницы почти нет. Тем более с вами есть тот, кто делал похожее.

– Грек с нами недавно. Хороший мастер. Но мы не знаем, каков он в строительстве вот такого. Мы же привыкли отвечать за качество сделанной работы. Тут, – кивок в сторону пергаментов, – множество тонкостей, нам не известных. А может быть и Иоанну. Вдруг что пойдет не так, нас же на всю Русь ославят. – Возразил Матвей.

– Что скажешь, грек?

Тот пожал плечами:

– Строил подобное, один раз даже был главным зодчим. Заказчиков все устроило. Правда они требовали использовать камень, хм. Ты правильно решил, князь, что лучше плинфа. Надежнее и красивее. Матвей и Илья помогут – поставлю тебе замок. Думаю, если есть подходящий материал рядом, то года за 3–4 уложимся.

– Ты в своем уме, грек! – Воскликнул Илья. – Строить, не зная, как?!

– Я знаю, вы поможете, построим и хорошо построим. – Спокойно ответил Аргосец.

– Правила вашей артели не запрещают назначить Иоанна, временно, главным зодчим? – Спросил у бородатых.

– Не запрещают, – пробурчал Илья, – иногда со стороны главного зодчего брали. Из Чернигова, или Смоленска.

– А кто несет ответственность за работу и результаты?

– Главный зодчий. – Нехотя ответил Матвей.

– Ну так в чем проблема? Давайте обговорим цену вопроса, поставим во главе вашей артели грека и вперед, за работу. У вас же есть такие полномочия?

Илья с Матвеем уныло переглянулись и одновременно утвердительно кивнули. Уж очень им не хотелось браться за мой заказ! Но работы то у них сейчас не было и когда появится – неизвестно. Так что пришлось им согласиться.

– Вот и хорошо. Теперь давайте обсудим детали.

Обсуждали весь день. И следующий тоже. И еще полдня. С ценой решили почти сразу, не дёшево, конечно, но никто и не ожидал иного. Сразу же, как сошлись в цене, попросили меня отправить весточку во Владимир, чтобы артель выдвигалась к месту будущей стройки. Основные дебаты развернулись по деталям. Я брал за образец замки и крепости, которые насоветовали на сайтах. Много их пересмотрел, было из чего выбирать. Наша задача – непробиваемость стен, возможность массово и безнаказанно обстреливать со всех доступных углов прущего на штурм многочисленного врага и контрбатарейная борьба. Многое из предложенного мной в крепостных укреплениях было внове даже для грека. Сначала он категорически отрицал, потом начинал сомневаться и в конце концов приходил в удивление от красоты и практичности задуманного. А то! Тени гениальных фортификаторов стояли за моей спиной. Иногда подключались даже внимательно слушающие русские, внося свою лепту в дискуссию. Честное слово, вымотали меня эти трое по самое не могу. Один Дружина веселился, слушая нашу ругань. Мерзкий старик!

На четвертый день стали осматривать место стройки. Грек важно вышагивал чуть впереди коллег, осматривал участок, они обсуждали на малопонятном сленге что-то, даже записывали иногда на бересте свои наметки и всей толпой шагали дальше. Промерили и осмотрели всю Белую гору.

Следующий день три творца сидели за столом и сводили все воедино. На пятый день сели в ладью и уплыли.

– Куда это они? – Обеспокоенно спросил я у боярина.

– Поехали смотреть глину и известняк в тех местах, что ты указал.

Через три дня они вернулись и пошли ко мне.

– Мы нашли хорошую глину, как ты и говорил, князь, – начал Иоанн, – и известняк хорош.

– Скоро прибудут наши, начнем делать печи. Думаю, пяти хватит. – Продолжил Илья.

– А пока можно начать копать рвы и насыпать валы. У тебя землекопы есть, князь? – Закончил Матвей.

– Должны на днях подойти. Усадьба не будет мешать?

– Нет, – ответил Аргосец, – она стоит не совсем хорошо, пусть тут и остается. Замок нужно ставить чуть в стороне. Вон там.

Я посмотрел, куда указал грек. Ну да, место, выбранное зодчим располагалась дальше метров на 200 и было более удачным. Склоны там не такие обрывистые, но все еще высокие, зато справа был крутой спуск к более низкому берегу, а слева проходила глубокая расщелина, что-то типа оврага. Объем предстоящих земляных работ сразу значительно уменьшался.

– Сначала поставим дубовые срубы по всему периметру будущей крепости и внутри ее, – продолжал зодчий, – потом забунтуем их и станем вынутый из рва грунт, смешав со щебнем, сыпать вовнутрь. Таким образом увеличим высоту еще на 5–6 саженей. Камни и щебень есть рядом. Уляжется, на следующий год примемся за фундамент. Тем временем запасем плинфы. Так что, как и говорил, года за 4 управимся. Может за пять. Но это только стены, башни и постройки. Отделка еще время займет. Колодец, опять же нужен. У нас нет специалистов, придется тебе, князь, таких на стороне поискать.

– Нормально. Примерно на это я и рассчитывал.

– Печи изготовим на месте карьера с глиной. Нужно будет срубить там жилища для рабочих. Выход известняка совсем не далеко от того места. Очень удобно. – Заметил Илья. – Решили, что нужно пять печей, плинфы потребуется много. Зимой, князь, направь лесорубов, пусть заготовят побольше дерева. Мы сейчас весь изведем в округе.

В полдень, со стороны Стародуба, показался целый караван ладьей. Пошла активная летняя навигация. Несколько судов отделились от основной массы и причалили к нашему берегу в том месте, рядом с которым грек планировал ставить замок. Три из них я узнал, это новгородец Третьяк Малыгин пожаловал. Еще четыре были мне не знакомы.

– Пошли старый, посмотрим, поздороваемся. – Предложил боярину.

– Ага. Сейчас Василия и кметей кликну.

Небольшой толпой (с нами увязались 4 витязей Ингваря, охраняют) пошли к приставшей части каравана. Основная часть поплыла дальше, не останавливаясь. Вот не могу понять, чего это морда у Дружины такая довольная? Вроде бы с утра был не в духе.

Между тем, с двух ладьей сбросили что-то типа мостков и начали выводить по ним на берег лошадей. На продажу привезли, что ли? Коников (красивые, заразы, мало тут таких) тут же отводили в сторону, стреноживали и оставляли успокаиваться и щепать молодую травку. Трусливая животина и нервная.

Подошли. Приезжие стояли двумя группами.

– Приветствую, Третьяк. Как добрались? Без приключений?

– Приветствую, князь. – Уже знает. – Хорошо добрались. Смотрю переехал на новое место.

– Да, прирастаю людьми и землями. – Улыбнулся я и протянул ему руку. Тот, довольный, крепко пожал.

Сзади раздалось сердитое сопение Дружины. Пофиг. Потерпит.

– Что привез?

– Так, по мелочи. Весна, сейчас собираю остатки зерна, что не продали осенью по Низовым землям, у нас совсем в этом году с хлебом плохо, до нового урожая с трудом дотянем. Ну и пушнину, само собой. Привез ткани из земель франков, крашенные, да железа в полосах, чуток. Селедку датскую, в бочках. Косы, ножи, серпа из немецких земель.

– У вас каждую весну с хлебом плохо, земля такая. Зато торговое положение выгодное у Новгорода. Что не в Новый Листвен сразу?

– Тебя решил проведать, сначала, да вот этих проводить. – Он кивнул за спину.

– Ясно. Пойду познакомлюсь. Ты подходи в терем, поговорим.

Подошёл ко второй группке. Вперед выступил боярин и начал представлять:

– По твоему указанию искал в Стародубе и Владимире витязей, оставшихся без службы. Сам понимаешь, найти таких трудно. Но князья наши любят воевать и не все удачно это делают. А некоторые умудряются просто помереть. Бояр тебе не нашел, но вот эти парни все из младшей дружины и обучены отменно. Это братья Андрей и Михаил из Турова, служили Брячиславу Святополчичу Туровскому, после его смерти не захотели перейти к его брату, Изяславу. Говорят, тот болен и о душе больше думает, а не о земле и дружине.

Два здоровенных парня, выше меня на полторы головы, слегка поклонились. Я кивнул в ответ. Одному на вид лет 27, другой чуток помладше.

– Это Казимир из Мазовецкой земли, – продолжал между тем Кнутович, – он то как раз из дружины Изяслава. Но решил уйти с братьями. Схизматик, конечно, но воин отменный, особенно в конной сшибке.

Среднего роста мужчина, лет слегка за тридцать. Хмурый. Зато в плечах как бы не шире братьев.

– Не смущает, что среди иноверцев придется жить?

– Нет, – пожал плечами тот, – мне все равно. Бог один, как креститься и молится – не важно. Главное, чтобы услышал и душу спас.

– Вот эти три молодца из дружины князя Вячко Борисовича, князя Юрьевского. После его гибели, в бою с крестоносцами, долго лечились. Сейчас в силе. Говорят, что православные. Думаю, врут. Эстонцы, они такие… эстонцы. Но воины хорошие. В дружине с детских лет. Звать Аарво, Вяйно и Кайт

Три белобрысых витязя, с невозмутимыми рожами, молча поклонились. Все на вид ровесники Андрея из Турова.

– Ну и последний. – Дружина выдержал театральную паузу. – Илья Муромец.

– Чего?! – Я чуть не подпрыгнул.

Боярин, Андрей и Михаил заржали, Казимир скривил уголки губ, только эстонцы и последний представляемый остались невозмутимы.

– Он из дружины Давыда Юрьевича Муромского. На Пасху тот отдал Богу душу, а наш Илья что-то не поделил с одним из старших бояр. По слухам – девку. Вот и ушел во Владимир. Хотел к дяде твоему пойти, но я перехватил.

Илья соответствовал своему тезке. Здоровенный! Остальные на его фоне смотрелись стройными юношами. На вид лет 25. Кивнул богатырю на его поклон и сказал:

– Добро пожаловать в мою дружину. Дел предстоит много, планы у нас грандиозные, так что придется попотеть и не мало. Но по заслугам и награда. Никого не обижу. А пока… Дружина Кнутович, подойди.

В одно из посещение своего мира, я купил золотую цепь, в палец толщиной, 950 пробы. Мечта нового русского 90-х. Очень изящное плетение. Покрасовался перед своими, вызывая жгучее чувство зависти даже у стариков, не говоря уж про молодежь. Весила цепочка 300 грамм. Сейчас же я снял его с шеи и повесил на старика.

– Спасибо, боярин. Услужил. А вас, – обратился к опешившим от такой щедрости новичкам, – жду всех сегодня вечером в тереме, на пиру. Там познакомитесь со всеми, кто мне служит, они с вами. Василий Дружинович, проводи витязей, покажи, что и как, размести их кметей и слуг. И пошлите за Ингварем Бьерговичем. Пусть вместе с сыновьями и своими витязями тоже на пир явится.

Я всем кивнул и отошел в сторону.

Глава 5. Новое войско

С Третьяком Малыгиным посидели в тереме, поболтали ни о чем, выпили по паре кубков легкого, белого вина. Прованского, моего любимого. Нравятся мне вина из этого региона. Специально перетащил сюда четыре 25-литровых бочонка, два красного, два белого. Мужчины не оценили, зато женщинам зашло, особенно гречанке, жене Дружине. Потихоньку сливали мои запасы прекрасные дамы.

От купца мне нужно было одно – набор в Новгороде желающих послужить у меня.

– Ну-ка, повтори еще раз условия, князь. Что-то не верится, больно щедро.

– Каждому новобранцу, на время обучения по серебрянику в месяц, вот такому, что ты в пальцах вертишь. Плюс питание за мой счет. Если не сбегут, то месяца через три станут обычными воинами. Тогда уж будут получать по две таких монеты в месяц. Оружие и доспехи мои. Те, кто выбьется в десятники– три такие монеты, в пятидесятники – четыре. Отслужат год, будут получать рядовой три монеты, десятник четыре, пятидесятник пять.

– Киевскую гривну. – Сразу подсчитал тот.

– Да, где-то так.

– Служить будут пять лет, – продолжил я, – после этого могут уйти. Но если останутся, по все будут получать на 1 монету больше. Доля добычи в первые пять лет – четверть от всего на всех. После доля станет в два раза больше.

– Хм. Наши ушкуйники по-другому делят.

– Ну так я не атаман, а они не ушкуйничать будут.

– Ага.

– Самое главное. Мое слово, слово командиров – закон. За неподчинение, дезертирство буду вешать. За другие проступки– плети.

– Сурово.

– А у вас не так?

– Похоже. – Уклонился от ответа купец. – Только за пять лет то мало кто уцелеет. Пехота в ваших княжеских разборках долго не живет.

Я знал, что Малыгин это скажет, поэтому повернувшись к двери крикнул:

– Мороз, заходи!

Дверь отворилась и в трапезную зашел кметь, в полном доспехи и во всеоружии. Подошел, повертелся, давая себя рассмотреть со всех сторон, показал меч, кинжал, алебарду.

– Так будут одоспешены и вооружены все простые пехотинцы. Как думаешь, это позволит им протянут пять лет?

– Идииии тыыы! – Изумился Третьяк. – Это же княжеские доспехи! Не может быть, чтобы простого смерда одеть в такое!

– Тем не менее, это так. Расскажешь у себя, что видел, что слыхал. Осенью снова приедешь?

– Ага. – Все еще не отошел.

– Вот и тащи все желающих. Желательно лет 16-ти, но можно и постарше. Тридцатилетних не надо.

– Ну такие или уже устроились, или совсем непутевые. Хорошо, князь, поищу. Что мне с того?

– За проезд и питание новобранцев дам вот такую монету за голову, ну и тебе, за старание по монете за каждых двух.

Быстро подсчитав, купец кивнул.

– Пойдет. Что-нибудь еще?

– Хм. Да все вроде. Хотя… Мне бы невесту найти нормальную.

– У шведского короля, говорят есть дочь на выданье. 14 лет. Красавица.

– Нет. Зачем мне дочь какого-то дикого шведа? Она, небось, и коровьи лепёшки с пяток не оттирает. Нет ли императорской дочки на примете?

– Чего нет, того нет. Но я поспрашиваю. – Ухмыльнулся Малыгин.

– Поспрашивай. Только без горба и не хромоножку.

– Уж как водится.

Выпили еще по бокалу и купец, попрощавшись, ушел.

– Наведет на нас ушкуйников, – ворчал Дружина, встретившись со мной минут через двадцать, – уж больно задумчивым от тебя вышел. И серебро в руках вертел.

– Наведет – отобьемся, потом его поймаем и повесим.

– А может сразу? – С надеждой спросил старый.

– Нет. Подождем. Поглядим.

Вечером пировали. Выдал ежемесячное вознаграждение боярам и витязям. Ингварю подарил романский меч, Ивановой работы, за помощь в охране при строительстве новой усадьбы и просто на будущее. Меч пошел по рукам, рассматривали, цокали языками. Особенно впечатлились новички. Еще больше их удивило то, что и они получили сразу же на руки по 2 новгородские гривны, авансом.

Отсеялись. Использовали принесенные мной семена, что в полях, что в огороде. Некоторые пытались было расспрашивать, что и как, но старый так на них глянул, что кое-кто зарёкся разговаривать до конца своих дней.

Между тем вернулись будущие землекопы. Причем привели с собой еще столько же жаждущих серебра. Получили железные лопаты, вместо деревянных, топоры, пилы из будущего и сразу же были припаханы по полной.

Приплыла владимирская артель. Тут же в небо стали подниматься то тут, то там столбы дыма. Народ ставил временные жилища, копал печи, заготавливал глину, песок, известняк.

В конце мая вернулся Федор Жданович и привез с собой 60 молодых парней. Построили их кое-как, кучей и я прошелся вдоль неровного строя. Лица молодые, с впалыми щеками после весеннего недоедания. Всего человек 10 тех, кто чуть старше 20-ти. Смотрят с надеждой. Ну так понятно, доля смерда, пусть и лично свободного, не завидна во все времена. А тут шанс или сдохнуть, или подняться. Как повезет.

Отвели их в лагерь, который недавно поставили метрах в 500-х от усадьбы. Там уже ждали мои холопки около четырех огромных котлов. В двух похлёбка из дичи и квашенной капусты, типа щей, в двух каша из гречи, не сильно пока распространенной на Севере, с сушёными грибами, заправленная жаренным на сале луком и кусочками солонины. Рядом с каждым котлом, на досках, стопки глиняных мисок и горки из ломтей свежего хлеба.

Вперед вышел поп Лаврентий (заполучив 2 гривны, зачастил к нам, старичок, понравилось) и прочитал молитву, не сильно, впрочем, растягивая. После молитвы стали кормить путешественников. Получив полную миску, пацаны рассаживались за длинными столами на лавки и начинали хлебать столь яростно и с такими лицами, что я ощутил себя весьма неловко.

– Ты их что, не кормил по дороге? – Спросил у Федора.

– Жрали за четверых, еле продуктов хватило. Сутки добирались, а проглотили чуть ли не недельный запас.

– А что они так? – Удивился я.

– Многие ждали в своих семьях. Видимо там решили, что это отрезанный ломоть и почти не кормили.

– Суки! – Возмутился я.

– Ага. – Согласился боярин. – Зато теперь ты будешь им и за мамку, и за папку.

Издевается, гад.

Покормив новобранцев, тут же повели их в бани. На весь лагерь их было четыре, причем весьма большие. Хорошо протопленные, с бочками холодной воды снаружи и с железной 200 литровой бочкой, из моего мира, внутри. В нее был вмонтирован кран, а снизу она подогревалась дровами. Выдали по куску хозяйственного мыла на десяток и шайки, велели зачерпнуть из уличных бочек и разбавлять горячей в помещении. Такой тип помывочной парням был незнаком, так что приходилось моим холопам им все показывать. Ополоснувшись по-быстрому, новобранцы выходили в раздевалку с другой стороны, где вместо своего тряпья получали комплект обмундирования, скупленного мной на той стороне со старых складов. Бушлат, штаны, гимнастерка и кирзовые сапоги с портянками вызвали ажиотаж. Еще бы! Хорошая ткань, необычный фасон и главное– сапоги! Здесь это дорогая редкость.

Снова кое-как построили их и я толкнул небольшую речь:

– Сегодня приходите в себя. Осматривайтесь. За территорию лагеря не выходить, незачем вам шататься вокруг, да и нет тут пока для вас ничего интересного. Вечером покормят всех еще раз. Спать будете вон в том здании. Там стоят нары в два яруса, места хватит на всех. В другие, такие же, не заходить. Завтра утром вас поднимут, объяснят, что и как. Сейчас же я расскажу вам, что вас ждет в будущем, какие условия договора о службе и что вы все будете с этого иметь. Если боярин, Федор Жданович, вам еще все подробно не изложил. Предупреждаю, время отказаться и уйти у вас только до утра. Сдадите новую одежду, заберете свою вон из той кучи и свободны. После того, как подпишите договор, пути назад не будет. Любого, кто сбежит, поймаю, если смогу, и повешу. А стараться я и мои люди будем очень сильно. Так что думайте. Теперь, как и обещал условия договора.

Тут я им изложил тоже самое, что недавно Третьяку Малыгину.

– На этом все. Расходитесь, думайте, обсуждайте. Все свободны.

Пошли к усадьбе.

– Как думаете, многие сбегут? – Спросил у бояр.

– Никто, – Тут же ответил Дружина.

– Почему?

– Ты им рай показал, да еще многое наобещал. Какой дурак от такого побежит?

– Так уж и рай?

– Сам посуди, – вмешался Федор, – они смерды. Их судьба всю жизнь много и тяжело трудится. Часто в говне, в прямом смысле. Выбиться наверх почти не реально. Могут привлечь, конечно, в ополчение, но в нем шансов выжить не много, а добычи почти нет. И они это прекрасно знают. А тут совсем другое отношение. И впереди маячит свет. Так что, никто не уйдет. А уж когда получат первое серебро и поймут, что ты не обманывал…

– Будет много тяжелых тренировок, – заметил я, – могут не выдержать.

– Эти? – Усмехнулся Жданович. – Они сколько себя помнят много и тяжело работали. С утра и до ночи. Так что тренировками ты их не испугаешь. А если кормить будешь, как сегодня, то через год получишь стадо племенных бычков.

– Причем преданных только тебе, – добавил Дружина, – такой возможности изменить жизнь к лучшему, они нигде больше не получат.

– Столько парней в одном месте. Нужно срочно что-то делать с санитарией и гигиеной, а также искать лекарей.

– Про этих твоих зверей мы уже говорили и все, вроде бы, решили. Приедут скоро будущие лекари, две девки и три паренька. Набирал их где только мог. Пока только пятеро. Но учить их некому, кроме тебя. Я с Дружиной Кнутовичем могу показать лишь, как рану затянуть да зашить, ну и как наконечник стрелы из тела вырезать. Так что готовься.

Бояре оказались правы. Утром все рекруты были на месте. Пересчитав и убедившись в этом, велел всех покормить. Сегодня уже не было вчерашней жадности в поглощении пищи, значит поверили, что будут жить по-новому. Опять всех построили и стали вызывать по одному к столу в центре будущего плаца, за которым важно расселся я с боярами. Подходили, назывались, ждали пока впишут имя, макали палец в красные чернила, ставили отпечаток на небольшом пергаментном листке с договором и получали монету. После этого переходили на другую сторону площади. Закончили быстро.

И вот тут-то началась учеба. Бояре ушли по своим делам, остались только я и охрана из 5 кметей. Нет пока у меня помощников, никто не знает и не умеет того, чему я собрался учить свое будущее войско.

Распорядок установил такой. После подъема и легкого завтрака – зарядка на час, с возрастающими к концу нагрузками, потом кросс километров на пять в оба конца, потом строевая подготовка. Обед. Пол часа отдыха и снова строевая. Часа через два – занятия с бревнами и камнями, для увеличения мышечной массы. Небольшой отдых и снова строевая. Ужин. Баня. Спать. Мыться заставлял каждый вечер. Готовили, стирали и делали массу прочих нужных вещей мои холопы, решил не отвлекать парней от занятий.

Приехали будущие лекари. Дети совсем. Было не до них пока, так что велел откармливать и меня не беспокоить.

Через неделю занятий выявил лидеров и тут же разбил общую массу на десятки. Теперь каждый десяток занимался под придирчивым взглядом своего командира. Шутка ли– целый серебряник сверху! Такой шанс никто не хотел упускать. Из 6 десятников пять были 20 летние мужчины, зато единственный пацан выглядел самым перспективным. Все схватывал на лету и даже пару раз предложил кое-какие изменения в тренировках. Весьма разумные, кстати.

Строевые все усложнялись и усложнялись. Не правы те, кто писал про сено-солому. По крайней мере в этом времени объяснять где лево, где право необходимости не было. Курс молодого бойца я рассчитывал закончить через три месяца. Но всего через четыре недели мои новобранцы маршировали как опытные строевики-срочники в советской армии. Начал усложнять занятия, внося все больше и больше элементов из реальных построений и движений испанской терции, и не только ее. Сказок то про этот строй и тактику его использования в сети много, но чего мне стоило вытягивать крупицы полезной информации – не передать. Все же хорошо, что в то время бюрократия уже цвела пышным цветом по всей Западной Европе, а у наших энтузиастов хватало терпения и знаний перевести часть бумажного Океана на русский.

Десятники снимали все больше и больше нагрузок с моих плеч, так что появилась, наконец, возможность заняться детьми. Сидя в лагере за столом и посматривая за тренировками, я рассказывал будущим лекарям самые основы медицины своего времени. Вводный курс, так сказать. Для понимания процессов.

В сети я завел небольшой форум, где представился писателем, сочиняющим роман о попаданце в Средневековье. Попросил помочь с нужными материалами и советами, что и как делали бы форумчане на его месте. Желательно с ссылками на документы и специальную литературы. Основное условие – никакого безумного прогрессорства, все только в рамках эпохи. Некоторые заинтересовались и реально помогали. Курс обучения лекарей был придуман именно там. Иногда у новобранцев случались мелкие травмы, от порезов до растяжений и вывихов, так что дети получали возможность на практике освоить полученные теоретические знания. Пока не очень великие, но тренировки с оружием не за горами и вот тогда!…

Закончился июнь. Все шло своим чередом. Серебро потихоньку переносилось в усадьбу из Глушиц. Доспехи и оружие мелкими партиями поступали на склад и уже накопилось сто комплектов. Мой реконструктор создал, наконец, свою мануфактуру и стал выпускать гамбезоны. Фирмочки отмывали денежки, вгоняя меня в раздумья своими тратами. Знакомые силовики с удовольствием поглощали дорогой коньяк и брали взятки, взамен давая возможность Ивану производить неприличное количество холодного оружия.

Иногда расслаблялся в компании прекрасных дам из своего времени. Смущало только, что молодому телу сладкого не доставалось. А оно жаждало, да еще как! Но не с кем. С холопками почему-то не хотелось, да и страшненькие они на мой вкус. А к Верейке не подкатишь, там папа больно грозен, не поймет. Тем более, что около нее увивались молодые витязи, как из Ингворевой усадьбы, так и мои новички. Дружина видел это все, посмеивался да подкалывал, но следил строго. Если же молодежь приближалась к определенной границе, по дева получала такой урок рукоделия, что не до шалостей, а у парней неожиданно усиливались тренировки или появлялась масса дел вдали от терема, где-нибудь в Стародубе, а то и во Владимире.

На месте будущего замка тоже дела шли отлично. Срубы поставили, забунтовали и засыпали. Рвы достигли нужной ширины и теперь углублялись. Грунт вывозили на тачках, распространённых уже в Европе и на Востоке, но пока мало известных на Руси. Предложил их, кстати, не я, а грек. Почему, интересно, раньше не сделал? Все же два года уже живет тут. Носатый Аргосец всячески портил пейзаж между усадьбой и стройкой, чтобы как можно сильнее затруднить осаждающим подвоз стенобитных машин ближе, чем на 300 метров. А на большей дистанции они нам не страшны. Печи для обжига плинф работали круглосуточно, готовая продукция укладывалась под навесами. Скопилось уже порядочно, но как объяснил Иоанн, это только малая часть от того, что потребуется. Невдалеке от навесов росли горы известняка. Все работы пожирали просто ужасающее количество древесины, хорошо хоть, что сейчас с этим нет никаких проблем.

В середине июля я начал тренировать пехоту в доспехах. Пусть привыкают. Оружие, правда, пока решил использовать деревянное. А вот арбалеты настоящие. Сделали даже полигон. Посмотрел на результаты и отобрал 20 арбалетчиков. Остальные тоже пусть учатся, в осаде, да и не только, такое умение пригодится, но по упрощенной программе. Арбалетчиков свел в отдельные десятки и изменил им распорядок. Теперь они больше стреляли и меньше маршировали. Сразу же появилась извечная неприязнь между стрелками и остальной пехотой. Пресекал на корню, но понимал, что это не излечимо.

Основные навыки владения мечом и копьем моим новобранцам преподавали кмети бояр. Показывали, исправляли, награждали подзатыльниками. Слава Богу, что пока нет дестрезы, а то занятия затянулись бы на десятилетия. А так поняли, как оно должно быть, чтобы не пропустить совсем уж простенький удар профессионала и хорошо. Все же их оружие иное. И это даже не пика или алебарда, а дисциплина, строй и железная воля командира. То есть – моя. Я вдалбливал им в головы каждый день, при любой возможности только одну мысль: пока они в строю и не побежали, то никто и ничего с ними сделать не сможет. Даже такие крутейшие вояки, как дружинники.

Витязи, иногда, приходили посмотреть на наши тренировки, но быстро начинали скучать. Ну да, не впечатляло. Пока. За два месяца не слепить из голодных подростков грозное войско. Главное, я знал, что на верном пути. А вот доспехи вызывали зависть. Конечно, на пирах, которые проводились раз или два в месяц, я дарил особо отличившимся всякие острые штуки, обалденной красоты, по нынешним временам. И непревзойдённого качества. То кинжал, то рогатину, то клевец. Даже меч два раза. Ингварю и Казимиру. Последнему за победу в небольшом турнире. Оказывается, на Руси их проводили. Не знал. Конечно все происходило не так как в Западной Европе, но близко. Собрались мы как-то и решили, а почему бы и нет? На следующий день в поле, недалеко от старой усадьбы и провели. Мазовшанин всех вышиб из седла. Один из Игваревых витязей даже руку сломал. Наложили лубки и назначили постельный режим. А вечером я устроил пир, где и подарил меч, такого же типа, как Ингварю, но украшенный иначе. И 10 гривен, в придачу.