Текст книги "Малыш на миллион (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

На этот раз прохлада воспринимается намного терпимее. Вода иссякает через минуту. Я протираю ладонью окошко в стене душевой, выглядывая через него, как через иллюминатор.

Багратова в ванной нет. Зато есть огромное пушистое полотенце и женская одежда – домашний костюм приятного оливкового цвета. Привожу себя в порядок, тщательно сушу волосы, гадая, что еще выкинет этот сатрап.

Мучитель… Тиран!

Неудивительно, что Ксана решила сбежать. Наверняка была наслышана о его дурном характере. Это же надо, заставить меня плясать от холода в душевой кабине! Хотя стоит признать, сна у меня ни в одном глазу. Я проснулась. Способ крайне жестокий, но действенный.

Переодевшись, возвращаюсь в спальню.

Багратов стоит на фоне окна. Свет обнимает его темную фигуру, подчеркивая, насколько он хорошо сложен и силен.

– Какое сегодня число? – бросает мне через плечо.

Застываю! От этого мужчины не знаешь, чего ожидать. Он непредсказуем!

Багратов поворачивается ко мне лицом.

– Какое сегодня число, Мышонок?

– С-с-седьмое сентября, – отвечаю не задумываясь.

Лицо Багратова пересекает жесткой усмешкой.

– Нет, постойте. Седьмое сентября – это был день, когда вы приехали. Был вечер…

Бросаю взгляд за окно с матовым тюлем. Там светло.

– Сегодня восьмое сентября! – произношу с гордостью.

– Сегодня десятое, – говорит как будто с жалостью.

Подносит прямиком к моему носу телефон с датой. Секунды тикают онлайн, часовой пояс выставлен верно.

– Как?! Не может быть такого!

– Я приехал восьмого сентября, вечером, ты проспала полтора суток. А если учесть, что даже дату моего приезда назвала неверно, то тебя сильно опоили. Впрочем, по результатам анализов все понятно.

– Чем меня опоили?

– Сильным снотворным! Чтобы ты не дергалась и не убежала, – он выдерживает паузу. – Все еще хочешь защищать родных?

– А вы… вы не потеряли надежду разболтать меня? Ничего не выйдет.

– Ты пила что-нибудь?

– Чай. Последние, что я пила, это был чай я. Отец угостил. Потом уснула на часик…

Единственный раз, когда я сидела с ним за одним столом, можно сказать.

– Может быть, на суточки, – передразнивает.

– Простите.

– За что?

– Я не хотела быть в роли Спящей Красавицы. Так само получилось.

В ответ смотрит на меня с укором и жалостью.

– Спящая – это да. С Красавицей я бы не был так уверен.

Обида пронзает в грудь. Прямо под сердцем колет.

– Ксана была права! Вы гадкий, – срывается с губ.

Багратов быстро поворачивается в мою сторону. Я инстинктивно сжимаюсь. Он здоровый и сильный мужик, я всего лишь муха по сравнению с ним.

Багратов подходит ко мне и роняет ладони на мои плечи, сжимая пальцами. Не больно. Но я ощущаю, что больно может стать в любой момент. Может быть, прямо сейчас. Или через секунду. В его голове щелкнет намерение, а я услышу лишь, как хрустят мои кости.

 – Послушай сюда, дурочка. Ксана накачала тебя снотворным и бросила, как пушечное мясо. Она не просто сбежала. Но прикарманила немаленькие суммы со счетов своего отца.

– О-о-о-ох… – выдаю протяжно.

Багратов застревает взглядом на моих губах.

– Не охай, – бросает хрипло и отходит.

Глава 8

Серафима

Я знаю, что красавицей меня не назвать. Но когда такой мужчина, как этот, бросает подобные обвинения в лицо, становится совсем неуютно в собственном лице и теле.

Хочется что-то изменить. Пожалуй, я впервые начинаю понимать тех, кто решился на изменения внешности.

Мне тоже бы хотелось… Роняю взгляд на свою руку. Бледная кожа с разводами синеватых вен. Я словно никогда не бывала на солнце, а еще эти волосы – густые и непослушные.

Я их стараюсь постоянно заплетать в косы. Но если этого не делать, будет копна соломы. Словом, мне для того, чтобы изменить внешность, придется не только разрешить хирургу чикнуть кожу, добавить силикона и ботокса в нужных местах.

Мне придется сдирать с себя всю кожу и менять ее на другую. Как змее… Но вряд ли такое возможно.

– Эй! – щелчок пальцами возле моего лица.

– Простите.

– Ты подумала над моим предложением?

– Руки и сердца?

– Ты меня не слушала. Тогда какого черта кивала согласно?

– Я кивала? – спрашиваю растерянно.

– Как болванчик. Я распинался, ты кивала. Думал, что мы друг друга поняли, – Багратов задумчиво поглаживает пальцами стильную бородку.

Я задерживаюсь взглядом на его пальцах. На фалангах набиты римские цифры.

– Что они обозначают?

Багратов смотрит на меня с недоумением.

– Цифры на пальцах, – уточняю.

Взгляд сам поднимается выше, по рукам.

– Еще что-нибудь знать хочешь? – спрашивает буднично.

– Почему розы набиты на руке?

– Вот так, значит.

Багратов складывает руки под грудью. Ткань рубашки мгновенно облепляет его плечи и руки так, словно вторая кожа.

– О татушках поговорить хочешь. Ну-ну.

Всего несколько слов, но внутри под ложечкой внезапно засосало.

– Нельзя?

– Я скажу, чего тебе, мышонок, ни в коем случае делать нельзя!

Он говорил со мной мягко. Ранее – мягко, понимаю я.

Но игры закончились, как и его терпение. Багратов сделал резкий шаг в мою сторону.

Быстрый, молниеносный.

Воздух колыхнулся вслед его движению. Я испуганно пячусь.

Собственные ноги становятся ходулями. Запинаюсь одной пяткой о другую и лечу спиной на кровать.

Багратов мгновенно нависает сверху и придавливает ладонью мой рот, закрывая. Большое, сильное тело зрелого мужчины оказывается сверху. Во рту становится еще суше. Тело пронизывает иголочками всюду, в самых неожиданных местах, в особенности.

Внизу живота начинает тянуть от близкого контакта с мужчиной. О нем можно сказать лишь одно – опасность. Нервные окончания дрожат все, до единого. Багратов продолжает держать меня пришпиленной к кровати, а его колено втиснуто в точности между моих ног. Взгляд быстро темнеет, становится невыносимо смотреть ему в глаза.

Дышать становится нечем. Я начинаю паниковать и царапать Багратова.

Ему хоть бы что. Под моими ногтями – железо.

Сознание начинает гаснуть, мигать, как перегорающая лампочка. От страха, от осознания того, что я брошена в клетку льву на съедение, и помощь не придет…

Багратов немного отпускает позволяет на секунду жадно хапнуть воздух ртом, а потом снова сдавливает. Он весь – сплошное железо и камень. Не мужчина, а титан. Ни одного живого, уязвимого места. В моем сознании проносится какая-то ужасно глупая мысль. Рука сама движется между нашими. телами. В лицо доносится изумленный, горячий выдох мужчины.

– Ты схватила меня за мошонку!

Пальцы на горле разжимаются ровно настолько, чтобы позволить мне дышать.

– Отпусти, глупышка. Тебе в этом плане ничего не светит. Кувыркаться с тобой я не собираюсь.

– Не отпущу, – говорю хрипло, сжав пальцы сильнее.

Хорошо, что на нем тонкие брюки и белье. С джинсами бы так не вышло. Багратов выдыхает короче.

– Осторожнее с Фаберже.

– На ощупь, самые обыкновенные.

– Очевидно, ты в этом деле знаток? – ухмыляется.

Неужели ему совсем не больно? Я же так крепко схватила…

– Хват у тебя умелый, – продолжает как ни в чем не бывало. – А по мордашке и не скажешь, что ты из опытных девушек!

– Отпустите. Иначе раздавлю!

– Раздавишь, а потом, что? Омлет взобьешь? – продолжает шутить.

Стискиваю зубы, чтобы не выдать растерянность. Он либо совсем нечувствителен, либо у него сильно занижен болевой порог.

Я сжимаюсь в комочек под темным взглядом мужчины. Багратов смотрит на меня как на комара. Я отдергиваю руку, словно ошпаренная. Багратов медленно выпрямляется.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Сейчас тебя переоденут, покрасят мордашку и сделают укладку.

– Зачем? – настораживаюсь.

– Ты поедешь со мной. Твой первый выход в свет. Постарайся быть ласковой кошечкой!

– Чего-чего?

Багратов ругнулся.

– Будешь прилипалой, то есть нужно выглядеть доступно! Постарайся угождать во всем. Поняла?

– Еще чего! Уверена, у вас найдется куча, как выразились, прилипал. Оставьте эту почетную обязанность другим, не лишайте девочек работы и возможности подержаться за ваши весьма ценные Фаберже!

– Три часа на сборы, – бросает через плечо.

– Три часа? Да мне и одной секунды хватит. Я говорю вам “нет”!

– Ты не поняла, Мышонок. Это не предложение о работе, с возможностью отказаться. Это приказ. Прямой приказ.

ЧТО?!

 Моего согласия ему не требуется?!

– Это шутка такая, да?

Спрашиваю с надеждой. Багратов наделяет меня темным взглядом. Его слова звучат безжалостно.

– У тебя был шанс отказаться участвовать во всем этом. Ты его феерично профукала! Теперь… – широко разводит руками. – Будешь барахтаться в той же грязи, что и я.

Багратов уходит вразвалочку.

Несколько слезинок сбегают вниз по щекам. Я вытираю их в ту же секунду! Во мне кипит злость и бессильная ярость.

Еще больше злости становится через минуту, когда просторная спальня заполняется передвижными вешалками, на которых красуется несколько десятков пакетов с одеждой.

О черт...

Багратов не шутил!

Действительно, меня ждут сборы!

***

В комплект к вешалкам с люксовой одеждой идут три девицы. Первая бросается к моим рукам и требует показать ножки. Все ясно, специалист по ноготочкам. Вторая охает и чуть не рыдает над моими обчикрыженными волосами, убеждая, что все исправит и сделает в лучшем виде.

Лишь третья не спешит бросаться грудью на амбразуру. Она заплывает королевской походкой и не торопится бросаться ко мне. Скорее, снисходит. С пренебрежением. Мадам холодно осматривает мое лицо, постукиваю кистью по ладони.

– Черный с золотом, – выдает вердикт. Она определилась с цветом. – Матовый черный и золотой глянец на кончики, – кивает маникюрщице. – Собери волосы повыше, оставь несколько прядей, – отдает приказ девушке, расчесывающей мои волосы.

Ясно, она тут главная и смотрит на меня с ревностью. С холодной ненавистью. Словно хотела бы оказаться на моем месте…

Девица модельной походкой вышагивает к вешалкам и выуживает пакет, безошибочно, без раздумий, знает ассортимент назубок.

Возможно, так и есть!

– Думаю, подойдет! – снова удостаивает меня беглого, неприятного взгляда. – Лучшее, что можешь себе позволить при твоей фигуре.

Из чехла на свет появляется крошечный кусочек ткани, он переливается золотом в свете искусственных ламп, больно на него смотреть.

Красиво. Но почему оно такое крохотное?!

– Это носовой платок? – спрашиваю я. – А нет, подождите. Это косынка!

– Это платье. Мини. Черные лодочки и черная сумочка. Работайте девочки! – приказывает она.

Маникюрщица закивала с улыбкой. Девушка, что стоит за спиной, активнее начала намазывать на мои волосы какую-то маску, пахнущую как карамельная конфета.

Главная по преображению из приличной девушки в типичную тусовщицу подходит ко мне, цепляет пальцами за подбородок, повернув лицо из одной стороны в другую.

Мне становится неприятно от ее небрежной хватки.

– Работайте, девочки! Мне еще над ее фейсом трудиться… Одно контурирование лица займет час! – кривит полные, подкачанные губы.

Девушка явно недовольна. Она выставляет на туалетный столик множество тюбиков, начиная смешивать тоналки так, чтобы подобрать к цвету моей кожи. Жесты при этом резкие, а взгляды, бросаемые на меня, полны какой-то злости и зависти.

Неужели это претендентка на роль любовницы Багратова?

– Закрывай глаза! – командует красавица.

– Зачем?

– Ресницы приклею. Для наращивания слишком мало времени. Исправим это позднее.

Она явно считает, что я буду во всем подчиняться! Приближает к моему лицу коробочку с ресницами, напоминающими веер в миниатюре.

– Но-но, не надо мне ничего клеить! – останавливаю ее руку.

– Багратов приказал! – говорит с благоговением. – Его слово – закон.

Возможно, она на него молиться готова, я чувствую себя главной богохульницей, потому что не хочу поступать, как он велит.

– Багратов не знает, что у меня сильная аллергия на косметические средства! Наклеишь ресницы, через пять минут никто не отличит меня от китайского пчеловода! – сочиняю на ходу.

– Тогда накрасим. Хорошенько. В несколько слоев.

– Ни за что! Я вообще не крашусь!

– Оно и видно! – вздыхает. – Придется делать акцент на рабочий рот!

– Рабочий рот? – повторяю, задохнувшись от возмущения. – Оскорбления визажистки из парикмахерской на углу идут в комплекте с дымчатым смоки? – рявкаю неожиданно для себя. – Это такая акция? Закажи макияж и получи комментарии от хабалки в подарок?!

Повисает тишина.

Маникюрщица и стилистка, работающая с волосами, замирают на миг, а потом начинают работать втрое усерднее. Девушка, которая хотела превратить мое лицо в нечто контурированное и с наращенными ресницами, гневно сжимает пальцы в кулачки и уходит, громко хлопнув дверью.

– Это вы зря, – бросает на меня быстрый взгляд маникюрщица. – Элайза приближена к Тимуру Дамировичу… Ну, вы понимаете.

Глава 9

Серафима

Приближена к Тимуру Дамировичу… Скорее всего, это означает, что Элайза спит с Багратовым. Хотя с этим бугаем спать явно не получится.

Мне кажется, он немного озабочен. Или много…По крайней мере, аура у него такая убойная, что говорит о лютой  дозе тестостерона и чего-то еще, полного животного, неконтролируемого магнетизма.

– Впервые ее вижу. Кто она такая?

– Элайза – хозяйка модной, весьма популярной сети бьюти-салонов по всей столице!

– Попасть к ней на работу – мечта любого сотрудника индустрии красоты. Она бы сделала из вас конфетку, – наперебой отвечают девушки.

– Не надо делать из меня конфетку. Я не хочу быть съеденной. Я хочу быть незаметной.

– Это вряд ли, – улыбается девушка, втирающая в кожу головы маску. – У вас яркая внешность, немного нестандартная. Но в этом и есть изюминка! Ее можно очень выгодно подчеркнуть! Вы выделяетесь на фоне однотипных лиц, это большой плюс, – говорит с небольшой завистью в голосе.

– Что-то я не примомню, чтобы Элайза хотела что-то подчеркнуть. Наоборот, желала законтурировать все под одну гребенку и наложить кило три штукатурки.

Девушки замолкают, не желая обсуждать решения руководства. Весьма понятно, что они переживают за свое место работы и сделают все, что им прикажут.

***

Меня усердно готовят на протяжении полутора часов…

Маникюр, педикюр и прическа. Мне натерли кожу каким-то кремом, она немного светится и отдаленно пахнет цветами франжипани. Волосы подровняли, исправили то, что Багратов обкромсал безжалостно, и собрали наверх в высокую, но воздушную прическу.

Даже не знала, что так можно сделать! На губы нанесли прозрачный блеск, чтобы смягчить их.

На этом основные приготовления были окончены.

– Дальше – только мейк и одежда, – говорит одна из девушек, собирая инструменты. – Этим занимается Элайза. Она в соседней комнате.

Девушки уходят. Я решаю посмотреть, чем занята королева бьюти-индустрии и подкрадываюсь к двери, подглядывая в щелочку. В соседней комнате расположился мини-штаб Элайзы. Сама королева сидит в мягком кресле, рядом порхают две ассистентки. Одна уточняет расписание красотки, отменяя важные встречи. Вторая принимает заказ, сосредоточенно внимая фразе:

– Двойной латте без кофеина, на рисовом молоке!

Я разглядываю Элайзу. Да, она хороша! Бесспорно хороша – высокая, статная, с идеальной фигурой, в которую вложены усилия хирурга и десятки тысяч часов усердной работы над собой в спортзале. Роскошный платиновый блонд, милое лицо с распахнутыми глазами – слишком голубыми, чтобы быть натуральными.

Губы, само собой, идеально пухлые, с влажным блеском…

Платье с запахом, на первый взгляд скромное. Но когда красавица идет, оно чудесным образом распахивается на бедрах и волнующе колышется на высокой, упругой груди.

Становится немного обидно за собственную куда более скромную грудь. Наблюдаю за Элайзой через небольшую щель в двери. Вообще-то по ее советам мне сделали прическу и маникюр. Может быть, Элайза – знаток своего дела, и я бы не узнала саму себя в зеркале? Но я этого не хочу!

Не желаю играть по правилам Багратова и становиться доступной прилипалой! Он делает это нарочно запугивая, чтобы я как можно быстрее струсила и выдала ему все семейные секретики. Правда в том, что выдавать мне нечего.

– В чем дело, Элайза?

Звук голоса Багратова не только на меня действует волшебным образом. Едва в комнате разлился хриплый, низкий голос, ассистентки Элайзы застучали каблучками к выходу, а сама красотка изогнулась и поднялась томно, с грацией и слезами на глазах.

– Тимур! – выдыхает она. – Это просто ужасно!

Ну все, сейчас нажалуется на меня!

Багратов оказывается рядом с красавицей. Элайза всхлипывает и покачивается на высоченных каблуках, клонится весьма удачно, прямиком на мужскую, широченную грудь Тимура.

– Что такое? – спрашивает Багратов.

Он небрежно придерживает Элайзу за плечо одной рукой, а вторую сунул в карман брюк. Вид у него скучающий.

– Девушка, которой я хотела сделать макияж, мне нахамила!

– Нахамила?

– Ужасно! Я сидела в слезах, едва успокоилась. Она меня обзывает, хамит постоянно и принижает мое достоинство!

– Что ж… Если Серафима хамит, это не новость. Она и мне хамит, – роняет с ухмылкой Тимур. – Ты сделала, как я велел?

– Нет! Я не смогла! Она агрессивная, злобная… Отказалась делать стандартный в таких случаях мейк. Захотела остаться собой, страшненькой и… Едва не выколола мне глаза!

ЧТО?! Вот же врет, курица!

– Царапается, Мышонок? – неожиданно тепло хмыкает Багратов.

– Что-что? – Элайза поднимает заплаканные глаза вверх.

– Ничего. Ты устала, наверное, – хлопает по плечу. – Если твои помощницы закончили по минимуму марафетить девчонку, можешь идти. Водитель тебя отвезет, сейчас дам распоряжение, – достает телефон, начиная писать что-то.

Элайза льнет к груди Багратова крепче, кошечкой.

Внимаю втрое усерднее. Мне приказали быть кошечкой, а я даже не знаю, как это. Вот, перед глазами наглядное пособие: грудью нужно скользнуть снизу вверх по мужскому телу, прижаться крепче, руку нечаянно опустить на ремень брюк и оттопырить попу назад!

Ах да, надо еще в глаза смотреть, как котик, выпрашивающий чашечку корма.

Этого ждет от меня Багратов?

Пялюсь во все глаза.

Внезапно Багратов поворачивает голову четко в мою сторону и подмигивает с коварной ухмылкой. Моя слежка не осталась без внимания. Значит, таиться больше нет смысла.

Я выхожу из спальни, сложив руки под грудью. Под скромной двоечкой. Багратов смотрит на меня с интересом. Словно взглянул по-новому. Девушка льнет к груди Багратова крепче. Господи, она сейчас расплющит весь свой силикон! Вдруг ее шары не выдержат такого натиска и просто лопнут? Глупая мысль, но такая смешная, я едва сдерживаю смешки, пузырящиеся в горле!

– Мой невоспитанный Мышонок вышел что-то сказать? – хмыкает Багратов.

– Хочу сказать, что она отлично справляется! – поджимаю губы, стрельнув взглядом на Элайзу. – Прилипала хоть куда! У меня в этом деле нет никакого опыта. Не стоит портить свой вечер.

– Вот она! – делает большие испуганные глаза Элайза. – Хамка!

– Иди, – Багратов отстраняет Элайзу в сторону рукой. – Я настрочил смску водителя, тебя ждут внизу.

– А как же все остальное? – спрашивает с придыханием.

– Твоих девушек тоже отвезут, оплату кинул на счет, с чаевыми…

Кажется, Элайза имела в виду кое-что другое.

Но Багратов отходит в сторону.

Элайза смотрит ему вслед и делает последний шаг привлечь внимание мужчины, догоняет его.

Робко кладет руку на плечо, прижимается бедрами к его бедрам и что-то шепчет…

На лице Багратова отражается ровным счетом ничего.

Потом он зевает в кулак.

Зевает.

– Мне пора! – отходит от красотки. – Ты не справилась с девчонкой, значит, больше в твоих услугах я не нуждаюсь. Сам с ней поговорю, – смотрит на меня с волчьим интересом, блеснув глазами.

– Я могу попробовать найти с ней общий язык еще раз! – выскакивает Элайза, улыбнувшись мне на сто ватт. – Дорогая, давай еще раз прикинем варианты вечернего макияжа? С акцентом на губы? Или выделим потрясающе красивые глаза…

Я аж обалдела от такой резкой смены климата.

– Поздно! – отрезает Багратов и разворачивает Элайзу лицом в сторону двери. – Твой поезд уже чух-чух на конечную, а у меня дел невпроворот. Сам займусь девочкой! – опускает обе руки на ремень, возле массивной пряжки. – Меня она послушает. Правда, Мышонок?

Сверлит взглядом. Темным, пугающим, бросающим в дрожь…

Черт…

Зачем я вылезла?!

Багратов отправляет Элайзу прочь и разваливается в глубоком кресле, демонстративно постучал пальцем по циферблату массивных часов.

– Время, Мышонок. Выбирай тряпье и нужно ехать.

– Может быть, вам стоит обратить внимание на Элайзу? Ей явно не терпится…

– Чего же? – вскидывает смолянистую бровь.

Губы остаются неподвижными, но я слышу его ухмылку в каждом крошечном штрихе мимики его лица. Он хорошо умеет управлять собой: может и замереть так, что ни черта не разобрать, может показать весь спектр эмоций. Если захочет, покажет, поправляю себя. Делаю неутешительные выводы: я смогу понять его лишь тогда, когда он позволит этому свершиться.

– Элайзе не терпится всякого. Она рассчитывала на кое-что.

– Скажи прямо, она планировала присесть вот сюда!

Багратов роняет ладонь на бедра. Я краснею, отвернувшись. Не понимаю, почему этот фривольный жест взбудоражил, вызвав мурашки! Подумаешь, развалился, как король, расставил свои бедра-колонны…

Прячусь за вешалкой, делая вид, что выбираю платье.

– И? – подталкивает меня к диалогу.

– Вероятно, она знает, что это сулит.

– Естественно. Любой бабе захочется быть прокатиться так, чтобы стать мокрой, потной…

– Бедная, наверное, у нее макияж потечет.

– О макияже в такие моменты думают в последнюю очередь.

– А о чем же думают?

Любопытство пересиливает, я осторожно выглядываю из-за вешалки на Багратова.

Его нет на месте. Куда пропал?!

Внезапно его ладонь обхватывает мою шею, а вторая ложится на поясницу. Пискнуть не успеваю, как он уже схватил меня за бедро и прижался крепко, не выбраться.

– Показать? – спрашивает нетерпеливо.

Глава 10

Серафима

Я едва дышу. Горю от стыда и возмущения. Эти чувства перекрывают все остальные эмоции, которые царапают где-то глубоко внутри, скребутся, волнуя.

Но больше всего возмущения и обиды. Я же никогда не была с мужчинами, чтобы меня вот так нагло хватали за все места! Делаю рывок вперед, Багратов с ухмылкой притягивает обратно, заставляя врезаться в его каменные бедра. Ему явно доставляет удовольствие чувствовать, как натягивается мое тело от сопротивления.

Он делает все, чтобы я почувствовала, кто здесь главный… Мысли приобрели совершенно иной окрас, и рот словно онемел. Я не в состоянии выдавить из себя ни единого звука.

Густой, плотный воздух облепил тело влажным каплями.

Багратову нравится, что я дергаюсь, стараясь избежать контакта. Желание показать, что он главнее, явно перерастает во что-то иное, неожиданное для нас двоих.

Только изнутри накатывает вал чего-то бесконтрольного, темного и ядовитого, с желанием узнать: что Багратов будет делать, если я продолжу выводить мужчину из себя?

Урок зайдет дальше?

И нет, я не стану этого выяснять просто из любопытства.

Оно, как известно, кошку сгубило.

Поняв это, я перестаю сопротивляться, обмякнув на его руках, как тряпичная кукла. Интерес хищника к безвольной добыче сразу же иссякает. Отвесив шлепок по заднице, Багратов отпускает меня.

Снова занимает место в кресле.

– Шевелись, Мышонок. Выбирай шмотки.

Я окидываю безразличным взглядом вешалки. Одни платья и сплошь мини! Если я надену такое, Багратову даже не придется трудиться над раздеванием! Все напоказ!

– Поживее.

Взгляд беспокойно мечется по одежде. Зацепившись за самое длинное платье, выхватываю его.

– О, как смело! – комментирует Багратов.

Красный цвет. Но зато длина – ниже колена, почти в пол и перед наглухо закрыт. То, что надо!

– Поживее.

Я мечусь в сторону ванной комнаты, но Багратов загораживает собой дверной проем.

– Здесь.

– Что здесь?

– Здесь переодевайся.

– Зачем?

– Я так хочу. Посмотреть, – уточняет.

– Вы заведением ошиблись. Здесь не показывают стриптиз.

– Показывают. Здесь показывают все, что я захочу! – ухмыляется. – Я же сказал, будешь под мою дудку плясать. Так что шевелись! – не сводит темного взгляда.

Психанув, поворачиваюсь к нему попой и неловко стягиваю с себя одежду.

– Белье тоже, – опаляет шею мужской выдох.

Сглатываю. Багратов подходит и сам отщелкивает застежку бюстгальтера, спускает лямки по плечам…

Он действует по заранее составленному плану или импровизирует?

Зажмуриваюсь.

Пальцы Багратова едва ощутимо пробежались по ключицам и переместились назад. Дорожка прикосновений бежит вниз по позвоночнику, посылая колючее тепло в низ живота. Внутри стягивается тугая пружина, заставляет сердце биться чаще.

Кровь закипает. Тонкий лифчик уже валяется на полу, грудь покрылась мурашками. Пальцы Багратова замирают на границе нижнего белья.

– Под выбранное тобой платье лифчик не надевают, а твои трусы… – оттягивает резинку, щелкнув ею. – Пойдут в качестве запасного парашюта для десантника. Снимай.

– Я не пойду совсем без ничего!

– Придется! Не позволю тебе позорить меня. Под это платье парашюты не годятся, нужны маленькие, аккуратные трусики с заниженной посадкой! Поживее давай… Или клянусь, пойдешь, в чем мать родила!

Издаю писк, обернувшись на мужчину. Совсем забываю, что без лифчика.

– Хочешь мне в глаза посмотреть? Убедиться, что я настроен серьезно? – спрашивает. – Лучше не проверяй. Поверь на слово. Голой пойдешь. На поводке… – опускает взгляд вниз, на мою голую грудь.

Внезапно щиплет меня!

– Ай!

– Не испытывай мое терпение.

Багратов соизволил отвернуться и отойти к окну, чтобы распахнуть окно и вдохнуть несколько раз прохладный, осенний воздух.

– Поживее, Серафима. Ты мне нужна!

– Скажу еще раз, что вы ошиблись с выбором. Я не смогу быть Элайзой номер два. Берите ее. Она будет рада, даже если вы ей на голову наложите.

На вешалке целая коробка с нижним бельем. Но можно сказать, что белья там нет совсем. Мой носовой платок занимает места больше, чем эти трусики! Сплошные стринги! Начинаю терять терпение. Неужели кроме стрингов, здесь совсем ничего нет?!

К счастью, появляется немного больше ткани. Стону разочарованно.  Кружево тончайшее, как паутинка. Либо веревка в попу, либо паутинка.  Выбираю второе.

Выдергиваю первые попавшиеся, черные. Внезапно тело начинает гореть. На меня, что, снова пялится Багратов?! Так и есть…

Подкрался незаметно, смотрит. Даже не пытаюсь прикрыться. Знаю, что попытка закрыться от его взгляда приведет к обратному. Все равно он сказал, что я страшненькая. Смотреть не на что! Пусть убедится в этом как можно скорее и уходит!

Больше, чем его темный, обжигающий взгляд меня заботит вопрос: как такая гора мышц может передвигаться бесшумно?! Он же огромный, накачанный мужик! Экзекуция его взглядом продолжается. Багратов смотрит на меня, не пропуская ничего.

Хам. Не мужчина, а наказание! За мою глупость и доверчивость…

– Одевайся, – выдыхает Багратов. – Обувь тоже нужна подходящая.

Я боюсь смотреть в сторону пыточных инструментов на каблуках, высотой под двадцать сантиметров.

– Резиновых калош здесь нет, – комментирует мой расстроенный вид Багратов.

Я понимаю, что чем дольше я медлю, тем больше ласковых эпитетов услышу. Поэтому действую быстро, натянув трусики, всунув ноги в черные туфли, каблук на которых выглядит самым надежным. Быстро-быстро надеваю платье и почти сразу же издаю разочарованный выдох.

Теперь понятно, почему Багратов сказал, что мой выбор – смелый. В этом платье я смотрюсь еще более раздетой, чем в мини! Перед глухой, под горло, но вся спина открыта, а на левом бедре красуется длинный разрез.

Каждый шаг будет обнажать мои ноги едва ли не до самых трусиков! Может быть, еще не поздно что-то изменить?

– В самый раз! – припечатывает Багратов.

Я не знаю, куда девать свои руки и боюсь сделать шаг в сторону. Сердце колотится у самого горла, вызывая головокружение.

– Пошли, – Багратов опускает ладонь на мою талию, переместив руку ниже, на бедро.

Не дает уйти в сторону, прижимает теснее.

– Ты же помнишь, что должна быть послушной?

– Я обещаю быть тихой. На большее не рассчитывайте, – отвечаю в то же мгновение.

– И доступной.

– Еще чего.

Ладонь Багратова мгновенно ныряет за вырез платья.

– Не перечь. Пойти голой все еще реально.

– Я готова, – говорю замогильным голосом.

***

– Зачем мы здесь?

Прохлада позднего вечера покусывает мою кожу, заставляя покрыться мурашками.

Оглядываюсь по сторонам.

Почему Багратов привез меня в эту подворотню?

Явно не просто так. И дверь, возле которой мы стоим, внушает страх. Подворотня глухая и темная, но дверь – слишком добротная, из хорошей стали. На стене – крутой домофон, и сверху смотрит глазок камеры.

– Приехали отдохнуть, неужели неясно? – усмехается Багратов и пропускает меня вперед сразу же, как только распахнулась дверь.

Контраст с нищей подворотней велик. Мы оказываемся в коридоре, отовсюду дышит роскошью – стены отделаны дорогим деревом, люстры явно не из дешевого стекла.

Впереди нас серьезная пропускная система охраны. Багратов оставляет пистолет и проходит через металлодетектор. Багратова бегло осматривают, а когда наступает мой черед пройти через лапы двух дуболомов, Багратов предупреждает:

– Нежнее с моей девочкой. Она хрустальная.

В итоге осмотр занимает несколько секунд. Я до сих пор гадаю, куда мы пришли. Что гораздо важнее, зачем я нужна Багратову?

Спускаемся на цокольный этаж, оказываемся в большом зале с приглушенным светом, в котором много темно-красного, нашептывающего о непристойностях.

Здесь любят отдыхать мужчины. Танцовщицы изгибаются в немыслимо откровенных, гипнотизирующих позах. Их пластика завораживает. Ничего себе! Они точно сделаны из мяса и костей? Или пластилиновые. Откровенно говоря, здесь не только на танцы можно посмотреть. Флирт парочек переходит все грани…

– Нам дальше, – подталкивает ладонью.

– Я и не думала смотреть вечность.

– Так я тебе и поверил.

– Когда мы пойдем обратно?

– Мы еще даже не пришли, куда надо.

Хватка ладони на талии становится крепче. Багратов подходит к двери, шепнув охраннику что-то, его впускают без вопросов в отдельное помещение. Здесь воздух не вибрирует от низких басов музыки. Багратов направляется прямиком к низкому кожаному дивану и сгоняет оттуда девушку в одном белье.

– Пошла вон.

Она подхватывает платье и торопливо убегает. Мужчина, сидящий напротив, с недовольным видом смотрит на Багратова.

– Какого черта?!

– Давно не виделись, Ильдар!

Багратов занимает место и утягивает меня к себе, лениво забрасывает руку на оголившееся бедро.

– Тимур, – вздыхает мужчина. – Когда ты выиграл возможность приходить когда тебе захочется, я думал, что тебе хватит такта и воспитания не приходить по пятницам. Пятница  – священный день для меня! И он испорчен твоим появлением.

Говорящий примерно такого же возраста, как Тимур, только не такой грозный и жесткий на вид, скорее, хитроватый, и глаза немного навыкате.