Текст книги "Код любви (ЛП)"

Автор книги: Бал Хабра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Б

ыло восемь часов вечера в субботу, когда у меня зазвонил телефон.

Я тут же улыбнулась, обнаружив, что мне звонит Джанелль. На прошлой неделе мы снова обедали, и мне становилось все труднее не замечать Джордана в разговорах. Он был вездесущ, и избавиться от его чумного влияния на мою жизнь было невозможно. Джанелль была полна мудрости, но я не могла ею воспользоваться, поскольку все мои бурные вопросы касались ее сына. Так что, по ее мнению, я была счастлива в одиночестве и не мечтала о том, как ее сын дотрагивается до меня, как он произносит мое имя или как опьяняет его запах. Последнее требует специального экспериментального исследования.

Обычно она звонила, чтобы проведать меня, и каждый раз, когда она это делала, я сразу же звонила родителям, потому что это вызывало у меня тоску по дому. Правда, не настолько, чтобы я захотела вернуться.

– Здравствуйте, миссис Эванс!

– О, милая, что я такого сказала, чтобы так меня называть? – укорила она.

Мне действительно нужно было перестать думать о нем.

– Ну да, извини. Джанелль, как ты?

– Я в порядке. Но я позвонила тебе не для того, чтобы поговорить о себе. Я звонила тебе, чтобы поговорить о Джордане.

– О...?

Это меня смутило. Мы редко заводили разговор о Джордане, если только это не было неловкой историей из детства, которую я откладывал на будущее.

– Я собиралась заехать к нему, чтобы передать суп и лекарства, но погода ужасная, и я не думаю, что смогу поехать в город сегодня вечером.

Я выглянула в окно и увидела, что надвигается грозовой фронт, оставляя Манхэттен пасмурным.

– Лекарство? С ним все в порядке? – спросила я, волнуясь больше, чем хотела.

– О, я думала, ты знаешь. У него простуда или грипп. Я не могу сказать точно. Он сказал, что с ним все в порядке, но ты же знаешь мужчин, которые ведут себя так, будто они самые крутые.

Я слабо рассмеялась, чувствуя укол вины. Я не видела его последние два дня, и он заболел из-за меня. В тот вечер было холодно, и он позволил мне надеть его пальто, а сам был в тонкой рубашке.

– Я пойду проверю его и приготовлю что-нибудь. Можешь не беспокоиться о том, чтобы приехать, это слишком рискованно, – сказала я, уже направляясь на кухню, доставая кастрюлю и роясь в шкафах в поисках того, что мне нужно.

– Спасибо, милая! Я знала, что он может на тебя рассчитывать. Я проверю завтра. Пока!

Я положила телефон и, когда вода закипела, бросила в нее кардамон, изюм, гвоздику и семена фенхеля – самое лучшее индийское средство для избавления от простуды. Моя мама готовила его каждый вечер зимой, когда я была маленькой. Поскольку этот напиток является основным в индийской семье, она позаботилась о том, чтобы у меня были все необходимые запасы, когда я переехала сюда.

Меня удивило, что она отправила мне посылку с необходимыми вещами, ведь она не была в восторге от моего переезда. Мои родители расценили это как импульсивность и безрассудство, как и я в своих отношениях с Карном. Когда они наконец увидели, что я выздоровела, то решили, что я буду жить так, как они хотели. Однако, пройдя через этот опыт, я захотела освободиться от их ожиданий. Они по-прежнему любили меня, и я видела, что они следят за тем, чтобы я не загоняла себя в угол.

Чай закипел. Сладкий запах фенхеля, кардамона и изюма наполнил мою кухню. Тем временем я приготовила ему свежий минестроне.

Когда я подошла к его двери, я замешкалась, прежде чем постучать. Я нервничала, ожидая увидеть его после той ночи, и сомневалась, что находиться в его квартире – хорошая идея. Что, если я просто оставлю еду здесь и спрячусь за углом?

После нескольких минут жарких споров с самой собой я сдалась и постучала. Ничего не добившись, я снова подняла руку, как вдруг дверь распахнулась, и моя рука замерла на середине стука, когда он появился на пороге.

О, он определенно был болен. Глаза Джордана, закрытые капюшоном, блестели, а его темная кожа была бледной. Но при этом ему удавалось выглядеть очень сексуально. Это должно быть преступлением – выглядеть так хорошо, будучи больным. Я завидовала, что у него не было пухлого красного носа и потрескавшихся губ, как у всех нормальных людей, когда они болеют.

На нем были его фирменные треники. На этот раз они не были серыми.

Слава Богу.

И, конечно, к моему счастью, он был без рубашки. Что за отвращение к одежде? Я тут же пожалела, что не оставила еду у его двери и не сбежала.

От его вида у меня ослабли колени. Поймав себя на том, что стою, как ошалевшая мулатка, я прочистила горло.

–Привет.

Он кивнул, подтверждая мое присутствие, но не потрудился ничего сказать в ответ.

– Твоя мама позвонила и сказала, что ты заболел, поэтому я принесла тебе поесть.

Со странным видом он нерешительно отошел в сторону, позволяя мне пройти мимо него на кухню. Я поняла, что впервые нахожусь в его квартире.

То, как затрепетало мое тело от этого осознания, испугало меня. Не подавая виду, я попыталась заглянуть в мир Джордана. Его квартира была в два раза больше моей, но планировка была такой же. Мне было непонятно, зачем одинокому мужчине такое большое помещение, но я предположила, что его семья тоже заглядывает сюда. Я обратила внимание на его обстановку и не удивилась, что у него хороший вкус.

Белая секция в гостиной дополняла мраморный журнальный столик, стоящий перед ней, а лампа с золотым акцентом бросала тусклый свет в комнату. Если бы он смотрел на меня, то заметил бы мое потрясение при виде двух орхидей, стоящих на приставных столиках.

В квартире было так чисто, что я не заметила ни пылинки. С тех пор как Линь переехала, у нас тоже стало намного чище. Я не была уверена, делает ли она это для того, чтобы внести свой вклад, или же она стала жить по-новому, ведь ее комната дома была такой же буйной, как и ее характер.

Я направилась на кухню, распаковала свою сумку и поставила на стол суп и заварку. Пока я осматривала шкафы, Джордан вошел в кухню и облокотился на стойку. Стараясь не обращать на него внимания, я нашла его чашки и налила горячий напиток из термоса. Посмотрев на него, я обнаружила на его лице то же самое странное выражение.

Раздраженная его отвлекающим присутствием, я бросила на него злобный взгляд.

– Иди приляг. Ты болен, – сказала я и вновь сосредоточилась на вынимании вещей из сумки.

Когда он не двинулся с места, я повернулась, смело положила руки ему на грудь и вытолкнула его из кухни. Его кожа была горячей под моими холодными руками, а тело оказалось на удивление легким. Мне показалось, что я стала сильнее, но это, наверное, потому, что он был болен и не сопротивлялся. Он повернулся и, наконец, по собственной воле направился в свою спальню.

Я стояла у двери, скрестив руки, и смотрела на его подтянутую спину, стараясь не выхватить телефон, чтобы сделать снимок и сохранить его на потом. Он лежал на кровати, не потрудившись накрыться пледом. Если Джордан прислушался к моим словам, это должно быть нечто большее, чем обычная простуда.

Вернувшись на кухню, я нашла поднос на его стойке. Я поставила на него горячий напиток, суп и лекарство от простуды. Было темно, но свет в гостиной освещал путь в его комнату. Когда я вошла, он приподнялся и сел у изголовья кровати. Я аккуратно поставила поднос на прикроватную тумбочку и присела на край кровати рядом с ним.

– Пей, – сказала я, протягивая ему теплую чашку. Взяв ее у меня, он посмотрел на коричневую жидкость. – Это не яд, – я бросила на него сухой взгляд. – Может быть, она и горькая, но поверь мне, если ты выпьешь ее еще два раза, то завтра будешь как новенький.

– Спасибо, – сказал он звенящим голосом, не отрывая глаз от чашки.

Я сосредоточилась на его адамовом яблоке, которое покачивалось, когда он одним глотком выпил горячую жидкость. От шока у меня отпала челюсть, когда он поставил чашку обратно на поднос. На его лице играла веселая улыбка.

Не желая признавать его безрассудное поведение, я открутила колпачок с лекарством и опустила в него две таблетки. Он взял стакан и таблетки, нежно проведя кончиками пальцев по моей руке. Я быстро отдернула ее и сосредоточилась на том, чтобы закрутить колпачок обратно на бутылку. Он поставил стакан обратно на прикроватную тумбочку, не сводя с меня глаз все это время. Я отстранилась и собралась уходить, но он остановил меня, схватив за запястье.

– Серьезно, спасибо, Сарвеназ. Тебе не нужно было этого делать, – в его напряженном голосе прозвучала уязвимая искренность.

– Я знаю, но твоя мама звонила и волновалась, – я пожала плечами.

– Ну да, моя мама, – в его словах прозвучал оттенок отчаяния. Мои брови нахмурились от его ответа. – Это единственная причина? – спросил он, все еще держа меня за запястье.

Его напряженный взгляд заставил меня пожалеть, что я не осталась в своей квартире, но я выдержала его взгляд, не давая ему того, что он хотел. Он определенно был под кайфом, если думал, что я скажу ему, что волнуюсь.

– Ага, – ответил я. Мы смотрели друг на друга, как бы бросая вызов друг другу, чтобы сказать то, что у нас на уме. – Должна ли быть другая причина?

– Я на это надеялся, – сказал он хриплым голосом.

Слова Джордана застали меня врасплох. В его словах было что-то дразнящее, но и уязвимость тоже присутствовала. Мое сердце сжалось, и бабочки в животе проснулись от своего сна.

Потрясенная его признанием, я побоялась спросить, что он имел в виду. Продолжая молча смотреть друг на друга, мы ждали, когда он уступит. Я держалась как можно дольше, пока не отвела взгляд, проиграв нашу негласную игру.

– Ну, отдыхай! – я похлопала по кровати, резко встала и выдернула свое запястье из его хватки. Переставив его пустой стакан на поднос, я перенесла суп на столик. – Не забудь выпить суп. Он еще теплый.

Он кивнул и перебрался в изголовье кровати, чтобы лечь на спину. Когда он закрыл глаза, он выглядел таким умиротворенным, и, если бы я не знала ничего лучше, я бы подумала, что он выглядит невинным.

– Останься, – прошептал он, заставив меня замереть на месте, а ногу на полпути к двери спальни.

От его слов меня охватило знакомое тепло. Я перевела взгляд на него: его глаза были закрыты, а лицо ничего не выражало. Я засомневалась, не привиделось ли мне это. Отмахнувшись от этой мысли, я прошла на кухню, вымыла и убрала использованную посуду. Когда я перевела взгляд на время на плите, было уже близко к полуночи. Не может быть, чтобы я осталась одна с Джорданом в этой квартире на всю ночь. Ведь так?

Я проснулась от громкого кашля. Когда я поднялась со своего места на диване, резкая боль пронеслась по моей шее из-за неудобной позы для сна. Внезапно осознав, что меня окружает, я протерла глаза и нащупала в темноте свой телефон. Я обнаружила его зажатым между диванными подушками. Вытащив его, я проверила время. Было три часа ночи, а я все еще находилась в квартире Джордана.

Я застонала, встала с дивана, несмотря на протесты своего тела, и зашаркала в его комнату. Когда я вошла, он, опираясь на одну руку, пил из стакана воду. Когда он заметил меня, стоящего в тени его комнаты, как Бугимен, его голова удивленно откинулась назад.

– Ты в порядке? – спросил он хриплым голосом, указывая на руку на моей шее. Я опустила руку, пряча страдальческое выражение лица, не желая, чтобы он знал, что я спала на диване ради него.

– Думаю, что это я должна спрашивать у тебя, – я подошла к кровати и села на то же место, что и раньше.

– Ты осталась, – сказал он, и я пожала плечами. Джордан посмотрел на меня со странным выражением, затем ухмыльнулся. Приятно знать, что его слабая иммунная система не влияет на эти чертовы ухмылки.

– Твой яд действует, – на его лице появилась слабая улыбка. Улыбка, от которой мне захотелось обнять его, пока ему не станет лучше. – Сейчас просто болит голова, – сказал он, положив руку на лоб, глаза его были закрыты от боли. У меня защемило в груди от этого зрелища.

– Знаешь, холодные руки чудесно помогают при головной боли, – сказала я, не задумываясь. Я сонно улыбнулась ему, подняв руки, чтобы пошевелить пальцами.

– Я не хочу, чтобы ты заболела.

– У меня сильная иммунная система, – ответила я. Я переместилась со своего места у изножья кровати и села у изголовья, где его голова покоилась на подушке. – Кроме того, моя кровь с дефицитом железа дала мне силу вечно холодных рук. Пусть они хоть на что-то годятся.

С вновь обретенной уверенностью я переложила его голову к себе на колени, не обращая внимания на то, как мое тело ощущает его присутствие. Он не возражал, когда я положила руки на его горячий лоб, слегка надавливая, как это делали мои родители, когда я была маленькой.

Джордан издал глубокий звук удовольствия, когда мои холодные руки коснулись его лба. Неожиданный звук заставил мои яичники вскрикнуть от восторга, а в животе запорхали бабочки. Не обращая внимания на это ощущение, я продолжила массаж головы.

Когда я посмотрела вниз, его глаза были закрыты, на лице было довольное выражение, и мы сидели в уютной тишине. Спустя несколько минут, судя по тому, что его грудь равномерно поднималась и опускалась, он заснул. Я улыбнулась про себя и попыталась сдвинуть его голову, не разбудив его. После нескольких безуспешных попыток я осталась стоять на месте, не зная, что делать. Решив, что во сне он сам от меня отстранится, я прислонилась головой к изголовью кровати и стала ждать.

Меня разбудил шум льющейся воды и звон посуды. В комнате было еще темно из-за закрытых штор, но сквозь щели пробивался яркий свет.

Было уже утро.

Опустив взгляд на колени, я поняла, что лежу в той же позе, что и прошлой ночью. Как по команде, сонные карие глаза встретились с моими и удивленно расширились.

Вдруг кто-то вошел, и наше внимание переключилось на незваного гостя. Как только мы увидели, кто это, мы застыли на месте, мои глаза стали еще шире, а ужас застрял в горле.

– О нет! Надеюсь, я вас не разбудила. Вы двое выглядели так очаровательно!

Мы повернули головы друг к другу, блуждая взглядами по нашему спящему положению. Руки Джордана обвивались вокруг моих бедер, его голова лежала у меня на коленях, а мои руки все еще лежали на его лбу. Мы разошлись в стороны быстрее, чем отталкивающиеся магниты. Джордан перебрался на другую сторону кровати, а я встала, чтобы поправить рубашку и посмотреть в глаза его матери. Она смотрела между нами, подавляя смех и качая головой. Джанелль поставила чашку с паром в руках на прикроватную тумбочку.

– Ну, кажется, тебе уже лучше, Джей, – поддразнила она со знающей улыбкой. Джанелль подошла к шторам, впуская яркое утреннее солнце и освещая эту катастрофу. Не могу представить, о чем она думает.

– Сарв...

– Рада снова видеть тебя, Джанелль. Я собираюсь уходить! – сказала я слишком громким голосом, перебив Джордана.

Выскочив из его квартиры, я шлепнула себя ладонью по голове и стала нетерпеливо ждать лифта. Чувствуя себя так, словно я совершаю позорную прогулку, я проигнорировала своего соседа на выходе из лифта и вошла в свою квартиру, направляясь прямо в душ.

У Линь был бы настоящий праздник.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я

в третий раз ударилась головой об остров, в то время как Линь разочарованно застонала в гостиной. Наконец, получив длинные выходные, мы решили сделать нашу мрачную квартиру чуть более уютной. Когда я прикручивала наши новенькие розовые барные стулья, кто-то постучал.

– Сейчас открою, – обратилась я к Линь, застрявшей под грудой инструкций к подставке для телевизора. Я отложила отвертку и направилась к двери.

– Мама? Папа?! – растерянно воскликнула я, обнаружив, что оба моих родителя стоят у входной двери с чемоданами в руках.

– Наз! Мы так рады тебя видеть! – сказал папа, притягивая меня к себе и неожиданно обнимая, заставляя проглотить эмоции, забившие мне горло от его неожиданных слов.

– Ты стала такой худенькой. Ты что, не ела? Джай, я же говорила тебе, что у нее развиваются эти западные пищевые привычки, – сказала мама, с беспокойством глядя на отца. Эта женщина не будет счастлива, пока не увидит, что я постоянно набиваю свой рот.

– Я думала, ваш рейс приземляется вечером. Я собиралась за вами заехать, – я придержала дверь, чтобы они могли войти внутрь.

– У нас была ранняя посадка. Поэтому мы решили сделать тебе сюрприз! Лучше для тебя, ведь по дороге сюда мы проговорили все уши нашему водителю Uber, – отец поцеловал меня в лоб, а затем грубо похлопал по щеке, что больше походило на пощечину.

Когда я двинулась закрывать дверь, мама остановила меня.

– Подожди! Джас идет.

Джас была моей старшей двоюродной сестрой, и мы не виделись с ней после ее помолвки в прошлом году. Она была той самой кузиной, которая изменила с моим парнем. Конечно, ее помолвка разорвалась, когда ее жених узнал о ее неверности. Мои родители ничего не знали о ее поступке, потому что я не хотела портить отношения отца с его братом. Единственным человеком, который знал о ее реальности, был Линь, и меня это вполне устраивало.

Мои мысли были прерваны тошнотворным ароматом роз.

– О, Наз! Я по тебе соскучилась. Какая милая квартирка, – пролепетала она, обнимая меня.

Я натянула фальшивую улыбку и пригласила ее войти, но не раньше, чем прислонилась головой к входной двери, чтобы сделать глубокий вдох. Как она могла стоять передо мной, как будто не она была ключевой фигурой в спектакле моей жизни?

Когда я вошла в гостиную, Линь была занята тем, что болтала с моими родителями и, как всегда, смешила их. Я поправила барный стул, который устанавливала, когда Джас складывала свои вещи у двери, вероятно, опасаясь, что ее дизайнерский багаж будет испорчен.

–Наз, вот свадебная открытка. Я уверена, что ты найдешь время, чтобы присутствовать на ней, – сказала мама, положив на журнальный столик ярко-оранжевую открытку.

– Мам, я же говорила, что у меня много работы. К тому же я не взяла с собой наряд.

Отличная отговорка, чтобы не идти на свадьбу.

С тех пор как я переехала к ним после разрыва, я выполняла все их пожелания, но я не могла вынести свадьбу, на которой все будут осуждать меня. Пытаясь найти выход из этой семейной ситуации, я отправилась на кухню, чтобы приготовить чай. Только я наполнила кастрюлю водой, как в дверь постучали.

– Пожалуйста, не надо больше семьи, – взмолилась я Вселенной, внутренне сокрушаясь.

– Я сама! – воскликнула Линь, направляясь к двери.

Я бросила пакетик чая и имбирь, дала чаю закипеть и пошла сидеть с родителями. Только я собралась сесть на диван, как в гостиную донеслись тяжелые шаги.

– Эй, ты оставила это у меня, – произнес глубокий мужской голос, который снился мне слишком часто за последние несколько дней.

Я зажмурила глаза, пытаясь проснуться от этого кошмара, и, обернувшись, увидела, что Джордан стоит и кладет мою сумочку на обеденный стол. Ту самую, ради которой я перевернула вверх дном свою квартиру. Чтобы попасть в квартиру, мне пришлось воспользоваться временным сканирующим бейджем на работе и ключами Линь. К счастью, права и кредитные карты я хранила в другом бумажнике.

Когда Джордан поднял глаза от стола, его взгляд остановился на мне, а затем он увидел мою семью, сидящую в гостиной и смотрящую на него с любопытством и небольшой враждебностью со стороны моего отца. Поймав на себе их пристальные взгляды, я придумала тысячу оправданий тому, почему этот человек оказался в моей квартире и почему, черт возьми, у него моя сумочка. Ни одно из них не выглядело достаточно убедительным, поскольку я стояла так, словно мои родители раскрыли грязный секрет.

– Здравствуйте, я Джордан, – поприветствовал он, проходя мимо меня к моим родителям.

Они резко встали, рассматривая этого человека, у которого в квартире, очевидно, были вещи их дочери, и уставились на него, как хищные звери. Мой шестиметровый отец стоял рядом с гигантом шести футов четырех дюймов в моей гостиной, а моя мама еще никогда не выглядела ниже этих двух мужчин. Я не могла подавить смех.

Джордан повернулся к моей кузине и решил, что быстрый кивок будет достаточным приветствием.

– Чем ты занимаешься на работе? – это был первый вопрос, который задала моя мама, и я поднесла обе руки к лицу, чтобы скрыть свое смущение. Она ни за что не стала бы допрашивать его, даже не выяснив, кто он такой. Он мог бы быть моим швейцаром, если бы она об этом знала.

– Можешь не отвечать, – сказала я Джордану, надеясь, что если он просто будет молчать, то я смогу быстрее вывести его отсюда.

Он, конечно, проигнорировал меня.

– Я работаю в Spectrum вместе с Сарвеназ. Я – руководитель ее группы.

Я посмотрела на маму и увидела, что на ее строгом лице промелькнул огонек одобрения.

– А в каком университете ты учился? – спросила она, и я хотела остановить ее, но Джордан, казалось, с удовольствием отвечал на ее вопросы.

– В Колумбийском. Я получил там степень по бизнесу, – как только из его уст прозвучало название университета Лиги плюща, у моей мамы практически потекли слюнки.

– Медицинская история? – спросила она, глядя на его безошибочно здоровое телосложение, и у меня отпала челюсть.

– Мама! – вмешалась я, раздосадованная ее вопросами. В ответ она пронзила меня цепким взглядом, но тут же села обратно. Я взглянула на отца, который по-прежнему выглядел так, словно планировал какое-то сложное убийство, и прежде чем я успела что-то сказать, заговорила Джас.

– Наз, кто этот человек, которого ты прячешь? – она встала с дивана и направилась к Джордану, пожирая глазами его крупную фигуру. Ее жадный взгляд на то, что я хотела сохранить для себя, раздражал меня больше, чем ее присутствие раньше. Неужели ей не хватило?

– Я Джас. Мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе, раз уж моя маленькая кузина не удосужилась меня представить, – промурлыкала она, положив руку на его руку.

Мне захотелось вырвать ее руку из гнезда, но я сохранила самообладание. Я посмотрела на Линь, которая охала, глядя на попытку Джас соблазнить Джордана. Она понятия не имела, кто он такой, но решила, что будет уместно начать приставать к нему? Я видела, как она делала это бесчисленное количество раз, всегда немного слишком интересуясь моими парнями, в частности, одним. Не то чтобы Джордан был мне чем-то дорог, но как ужасно было бы, если бы я выплеснула горшок горячего чая на ее самодовольную физиономию?

– Он...

– Ее парень!

Я перевела взгляд на Линь, и мои глаза расширились от того, что она только что произнесла. Родители повернулись к ней, затем посмотрели на меня в поисках объяснений. Слова не шли с языка, я была потрясена молчанием моей лучшей подруги, которая явно находилась в состоянии психоза. Слова, повисшие в воздухе, удушливо витали в комнате. Когда глаза Линь встретились с моими, на ее лице появилось чувство вины, а на лбу – тревога.

Я собиралась убить ее.

Прежде чем я успела исправить ситуацию, объяснив, что у меня нет объяснений, заговорила моя мать.

– Сарвеназ! Ты скрывала это от нас? Поэтому ты хотела переехать в Нью-Йорк? – укоризненно сказала она на пенджабском наречии, но намек на одобрение, прозвучавший в ее тоне, не остался незамеченным.

Мои родители всегда были строги к знакомствам, а после тех лет, что я провела вдали от дома с Карном, они еще не полностью доверяли мне. До этого мама всегда хотела быть в курсе всех событий, чтобы иметь возможность планировать мою свадьбу по первому требованию. Однако, когда я отдалилась от них и переехала к Карну, я разорвала тесные отношения, которые нас когда-то связывали. Поэтому узнать, что у меня есть тайный парень в другом городе, было бы не очень хорошо. Я повернулась и увидела, что она встала с дивана, чтобы снова окинуть Джордана пристальным взглядом.

– Что? Нет! Я бы никогда так больше не поступила. Я приехала сюда работать с дипломом, за который вы заплатили, помните? – я была потрясена тем, что она вообще спросила об этом. Она видела, что Карн сделал со мной за последний год, но она думала, что я настолько глупа, чтобы пройти через это снова?

Ее глаза сузились, когда она обошла Джордана, а он стоял и смотрел, как перед ним разыгрывается этот индийский сериал. Единственное, чего не хватало, – это драматических звуковых эффектов. Он повернул голову, вероятно, чтобы спросить, что произошло. Я отвернулась, не желая объяснять.

– Она только и делает, что работает. Даже эта афера ее не остановила, – Линь гордо улыбнулась, и моя голова снова повернулась к ней.

Почему она не может просто заткнуться?

– Афера? – три голоса вопросительно прозвучали у меня за спиной.

Линь задохнулась.

Я повернулась к ним, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы это компенсировать. Я не собиралась рассказывать об этом родителям. Они захотят забрать меня с собой домой.

– На фермерском рынке, – сказала Линь, судорожно пытаясь придумать ложь. – Продавец взял с нее двадцать долларов за пакет винограда. Это было возмутительно! Но вы же знаете нашу Наз, она много работала и заработала эти двадцать долларов, – Линь улыбнулась, сжав руку в кулак, как будто произносила мотивационную речь.

Несмотря на то, что это было абсурдно, я кивнула, и, похоже, они это приняли.

– Вот что я постоянно говорю вам, девочки. Вам нужно торговаться с владельцами магазинов. Я сама пойду туда. Посмотрим, как он будет пытаться завысить цену, – заявила моя мама с гордо поднятой головой. Она взяла свою сумочку, как будто я действительно пойду туда, чтобы поспорить о цене на фрукты.

– Ничего страшного, мама. Я обязательно сделаю это в следующий раз.

Она пожала плечами, затем оценивающе посмотрела на Джордана.

– Ты боишься обязательств, Джордан?

Я застонала от ее навязчивых вопросов. Я не могла остановить ее допрос, она была полна решимости встряхнуть его.

– Нет, мэм. Это не так. Я мало чего боюсь, – уверенность сквозила в каждом слове.

– Итак, брак? Дети? Ты хочешь всего этого? – она скрестила руки, пытаясь запугать его. Она была похожа на муравья, стоящего перед ним, но ее пронзительные глаза могли заставить зажмуриться любого. Наклонив голову, она ждала, что он сломается под тяжестью ее вопроса.

– Да, конечно, – он повернул свое лицо к моему вспыхнувшему с ужасающе серьезным выражением. – С правильным человеком я хочу все это.

Могут ли слова привести к остановке сердца? Они обволакивали меня, как сарановая пленка, и мне казалось, что я вот-вот лопну. Я надеялась, что мой взгляд говорит о том, что я думаю, что он сошел с ума. Это было единственным объяснением того, что, черт возьми, здесь происходило.

– Я его одобряю, – заявила моя мама. Она вернулась на свое место рядом с моим отцом, который выглядел отнюдь не довольным этим открытием.

Какого черта?

Я не понимала, как она могла одобрить мужчину, с которым познакомилась менее пяти минут назад. Впрочем, Карн никогда не признавал моих родителей, единственный раз они видели его, когда он помогал мне переехать. Под помощью я подразумеваю безделье в машине, пока я выносила свои коробки. Так что, думаю, вежливость Джордана и его готовность отвечать на назойливые вопросы моей матери произвели на нее впечатление на пять с плюсом. Мой отец, напротив, наблюдал за Джорданом расчетливым взглядом. Если бы у меня была возможность прочитать его мысли в этот момент, я бы ею не воспользовалась.

– Мама, он не мой…, – начала я, но была снова удобно прервана.

– Парень? Наз, как бы ты смогла привлечь такого человека? – Джас рассмеялась издевательским тоном, ее слова были отмечены недоверием.

– Почему в это так трудно поверить? – спросила я. Не обращая внимания на то, что мой вопрос только что закрепил эти отношения в сознании моей семьи.

– Ну, знаешь ли. До этого все было не так уж хорошо.

Я уставилась на нее в недоумении. Она знала, что я никогда не скажу родителям правду, но она испытывала мое терпение. Секреты были горячими на моем языке и ждали, когда их выпустят, чтобы охладить мой рот. Прежде чем я успела сохранить остатки достоинства, глубокий голос произнес.

– Разница между мной и ее прошлым в том, что я сделаю все, чтобы Сарвеназ была счастлива. Даже если бы это означало разобраться с теми, кто причинил ей боль, – сказал Джордан, глядя прямо на Джас, которая сжалась под его суровым взглядом. Я поняла, что он догадался, что Джас причастна к тому, что причинило мне боль. Джордан действительно играл роль защитника. Я не знала, почему, ведь в этом фарсе не было никакого смысла.

– О, Джордан! Ты всегда так мил с моей лучшей подругой! – сказала Линь, как будто не она начала это бедствие. – И Джас, ревность тебе не к лицу, подруга. Мы все знаем, что случилось в прошлый раз, – милая улыбка Линь контрастировала с ее резкими словами.

Дзынь!

Я не удержалась и прыснула от смеха, моя злость на ее ложь почти рассеялась. Воспоминание о том, что Джас так ревновала меня, что переспала с моим парнем, и это привело к тому, что ее свадьба была отменена, омрачило комнату. Выражение лица Джас доставило мне столько радости, что я не могла заставить себя открыть правду сейчас. Может быть, я смогу рассказать маме наедине позже.

Наконец-то оценив, какой беспорядок я устроила в своей жизни, я вцепилась в руку Джордана, чтобы потянуть его к двери. Не обращая внимания на то, что моя рука не могла обхватить и четверти его бицепса.

– Спасибо, что принес мою сумочку, но уже поздно. Разве тебе не нужно куда-то идти? – я надавила на него, надеясь, что он поймет намек и уйдет.

Вместо этого он бросил на меня веселый взгляд, как будто моя жизнь была для него развлечением.

– Наз! Где твои манеры? – моя мать бросила на меня поучительный взгляд. – Джордан, пожалуйста, останься на ужин. Я бы хотела поближе познакомиться с человеком, который украл сердце моей дочери! – промурлыкала она, и я практически услышала звон свадебных колоколов. Ее слова вызвали у меня раздраженный взгляд. Несмотря на напряженность наших отношений, ей, похоже, не терпелось поскорее назначить дату свадьбы.

– Мам, он занят, – сказала я, оттаскивая Джордан.

– Да ладно, детка. Ужин не повредит, – в его глазах плясало озорство.

Детка?

Я не могла не заметить, что при этом слове у меня затрепетало в животе. Я засунула его поглубже. Прямо рядом с кучей других слов Джордана, которые заставляли мое тело гудеть от удовольствия и преследовали меня день и ночь.

– Наз, пусть мужчина остается на ужин, – пробормотал мой отец, который последние несколько минут молча сидел на диване. Я рассчитывала, что его зловещее настроение будет сопровождать мой отказ.

Нехотя я отпустила руку Джордана и в поражении отступила на кухню. Я добавила молока и сняла чай с плиты.

– Прости, прости, прости! – засуетилась извиняющаяся Линь.

– Зачем ты это сделала? – простонала я, все еще недоумевая по поводу причины ее внезапной вспышки.