Текст книги "Малыш на миллион (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Почему здесь всего одна кровать?! Наверняка Багратов просто любит спать на полу!

Кровать – моя.

*** *** ***

Потом мы отправились плавать.  Багратов серьезно за меня взялся, решив, что научит меня плавать за час или за два…

– Расслабься просто. Позволь воде себя держать.

– Как?! Она же сквозь пальцы! – показываю. – И вообще, глупая затея. Я устала! Все. На берег хочу!

Неловко забираюсь на плавательный матрас и пытаюсь грести в сторону берега. Ничего не выходит. Матрас стоит на месте! Потому что Багратов его держит!

– Иди сюда, – повторяет настойчиво. – Не отпущу, пока хоть немного не кайфанешь от процесса.

– Кайф из-под палки?

Багратов прищуривается. Сам-то он держится на воде, как рыба. Или как акула! Потому что он здоровы и опасный, словом, не похож он на безобидную рыбешку. Багратов сдергивает меня с матраса и прижимает спиной к своей груди, обхватив под талией. Второй рукой срывает с меня нарукавники для плавания.

– Эй, что вы делаете?

– Тебе девятнадцать! И в нарукавниках?! Смешно просто.

– Так не возитесь со мной! – выдаю обиженно. – И раздражаться не надо будет!

– Не указывай, что мне делать! – рявкает. – Сам решу, на что мне свое время тратить…

– На чепуху!

Ответ получается неожиданным. Багратов быстро разворачивает меня к себе лицом и просто запечатывает мой рот своим. На секунду жарко втягивает губы в свой рот, прикусывает по очереди и жестко клацает по моему языку. Словно в наказание.

Через миг Багратов меня отпускает. Внутри все горит и сердце не на месте… Я потрясенно смотрю на мужчину. Еще и издевается…

Зачем он так со мной?

– Куда? – рыкает. – Под воду уйдешь, дурочка.

Снова прижимает к себе.

– Глаза закрой.

Сердце колотится как сумасшедшее. Пульс оглушает, ноги сковывает странной слабостью. Поэтому устало закрываю глаза. Не потому что этот сатрап мне приказал. Я слишком устала пытаться научиться плавать и измотана.

– Расслабься же, я тебя держу, – щекочет кожу шеи бородой, обжигает шепотом ухо.

С ним расслабишься… Я вся становлюсь деревянной рядом с ним!

– Ты устала и хочешь поспать. Представь, что на кровати лежишь.

– Почему в домике всего одна кровать?

– А сколько надо? – удивляется. – Хватает.

– Мне точно хватит. А вам придется на пол лечь. Или на диванчик в гостиной.

– Жадная ты, Серафима. Для меня тот диван в гостиной – ровно в половину тела. Я лягу спать на кровать, как и всегда, а вот ты… – делает паузу. – Будешь вредной, отправлю тебя домой. Одну.

– Домой – это куда?

– Это ко мне. Прикажу вручить секатор, дам горшок. Будешь сажать цветы.

– Охотно. Мне это нравится.

– Да? То есть ты в саду батрачила не просто так, а из удовольствия? – удивляется.

– Да… Сад хочу.

– Будет тебе и сад, и оранжерея. Расслабься.

Тиски рук Багратова становятся слабее и кольцо уже не такое крепкое, но все еще надежное. Меня внезапно успокаивает это ощущение его твердого, каменного плеча за моей спиной. Немного свободы, куда больше ограничений, но сейчас границы немного размыты, не такие жесткие.

Мне удается расслабиться и ощущения становятся другими… Ладони Багратова перемещаются под голову и спину.

– Глаза не открывай только, руки раскинь.

Я еще чувствую его поддержку, но с каждым мигом все меньше и меньше. Сначала ладонь, потом кончики пальцев… Потом пустота, но тело уже ватное и одновременно легкое, поймало странный ритм едва заметных колебаний. Как будто парю в воздухе… Расправляю пальчики и легонько шлепаю по воде.

– Как ощущения? – осторожно интересуется Багратов.

– Слишком хорошо, чтобы их описывать.

Улыбаюсь… Слышу всплески вокруг. Багратов точно нарезает вокруг меня круги, как акула, пока я расслабленно покачиваюсь на воде.

– Можешь попробовать поплавать, ногами побултыхай.

Голос Багратова оказывается рядом, я открываю глаза и вижу прямо над собой его лицо. Мысль о почти-поцелуе будоражит. Было жестко, но одновременно с этим так сладко, что все внутри заныло от желания большего. Такие желания, совсем мне несвойственные, заставляют меня смутиться и сбиться с той самой точки расслабленности.

Место спокойствию уступает паника.

– Тише-тише…

Багратов перехватывает меня быстрее, чем я успела провалиться под воду.

– Для первого раза достаточно. Ты очень хорошо держалась. Пора возвращаться… – бросает взгляд на горизонт. – Скоро закат.

– Еще не скоро. Солнце высоко.

– Нужно успеть отдохнуть, переодеться, добраться до материка… Если хочешь увидеть живописный закат с утеса, стоит поторопиться.

– Еще одно зрелище, от которого остановится сердце?

– Расслабься, я умею делать массаж сердца.

– И искусственное дыхание. Я запомнила.

Глава 18

Серафима

Багратов помогает забраться на матрас и ловко гребет к берегу, утягивая меня за собой. Когда становится мелко, я сама спускаюсь, позволяя воде омывать ноги. На берегу тщательно выжимаю волосы и с чувством выполненного долга иду в домик.Все тело ноет от напряжения и усталости. Хочется только одного – рухнуть на ту самую кровать…

Но после принятия душа я немного взбодрилась. Багратов вообще светится. Мы сталкиваемся в спальне и огромная комната начинает казаться маленькой, а кровать… кровать словно кричит о грехе. Я не понимаю, как этому мужчине удается сгущать краски и делать их глубже, чем они есть. В его присутствии я только и думаю о плотском…

– Мне выйти, чтобы ты переоделась?

– Да, пожалуйста. Если можно.

– Хорошо, – и сам раздевается.

– Тимур Дамирович! – ахаю, когда перед моим взглядом оказывается его крепкий мужской зад. – Я же попросила…

– Ну ты стесняешься, я согласился выйти, когда ты будешь переодеваться. Но я-то не стесняюсь… – шагает голым к двери.

В зеркальной дверце мелькает его отражение, что я покрываюсь алыми пятнами стыда и опускаюсь в плетеное кресло, разглядываю свои пальцы с маникюром. Кровь шумит в голове. Стараюсь не думать о Багратове, но как… Как этого не делать, когда он даже переодевается при мне и постоянно находится рядом.

– С галстуком поможешь?

– А брюки уже на вас?

– Хочешь с ширинкой помочь?

– С меня хватит!

Вскочив, выбегаю в другую комнату. Плещу себе в лицо водой из кувшина.

– Ты чего такая стеснительная? “Галстука” испугалась, что ли? – ухмыляется за спиной Багратов.

Явно говорит не про обычный галстук, а на кое-что другое намекает!

Ни секунды покоя!

Ни се-кун-доч-ки!

– Ваш “галстук”, Тимур Дамирович… – даже не знаю, что сказать дальше. – В общем, сами с ним справляйтесь.

– Ты же не из робкого десятка. Но “галстука” боишься. На вот, потрогай его!

Взвизгнув, отворачиваюсь. Вздрагиваю всем телом, когда Багратов проводит по коже моего запястья атласной мягкостью.

Теплое. Мягкое. Приятное на ощупь. Гладкое… И это… Всего лишь ткань.

– Галстук? – спрашиваю обмершим голосом.

– Галстук, – с низким смехом перехватывает мои оба запястья тканью и удерживает. – Можешь смотреть, я в брюках.

Выдыхаю. Открываю глаза. Точно галстук. Красный, обернутый вокруг моих запястий.

Уф… Серафима, можно дышать. Ничего ужасного не произошло!

– Только я вам красивый узел завязать не смогу. У меня пробел в этой области.

– Скажи хотя бы, он к лицу мне или как? – подносит к рубашке.

– Вам идет, – отвечаю честно. – Но вам все идет.

– Вот как, – хмыкает. – Красавчик, что ли?

С довольным видом потер бороду.

– Да, но…

– Но? – вскидывает брови, играя эмоциями на лице.

– Но если можно…

Сглатываю.

– Можно, – кивает. – Валяй.

– Если можно, то лучше убрать.

Осторожно забираю галстук из мужских пальцев, отложив в сторону. Для следующего действия придется подойти ближе, совсем близко, чувствуя жар мужского тела.

Я расстегиваю три верхних пуговицы на рубашке Багратова. Немного подумав, расстегиваю и четвертую. Теперь видно крепкую шею и часть груди. Смотрится очень привлекательно…

– Так гораздо лучше, – произношу едва дыша.

Не знаю, куда деть пальцы и руки, и всю себя заодно. Багратов накрывает мою ладонь своей, прижав к груди. Моя маленькая рука просто утопает под его рукой, со смуглой кожей и чернилами татуировок.

– И… Приз за самую смелую выходку присуждается Серафиме Баженовой, – шутит. – Улыбнись. Ничего страшного не произошло. Правда?

– Да, правда.

– И тебе пора переодеться. Если только не хочешь остаться голодной.

– Хорошо. Только я не буду надевать мини! – предупреждаю.

– Можешь и мини надеть, – разрешает, добавляя веское уточнение. – Если хочешь, чтобы я половину туристов на материке голыми руками придушил за то, что будут на твои длинные ножки пялиться.

– Нет. Я нормальное платье надену. Кажется, вы говорили, что у меня есть нормальные… То есть купили.

– Да. Иди уже, Серафима.

– Хорошо. Только…

– Что еще?

– Руку отдайте. Вы меня за руку держите.

Возникает небольшая неловкая пауза. Мне приятно держать ладонь на его груди, чувствуя, как он дышит. Багратов же просто мог не заметить, что до сих пор моя рука лежит там.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Иди, – отпускает и в последний миг удерживает за кончики пальцев. – Серафима…

Голос Багратова слышится другим. Иным. С непонятным выражением. Я поднимаю на него взгляд. Он смотрит мне прямо в лицо, очерчивая его неспешно, будто трогает.

Трогает меня взглядом.

– Что?

– Скажи… – притягивает к себе за кончики пальцев плавным жестом.

Не сводит взгляда с моих губ, прикипев к ним. Я словно в трансе тоже перевожу взгляд на его губы. Кажется, он собирается что-то сделать.

Сердце замирает. Он приближается еще немного.

Еще немного, и… Мои рецепторы вопят об опасности и необходимости поддаться этой опасности, прыгнуть с разбега в кипящий котел эмоций, пусть даже я сварюсь в нем живьем.

Губы Багратова приоткрываются, наплывая на мое лицо.

В последний миг меняют направление, скользнув к уху.

Мужское дыхание обжигает.

– О каком галстуке ты подумала, что краснела как рак? – спрашивает Багратов, едва сдерживая смех.

– Ах вы, шутник! – краснею. – Вам бы только надо мной поиздеваться!

С досадой выдергиваю руку из захвата Багратова и приказываю себе не думать о дурном. Сама нафантазировала, будто он хочет меня поцеловать. Ясно же, что я его, как женщина, совсем не привлекаю. Просто стебется.

***

Вещей мне привезли немало.

Выбираю светлое легкое платье, длиной чуть ниже колена. Рукава “фонарики”, песочно-бежевый оттенок. Легко и красиво, ткань просто летящая. Останавливаю выбор на легких сандалиях с ремешком. Кажется, готова. В последний миг бросаю взгляд на кровать. Вот уж нет, Багратов, спать со мной на кровати вы не будете…

***

Для того, чтобы поужинать в ресторане, приходится отправиться обратно на материк. Багратов был прав, времени это отнимает немало.

В живописный ресторанчик на верху утеса мы попадаем в точности прямо к закату. Думаю, восторженные чувства испытываю не только я, но и все другие посетители, но все отходит на второй план.

Вода из бирюзовой становится как жидкое золото. Красиво так, что хочется умереть… Я ахаю, даже пускаю несколько слезинок.

Не могу оторвать взгляда от открывающегося вида и, что самое главное, Багратов в этот момент ничего не говорит, не отпускает свои пошлые шуточки. Просто находится рядом и наблюдает за мной, подсказывая иногда:

– Кушать тоже надо, Сима. Одними красивыми видами сыт не будешь.

– Спасибо. За ужин и за все остальное.

– Приятного аппетита.

Мы мало разговариваем. Иногда Багратов рассказывает что-то, но чаще всего он отвлекается на телефон, потом переводит его с бранью на режим беззвучной вибрации.

Ужин пролетает незаметно. Солнце скатывается за горизонт, в воздухе разливаются сумерки, волнующие кровь. Багратов поглядывает на часы.

– Скоро паром на остров.

Украдкой вздыхаю. Думаю, не заметит.

– Что такое? – мгновенно перехватывает мой вздох Багратов.

– Погулять немного хочется.

– Значит, погуляем. Только последний паром пропустим. Придется снять номер в отеле,

– Хорошо. Спасибо.

– Сейчас не благодари… Скоро успеешь, – говорит с ухмылкой, смысл которой понятен только ему самому.

Глава 19

Серафима

Прогулка по городу, сплошь усеянному туристами, наполняет небывалыми ощущениями. Возможно, Багратову хотелось уединения, а мне, напротив, становится проще находиться рядом, когда вокруг есть посторонние люди. Тогда пропадает ощущение, что я рядом с ним – как будто в клетке, и она полностью контролируется им.

Если бы он немного сбавил командный тон… Было бы проще. Но, кажется, он вообще не знает, что такое просить и оказывать услуги. Только приказы раздает…

Может быть, он вообще не представляет, что это такое, просто общаться с противоположным полом. Привык, что девушки на него вешаются и обходятся без лишних церемоний! У меня самой тоже опыта как такового нет. Не считать же те слюнявые поцелуи с помощником повара за опыт в отношениях…

Отношения. Черт. По шее заструилась капелька пота и скользнула вниз.

Какие к черту отношения? У нас будет договор о фиктивном браке! Никаких отношений.

А то, что есть сейчас? Как это назвать, подсказывает глупое сердце. Не похоже, что Багратов от нечего делать со мной возится.

У него подключен роуминг и телефон редко когда лежит спокойно. Виброрежим избавил нас от настойчивых звонков, но все равно ясно, что Багратов – на разрыв. Этот вынужденный небольшой отпуск стоит ему немало.

Просто так? Не похоже. Он тот еще грубиян, но иногда пытается деликатничать и пройтись по самому краю, не свалившись за грань скабрезности.

Ради меня, что ли? Ради моей чувствительности? Он от нее и следа не оставил и жесткой правдой, и хлестким сарказмом.

Но все же иногда… Иногда мне кажется, что он умеет быть тонким и чувствующим. Иначе бы не было этой сумасшедшей, спонтанной поездки и прогулки по ночному городу, полному пьяных туристов, огней дискотек и фейерверков…

Для него ничего необычного, а для меня – в новинку.

***

Через час бесцельных брожений я признаю, что устала. Более того, стерла ремешком сандалий щиколотку до крови. Багратов замечает это только в такси, когда я, не выдержав, со стоном боли и облегчения расстегиваю сандалии, спустив ремешок с щиколотки.

– Дурочка. Почему не сказала? – задирает мою ногу себе на колено.

– Не хотела портить прогулку.

– Вот теперь ты точно себе кое-что испортишь! Задницу!

– То есть?!

– Выпороть тебя мало. Ты до крови мозоль натерла. Так трудно было сказать? – злится. – Не корчи из себя великомученицу. Я тебя к прогулке не принуждал. Сказала бы о мозоли, все свернул бы.

Багратов рассерженно отворачивается к окну, увеличив между нами расстояние.

Молчит так, что у меня язык не поворачивается сказать ему хоть что-то.

– Приехали.

Он выбирается первым и не говоря ни слова, поднимает меня на руки, словно привык носить глупышек, стирающих ноги в кровь. Номер удается снять только с одной кроватью. Молчание Багратова с каждой секундой становится еще более невыносимым и тяжелым.

Я едва замечаю обстановку номера. Когда он опускает меня на кровать, хорошо ощущаю миг, в который мужские ладони покинут мое тело и задерживаю его запястья пальцами.

– Мне очень понравилось, – говорю торопливо. – Я просто не хотела портить прогулку. Вы тут ни при чем. Это в новинку…

– В новинку ноги в кровь стереть?

– Да. Это тоже часть прогулки.

– Забавно. Но могла бы сказать…

– Да, – обрываю. – Не стала. Мне все понравилось. Очень. Понравилось с вами гулять, не хотела лишать себя удовольствия.

– Я – часть удовольствия?

– Нет. Больше, чем…

Багратов часто дышит, становится совсем близко от моего лица, наклонившись.

Захват ладоней на талии крепчает и внезапно сползает вниз, на бедра, потом крамольно ныряет под просторное платье. Его пальцы ползут вверх, рисуют жаркие полосы. Я едва дышу, не зная, что за этим последует.Вернее, догадываюсь, но в последний миг приказываю себе не думать.

– Это тоже в новинку?

Кажется, Багратов говорит уже не о мозоли от долгой прогулки.

Киваю. Во рту пересохло.

Багратов наклоняется и продолжает изучать меня по сантиметру, без запретов, без границ. Открывает неизведанные эмоции и заставляет чувствовать себя желанной! Грубоватая ласка рождает мурашки и приятные ощущения где-то глубоко-глубоко под кожей. Я едва дышу, прикрываю глаза и чувствую, как его пальцы беззастенчиво крадутся. Я хочу, чтобы он продолжил. Не останавливался. Это нормально? Он словно слышит, о чем я думаю и угадывает желания, в которых даже себе признаться стыдно.

Мгновения стираются. Чувство стыда и стеснения растворяется без следа острых и приятных волнах жара… Такого я еще никогда не испытывала и сейчас жадно хватаю воздух ртом.

Багратов разрушает все мои границы, подталкивая меня к мигу, за которым хочется кричать – настолько это прекрасно и одновременно неправильно. Теряюсь в ощущениях. Багратов внезапно выпрямляется и расстегивает ремень на брюках. Рядом со мной на кровать приземляется фольгированный пакетик. Он подготовился. Нет никаких сомнений, что последует дальше.

– Раздевайся, – поторапливает. – Поживее! Я хочу получить то, что причитается!

Багратов полон нетерпения. Глаза плещутся тьмой. Мне страшно в них смотреть и страшно признать, что я чуть не потеряла голову. Очнулась лишь в момент, когда он приказал раздеться.

Чудесная поездка, сказочные пейзажи, прогулки – все мираж. Зря я поверила в сказку. Возвращение к реальности получилось острым и жалящим. Он со мной как со всеми. Как с новой одноразовой девушкой!

Выгулял, теперь можно и оплату спросить. Это резко спускает на землю. Больно. Он меня даже не поцеловал ни разу.

Просто захотел перейти к финальной стадии… Осознание этого заставляет меня схватиться за широченные плечи.

– Хватит! – выдаю испуганно и резко села на кровати. – Хватит. Я не это имела ввиду.

Пальцы Багратова замерли на ремне.

– Неужели? Ты не поняла, к чему все идет? Могу спорить, ты хотела продолжения!

– Нет. Я просто запуталась. И не могу вот так…

– Ты же хотела быть ближе. Это самый верняк. Давай не парь мне мозг. Тебе понравится, гарантирую.

– Нет. Я не могу. Не могу без отношений. Это гадко…

Багратов точно не привык к отказам и делает в мою сторону угрожающий шаг. Я вдруг понимаю, что отказом раззадорила здоровенного, злого и очень взрослого мужика, связанного с криминалом.

Он не привык церемониться с женщинами. Не привык к отказам!

Элайза точно в восторге, а мне страшно.

Я еще ни с кем не была и точно не хочу вот так, без любви, по расчету!

– Поздно говорить, что передумала! – обвиняет Багратов. – Мужчинам в последний миг отказывать нельзя.

Захотела и струсила. Передумала.

Так не пойдет. Только не с ним. Только не на его условиях, пульсирует в голове.

Я закрываю ладонями лицо и подрагиваю от страха под темным взглядом, который снует по моему телу жаркими волнами. Страх вгрызается под кожу… Хочу оказаться как можно дальше отсюда.

Тело стягивается путами леденящей паники. Даже дышать трудно.  Прикусываю щеку до крови, но легче ничуть не становится. Я даже не слышу, говорит мне что-то Багратов или нет.

Слышу только, как громко шумит в ушах от притока крови, и на этот шум накладывается стук сердца. Внезапно воздух всколыхнулся от грохота захлопнувшейся двери.

Багратов ушел?

Несколько минут я просто не могу пошевелиться, даже дышу через раз. Потом я осторожно убираю ладони и осматриваюсь.

Ушел.

Ушел и оставил меня одну.

Глава 20

Серафима

Некоторое время я пытаюсь прийти в себя. Несколько раз поправляю на себе платье. Приняв душ, переодеваюсь в отельный халат. Но кожу жжет там, где меня касался мужчина, то есть всюду. Ни теплому душу, ни мыльной пене не удалось смыть это ощущение, будто меня хотели присвоить как вещь.

Пытаюсь сосредоточиться на другом. Как-никак, у меня мозоль.

Ищу аптечку, которой нет. Из мини холодильника можно только бутылку воды прохладной достать и немного выпивки. Может быть, водкой прижечь?

Щелкает дверной замок. Я замираю, крепко стиснув пальцы на бутылке.

Кто вломился в мой номер?! Багратов. В руках коробочка какая-то.

– Решила исследовать мини-бар? – интересуется буднично, посмотрев на водку у меня в руках.

– Нет, – отвечаю с заминкой. – Я хотела обработать. Мозоль.

Ставлю бутылку обратно, захлопываю холодильник.

– Нужна аптечка, – входит в номер. – Сядь, – приказывает.

Я исполняю приказ, сев на кресло. Не успеваю и глазом моргнуть, как Багратов присаживается на корточки возле моих ног. Обхватив за щиколотку, тянет ее на себя. Я с трудом подавила невольный вскрик. Испуг в моих глазах слишком явный. Мужчина цыкает.

– Расслабься. Я всего лишь хочу обработать мозоль.

Открывает коробку, которую принес. Она оказывается с аптечкой, мужчина выбирает нужное.

– Не смотри на меня так испуганно. Я тебя не трону и пальцем. Больше не трону, – обещает. – У нас разные уровни. Меня интересует лишь постель!

– Но почему сразу так?!

Слез в голосе уже не скрыть. Мне же хотелось большего! Когда он ко мне прикоснулся, мне хотелось продолжить, чтобы не останавливался и ничего не говорил, чтобы целовал и… Наверное, я пересмотрела мелодрам и перечитала любовных романов. Там всегда близость показывается чувственно и очень красиво.

Багратов тоже начал красиво, а потом все скатилось в товарно-денежные отношения. Почему?!

Мне так обидно… Он мне нравится, как мужчина! Почему не выходит по-хорошему?

– Почему?! – снова спрашиваю.

– А иначе не будет. С тобой дольше других возился, сделал скидку на возраст, – фыркает. – От женщин я жду только одного – приятного досуга. Ты цену себе набивала отмазками, разожгла аппетит.

Испуганно пытаюсь отползти. Багратов удерживает меня за ногу.

– Успокойся! – отрезает. – Сказал же, не трону. Пытаться спустить тебя на мой уровень общения с женщинами, все равно что на глазах ребенка деда мороза пристрелить. Загубить все хорошее… Нет. Верь в чудеса и дальше, Серафима. Потом повзрослеешь и сама дойдешь до понимания, что всем без исключения мужчинам нужно только одно. Постель. Все остальное – лишь мишура для ваших глаз и ушей.

Его обещание не трогать меня и успокаивает, и задевает. Слезы закипают на глазах.

Все-таки этот подонок мне нравится. Больно слышать, что он меня не хочет… Полюбить не хочет, но использовать готов.

Багратов ловко обрабатывает мою мозоль.

– Повзрослеешь, маякни. Я тебя качественно в курс дела введу, – снова отпускает шуточку. – Курс будет глубоким, обширным и очень приятным.

– Не надо мне этих ваших курсов! – обрываю с обидой, даже не пытаясь скрыть, насколько сильно расстроена.

– Значит, спокойной ночи, Мышонок.

Похлопав меня по ноге, он поднимается резко и собирается уходить.

– А вы куда?

– В этой комнате еще верят в зубную фею и единорогов. Не буду портить сказочную атмосферу. Я буду в соседнем номере, – хмыкает.

Пусть так.

Пусть уходит! Я не соглашусь на близкие отношения без любви.

Пусть с другими напряжение снимает. Элайзу навестит или найдет ей замену здесь, на материке! Это несложно, здесь всяких девушек хватает. Он ушел, я расплакалась и плакала очень долго, а потом уснула кое-как. Но проснулась ночью от звука, с которым кровать бьется в стену.

Из соседнего номера слева.

***

Утром меня будит стук. Я стискиваю зубы, чтобы не заорать вслух, потому что похожий стук не давал мне уснуть на протяжении целой ночи.

Но кажется, звук идет не из-за стены, а от двери. Я натягиваю отельный халат и открываю дверь.

За ней Багратов. Свежий, отдохнувший, полный мрачного обаяния.

Меня вмиг прожигает стыдом воспоминаний о том, что едва не случилось вчера в этом номере. Через секунду начинает полоскать ядом и горечью от того, что я слышала…

Багратов развлекался с другой девушкой!

– Завтракать будешь? – предлагает буднично. – Или ты как мышонок, зернышки погрызешь?

Словно ничего не произошло. У меня в горле стоит ком, в глазах словно песок, а он снова шутит.

Внезапный смех раздается слева. Из соседнего номера вываливается парочка – высокий смуглый парень и русская девушка. Они обмениваются шуточками на ломаном английском и виснут друг на друге.

Я моргаю. Потом перевожу взгляд на Багратова.

– Вы были в соседнем номере?

– Да. Справа от твоего. А что? – уточняет он.

Я смотрю вслед удаляющейся парочке. Оказывается, в номере слева от меня был не Багратов, а другие люди. Именно они развлекались всю ночь. Кроватью в стену долбила эта парочка, а не Багратов. С правой стороны стояла гробовая тишина.

Меня немного отпускает, становится легче дышать.

– Ничего. Завтрак?

– Да. Завтрак. Кафе через дорогу. Там подают приличный кофе. Только оденься. У тебя пятнадцать минут, – разворачивается ко мне спиной.

От Багратова веет прохладой. Отрезвляет и охлаждает пыл…

Привожу себя в порядок, жалея, что нет косметики. Консилер под глаза был бы кстати и немного туши…

Я слишком бледная.

Что это со мной? Почему вдруг захотелось выглядеть ярче и не так уныло? Раньше меня это не слишком сильно волновало, но сегодня я не хочу выглядеть как серая картинка.

Пытаюсь сделать что-то красивое с волосами. Не выходит. В итоге приходится заплести косу. Багратов приходит в момент, когда я соединяю последние прядки. Цепляет взглядом мои пальцы, внезапно потерявшие уверенность, и помогает завершить узел на атласной ленте.

– Пошли завтракать, – кивает и отходит, держится на расстоянии.

***

Завтрак проходит в молчании. Багратов постоянно отвлекается на телефон. Он сидит ко мне вполоборота и всем своим видом показывает, что у меня есть море свободного пространства. Ровно столько, сколько необходимо, чтобы почувствовать себя незажатой. Но свободы внезапно оказывается слишком много, как и времени на размышления.

Я думаю о вчерашнем. Не могу не думать. Багратов, наверное, даже внимания не обратил на происшествие. Для него – мелочи, а для меня – целая вселенная едва не рухнула мне на голову.

Он сказал, что отношения – это рынок, а женщины, чаще всего, расплачиваются постелью. Внезапно до меня доходит, что он организовал для меня эту поездку не просто так. Очевидно, ждал от меня именно такой благодарности, хотел развлечься со мной, как с другими!

Для него – все просто, но я так не могу. У меня есть чувства. Возможно, даже к нему что-то есть немного. Мне на него не наплевать, он стал слишком значимой фигурой в моей жизни. На многое повлиял. Я не могу делать вид, будто провести вместе ночь – это просто… Пусть просто для него! Но я не хочу так. Я хочу по-настоящему!

Если отношения – товарно-денежные, то…

Голова начинает трещать от мыслей. Внезапное решение приходит свыше, как благодать. Оно все время находилось перед глазами.

Осмелев, я даже дотронулась до руки Багратова. Опустила пальцы на его запястье и не отдернула их, когда он в ответ посмотрел на меня взглядом, вызывающим мурашки.

– Отложите, пожалуйста, телефон.

– У меня важный разговор.

– Отложите. То, о чем я хочу поговорить, не менее важно, – произношу с нажимом и протягиваю ладонь, сжимая пальцы. – Телефон.

– Окей, – усмехается и говорит в трубку, перейдя на русский. – Рат, поговорим, когда я буду дома.

Телефон Багратова ложится в мою ладонь, словно нагретый солнцем камень.

 Я осторожно опускаю телефон экраном вниз. Перед Багратовым ставят на стол крохотную чашечку кофе, она смотрится слишком крохотной в его больших пальцах, покрытых татуировками.

Передо мной стоит завтрак – какое-то подобие оладий, салат, большая кружка с молочным коктейлем. Я почти ни к чему не притронулась, лишь немного поворошила фруктовый салат вилкой, он показался мне невкусным. Салат Багратова был вкуснее.

– О чем поговорить хотела?

Глава 21

Серафима

– О чем поговорить хотела?

– О вчерашнем.

– О чем именно?

– О том, что вы…

Мой голос прерывается. Но я заставляю себя говорить.

Ну правда, сколько можно прятаться…

С Багратовым сложно, просто невозможно, он давит и просто раскатывает меня своим хамоватым напором. Если так пойдет и дальше, от меня ничего не останется, буду в рот ему заглядывать, а потом плохо кончу. Как те дурочки, что под поезд бросаются от неразделенных чувств.

В том, что чувства будут неразделенными, нет никаких сомнений. Он ясно дал понять, что полигамен и хочет только развлечений, а мне слишком страшно позволить ему хотя бы это.

Тимур считает меня глупышкой, но вчера я поняла, к чему весь этот жар изнутри и волнения. Я наверное, самая глупая из птичек, что попадали в клетку, уже хочу большего и тянусь к нему, как к мужчине. Получив желаемое, Багратов просто вытрет ноги и пойдет дальше, даже не поняв, где сделал больно. Мне будет не просто больно, мне будет невыносимо жить.

– О том, что вы говорили. Не только вчера, но и вообще. О том, что отношения – это рынок. Привезли меня на море и захотели получить оплату в постели. Этого не будет! – заявляю решительно. – Пора обговорить условия нашего фиктивного брака. Вы хотите видеть меня не дикаркой, девушкой, привыкшей к роскоши и новым впечатлениям. Пусть так. Но я не согласна рассчитываться за это постелью! Если плата за красивые виды и новые впечатления – это использование моего тела в гнусных целях, я отказываюсь купаться в роскоши и лучше проведу все время наших договорных отношений в четырех стенах, подписывая нужные вам бумажки!

Чашка в пальцах Багратова внезапно трескается.  Раскалывается на осколки. Сминается как бумажная.

Рядом засуетился официант, принося извинения.

Багратов отмахнулся и приложил к ладони салфетку, промокнув кофе. Салфетка быстро потемнела от черного напитка, кое-где расплылось красное.

Кровь.

– У вас рана.

– Царапина.

Багратов обернул платок вокруг ладони и нацепил на нос очки-авиаторы.

– Продолжай, – откидывается спиной на кресле. – Я тебя слушаю. Что ты там хотела обсудить…

– Как же ваша рана?

Начинаю беспокоиться за его ладонь. Он, наверное, глубоко порезал, если кровь пошла.

– Чашка некачественная попалась. Просто туфта. Продолжай, я тебя слушаю.

– В целом, я сказала все, что хотела. Хочу увидеть договор и пусть там будет расписано все… Насколько я поняла, жена вам нужна не для постельных утех, а ради каких-то действий. Договоры подписывать, бумаги какие-то…

Тишина. Я комкаю между пальцев салфетку.

– И я не хочу неограниченный срок.

– Срок в договоре указывать не собираюсь, – резко отвечает Багратов. – Захочешь уйти – попросишь, подпишу развод.

– Вот так просто? – вдруг я засомневалась.

Слишком свежи в памяти слова Тимура о том, что от него не уходят. Вдруг это намек, что он от меня просто избавится? В физическом плане….

– Если я захочу уйти, мне нужна гарантия сохранности жизни.

– Что?

– Я не дура. Я многого не знаю. Но вы связаны с криминалом, – понижаю голос. – И знаю, как избавляются от нежелательных свидетелей в таких случаях, чтобы лишнее не сболтнули. Если я захочу уйти, мне нужна гарантия сохранности моей жизни.

Багратов молчит. Его лицо повернуто в мою сторону, но я точно не могу сказать, куда он смотрит – на меня или просто сквозь, как на пустое место. Сложно общаться с человеком, который выставил преграду в виде солнечных очков и фатального молчания.