355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Б. Седов » Бандит по особым поручениям » Текст книги (страница 2)
Бандит по особым поручениям
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 03:22

Текст книги "Бандит по особым поручениям"


Автор книги: Б. Седов


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Кажется, Штырь наезжал. Когда кто-то кому-то грубил, папа иногда говорил: «наезжает», хотя Артур не видел поблизости ни телеги, ни машины.

– Придется воспользоваться вашим советом, – Форменный встал и пошел к двери.

Штырь промолчал. Наверное, на этот раз Форменный ему угодил.

– Когда папа придет? – спросил Артур, когда Форменный вышел.

Одна из двух женщин, пожилая, дотянулась и осторожно погладила мальчишку по голове.

– Папа обязательно придет, а ты выздоравливай. Но… не торопись. Выздоравливать нужно… медленно, чтобы никогда больше не болеть. Поторопишься – потом хуже будет… Правильно я говорю, доктор?

А-а-а… Это она доктору говорит! А Артур уже было испугался. Мама всегда просила, чтобы он выздоравливал побыстрее, а тут… Что значит – «медленно»? Доктор, наверное, знает, он, похоже, дед неплохой. Филька, тот тоже неплохой. Если ему пять папирос дать, можно целый час с Машкой у берега кружить…

– Через десять минут завтрак, – напомнила молодая тетка.

– Да, конечно… – сказал свою любимую фразу Штырь. – И, знаете что, Анна Ивановна… У меня в сумке клубника со сливками и печенье… Кашу этот типус вряд ли есть будет, а вот хлебе маслом и клубнику ему принесите. Хорошо?

– Обязательно, Владимир Владимирович.

Ну вот. Теперь понятно. Штыря зовут Влади-миром Влади-миро-вичем. Так длинно, и не выговоришь. Пусть он лучше остается Штырем.

Молодая тетка, не умеющая делать уколы, принесла завтрак Штыря.

Окинув мальчишку странным взглядом, она сначала постояла у окна, а потом, когда Артур стянул крышку с пол-литровой банки, в которой купалась в сливках клубника, стала ходить по палате, то и дело появляясь в поле зрения пациента.

– А ты помнишь свою маму?

Ох, какой нехороший вопрос. Вот уже год как о маме в присутствии Артура мог разговаривать лишь отец. Все остальные никогда не лезли в это дело. Причины для этого мальчишка не знал, однако был уверен, что раз такое происходит и папа ничего не меняет, значит, так и нужно.

– Да…

Клубника удобно легла в ложку и отправилась в короткое путешествие.

Взяв стул за спинку, тетка проволокла его по полу и поставила к кровати так, чтобы было удобно разговаривать.

– А она красивая была?

Артур перестал ковыряться в банке и уткнулся взглядом в стену напротив. Клубника была вкусной, но к горлу опять подкатил свинцовый комок. Как тогда, на крыльце дома. Когда же придет отец?..

– Ну, посмотри на меня.

Артур посмотрел. Тетка на самом деле была красивая. Золотистые волосы, собранные на затылке бархатной резинкой, которую мальчишка заметил, когда женщина стояла у окна, приятное лицо. Ей столько же, сколько было маме. А сколько было маме? Артур не помнил.

– Она была такая же красивая?

Не раздумывая, парень отрицательно покачал головой.

Женщина рассмеялась.

– Она красивее.

Женщина перестала смеяться. Почему-то вдруг стала серьезной, покусала верхнюю губу и посмотрела на банку. Взяла ее в руки.

– Ты съел уже половину. Нужно помаленьку, малыш. Давай поставим баночку сюда, на окно… – Подойдя к залитому светом подоконнику, она поставила банку рядом с куцым цветком. – Завтра утром еще поешь. Ну или сегодня вечером. – Она снова улыбнулась и кивнула на стопку печенья: – Ешь.

Как так – половину? Разве в банке осталось две ягоды?..

Печенья он не хотел. К чаю отец всегда покупал торт или пирожные. Он спортсмен, у него много денег, поэтому Артур ел печенье только на даче. Он однажды спросил отца, почему они не берут на дачу торт.

– Нельзя, – сказал отец. – Торт сделан из сливок, а они на жаре прокиснут уже через час.

Мальчишка продолжал сидеть на кровати и смотреть в стену.

– А кто тебе сказал, что мама на небе? – Женщина вплотную приблизилась к нему, и он почувствовал легкий аромат духов. Она сидела, наклонившись к кровати всем телом. Халат на бедрах сморщился, как колготки на Машкиных коленках, и Артур заметил, что под халатом у тетки лишь белые кружевные трусики. Точно такие, какие он когда-то видел у мамы. Тогда, когда он еще не умел читать.

Опять мама… Покраснев, Артур отвернулся к окну. Кто позволил ей говорить о том, о чем никто и никогда не смел с ним разговаривать? Неужели она не боится отца?!

– Так кто тебе сказал? Папа?

Артур кивнул головой. И папа, и папины друзья, и еще много кто. Но раз уж иначе от нее отвязаться нельзя…

– Он тебе сказал неправду.

Чтобы огрызнуться, мальчишке потребовалась секунда.

– Папа всегда говорит правду!..

– А ты разве не знаешь, что она не на небе, а в земле?

Мальчишка быстро стер скатившуюся по щеке каплю.

– Она в земле. Ее закопали, малыш, понимаешь? Сколько прошло? Год? Полтора? Все. Теперь она уже… Ты во дворе, наверное, каждый день играешь?

Как сделать, чтобы она побыстрее ушла?! Где папа?!!

– Д-а-а!.. Ка-а-ждый!..

– Находил когда-нибудь прошлогоднюю кошку?

– Каку-ю ко-о-о-ш-ку?..

Будь прокляты, эти слезы!! Папа запрещал плакать даже тогда, когда Артур падал с велосипеда! А тут даже не больно… Мама, кошка… Что ей нужно?..

– А ты знаешь, что твой папа убийца? – Нет!!!

– Что – нет? Не знаешь?

– Мой папа не убийца!! Он спортсмен!..

– Уби-и-ийца-а-а! Он тебя опять обманул, как и с мамой. И ты, сучонок… – Красивое лицо женщины исказилось судорогой. Артур готов был закричать, и она это поняла. – Попробуй только завизжать, волчонок… И ты – убийца. Если тебя отсюда за неделю не увезут…

Маленького пациента стала опять колотить дрожь. Оценив достигнутый результат, женщина, казалось, осталась удовлетворенной.

– Ну ладно. Я еще зайду. Ты не плачь, все будет хорошо. Ой, что же ты такой неловкий?..

Артур обернулся на сочный хруст. Она стояла и смотрела на пол рядом с тумбочкой. Туда, где было рассыпано печенье Штыря.

Она не обманула, она зашла. Ровно через десять минут. Перевернув мальчишку, хотя он уже готов был это сделать самостоятельно, она снова сделала ему укол. Наверное, в первый раз у нее что-то не получилось, потому что на этот раз боль была такая, что Артур, чтобы не взвыть, вцепился зубами в край подушки.

Штырь его страшно испугал.

Отказавшись от вечерней каши, мальчик дожидался того момента, когда можно будет взять с раскалившегося за день окна банку. Он соскользнул с кровати и на цыпочках направился к окну. Едва его рука прикоснулась к теплому стеклу, за спиной раздался неясный шум.

Испугавшись, Артур отдернул руку и резко повернулся. На пороге стоял Штырь.

Он сейчас скажет, где папа… Он обязан сказать. Дурной сон не может продолжаться вечно. Даже ночью, когда Артур был маленьким, и ему снились чудовища из книжки, которую папа привез из Чехословакии, мама говорила, что утром развеиваются все страхи. Может быть, это и есть утро, хоть за окном и темно?

И так стыдно стоять рядом с этой банкой…

Только сейчас Артур заметил, что Штырь не в халате, а в обычном пиджаке. Наверное, перед уходом домой он хочет попрощаться. Когда он уйдет, можно будет доесть его клубнику. Вряд ли он станет забирать вечером то, что дал утром. Папа говорил, что если ты что-то даешь человеку, то потом это никогда нельзя забирать.

Бросив на кровать стопку одежды, Штырь распорядился:

– Облачайся, каторжанин. Только быстро.

– Куда?

– Все потом, – дойдя до двери, Штырь выглянул за дверь. – Малой, у тебя в распоряжении ровно одна минута.

Вот это уже по-нашему… Знакомая фраза. Нечто подобное частенько повторял отец, когда видел разлитое молоко или разбитую чашку.

Одеваться в чужую одежду было не очень приятно, хоть она и была новая. Настолько новая, что старик даже позабыл оторвать от штанишек с помочами картонный ярлык. Этот недостаток устранил Артур, впившись в нитку зубами.

– Готов? А теперь – рот на замок. Поймают – пойдем разными этапами, но в одном направлении.

Ох уж этот Штырь!.. А попроще никак нельзя? Ладно, в любом случае, это лучше, чем ждать утра и этой почему-то возненавидевшей его тетки-вруньи со шприцом в руке.

Штырь вел мальчишку по коридору, держась ближе к стене. Едва они вышли на площадку перед лестницей, как Штырь дернулся назад и затолкнул Артура в пустую палату. Почти такую же, из которой они ушли, только кроватей тут было две, и к ним были примотаны какие-то широкие потертые ремни. Артуру здесь не понравилось, но еще больше не нравилось то, что Штырь ведет себя в больнице, как разведчик.

Мимо палаты протопали шаги.

Выглянув наружу, Штырь вдруг подхватил Артура на руки, пробормотал совершенно непонятную фразу: «хер вам с локоть», вышел из палаты и стал быстро спускаться вниз. Лицо Артура было прижато к плечу старика, мальчик ничего не видел, только чувствовал запах накрахмаленной белой рубашки со смешным волком на груди…

И еще по колыханию тела Штыря Артур понял, что тот бежит. Еще пара торопливых шагов, и старик опустил его на асфальт.

– Черт, носки я тебе забыл под сандалии купить… Вот что, арестант, прыгай сюда.

Артур с ужасом посмотрел на распахнутый до отказа багажник легковой машины.

– Так надо, Малек.

– Мы к папе едем? – Артур был готов ехать куда угодно, но лишь при таком варианте.

Штырь присел перед мальчишкой.

– Нет. Но… так нужно. Послушай меня, Малек… В дороге может всякое случиться, поэтому у меня к тебе одна просьба. Если кто-нибудь тебя спросит, как тебя зовут, говори, что тебя зовут Романом. Ромой, понял?

Артур смотрел на Штыря и хлопал ресницами.

– Ты понял?

– Что?

– Говори всем, что тебя зовут Ромой!

– Почему Ромой? Штырь посмотрел на часы.

– Господи… Да потому что у меня других документов на тебя нет! Если нас сейчас найдут здесь вместе, у деда Усольцева будут катастрофические неприятности. Понял, Рома?

– А кто такой дед Усольцев?

– Это я.

– А что такое катастрофические неприятности? Не говоря больше ни слова, Штырь запихнул его в багажник.

У папы тоже была машина, но Артуру никогда не приходилось ездить в багажнике. Оказывается, это даже удобно. Здесь были и матрас и подушка. Нет, Штырь – очень странный человек.

– Ничего не бойся, – попросил старик, перед тем как аккуратно захлопнуть крышку. – Одиночества не страшись, через десять минут я тебя отсюда выну. Да, кстати, под подушкой пушистый заяц.

– А где кролик?

Сверху опустилась темнота.

«В этом багажнике хоть сто лет езди, – подумал Артур, мягко покачиваясь на толстом матрасе. – Жаль, я не додумался до этого раньше. Когда придет папа, я попрошу его стелить мне в багажнике»…

Они останавливались еще один раз. Штырь с кем-то перебрасывался непонятными словами, потом хлопнула дверь, и машина поехала по ровной дороге.

Еще минут через десять тряска закончилась, хлопнула дверца, и багажник открылся.

– Мне бы твое здоровье… – кряхтя, сказал Штырь, вынимая спящего мальчишку из багажника.

В кабине он уложил его на подушки, сунул под бок песцового зайца и снова сел за руль.

Сто пятьдесят километров туда, сто пятьдесят – обратно.

Он вез Артура Малькова, сына известного боксера, в Новосибирск. Отец был арестован по подозрению в убийстве двух человек, умертвивших его жену. Страшная история семьи, грозившая перечеркнуть последнюю в этой семье жизнь.

Усольцев Владимир Владимирович, главврач Ордынской больницы, везет сына совершенно незнакомого ему человека к своему старому другу. Тот моложе на десять лет, и у него есть еще один плюс. Сергей Коломиец – директор детского дома в Новосибирске. А есть ли лучше место, чтобы спрятать от жестокого правосудия маленького ребенка с песцовым зайцем в руках? Сын Малькова оказался бы в детском доме в любом случае, но, учитывая несколько моментов, нечего сомневаться в том, что в Новосибирске Арту… Роме будет лучше. Если мальчишку не сгноит этот майор – родной брат прибитого молотком «гэбэшника», то за неделю, пока малыш будет находиться в больнице, его уничтожит Анна Ивановна, полюбовница все того же офицера КГБ, столь неудачно пришедшего на обыск в дом Виктора Малькова. Нет, в Ордынске Рома не выживет. Этот несмышленыш, неуверенно завязывающий на ботинках шнурки, за шесть лет жизни сумел нажить себе столько врагов, сколько Усольцев не нажил за семьдесят…

Коломиец сразу все понял, понимать друг друга они начали еще в далеких тридцатых, когда на прииске в Бодайбо долбили вечную мерзлоту и добывали золото для страны.

Нужно было успеть до утренней пятиминутки.

Но он не успеет. Не доедет до восьми часов ровно пятнадцать километров. Когда он будет возвращаться обратно, его «Волга» потеряет управление и вылетит на полосу встречного движения.

Через час после этого усатый майор с кожаной папкой в руке будет стоять над валяющимися в кювете искореженными и выгоревшими дотла грузовым и легковым автомобилями и ломать голову, куда мог везти убийцу и сына убийцы, Артура Малькова, старый профессор.

Довез или нет?

Очень трудно сейчас майору ответить на этот вопрос. Судьбе было угодно, чтобы упрямый профессор из тысячи возможных встречных машин столкнулся именно с двадцатитонным бензовозом, чей танк был до горловины заполнен топливом. И теперь можно считать большой удачей, если в радиусе пятисот метров они что-нибудь обнаружат. Было бы очень хорошо, если бы обнаружили. Таким образом подтвердились бы показания Ани Богомольцевой, старшей медсестры из поликлиники Усольцева, которая видела ночью, как старый профессор укладывал в багажник «Волги» маленького недоноска из клана Мальковых…

Приближался рассвет 16 августа 1978 года…

Часть первая
ПОСЛЕДНИЙ ИЗ РОДА МАЛКОFF

Глава 1
МИЛЛИОНЫ ДЛЯ НАСЛЕДНИКА

Вечер 16 июля 2003 года.

Молодой вице-президент посреднической организации «Хэммет Старс Аренум» Рой Флеммер пребывал в последние три недели в отвратительном расположении духа. Конец июня и половина июля поставили большой знак вопроса над его карьерой перспективного организатора. Бой Льюиса с Кличко срывался, и это был уже третий случай подряд, когда Флеммер ставил крап на репутацию «Хэммет Старс». Время шло, а встреча, назначенная на восьмое сентября, по-прежнему оставалась химерой. То Леннокс посчитает, что Кличко недостоин быть претендентом на звание чемпиона по версии WBC, то агенты Кличко Виталия сообщают, что у боксера повреждено плечо. Если так будет продолжаться до начала осени, то у Флеммера лишь одна перспектива – отправляться в Нью-Йорк и организовывать бои без правил среди шпаны в Южном Бронксе. Билеты на встречу уже проданы, а Льюис все капризничает. По всему Вегасу расклеены афиши, телереклама трещит от вставок, где хохол с черным смотрят друг на друга исподлобья, а Виталик никак не может найти массажиста, чтобы тот привел в порядок его левую руку. Директор Малькольм нервничает, публика беснуется, а он, Флеммер, сидит в приемной Малькольма и до сих пор не может дать ответ на вопрос: состоится восьмого сентября бой за звание чемпиона мира по версии WBC или нет?..

Зачем президент его вызвал? Чтобы уже в третий раз подряд сообщить о том, что, если бой не состоится, Флеммер будет свободен от каких бы то ни было обязанностей?

– Сондра, может быть, мистер Малькольм не приедет?

Не отрываясь от ноутбука, длинноногая красотка Сондра смотрит на Флеммера, как на неудачника, хоть и старается всячески это скрывать:

– Если мистер Малькольм сказал, что будет к шести часам, то это означает лишь одно: к шести часам он будет.

Встать бы да дать оплеуху этой сучке! Флеммер знает, каким образом эта дворовая шлюха попала за стол секретарши! Еще год назад она заголяла на 128-й улице шубу, чтобы продемонстрировать падким до сладкого клиентам оригинальность нижней прически, а сейчас сидит с фиолетовыми ногтями в самом дорогом офисе Вегаса и с блядской иронией сообщает ему, Флеммеру, что он глупец.

Мистер Малькольм в свои шестьдесят три чересчур ревнив, причем его ревность распространяется не на тридцативосьмилетнюю супругу, а именно на эту шмару. Может, прикрепить к ней пару детективов и доставить Стиву набор фотографий?

Почему-то Флеммер уверен в том, что проституция – это не вынужденная мера. Это потребность души, а раз так, то мисс Сондра не устоит перед предложением переспать за тысячу баксов. Неважно с кем, в крайнем случае к ней можно будет пристроить любого прохожего. Достаточно лишь дать тысячу ему плюс тысячу, чтобы он подарил ее мисс Сондре.

Однако сейчас лучше заняться не отлучением секретарши от босса, а собственным реноме. Сондра никуда не денется. Чем старее Малькольм, тем больше он сходит с ума от этой девчонки. Тем больше теряет голову, тем менее внимателен. Операцию «Шок и трепет» лучше оставить на потом, когда закончится череда неприятностей, касающихся его, Флеммера. Но все-таки зачем Малькольм его вызвал? Если бы хотел публично линчевать, собрал бы всех. И не в шесть вечера, а в десять утра.

Дотянувшись до столика, Флеммер раздраженно выдернул из стопки журналов один и стал листать его с видом малахольного пациента психиатрической клиники.

До той минуты, как Малькольм вошел в приемную, Флеммер успел поймать на себе два насмешливых взгляда. Нет, определенно, эту шлюху пора отлучать от кормушки…

– Рой, очень хорошо, что ты уже здесь. Зайди, есть разговор.

Флеммер почувствовал прилив сил. Если это прелюдия к увольнению, то очень яркая. Яркая для привыкшего взвешивать каждое свое слово Малькольма. Зная, что босс у него за спиной как всегда полез под юбку Сондры, Флеммер вошел в огромный зал для совещаний.

Собственно, это был кабинет Малькольма, однако именно здесь собирались на совет все члены «Хэммет Старс Аренум». В этом круглом помещении свершались сделки стоимостью в сотни миллионов долларов, здесь договаривались об исторических боях и обсуждалась политика организации.

Теперь можно вести себя несколько развязно. Малькольм был не против того, чтобы сотрудники здесь курили, а Флеммер не просто сотрудник. Он вице-президент, черт побери… Правда, дела у него идут не слишком удачно, но все же он – зять Малькольма. Старику, разумеется, плевать на родственные отношения, его волнует лишь дело, выкинуть зятя на улицу для Малькольма – раз плюнуть. Дочь в нищете не загнется, всегда найдется другой, более предприимчивый, который и Леннокса убедит, и Кличко руку вправит…

Сколько он там еще Сондру будет лапать?.. А, все, входит. Что-то быстро. Наверное, на вечер настраивается. Шестьдесят три – это возраст, и разогревать себя нужно постепенно.

– Садись, Рой, – босс откинулся на спинку высокого кресла и снял трубку внутреннего телефона. – Мисс Сондра, мистер Вайс пришел?

– Да, – ответила она, и Фламмеру показалось, что именно таким тоном шлюха отвечает, когда чересчур заботливые клиенты спрашивают ее, кончила она или нет.

Какого черта старик вызвал начальника службы безопасности «Хэммет Старс»?

Вынув платок, Флеммер вытер губы. Кажется, он слишком увлекся боем Леннокса с украинцем. Когда с головой уходишь в какое-то дело, перестаешь замечать другие проблемы. Может, дорогой тесть опередил его с детективами и фотографиями? Сейчас придет толстяк Вайс, вставит в магнитофон кассету, и на экране засветится сценка, где он, Флеммер, отдыхает в Майами с двумя восемнадцатилетними девочками? Наглядное пособие для престарелого Малькольма… Старик такое не простит, хотя сам о своей молодой жене забывает частенько. Черт… Сказать ему, мол, ну, что ты, Стив, наше с тобой дело молодое?..

Флеммер почувствовал, что у него становятся влажными ладони, поэтому платок пришлось применить вторично. Почему Стив не зовет Вайса сразу, а держит его за дверями? Вот незадача… Столько головоломок под конец рабочего дня.

– Послушай, Рой, я знаю, что дела у нас в последнее время идут не очень хорошо. Сначала мы потерпели фиаско с боем между Родригесом и Пламмером. Потом этот глупый прокол с Витакером и Шенноном. К сегодняшнему дню у меня сформировалось вполне обоснованное мнение, что бой Льюиса с Кличко также принесет нам не доход, а убытки. Не хочется сейчас говорить о традициях нашей фирмы, у истоков которой стоял еще мой дед. Если бы сейчас на моем месте оказался он, то кое-кто вылетел бы из своего кресла, как пробка из бутылки шампанского. Из кресла, заметь, Рой! Именно – из кресла, потому что в нашей организации люди в креслах не сидят! Они рыщут в поисках талантов, заключают сделки и устраивают матчи, не менее значимые, чем плей-офф НБА или НХЛ! Не стану упоминать фамилии, тем паче что это бесполезно. Воспитывать я никого не собираюсь, ибо заниматься этим нужно тогда, когда ребенок лежит поперек кровати. Когда ляжет вдоль – пиши пропало. А уж когда у ребенка вырос большой член, тут даже не стоит предпринимать усилий для того, чтобы что-то изменить. В этом случае можно лишь поступить так, как поступил Македонский с Гордиевым узлом.

Флеммер поежился и облизал сухие губы. Не нужно быть провидцем или телепатом, чтобы понять, о ком идет речь. Стив Малькольм не из тех, кто станет вести пустые разговоры в отсутствие главных действующих лиц. Стив говорит, а это означает, что его тирада относится к тем, кто присутствует. И вряд ли он имеет в виду старательного Вайса. Ладно, понятно… Главное – осмыслить то, что президент начнет излагать после прелюдии.

– Рой, я собрал вас с мистером Вайсом по причине внезапно появившейся проблемы. Внимательный Билл Зитакер, наш финансовый директор, среди тысяч бумажек, хранящихся в его архиве, нашел один очень интересный документ. От того, как мы поступим в ближайшие недели, зависит если не все, то многое. Рой, я хочу, чтобы ты проникся уважением к моим словам задолго до того, как я начну говорить. Но если ты вместо этого опять отбудешь на Майами якобы устраивать бой Витакера с Шенноном и там в номере отеля позволишь себе…

– Стив, это недоразумение…

– В истории Америки было только одно недоразумение: когда придурок Ли Харви Освальд из своего окна стрелял по голубям и нечаянно попал в Джона Кеннеди. Все остальное легко объясняется. Ты – член моей семьи. Семьи если не кровной, то деловой, а деловая семья для мужчины – главное после семьи кровной. Если я трахаю мисс Сондру, а не миссис Малькольм, то это никоим образом не отражается ни на деле, ни на семье. Если лет через двадцать черти утопят меня в котле со смолой, то об этом никто, кроме меня и чертей, не узнает. Ты же возвращаешься к моей дочери с помадой на животе, а ко мне в кабинет приходишь с плаксивой миной на лице. Рой, если тебя в Майами осаждают две красавицы, то это не по причине твоей неотразимой внешности, а из-за того, что это кому-то нужно. Я дам тебе сейчас один-единственный шанс выпрямить положение.

– Стив, бой Витакера…

– Мне плевать на бой Витакера. Сейчас я приглашу в кабинет мистера Вайса, чтобы не объяснять потом все дважды, и вы вместе с ним займетесь делом. Меня мало волнуют подробности, мне важен лишь конечный результат. Решишь эту проблему – считай, что миссис Флеммер не увидит занимательного порноролика, а я в свою очередь не поставлю вопрос перед собранием об увольнении тебя с должности вице-президента. Миссис Флеммер вскоре станет какой-нибудь миссис Смит, а твое кресло займет более способный организатор. Даже как-то не хочется говорить о том, какие перспективы ждут при этом Роя Флеммера. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю.

– Прекрасно, – саркастически ухмыльнувшись, сообщил тесть. – Интимную часть разговора на этом считаю законченной и приступаю к части официальной. – Малькольм дотянулся до кнопки, нажал ее, посмотрел на хрустальный плафон под четырехметровым потолком и бросил: – Мисс Сондра, пригласите мистера Вайса, пожалуйста.

Вошел Вайс и сел на стул чуть поодаль от босса. Не желая, чтобы к его авторитету неудачника добавилось реноме тупицы, Флеммер заставил себя сосредоточиться и стал вслушиваться в монолог тестя.

–.. История началась в одна тысяча девятьсот семьдесят седьмом году, в январе месяце. Если быть более точным – восьмого января. «Хэммет Старс» тогда управлял мой отец, а я, мистер Флеммер, находился на посту, который сейчас занимаете вы. Восьмого января в Вегас прибыла советская сборная по боксу для участия в чемпионате мира. Вы, мистер Флеммер, те времена помните плохо, поскольку вам тогда исполнилось лишь два года. Но мистер Вайс их помнит гораздо лучше и может вам рассказать, как в то время развивались американо-советские отношения. Вы что-нибудь слышали о «холодной войне», мистер Флеммер?

– Да, конечно, – ответил Рой. – Коммунизм, Сталин… Ядерная опасность. «К-19»…

– Вот что значит факультет политологии Гарварда! – ядовито заметил Малькольм. – Вы, Флеммер, Гарвард заканчивали?

Рой опять вытер губы. Тесть прекрасно знал, что Рой заканчивал Гарвард. Старик никогда не упускал случая уколоть зятя. Причем не имело значения, где это происходило – на приеме у сенатора Невады, в тесном семейном кругу или на работе. Да ему, Флеммеру, плевать на международную политику Картера!

– Русские держались обособленно и в город не выходили, – между тем продолжал Малькольм. – До последнего момента их участие в чемпионате вообще оставалось под вопросом. Но они приняли участие, и это был, пожалуй, первый в истории случай, когда американец мог посмотреть на русского боксера не по телевизору. Понятно, что чемпионат не мог не вызвать у нас интереса, и я прибыл на него от «Хэммет Старс» с целью подыскать новые контракты для компании. Не могло быть и речи о том, чтобы договориться с кем-то из русских, их тренеры держали боксеров под замком, как собак.

Президент дотянулся до ящика на углу стола и вынул из него сигару. За то время, пока он срезал кончик, щелкая очень похожими на гильотину ножницами, раскуривал сигару лучиной, Флеммер успел дважды вытереть предательски выступивший на лбу пот. Ему было совершенно непонятно, зачем тесть углубился в воспоминания двадцатипятилетней давности.

– И все же я сумел это сделать. После того как некто Виктор Мальков, член сборной СССР в тяжелом весе, повалил на пол четверых боксеров подряд, включая нашего Ронни Брауна, мой папа позвонил мне и сказал: «Сынок, если ты сделаешь бой этого Малькова на профессиональном ринге в Вегасе, я вывешу твой портрет в коридоре „Хэммет Старс“ среди самых славных представителей рода».

«Что-то я не припоминаю, чтобы в коридоре „Хэммет Старс“ висел портрет тестя», – подумал Рой.

– И я сделал невозможное. Переодевшись в форму уборщика, я пробрался в номер к Малькову и предложил ему три миллиона долларов за то, что он выйдет на ринг с Майклом Сапером. Или с Энди Байкером. Или с Кувалдой Болтоном. На выбор. Просто выйдет… – Малькольм выпустил клуб ароматного дыма. – Одно лишь объявление о том, что советский боксер выйдет на профессиональный ринг под эгидой WBC, могло принести «Хэммет Старс» сотни миллионов долларов. Аккредитации телекомпаний, телевещание, радио, интервью… Да что там! – одни билеты можно было продавать по пять сотен! Мой отец человек, как вы, мистер Флеммер, догадываетесь, весьма неглупый, провел первичные расчеты и подсчитал, что его компания на одном бое с чемпионом мира Мальковым могла рассчитывать на сумму, приближающуюся к двумстам миллионам долларов. Вы хорошо себе представляете, мистер Флеммер, что такое двести миллионов долларов в семьдесят седьмом году? А что такое три миллиона долларов для боксера, которого просят лишь выйти на ринг, и не требуют ни лечь, ни победить?

– И?.. – вырвалось у Роя, который начал догадываться, почему в коридоре нет портрета тестя.

– Он отказался, – ответил Малькольм. – Посмотрел на меня, как на идиота, потом улыбнулся и спросил: «А зачем мне это?». Я уточнил: «Зачем вам три миллиона долларов?». Спорить он не стал. «Я выступаю не за деньги, – сказал Мальков, – за моей спиной флаг СССР».

– Идиот, – подтвердил вице-президент, силясь понять, какое он имеет отношение к воспоминаниям Малькольма.

– Мы вывешиваем флаги страны на своих домах, в глазах рябит от звезд и полос, но за тысячу долларов любой готов под кинокамерой раздеться догола на лужайке перед своим жилищем и флагом. А вот русские флагов не вывешивают. Они их спиной чувствуют. Мальков стал чемпионом мира и уехал домой. А мой отец отправил меня в Лос-Анджелес, устраивать бои категории «В», чтобы в следующий раз, когда зайдет речь о возможном обогащении компании на двести миллионов долларов, я был более настойчивым и дееспособным. Но через полтора года вернул обратно.

«А зря», – едва не вырвалось у Роя.

– В апреле семьдесят восьмого года мне позвонил Виктор Мальков и заявил, что готов принять мое предложение, если оно до сих пор остается в силе.

– Это как? – удивился Рой.

– Каком кверху. В апреле русские летели на чемпионат Европы во Францию, и Виктор Мальков сказал, что готов встретиться со мной там, поскольку иной вариант переговоров исключен. Можно представить, как обрадовался я и как обрадовался мой отец… Я, обеспеченный финансовыми полномочиями, прилетел в Марсель за два дня до прибытия сборной СССР. Сидел в номере и все думал, как у нас с русским пойдет разговор. Эти парни – очень странные люди, и я был готов к любым неожиданностям, однако Мальков все-таки сумел выбить меня из седла…

Рой Флеммер почувствовал, что его клонит ко сну. Еще пять минут воспоминаний, и он упадет на мраморную столешницу тестя, проломив ее лбом. Окончательно расслабиться мешало лишь понимание того, что старик не мог превратиться в маразматика за те последние восемь часов, пока Рой его не видел. Стив Малькольм и раньше был склонен к словоблудию, однако в конце каждого разговора, как правило, любил выворачивать тему так, что концовка обещала если не шок, то стимул к работе – точно. Что будет на сей раз?..

– Мы встретились в его номере, когда он, сославшись на усталость, отказался от командной экскурсии в Руан по местам боевой славы Жанны Д'Арк. Вы знаете, кто такая Жанна Д'Арк, мистер Флеммер? Шучу, шучу, откуда вам знать…

– Я согласен выйти на профессиональный ринг в Вегасе, – сказал Мальков, – более того, мне совершенно безразлично, кого вы выставите против меня. Я побью любого в моем весе. Вы предложили мне три миллиона долларов за один лишь выход. Сколько вы предложите за победу?

– Могу заверить, что речь идет о двадцати миллионах, если вы примете особые условия контракта, – сказал ему я, холодея в душе. – Но вы отдаете себе отчет в том, что, выйдя на ринг в Вегасе, вы уже никогда не вернетесь домой?

– Именно об этом я и думаю, когда спрашиваю вас о цене моей победы, – подтвердил он. – Я хочу обеспечить будущее себе и своему сыну, поэтому приеду в США не только для того, чтобы выйти на ринг, но и для того, чтобы остаться на нем до конца карьеры.

Русский боксер в стане WBC – об этом мой отец мог лишь мечтать.

– Но мне нужны гарантии, что по приезде в США у меня не возникнет проблем. Лишиться родины и стать жертвой обстоятельств – это не входит в мои планы, мистер Малькольм.

– Что же вам нужно? – спросил я, понимая справедливость его требований.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю