Текст книги "Пышка. Невинная для кавказца (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 13
Алена
Мне горячо.
Хорошо.
Так хорошо, что кружится голова.
Я будто в море – тёплом, ласковом, оно омывает меня со всех сторон, проникает в каждую клеточку.
Волны накатывают, уносят, возвращают.
Между ног приливает всё сильнее, разливается тягучим жаром, и я стону во сне, выгибаясь навстречу этому чувству.
– Ааа...
Приподнимаю бёдра.
Хочу больше.
Ещё.
Этого тепла и сладкой ласки.
Ласки все горячее, интенсивнее.
Я будто мечусь на мягком песке, постанывая все чаще, а потом…
Горячо и резко сильные руки хватают меня, переворачивают на живот. Рывок – и я уже не лежу на боку, а стою на четвереньках, уткнувшись лицом в подушку.
Сверху наваливается горячее тело.
Тяжелое и горячее.
Между ног сзади движутся пальцы.
Сон разрывается, тает.
Это… реальность!
Происходит по-настоящему.
– Ааа… Хва…
– Я только во вкус вошел, только дал члену свободу… – сипло звучит ответ. – Дай мне!
– Нет, нет… Аааах!
– Вай, как сладко стонешь! Это означает, ДА!
Пальцы затеребили дырочку быстро-быстро, начиняя ее резкими, умелыми толчками.
И я не выдерживаю, рассыпаясь на мириады частиц удовольствия.
– Кончила, а теперь дай мне… Полноценно! Дай! – требует Тамерлан.
Это он… Он!
Кто же еще, правда?!
Теперь между ног уже не его пальцы, а кое-что побольше и потяжелее.
Орудие, готовое вонзиться тараном.
Головка его члена скользит вверх-вниз, снимая смазку.
И… надавливается на сердцевину.
– Сочная какая… Все больше и больше!
Давление усиливается.
Он входит.
Под мои протесты, которые раздаются едва слышно. Вперемешку со стонами.
Потому что несмотря на мой отказ, телу нравится, как опытно и горячо его присваивает этот дерзкий мужчина.
– Покрою тебя… Как свою самку! – рычит.
Расширяет меня, давит…
Конец упирается в эластичную преграду.
– Давно не пробовал, каково это… Сорвать цветочек!
И…
Делает бедрами финальный взмах!
Горячий толчок.
Остро.
Больно.
Крик срывается и глохнет, потому что он просовывает руку между мной и кроватью.
Пальцы надавливают на клитор, лаская.
– Вот так… Да… Трахаю тебя… Трахаю!
Его член входит до упора, медленно выходит и снова толкается.
Заполняет, распирает!
– Принимай. Горячая… Узкая… Какая вкусная куночка…
Я принимаю его.
Стону в подушку, закусывая ткань, чтобы не закричать. Он движется. Горячий член поршнем ходит, вбивается глубже.
– Ещё глубже хочу!
Наполняет, трахая…
Уходит в быстрый, учащающийся темп!
Я на четвереньках, он сверху.
Его руки сжимают мои бёдра, притягивают на каждый толчок. Входит так глубоко, что кажется – достаёт до самого сердца.
– А говорила, девственница... Но трахаешься, как порнозвезда… И вид сзади… – шлепает по попе. – Сам себе завидую!
Я не могу ответить. Только стонать, скулить, принимать.
Внутри закручивается тугая пружина.
Жар внизу живота становится невыносимым, требует разрядки.
И когда он в очередной раз входит на всю глубину, меня накрывает.
Я кончаю.
Бьюсь в судорогах, сжимаюсь вокруг большого толстого члена.
Мычу в подушку что-то нечленораздельное.
Волны оргазма накатывают одна за другой, стирая границы между сном и реальностью.
– Проклятье! – выдыхает Тамерлан.
Тугой рывок. Резкий, глубокий толчок – и я чувствую, как он замирает во мне.
Через миг он выходит.
Горячее, липкое семя выплёскивается мне на попу.
Стекает по коже, по бёдрам, пачкает простыню.
Тяжёлое дыхание за спиной.
Он роняет лоб мне на спину и выдыхает в шею:
– Вот это с добрым утром, Сахарная!
Короткий поцелуй-укус в плечо, и он поднимается.
Я не двигаюсь. Не могу. Лежу, уткнувшись лицом в мокрую от слез и слюны подушку, и пытаюсь понять: это сон или явь?
Медленно, с трудом, переворачиваюсь на спину.
Мышцы затекли, я с трудом распрямляю ноги.
Я сижу на кровати, поджав ноги, натянув футболку до колен. Между ног все саднит, ноет, пульсирует. Трогаю себя дрожащей рукой – и отдергиваю, будто обожглась.
Мокро. Липко.
На пальцах остаются красноватые разводы.
Не сон.
Всё по-настоящему.
О боже, я отдалась ему, как шлюха!
Но в глубине, под слоем ужаса и стыда, пульсирует эхо этого оргазма.
Глава 14
Алена
Слезы текут по щекам, но я даже не всхлипываю. Просто сижу и смотрю на эту дверь, в которую вышел Тамерлан.
Неожиданно дверь открывается снова.
Он возвращается.
Стоит на пороге, прислонившись плечом к косяку. Расслабленный, довольный, сытый.
В спортивных штанах, без рубашки.
На широкой груди, покрытой темными волосками, блестят капельки пота.
Виден шрам у левой ключицы.
Тамерлан крупными глотками осушает бутылку минеральной воды и смотрит на меня с довольным видом.
В темных глазах нет ни капли раскаяния.
– Что ты наделал? – шепчу со слезами в голосе. – Что ты наделал, мерзавец? Ты лишил меня девственности!
Он молча делает еще несколько крупных глотков.
– Пить хочешь?
– Я хочу одного – уйти отсюда! Я хочу, чтобы этого никогда не случилось!
– Всю жизнь в деках ходить хотела? Глупая, зачем себя такого удовольствия лишать?
– Я хотела… по любви! – выкрикиваю я, и слезы текут сильнее. – В первый раз – по любви! С мужем!
– Еще скажи, после свадьбы только.
– ДА! В белом платье! А ты… ты…
У него сейчас вид похотливого мерзавца, уверенного в своей безнаказанности.
И то, что он говорит потом, шокирует!
– Сама виновата, – заявляет он невозмутимо, ставит бутылку на комод. – Я предупреждал. Закройся в комнате. Сказал же.
– Пыталась!
Я вскакиваю с кровати, подлетаю к двери, дергаю щеколду.
Наплевав на то, в каком виде вскочила.
– Она не работает! Сломана! Я пробовала закрыть, но она не задвигается до конца!
Он смотрит на щеколду. Короткий взгляд, кивок.
– Починю. Или нет, – хмыкает. – Как видишь, в сексе мы неплохо поладили!
– По-ла-ди-ли?! Как ты можешь…
– А не надо было лежать так провокационно! Не надо было попкой крутить во сне. Позы принимать! Ножки распахивать с мольбой: трахни меня! Я же сказал – не дразни зверя.
Я стою, сжимая кулаки!
Ненавижу его. Ненавижу так сильно, что тошнит.
– Сама виновата? Подлец! У насильника всегда виновата жертва, – выплевываю я. – Всегда. Это классика. Ты просто очередной подонок, который…
– Я не насильник! – рявкает он, и его лицо темнеет. В два шага оказывается рядом, нависает, вжимает меня в стену. – Я не насильник, поняла? Ты просто не хочешь признаться, что текла от меня! Что тебя заводит это!
Он обводит рукой пространство между нами.
– Между мной и тобой не так уж много различий, Сахарная!
– Что? Нет! Ты не прав!
– А я так не думаю! – заявляет он. – Ты заботишься о младшем брате разгильдяе после того, как вы лишились родителей? У меня тоже самое. Портреты, что ты видела, написаны им! Его жена и ребенок! Последнее и, пожалуй, самое лучшее, что после него осталось. Все остальное – это проблемы! Которые я несколько лет разгребаю! Ты хочешь жить правильно… Может, ты и по жизни правильная девочка! Все как по нотам: работа, кредиты, диеты, потому что ты считаешь, что они тебе нужны… Ни капли о себе, лишь забота о брате. Но ты не такая ванильная, какой хочешь казаться. В постели тебе нужно это.
Он пошло толкается бедрами, демонстрируя процесс, которым мы недавно занимались.
Как будто я намек без этого пошлого жеста не поняла!
– Я понял, что тебе нужно.
– Забыть тебя, как страшный сон!
Он меня не слушает, гнет свое.
– Тебе нужен сильный самец. Тот, кто раскроет тебя. Тот, кто не отступит… Ты хочешь быть грязной. Хочешь нарушать правила. Все это в тебе есть, и у тебя отличная возможность сделать это со мной. В постели.
– Нет…
О боже, какой кошмар он несет!
– Ничего подобного мне не хочется. Я… Я за красивый, правильный первый раз, – говорю я.
Но голос звучит неуверенно, так что сама не могу себе поверить, а он – тем более!
– Правильный первый раз? Это как? Лежать и смотреть в потолок, ждать, пока твой мужичок потыкается немного и вынет?! Нет! Тебе жара нужна. Сочный, вкусный трах! После которого по ногам течет. Член хотела, признай!
С каждым словом он подходит все ближе, и вот он уже почти касается моей груди – своим телом.
В его словах есть капля правды.
Но я… не могу это признать! Не могу…
– Так не должно быть! – кричу я, колотя его по груди кулаками. – Это неправильно! Я ненавижу тебя!
Он ловит мои руки, сжимает запястья.
– После того как я тебя трахнул, ты решилась перейти на «ты», – усмехается он криво. – Отлично. Может, после еще одного траха и по имени называть начнешь? Тамерлан. Потренируйся. Это несложно!
– Зачем?! – вырываюсь, бью его по плечам, куда достаю. – Ты мой похититель! Ты – грязный кавказский бандит!
– Под которым ты кончала! Я готов на что угодно поспорить, что ты в свои двадцать шесть ни разу подобного не испытывала!
– Ненавижу тебя!
– Покричишь, поймешь, как тебе повезло.
– Чтоооо?
– Тебе повезло, – кивает. – Встретить опытного мужчину, способного доставить женщине удовольствие. Я научу тебя, – его голос становится хриплым, полным волнующим интонаций. – После меня ты станешь любовницей, которая сможет свести с ума любого. Твой темперамент даст тебе такую возможность.
– Нет! Фу… Я и ты?! Нет! Больше ни разу! После того как все закончится, я… Я восстановлю девственность!
Тамерлан застыл, сжав кулаки.
На миг в его глазах появляется выражение, будто он готов мне голову свернуть за эти слова!
Но потом… он начинает смеяться.
Громко, от души, запрокинув голову.
– Заодно еще память сотри, как на член кавказца кончала, – выдыхает сквозь смех. – Вот только думаю, не получится.
Он резко становится серьезным. Приближается к моему лицу так близко, что я чувствую его дыхание.
– Потому что тело помнит, Алена. И будет помнить. Каждый раз, когда будешь… – кривит губы. – Лежать под своим правильным, скучным мужем… Каждый раз, когда будешь зевать, глядя в потолок и ждать, пока он натыкается своим крохотным прибором, ты будешь вспоминать, как кончала от грязного кавказца-бандита. Как ноги сами раздвигались. Как слюни по подушке текли. Как ты орала дикой кошкой! Как попкой подмахивала, пока я тебя долбил!
Я зажмуриваюсь. Сжимаюсь. Потому что он… прав.
Мне было хорошо в процессе, я стонала, кричала и кончала…
– А теперь, – он отпускает меня, отступает на шаг. – В душ. И чтобы через полчаса была внизу. Завтрак готовить.
– Ни за что!
– Ты моя пленница, забыла? А пленницы кормят своих похитителей.
Я лишилась девственности с этим озабоченным, жестоким кавказцем!
Отдалась ему, как потаскушка…
Он просто вынул из меня душу и опошлил ее этим грязным, жестким, но таким… ааах… вкусным сексом.
Меня будто надвое разрывает.
Это плохо.
Очень плохо…
И это было прекрасно!
Тамерлан разворачивается и уходит. Не оборачиваясь.
– Полчаса, запомни! – говорит напоследок.
Между ног все еще липко.
Он прав. Проклятый, ненавистный кавказец прав.
Мне понравилось.
Кажется, мои мечты о чистой и правильной любви не имеют ничего общего с тем, что мне по-настоящему нравится.
Мне нравится… жесткий секс?!
Кошмар!
Подобные откровение и открытия о себе… пугают.
Неужели я совсем-совсем не знаю себя?!
Но это самое страшное.
Этим же вечером…
Гремят ключи. Тамерлан возвращается злой.
– Он не приехал, Сахарная. Твой брат. Не приехал!
Смотрит в глаза.
– Ты все еще веришь, что он не вырыл тебе яму?! Ты все еще считаешь его хорошим? Тем, кто не предаст? У меня для тебя плохие новости… Это так!
Глава 15
Тамерлан
Неделя.
Семь дней, как эта девчонка живет в моем доме. Семь ночей, как я не сплю спокойно.
Каждое утро просыпаюсь с мыслью о ней. Каждую ночь борюсь с желанием войти в ее комнату и снова взять!
Брат Алены так и не объявился, мои люди не могут его найти!
Мурат нервничает. Мечется по кабинету, как зверь в клетке.
– Тамерлан, ты понимаешь, что нас скоро на куски порежут? – шипит он, сжимая кулаки. – Заказчику нужен результат. А ты в горах и нянчишься с какой-то девкой!
Сижу в кресле, смотрю на него и молчу.
Думаю.
Непростительная ошибка.
Брат Алены украл ценный груз.
Тот, что не принадлежал мне, тот, что был в заказе на перевозку!
Эта ошибка может дорого мне обойтись.
Если не верну утраченное, с причитающимися процентами, останусь без всего. Придется продать, отдать, расплатиться по долгам кровью и потом.
Или просто жизнью.
Зол так, что готов рвать и метать.
Кто-то из своих стал источником утечки информации.
Потому что графики и подробности перевозок хранили в секрете.
О том, что именно перевозилось, знал ограниченный круг людей.
Проверил их всех, крысу так и не нашел.
Мурат останавливается, смотрит на меня в упор.
– Есть вариант, – говорит он тише. – Отдать девчонку. Пусть немного отведет душу, зло на ней сорвет. У нас появится шанс поискать внимательнее. Отдай ему. Закроет часть долга.
Внутри все закипает.
Пожар мгновенно вспыхивает, как бензин от брошенной в него спички.
– Она столько не стоит, – отвечаю специально нейтральным тоном, хотя в груди бушует ураган.
Отдать ее?!
Нет!
– Этот долг не закроет и десяток таких.
Мурат смотрит с прищуром. Видит, чувствует что-то.
– Ну да, конечно, – тянет он. – Только ты поселил ее у себя, охрану приставил, как будто она – самая ценная женщина на всем белом свете. У нее, что, дырочки особенные? Не как у всех?!
Его любопытство для меня как ожог от кислоты.
Бесит!
Отворачиваюсь к окну.
Смотрю на горы, на облака, цепляющиеся за вершины.
Пытаюсь взять эмоции под контроль и не вспылить на Мурата.
Не сорваться и не набить ему морду.
На своих, верных, точно не стоит.
Злюсь еще и потому, что Мурат подметил то, в чем я даже себе признаваться не желаю.
И еще потому, что сам себя ненавижу за то, что мне это понравилось.
С ней.
Да что в ней такого?! Обычная, просто сочная!
Пышная.
Сладкая.
Наивная…
И дерзкая.
Чистая со своей этой верой в людей…
И очень горячая, чувствую, может быть плохой девочкой в постели…
Хочу ее снова!
Мысль о том, чтобы отдать ее кому-то, вызывает такую ярость, что хочется разбить морду!
В фарш…
Просто за то, что посмел предложить подобное.
Она – моя, думая ревностно.
Моя и точка!
В кабинет входит Руслан, один из преданных мне людей. Лицо напряженное.
– Тамерлан, пришли сведения, – говорит он, протягивая планшет. – По тому делу. Проверили тех, кого ты просил. Обнаружили кое-что интересное.
Вчитываюсь.
Это меняет все.
Удалось достать переписки.
Сопоставили с камерами видеонаблюдения, с показаниями тех, кто рядом крутился…
Все сложилось в очень интересную картину!
Такого… я точно не ожидал!
Но главный вывод я для себя сделал: Алена точно не виновата.
Ни в чем.
Я смотрю на экран, и в голове проносится все: как я ворвался в ее жизнь, как похитил, как унижал, как заставил раздеваться, как трахнул спящую.
Выходит, она правду говорила.
О себе!
О том, что она не при чем.
Абсолютно!
Подруга подставила… Свой интерес у нее в этом деле имеется.
Брат?
С ним чуть сложнее.
Руку свою он все-таки приложил, подворовывал.
Но…
Не так, как я думал ранее.
Совсем не так! е
А я ей не поверил.
Сжимаю планшет так, что трещит пластик.
Я обошелся с ней, как с последней дыркой.
Говорил так, будто она – одна из шалав, с которыми я дело привык иметь.
Но она… другая.
Настолько отличается от привычного круга женщин!
Я даже не поверил, что можно быть такой в двадцать шесть лет.
И речь не только про невинность, которую я сорвал.
Я про ее чистоту.
Особенную, ту, что чувствуется даже на расстоянии.
Ту, что колет и не дает покоя.
– Тамерлан? – осторожно зовет Руслан. – Что делать?
Поднимаю глаза. В кабинете тишина. Мурат замер, смотрит на меня.
– Выйдите, – говорю тихо. – Оба выйдите. Мне подумать нужно!
Они переглядываются, но уходят. Дверь закрывается.
Остаюсь один.
Сижу в кресле, смотрю в одну точку.
Перед глазами стоит Алена.
Поцелуи, тело, слова…
Крики:
«Я тебя ненавижу!»
В кабинете темнеет, а я все сижу и думаю. Как теперь поступить с ней?
Трус бы просто отпустил.
Тихо, без объяснений.
Еще бы и припугнул напоследок, чтобы языком не чесала, где не следует.
Но я не хочу…
Не хочу выглядеть в ее глазах еще хуже, чем есть.
Твою мать, Тамерлан… Когда тебя последний раз волновало, что о тебе подумает какая-то женщина?!
Когда, а?
Кажется…
Это впервые.
И главное, почему мне все еще хочется ее?
Понимая все, как неправильно все пошло.
С самого начала!
Но…
Мне… ее… Хочется.
Сильнее прежнего.
Проклятье.
Я по уши влип!
Глава 16
Алена
Вечер тянется бесконечно. Я сижу в своей комнате, прислушиваясь к каждому звуку в доме.
После той ночи прошла неделя, но я до сих пор вздрагиваю, когда слышу шаги в коридоре.
Тамерлан меня не трогает.
Но я чувствую его присутствие каждой клеткой.
Сегодня он уехал утром и до сих пор не вернулся. Странно. Обычно он здесь, в кабинете или внизу. А сейчас дом пустой, тихий, только ветер шумит за окнами.
Я уже думаю ложиться, когда внизу хлопает дверь.
Шаги. Тяжелые, быстрые.
Это он!
Поднимается по лестнице. Замирает у моей двери.
Сердце рухнуло в пятки.
Стук. Короткий, требовательный.
– Я вхожу.
Странно.
Мог бы и не предупреждать, ведь он так и не починил щеколду.
Голос Тамерлана. Но в нем что-то изменилось. Не пойму что.
Входит и застывает на пороге с большими пакетами в руках. Смотрит на меня странно, не так, как раньше.
Заходит в комнату, ставит пакеты на кровать.
– Это наденешь, – кивает на пакеты. – И поедешь со мной.
Смотрю на него, потом на пакеты.
Не понимаю.
– Что?
– Одевайся, – повторяет он терпеливо. – Выходим через час.
Я заглядываю в пакеты. Там – роскошное белье.
Кружево, шелк, невесомое.
И красивое платье вишневого цвета.
– Ни за что! – захлопываю пакет, отступаю. – Я никуда с тобой не поеду. Особенно в этом.
Он усмехается. Коротко, жестко.
– Иначе отправишься голой.
Ком в горле. Я сглатываю, пытаясь не показать страха.
– Зачем? Куда?
– Поможешь!
– Зачем я тебе? – голос дрожит. – Я бесполезная. Ничего не знаю. Ничем не могу помочь.
– Бесполезная или нет, не тебе решать!
Тамерлан делает шаг ко мне. Останавливается вплотную.
– Кое-какая польза от тебя все-таки будет, – говорит тихо. – Что ты знаешь о подруге? О Светлане. Как давно знакомы. Рассказывай.
Я замираю. Света? При чем здесь она?
– Мы знакомы давно, – начинаю растерянно. – Вместе росли, в одной школе учились. Потом разъехались в разные стороны. Где-то около года назад пересеклись случайно, начали общаться тесно. Я в ее салоне красоты администратором работаю…
– Ясно. Подробности в машине расскажешь. А сейчас одевайся. Я подожду.
Он отворачивается к окну, давая понять, что не уйдет.
Я смотрю на его широкую спину, и понимаю, что спорить бесполезно.
Дрожащими руками достаю белье. Шелк скользит по пальцам, холодный и непривычно нежный. Сбрасываю футболку, в которой хожу уже неделю.
Стираю и надеваю снова.
Трогаю трусики – почти невесомые, кружевные.
Какое это счастье, наверное, надеть трусики, а то я целую неделю без белья…
Лифчик – такой же прозрачный, скорее для красоты, чем для поддержки.
Чувствую на себе взгляд Тамерлана.
Обжигающий, тяжелый. Он смотрит в отражение в темном стекле окна.
Видит все.
Краснею до корней волос, но продолжаю одеваться. Платье обтекает фигуру, садится идеально, будто шили на меня.
Сидит по фигуре.
Чуть ниже колена, с разрезом до середины бедра.
Я бы сказала, что выгляжу в нем провокационно!
– Туфли в пакете, – голос хриплый.
Наклоняюсь за туфлями. Платье натягивается, открывая ноги почти полностью. Сзади слышу судорожный вздох. Замираю на секунду, чувствуя, как мурашки бегут по коже.
И вдруг – горячее, влажное прикосновение сзади.
Тамерлан задирает платье, любуется.
– Шикарный вид, – говорит хрипло, проведя ладонью по заднице.
И нажимает пальцами…
На тонкое кружево, а потом…
Потом он вообще толкает меня к кровати, наклоняется и прикусывает мою киску через тонкую ткань.
– Съел бы тебя. Прямо сейчас. Съел!
– Ах! – выдыхаю я.
Он отстраняется.
Глаза горят темным огнем. Дышит тяжело.
– Извини, – говорит хрипло. – Я кое-что выяснил. Ты ни при чем.
Такое чувство, будто эти слова дались ему с огромным трудом!
– То есть, я могу быть свободна?
– Не так быстро. Сначала – детали. В остальном, извини, – говорит резко.
Сразу становится ясно, что он не привык извиняться.
И то, что он говорит это мне, то, что признает свою ошибку, это из ряда вон выходящее событие!
Смотрит на меня, и я вижу – ему правда стыдно?
Он чувствует вину?!
Или это игра?
– Тамерлан... – начинаю я.
– Обувайся, – обрывает он. – Выходим через пять минут.
Разворачивается и выходит, оставляя меня в центре комнаты, с бушующим сердцем и мокрым пятном на трусиках.
Проклятье…
Этот мужчина действует на меня, как афродизиак…
И я, вопреки своим крикам о ненависти, снова на него откликнулась!
