Текст книги "Малыш на миллион (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

На миг Серафима сжимается. Но через секунду отвечает:

– Если бы знали, не задавали столько вопросов, – улыбается своим мыслям.

– Думаешь, ты на курорт отправляешься? Загорать, отдыхать? Нет, мышь садовая, придется тебе отработать каждую минуту моей вынужденной задержки! Можешь продолжать молчать, усугублять ситуацию. Я все по тебе и без разговоров читаю, понимаю, в чем соль.

– Ничего вы не понимаете! Ничего не знаете! – говорит, как будто с обидой. – Вы несколько раз домой к Георгию Владимировичу приезжали, на расстоянии вытянутой руки проходили мимо меня, и не замечали! Не видели даже того, что рядом! Ничего вы не знаете! Ничего! И не узнаете!

А ну-ка… Что это такое? У мышонка характер прорезается? Голос появился?!

Забавно! Неожиданно всплеск эмоций девчонки взбудоражил меня. Тренькнуло что-то внутри, приятненько. Не млеет, как перепуганная овечка! Уже хорошо! Давно я так не забавлялся в ситуации, когда все хреново и неясно, что происходит.

– Думаешь, я ничего не узнаю?

– Ничегошеньки. С носом останетесь. Кривым, – добавляет едва слышно, мазнув по моему лицу взглядом.

Что? Нос кривой? У меня?! На меня девки вешаются пачками! С ног до головы облизывают, готовы на все! Ни одна не сказала, что у меня нос кривой!

– Нормальный у меня нос.

– Видно, что вы свой нос ломали.

– А ты специалист, что ли?

– Не нужно быть специалистом, чтобы понять: вам нос ломали много-много раз.

Молчит. Через секунду добавляет:

– Наверное, потому что характер – дрянь.

О как. Даже если бы рядом бомба рванула, я бы не так сильно удивился. Мышонок пускает остроты в мой адрес! Вот это да!

Приглядываюсь повнимательнее. Кожа уже не такая белая, зрачки приходят в норму… Значит, девчонка точно была чем-то опоена, сейчас ее отпускает.

– Надо же. Мы без малого час знакомы, а ты весь мой характер проанализировала.

– Это не мои слова. Я лишь повторяю слова Георгия Владимировича.

– Повторяешь чужие слова! Ведомая, – фыркаю. – Потому и попала в ситуацию, где тобой жертвуют, словно пешкой на шахматной доске.

– Каждая пешка может стать ферзем.

– Как жигули не тюнингуй, мерседесом они не станут. Бравируй, мышь. Давно я так не смеялся…

Тишина.

– Ну? Чего замолчала?

– Больше ничего не скажу. Веселить вас не буду! Я не клоунесса.

– Ты даже на грустного Пьеро не вытягиваешь, куда тебе до клоунессы…

– Не зря Ксана сказала, что вы гадкий, – выдыхает. – Наверное, у вас от старости характер испортился!

– Вот теперь слова Ксаны повторяешь!

Приближаюсь к Серафиме. Она сжимается в ответ, но уходить некуда. Салон автомобиля просторный, но пространство замкнутое. Не сбежать.

Ей от меня не сбежать. Я стучу по ее лобику указательным пальцем.

– У тебя вот здесь что-нибудь свое имеется? Мнение? Взгляд на жизнь? Желания? Мечты? Хоть что-то, мышь?! Нет?..

– Не надо стучать дятлом по моему лбу! – сердится, уклоняется от пальца. – Вы меня совсем не знаете!

– Знать и не надо. Ты просто глупышка, попавшая в беду! Грудью на амбразуру… – очерчиваю ее взглядом. Грудь, громко сказано. – О постели забудь. Даже на один зубок пробовать не хочется. Пресно.

Внедорожник тормозит.

– Приехали!

Из машины выбираюсь первым. Распахиваю дверь рывком. Серафима замерла.

– Ждешь особого приглашения?

– Слушаюсь будущего мужа, – сверкнула глазами. – Во всем. Ни одного лишнего движения.

– Сама пойдешь? Или тебя заставить?

– Можете на руках отнести в темницу.

– Вылезай, королева драмы. Говорил же, носить на руках – разовая акция. Так вот, аттракцион невиданной щедрости больше не работает! В дом, шагом марш! – показываю направление к дому.

Девочка осматривается. Если ищет возможность сбежать, пусть не надеется. Вариантов нет. Мы за воротами дома, территория охраняется.

Серафима идет впереди, четко к дому, не оглядывается. Поравнявшись с главной дорожкой, ведущей к дому, притормаживаю. Максим, сопровождающий Серафиму, оборачивается.

– Что случилось, шеф?

– Нужно вернуться за папкой. Девчонку – в дом. Прислуга уже в курсе, отведите е на место. Охрану под дверь, глаз не сводить!

Надо же, кусался с мелкой и забыл про папку. Возвращаюсь. Хватаю папку с заднего сиденья.

Открываю и вчитываюсь…

Не люблю юридическую муть! От слова совсем. Юристы даже самое простейшее заворачивают в три сотни изощренных фраз, а то, что нужно спрятать как можно дальше, вообще шпигуют вскользь, туманными фразами. Можно и проскочить ненароком. Конечно, мои юристы все написанное по буковке изучат, все печати и подписи сверят.

Но в папке все выглядит натурально. Не подделка.

Листаю бумаги.

Дыхание спирает в глотке. Тут есть все – и тесты, и анализы, и сведения… Даже завещание Баженова на имя Серафимы.

Баженов открыто признал Серафиму своей дочерью и завещал ей все, все, что у него есть! Однако это ровным счетом ничего не значит!

Мой кулак со скоростью смерча врезается в металл авто…

Баженов, гад! Изворотлив настолько, что нашу с ним договоренность ни разу, черт его дери, не нарушил!

Договорились о том, что я забираю бизнес за ошибку? Да пожалуйста…

Только его фирмы уже завтра объявят о банкротстве. Дом и недвижимость – перезаложены в банке. Спешно. Чтобы закрыть большой кредит.

Договорились о дочери, которую он даст мне в жены?! На тебе! Внебрачную!

Теперь я более чем уверен, даже без всяких экспертиз, что Баженов прихватил денежки и тупо слинял, а девчонку внебрачную просто бросил. На фарш…

Едва из шкуры от бешенства не выскакиваю. Ох, как я зол! Как же сильно я зол! Бросаю взгляд в сторону дома. За одним из окон едва заметно промелькнула тонкая фигурка.

Мышь! Она точно была в курсе. Ну, ты у меня сейчас получишь... Отыграюсь на тебе!

Глава 6

Серафима

Багратов отдал приказ отвести меня в дом. Я думала, что меня отведут вниз. В подвал, например. Я ожидала увидеть нечто вроде тюремной камеры. Но вместо этого оказалась в обычной спальне. Взгляд выхватывает спокойные нефритовые вкрапления. Они прекрасно сочетаются со стенами цвета топленого молока и мебелью светло-бежевых тонов.

Приятное для глаз оформление спальни, взгляд отдыхает. Прислуга без лишних слов продемонстрировала ванную комнату. Мне дали понять, что я могу умыться, даже предоставили комплект домашней пижамы цвета мокрый асфальт.

Было приятно подставить тело под теплые струи воды. С губ сорвался приглушенный звук удовольствия. Но долго раскиснуть в душе я себе не позволила.

Как заявил Багратов, я все же не на курорте… Я всего лишь в заложницах бандита и головореза, так говорила о Багратове Ксана.

*** *** ***

Осторожно присев на кровать, рассматриваю комнату. Сгребаю пальцами ткань покрывала, пытаясь отвлечься от назойливых мыслей.

Голова гудит, как растревоженный улей. Слишком сильно давит на виски. Но уже не так сильно, как при пробуждении. Отпускает понемногу… Так ни до чего путного не додумавшись, я осторожно подхожу к окну, из которого виден двор.

Багратов стоит возле внедорожника. Неподвижен. Замираю на месте, любуюсь его фигурой со спины. Он сложен прекрасно – широченные плечи, крепкая шея, узкая талия и бедра.

Сильный, мужественный….

Взрослый.

Опасный...

Раньше он меня никогда не замечал. Приезжал к Георгию Владимировичу, обсуждал с ним дела, цеплял с плотским интересом кукольную фигурку Ксаны, взглядом обещая взрослые развлечения.

Беспардонный, невоспитанный хам, думаю с неожиданной злостью. Есть еще какие-то чувства, незнакомые мне, но кусачие и обжигающие. Как ядовитый плющ, обвились вокруг сердца, сжимая его.

От такого лучше держаться подальше! Но издалека, исподтишка на наглеца посмотреть можно, верно? Ничего не случится.

Внезапно Багратов швыряет папку обратно на сиденье и ударяет кулаком по внедорожнику.

Вздрагиваю от неожиданности. Вот это ярость! Буквальное подтверждение тому, что лучше никогда с таким мужчиной в жизни не пересекаться!

Господи, он дикий! Необузданный, как взбешенный зверь. Как только машина устояла от такого мощного удара кулаком?!

Багратов оборачивается в сторону дома. Он смотрит на меня, вне всяких сомнений. Его взгляд опаляет до мурашек даже на огромном расстоянии.

Смотрит и… движется в сторону дома!

Черрррт!

Я заметалась по комнате. Выбежать через дверь не получится. Я знаю, что за дверью дежурит охрана. Через окно – слишком высоко. Выход только один – спрятаться.

В шкаф – слишком очевидно. В ванную комнату?

Рассерженные шаги Багратова уже гремят по ту сторону двери. Не успею!

– Отойди в сторону! – рычит охраннику.

Не придумав ничего лучше, я заползаю под высокую кровать. Задерживаю дыхание.

Дверь распахивается. Мужчина на пороге комнаты. Из-под кровати видны только ботинки Багратова. Вот это размер! Наверное, сорок седьмой! Если не больше…

Великан. Хам… Неандерталец какой-то!

Я нарочно думаю о Багратове так. Хочу этими мыслями заглушить другие: о том, что он будоражит, как запретное и ядовитое блюдо. Как ядовитая рыба фугу. Это деликатес, но смертельно опасный. Одна маленькая ошибка повара: и ты – труп. Неумехам и близко приближаться нельзя! Поварам без опыта – тоже.

У меня в вопросах отношений с противоположным полом только и есть, что жалкие несколько очков за торопливые поцелуи. Багратов же явный чемпион, тяжеловес в этом ранге. Уверена, на его счету тысячи побед в любовных состязаниях.

Тьфу, зачем я вообще о таком думаю?! Меня же сейчас четвертовать могут за семейные неразберихи и проделки отца, который на меня всю жизнь с высокой колокольни плевал и лишь недавно обратил внимание.

Багратов останавливается неподалеку двери.

– Вылезай, – приказывает в пустоту.

Не реагирую. Даже не дышу. Лишь бы не чихнуть! Но под кроватью идеально чисто, ни одной пылинки.

Багратов делает большой шаг и резко опускается возле кровати, заглянув под нее. Его глаза опасно мерцают, как у зверя, обнаружившего добычу. Белоснежные зубы обнажаются в острой ухмылке. От нее мое сердце ухает в груди еще громче, по телу ползут мурашки.

Знаю, что выгляжу глупо. Так же как знаю, что в руках Багратова была та самая папка из кабинета Баженова. Если Багратов разозлился, то ничего хорошего в этой папке он не обнаружил. Скорее, наоборот.

Он зол на Баженова и открутил бы ему голову голыми руками.

Но…

Баженова здесь нет! Есть только я. Мне и перепадет за проделки отца и укрывательство побега сестры, к сожалению.

Я бы сделала это снова. Но факт в том, что именно я нахожусь на линии огня! Именно поэтому я забралась под кровать.

Но как Багратов понял, что я спряталась под кроватью?! Он же ни секундочки не раздумывал. Мужчина просто вошел, просканировал взглядом помещение и уже через секунду заглянул под кровать.

Мистика! Или просто у него слишком хорошо развито чутье. Если так, то шансов скрыть правду у меня маловато. Можно сказать, нет совсем. Под ложечкой засосало.

Я наивно думала, что Багратов меня просто прогонит! Ведь его явно интересовала только Ксана. На ее жалкое, тощее подобие этот грозный мужик ни за что бы не согласился! Но видимо, Георгий Владимирович упаковал «подарочек» и чем-то разозлил Багратова, если он не отвесил мне пинка под зад сразу же.

Чувствую себя так, словно Баженов привязал к моим ногам большущий камень и просто вышвырнул в открытое море: «выплывешь – хорошо, утонешь – с кем не бывает!» Если прежде не сожрут голодные акулы. Как раз одна такая акула гипнотизирует меня острым взглядом, проникающим под кожу.

Я только сейчас поняла, во что вляпалась! Но сдавать назад уже поздно. Только вперед. Под раскаленную, обжигающую ярость Багратова. Прямиком в пасть зверя.

– Вылезай по-хорошему, мышонок, – сощуривается. – И я тебя не трону. Не обижу, – добавляет мягко.

Мягко в его исполнении звучит как урчание огромного тигра, который валяет между своих безжалостных лап кусок мяса перед тем, как сожрать.

Не обидит? Как же...

Я в безвыходной ситуации. Что же мне делать?! Признаться, как он и предлагает? Спасти себя ценой свободы и жизни сестры?!

– Вылезай.

Отрицательно машу головой.

– Тебе все равно придется вылезти. Врач приехал, нужно взять кровь на анализы.

– Для теста ДНК?

– Да.

– Я сдавала на этот тест слюну и волосы. Зачем вам моя кровь?

– Предполагаю, что ты сейчас не в себе!

– На что это вы намекаете?! Я не сумасшедшая и хорошо себя чувствую!

Какой он наглый, грубый хам! В пещере родился, вырос в криминальных джунглях! Ни этики, ни воспитания! Привык жить в мире опасности и продажных отношений.

– Глупая, ты можешь даже не знать, что тебя опоили снотворным. Подсыпали тайком…  – хмыкает. – Хочешь или нет, но я это проверю. Вылезай, – поднимается. – Сама вылезай, мышонок, или я тебя за ноги вытащу.

Перспектива быть вытащенной за ноги совсем не радует! Я начинаю пятиться назад и внезапно задеваю задом выступ на кровати. Попа не проходит! Я не могла так быстро растолстеть! Скорее, от паники я распласталась, словно хомячок, и прошмыгнула в крошечную щель, но теперь не могу вылезти.

– Чего так долго возишься?!

– Я застряла, – говорю, тяжело дыша. – Не могу вылезти.

– Вперед попробуй, – советует Багратов.

– Не могу! – начинаю паниковать.

Внезапно начинает казаться, что кровать рухнет на меня сверху и раздавит. В лепешку! Мокрого места не останется!

– Я навсегда тут застряла! Мне нечем дышать!

– Хватит ломать комедию!

Внезапно кровать поднимается надо мной, как по волшебству.

– Вылезай! – повторяет Багратов.

Оказывается, это он приподнял массивную кровать одной рукой. Ручищей, если быть точной.

– Твоя пижама зацепилась за щепку, поэтому ты не могла вылезти.

 Выбора нет. Теперь точно придется предстать перед грозным взглядом мужчины. Я вылезаю из-под кровати, но не спешу подниматься с пола, сижу, прижав колени к груди. Багратов возвышается надо мной, как исполин, загораживая собой верхний свет. Внезапно он присаживается на корточки и цепляет меня за плечо.

– Давай дружить, мышонок. Сейчас ты сдашь кровь и слюну на анализ, а потом, как хорошая девочка, расскажешь мне чистосердечно обо всем, что произошло. По-настоящему. Мне нет резона тебя прессовать. Отпущу сразу же, как только узнаю всю правду.

Он говорит мягко, но я чувствую, что он едва сдерживается. Держит меня за плечо осторожно. Однако может сдавить так, что косточки хрустнут.

В Багратове чувствуется напряжение, от которого даже воздух гудит. Должно быть, у него огромная сила воли, если после вспышки злости он может разговаривать таким спокойным тоном.

Раздумываю над его словами. Я уже понимаю, что ситуация – полный швах. Все зашло слишком далеко! Мосты сожжены.

Если я ему расскажу, не поверит! Посчитает, что я его за нос завожу. К тому же я не могу предать свою сестру…

Бросаю осторожный взгляд на суровое лицо Багратова. Мне кажется, ему незнакомы родственные чувства и тревога за близких. Он выглядит, как человек, без родины и флага. Он презирает правила, живет без ориентиров, всегда себе на уме. Может припугнуть до смерти, а может начать шептать на ухо жаркие непристойности. Через жалкий миг может встряхнуть и вогнать под кожу ледяные иголки страха.

Признаться ему?! Нет-нет, только не это!

– Дружить не получится, – вздыхаю.

– Это почему же?

С интересом смотрит на мое лицо.

– Все говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует.

Багратов протягивает ладонь и гладит меня по голове, игриво ущипнул за щеку со словами:

– Ты просто глупышка, которую используют втемную, навесив лапши на твои наивные ушки!

Он смотрит на меня с жалостью. Где-то внутри начинает ныть болезненно. В груди печет. В горле собирается ком. Ясно, что теперь я – сама по себе. План прост и понятен. Осмотреться, найти лазейку и сбежать…

Багратов приподнимает мой подбородок двумя пальцами:

– Даю последний шанс, мышонок. Тебе нужно сознаться во всем по-хорошему, рассказать детали. Потом я тебя отпущу и не с пустыми руками. Помогу устроиться в этой жизни на первое время.

– Даже так? – шепчу, опустив вниз ресницы.

Невозможно смотреть в глаза самого дьявола. Или он не так уж плох?! Другой бы даже не церемонился. В фильмах ублюдки всегда сразу пускают в роль кулаки или кое-что похуже. Однако Багратов со мной осторожничает.

– Я вижу тебя насквозь. Ты кое-что скрываешь. Но в то же время чувствую, что тебя используют. Даю тебе шанс выпутаться из этой помойной ямы прямо сейчас. Зачем тебе эти интриги и скандалы? – спрашивает Багратов.

– Может быть, мне все это нравится?

– Не смеши, – качает головой. – Знаешь, кто первый страдает в месиве? Маленькие, серые домашние мышки. Им не хватает ни цепкости ума, ни изворотливости, ни жестокости крыс, которые бегут, едва запахнет опасностью. Как твоя сестра Ксана, – фыркает. – Ну же, открой свой ротик и скажи мне все, что знаешь. Я тебя отпущу и позабочусь о достойной жизни. Бедствовать не будешь.

– Слишком хорошо звучит. Слишком щедро. Зачем вам это?

– Сомневаешься в моих обещаниях?

– С чего мне вам верить?

– Слово Багратова тверже гранита. Спроси у любого. Я не бросаю слова на ветер. Всегда сдерживаю обещания, – выдерживает весомую паузу, делая акцент. – Всегда, Мышонок. Ты в эпицентре урагана, а я тебе предлагаю выход. Хватайся за этот роскошный шанс и иди прочь с миром. Будешь жить спокойно, как привыкла. Поверь, ни к чему страдать за тех, кому на тебя насрать.

– Я не буду страдать.

– Сейчас мы с тобой обсуждаем решение полюбовно. Станешь упрямиться, сценарий будет другой. Придется пролить много слез. Даю тебе минуту на размышление, – переводит взгляд на свои часы и засекает минуту.

Он не отрывает взгляд от секундной стрелки. Я чувствую, как быстро утекают отмеренные мне шестьдесят секунд, как проваливается в никуда время, словно жидкое масло сквозь пальцы.

Даже подумать ни о чем не успеваю. В мыслях пустота. Я смотрю на длинные, черные ресницы Багратова и его темноволосую макушку, волосы даже на вид кажутся жесткими. Хочется запустить в них пальцы…

– Время вышло.

Багратов поднимает лицо.

– Что ты решила?

Отрицательно качаю головой. Не могу. Он не поймет…

Ему, наверное, плевать на семейные связи, одобрение и любовь со стороны близких. Вероятно, он волк-одиночка, а я устала быть тенью в доме родного отца, устала ждать проявления тепла с его стороны…

Я была там словно пустое место! Не хозяйка, но и не совсем прислуга. Сверстники, дети прислуги и сами их родители меня сторонились. Боялись, что я буду стучать на их провинности отцу ради симпатии и признания с его стороны!

Поэтому когда ко мне за помощью обратился человек, единственный, кто относился ко мне с теплом и любовью, я согласилась помочь, не раздумывая. Я жизнь за сестру готова отдать! Багратову не понять.

– Ну что ж…  Я был щедрым и терпеливым. Я давал тебе возможность избежать последствий. Ты отказалась, – констатирует факт. – Теперь придется плясать под мою дудку. А дудка у меня свистит, как захочет, – ухмыляется рвано и жестко. – Сама напросилась. Не ной потом, на твои слезы мне будет плевать!

Багратов говорит пулеметной очередью. Я едва успеваю за ходом его мыслей.

– Встань с пола! – рявкает приказ. – Сейчас войдет мой человек, врач, возьмет все необходимые анализы и осмотрит тебя. Сделаешь все, что он скажет. Будешь послушной, – говори с холодной угрозой. – Поняла?

Киваю едва заметно. Багратов отходит к двери, распахивает ее и кивком приглашает в комнату врача.

Все происходит быстро, четко, без приветствий. Врач действует, словно робот, даже не смотрит в мое лицо. Я для него словно манекен, один из тех, на которых студенты-медики отрабатывают манипуляции.

– И еще одно, Мышонок.

Я замираю. Думала, что Багратов уже ушел. Но он обернулся напоследок.

Врач ловко проделывает манипуляции с моей правой рукой, чтобы взять кровь на анализы. Но я почти не замечаю того, что происходит. Поглощена тем, как смотрит на меня Багратов.

Человек-рентген. Его взгляд сканирует, обнажает слой за слоем. Под таким взглядом сложно удержать в секрете даже пылинку. Удивительно, как я еще не проболталась ему, не выдала все свои секретики…

Кажется, он запустил когти мне под ребра и держит их у самого сердца, считывая ритмичные пульсации.

– Располагайся поудобнее, невестушка. Ты здесь надолго. Соскочишь, когда я этого захочу. Но у меня характер, как ты сама сказала, дрянь. И сам я не подарок. Сволочь. Злая. Упрямая, жестокая сволочь. Сволочь, которая не любит, когда ей отказывают и плюют в лицо.

О черт…

Похоже, меня ждет “веселая” жизнь!

Глава 7

Серафима

Веселая жизнь в доме Багратова началась в тот же самый миг, когда за этим властным и жестоким мужчиной закрылась дверь. Врач в комнате начал задавать пытливые вопросы о моем здоровье! Я терпеливо ответила на все вопросы и позволила мужчине себя осмотреть. Однако он не ограничился лишь взятием анализов и первичным осмотром. Вижу, как он разматывает шланг и готовится установить капельницу.

– Зачем это?! – пугаюсь мгновенно.

– Распоряжение хозяина дома.

– Что вы собираетесь мне вводить?!

– Гораздо важнее, что будем выводить.

Действия врача уверенные и четкие. Наверное, такие манипуляции он уже сотню раз проделывал!

– Ложись, – показывает на кровать. – Руку, пожалуйста.

– Лечь могу, но руку не дам.

– Боишься, что я причиню вред?

– Вы бы не боялись на моем месте?

– Я давал клятву Гиппократа. Моя задача – спасать жизни людей, а не отбирать их, моя обязанность – лечить, а не губить.

– Но я жива и здорова.

Врач вздыхает и присаживается на кровать, опускает теплую ладонь на мою коленку покровительственным жестом.

– Как тебя зовут?

Раздумываю. Сказать или нет? Мое имя не такой уж большой секрет.

– Серафима.

– Очень красивое, необычное имя. Меня зовут Андрей.

– А по отчеству?

Он откашливается, с легкой улыбкой поправляет рукой волнистые темные волосы. Я понимаю, что он младше Багратова. Врачу лет тридцать с небольшим от силы. У него открытое, приятное лицо с мягкой улыбкой и светло-карие глаза.

– Просто Андрей. Идет?

– Хорошо, «просто Андрей». Что весомее – клятва Гиппократа или солидное денежное вознаграждение и угрозы со стороны криминального авторитета?

– Ты мне не доверяешь? – усмехается.

– С чего бы?

Кажется, мой лимит доверия был исчерпан Ксаной и Баженовым.

– Скажу по секрету, – подмигивает просто-Андрей. – Я бы тоже не доверял. Но зла я тебе не желаю, а Тимур Дамирович распорядился, чтобы за твоим состоянием тщательно приглядывали. Я могу позвать кого-то из охраны, чтобы они поддержали тебя, пока я устанавливаю капельницу. Но я думаю, нам ни к чему лишние глаза и руки. Я посижу с тобой, пока капельница не закончится. У тебя появится повод доверять мне, когда ты поймешь, что ничего дурного не произойдет. Наоборот, полегчает.

– Мне и так неплохо, – возражаю просто так.

На самом деле мутит и смотреть на яркий свет больно.

– Что ж, начнем…

Андрей не сразу втыкает в меня иглу. Сначала осторожно перетягивает мою руку себе на колено и гладит по запястью, расслабляя осторожными движениями.

– У тебя очень красивые пальцы и довольно сильные руки. Занимаешься спортом?

– Занимаюсь садоводством.

– Да ну? – в карих глазах Андрея мелькает огонек. – Это такая шутка?

– Это такая правда. Папа, воспитавший меня, был садовником. Мне всегда нравилось смотреть за его работой, а потом как-то само собой это стало и моим занятием.

Андрей болтает со мной, но это не мешает ему заниматься своей работой и ловко воткнуть иголку мне под кожу так, что я даже не почувствовала этого.

– Так, процесс запущен, – сверяется с часами. – Чуть быстрее поставлю.

Смотрю на прозрачную жидкость. Даже если там яд, выбора у меня нет… Остается только верить, что Багратов не хочет от меня избавиться таким путем.

– Давно работаешь на Багратова, просто Андрей?

– Моя история мало чем отличается от твоей.

– Это вряд ли! Если только ты тут не под дулом пистолета.

– Я не вижу дула пистолета, приставленного к твоему виску, – пожимает плечами. – Говоря, что моя история мало чем отличается, я лишь хотел сказать о преемственности. Мой отец оказывал услуги Дамиру Багратову. Я пошел по стопам отца и выбрал медицину, так и оказался среди тех, кто работает на Багратова.

– Ты семейный врач Багратова?

– Скорее, экстренный, – отвечает туманно.

– А-а-а-а… Скорая помощь, которая залатает огнестрел и не станет докладывать об этом в полицию?

– Ты очень сообразительная девушка, Серафима. Это большая редкость.

– Сообразительные девушки?

– Сообразительные – не такая уж большая редкость. Красивые – тем более, но красивые, сообразительные и с чувством юмора – редкость.

Я даже не сразу поняла, что это был комплимент. Я не привыкла быть в центре мужского внимания. Даже подумать не могла, что кто-то из мужчин может считать меня красивой!

Смотрю на Андрея с подозрением. Я же знаю, что не красотка!

Наверное, он просто соврал. Или подстава от Багратова?!

Я пристально, в упор, взглянула на Андрея. Хотела бы прочитать все его тайные мысли, но, увы, я не очень хорошо разбиралась в людях. Могла сказать только, что Андрей симпатичный.

– Что? – спрашивает с удивлением. – Ты так странно на меня посмотрела. Что-то не так с моим лицом?

– С твоим лицом полный порядок, а с моим? Ты сказал, что я красивая. Шутка такая, да?

– Я не шутил. Говорил серьезно! Почему ты считаешь себя некрасивой? – качает головой.

– Я просто это знаю.

– Я могу тебе сказать, что я вижу.

Андрей внимательно смотрит на меня, не пропуская ни одной черты, и заставляет понервничать, забыв о проблемах.

– Я вижу милую брюнетку с очень мягким, шоколадным цветом волос и светлыми глазами. Если говорить серьезно, даже это – выстрел в упор! – прикладывает руку к сердцу. – У тебя тонкие черты лица и очень, очень влекущие губы, – задерживается взглядом. – На мой взгляд, ты красивая и эффектная девушка, просто с заниженной самооценкой. Нужно над этим поработать…

Кажется, он не врет. Может быть, я кажусь Андрею не совсем страшненькой, потому что рядом нет красотки Ксаны. Если бы рядом была она, Андрей бы залил слюнями ее декольте! Так что грош цена его комплиментам. Скорее всего, это просто уловка!

– Хорошо справляешься.

– С комплиментами?

Андрей улыбается иначе, как-то зовуще, с влечением. Чувствую эти крошечные изменения в поле его настроения.

– С поставленной задачей заболтать мне зубы и выудить важные сведения.

– И какие же ценные сведения я из тебя выудил? Пароль от компьютера? Пин-код банковской карточки или… твой номер телефона? – подмигивает.

Хлопаю ресницами. Молчаливо смотрю на Андрея. Он поправляет волосы и выглядит смущенным тем, что его выстрел пролетел мимо цели.

– Это был намек, – говорит он.

– Угу. Намек на то, что это проверка от Багратова. Ну уж нет! Я на такое не куплюсь. Я в кино много раз видела. Приходят такие добренькие, улыбаются, втираются в доверие. Выуживают все сведения, а потом бац – и ножик в спину! Нет! – гордо отворачиваю лицо. – Даже не пытайся.

Андрей смеется. Совсем не обиделся. Он вообще какой-то очень теплый и уютный, как мой любимый плед шафранового цвета.

– Значит, ты любишь смотреть фильмы? – присев к изголовью кровати, он поправляет подо мной подушки, так и остался сидеть рядом, опершись спиной. Совсем близко. – Какой последний фильм смотрела?

– По телевизору показывали “Зеленую милю”.

– О, хороший фильм. Один из лучших… Каждый раз пробивает на скупую мужскую слезу.

– Не верится!

– Однако так и есть. Фильм достойный. Не першит в горле только у чурбанов без сердца.

Андрей, значит, считает себя чурбаном с сердцем. Вернее, изображает из себя добряка. Но я не могу ему доверять полностью. Только не так, не сразу. Именно поэтому я разговариваю с ним, улыбаюсь, но тщательно слежу за своей речью, чтобы не сболтнуть лишнего…

Не ожидала, что эффект от лекарств наступит так скоро, но все же меня отпускает.

Напряжение спадает, тугой узел в груди разматывается как разноцветная атласная ленточка. Я даже не заметила момент, как уснула и ушел Андрей.

Может быть, этот просто-Андрей не так уж плох, по крайней мере, оказалось, что у нас много одинаковых любимых фильмов…

*** *** ***

Просыпаюсь от того, что мое лицо щекочет.  Отбиваюсь от этого прикосновения и натыкаюсь рукой на массивную мужскую руку.

Сон мгновенно тает.

Открываю глаза. Багратов! Сегодня на мужчине красуется рубашка с длинным рукавом. Темный синий шелк, черные брюки, лакированные туфли. Массивный золотой браслет часов. Несколько крупных перстней на пальцах обеих рук.

Он явно собирается на важную встречу или прямиком оттуда, где нужно произвести хорошее впечатление и показать свою значимость. Сидит на кровати и щекочет мой нос павлиньим пером.

От Багратова тянет роскошным, восточным парфюмом, в котором много древесных нот. Расфуфырился, надушился… Точно павлин!

А перо?! Перо из своей задницы выдернул, что ли, думаю со смущением.

Наверняка после сна я меня на голове осиное гнездо.

– Проснулась? – спрашивает буднично. – Долго спишь.

– Долго? – отвечаю, едва ворочая языком.

– Да. Хотя с тем количеством снотворного, который нашли в твоей крови, это немудрено.

– Что вы такое говорите?

– Тебя опоили, только и всего.

– Быть такого не может.

– Может. Ты и сама это знаешь. Просто не хочешь признавать очевидного. Страшно принять правду. Но я тебе помогу, – ухмыляется. – Я мастер по срыванию присохших пластырей.

– Вот спасибо, обрадовали.

Багратов вытягивает меня из кровати и шлепком по попе направляет в ванную комнату.

– Прими контрастный душ, потом поговорим!

Контрастный душ? Никогда не любила! Забравшись в кабинку, ставлю тепленькую водичку и с наслаждением встаю под струи воды, закрыв глаза.

Несмотря на ситуацию, настроение у меня отличное.

Было…

Было отличное настроение!

Пока кое-кто не вламывается в ванную комнату и не включает мне холодную воду!

Сначала я не поняла, что происходит. Но когда сверху начали бить холодные струи вместо тепленьких, подпрыгиваю, взвизгнув. Начинаю метаться по душевой кабинке и нажимать на все кнопки подряд.

Не выходит! Отчаявшись исправить ситуацию, дергаю ручку душевой кабины в сторону.

Не получается.

По ту сторону душевой стоит мой персональный дьявол – Тимур Багратов и наблюдает за моими метаниями с широкой ухмылкой.

– Я голая, отвернись немедленно! – перестукиваю зубами.

Не знаю, что прикрывать – низ или верх, или голову, от ледяной воды. Как ему вообще удалось включить другой режим?!

Багратов поднимает правую руку, демонстрируя пульт управления.

– Идиот, я заболею! – бью по стене кулаком и поворачиваюсь к нему спиной.

Попа у меня все равно тощая, не в его вкусе! Может быть, Багратову надоест глумиться и он уйдет? Сам…

Через несколько секунд включается теплая вода, неожиданно ласковым потоком стекая сверху, разминая закоченевшие мышцы, наполняя их живительным теплом.

Согревает. Температура нарастает, в душевой поднимается пар. Еще немного – и пойдет кипяток, но потом вода снова меняет температуру, плавно становясь прохладной.