Текст книги "Малыш на миллион (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Понимала, что в доме что-то происходит. Никто мне ничего не сообщал, прислуге приказали держать рот на замке!

Один раз только приходил врач с чемоданчиком, чтобы взять пробы со слизистой для теста ДНК.

Я едва не сошла с ума в спальне сестры. Знаю, что она любила читать, но все с экрана телефона или макбука, который оказался защищен паролем. Телека в комнате не было… Я пропустила несколько серий любимого сериала и чтобы не думать об ужасах собственного положения, фантазировала о том, как развиваются события в жизни любимых киношных героев…

Отец появился неожиданно. Я не думала, что он захочет меня навестить лично. В какой-то момент я даже решила, что весь остаток жизни проведу взаперти. Но он пришел…

Баженов отпер дверь, прокатил столик на колесиках до кровати Ксаны, присел в кресло.

В воздухе запахло чаем и ароматной выпечкой. В животе заурчало.

За все время домашнего ареста меня кормили исправно, но за последние сутки мне не принесли ничего!

Более того, из окна спальни я видела, как прислуга покидает дом Баженова, стекается ручейком к воротам. Это не простая прогулка на пикник всем составом обслуживающего персонала. В руках уходящих были чемоданы и небольшие спортивные сумки… Словно всей прислуге сказали убираться, да поживее.

– Ты голодна? Поешь! – приказал Баженов.

Перечить не стоит! Тем более, я хочу есть! Вгрызаюсь зубами в булочку.

Минута проходит в полном молчании. Георгий Владимирович смотрит, как я ем и запиваю булку теплым, ароматным чаем с легкой горчинкой.

Я бросаю на отца осторожные взгляды. Отмечаю, как он одет: в один из лучших своих костюмов. Броско и помпезно. На шее повязан роскошный шелковый платок насыщенно-сливового цвета, на пальцах нанизаны золотые перстни.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Поела?

– Да, – выпиваю остатки чая.

– Теперь возьми это, – достает с нижней полки столика папку. – Там результаты теста ДНК, которые подтверждают, что ты – моя дочь, – произносит торжественно. – Ты долго жила в тени, без признания с моей стороны. Однако сейчас этот момент настал!

Баженов небрежным жестом похлопывает меня по плечу. Я листаю папку, которую он мне дал.

– Зачем мне это? – спрашиваю осторожно.

Я и без папки знала, что он – мой отец. У нас глаза одинаковые…

– Это папка предназначена не для тебя, Серафима. Для твоего будущего мужа. Он еще не в курсе, что дочерей у меня две. Я обещал отдать Багратову Тимуру в жены дочь. Таков договор, я обязан его исполнить, – на губах отца мелькает тонкая, едва заметная улыбка. – Ксана сбежала. Теперь ты станешь женой Багратова. Багратов – миллиардер, удачливый бизнесмен. Человек с большой властью и авторитетом. Стать его женой – большая честь.

– Но я же… не такая и совсем не подхожу на роль жены видного бизнесмена.

– Не бери в голову. Этими нюансами займется сам Багратов. Без глупостей, Серафима!

Откладываю папку в сторону.

– Ты любишь Ксану. Вы дружны. Так? – спрашивает и отвечает за меня. – Так. Ксана подставила всех нас, сбежав. Она может навлечь на себя гнев Багратова. Только если ты не станешь лучшей женой для этого достойного, – снова улыбка. – Достойнейшего во всех отношениях мужчины.

– Но я же никто. Даже не ваша дочь. То есть в моих бумагах, там везде указана другая фамилия…

Баженов поднимает руку.

– Эти мелочи были улажены. Я официально все оформил. Теперь ты – Серафима Баженова! Суть в том, что если ты любишь Ксану и желаешь ей добра, пойдешь до самого конца. Иначе всем несдобровать. Итак… Ты обязана отплатить добром за добро.

– А что, если Багратов будет не рад? – спрашиваю осторожно.

– В твоих силах сделать так, чтобы он обрадовался. Не перечь ему, будь тихой, послушной. Будь собой, одним словом. Иначе пожалеешь… Может пострадать Ксана. Ты же этого не допустишь?

Навредить Ксане? Единственной, кому на меня было не плевать?! Ни за что! Я отрицательно качаю головой. Баженов вглядывается в мое лицо и довольно улыбается.

– Умница, доченька, – оставляет сухой поцелуй в лоб. – Я тобой горжусь.

Что-то беспокоит меня, зудит, не дает покоя.

– Что с прислугой? – спрашиваю я. – Я видела, как все уходят.

– Прислугу распустили, – отвечает небрежно отец.

– Но почему?

– Все очень просто. Дом скоро перейдет во владение Багратова, он и займется набором нового персонала, – отец одергивает пиджак, проводит ладонью по идеальным линиям. – Мне нужно вернуться в свой кабинет, подготовить дополнительные бумаги для Багратова. Папка будет лежать в кабинете на столе. А ты ложись и отдыхай. Выспись хорошенько.

– Я не хочу спать, – возражаю вяло.

Но понимаю, что спать тянет адски, комната плывет разноцветными пятнами.

– Отдыхай, набирайся сил, – последнее, что слышу.

Потом все тонет в ласковом шуме…

*** *** ***

Просыпаюсь значительно позднее. Наверное, поспала хорошенько, за окном поздний вечер. Позднее я узнаю, что проспала я больше суток, но тогда думала, что уснула лишь на час или два.

В доме было тихо. Дверь в спальне приоткрыта. Выхожу.

Тишина глушит.

– Ау, – голос звучит гулко в пустом коридоре. – Есть тут кто-нибудь?! Аууу…

Эхо ударяется от стен. Ввинчивается в голову резкой, тупой болью. Чувствую себя странно. Я уже проснулась, но ощущения будто я до сих пор сплю.

В доме никого. Помню, Баженов говорил что-то о папке в его кабинете. Слепо, словно по указке направляюсь именно туда. Иду ровно посередине коридора, не прячась.

Пока шла к кабинету, удивлялась своей решимости. Раньше я бы никогда себе подобной вольности не позволила. В доме отца я была множество раз, но всегда в роли прислуги, торопливо выполняла свое дело и просто уходила.

Застыв у кабинета, прислушиваюсь. Ни одного звука не доносится из-за закрытой двери. Она закрыта неплотно, немного отворена.

В последний миг внутри появляется понимание, что внутрь заходит не стоит. Наверное, это интуиция, шестое чувство. Однако руки уже толкают дверь.

И…

Из легких вылетает весь воздух.

Я увидела на полу огромную лужу крови. На тело лежащего даже смотреть страшно. В голове начинает шуметь еще сильнее. Я бы упала в обморок, но что-то мягко и бережно окутывает мои чувства в плотный кокон.

Истерики нет. Просто замедленные реакции. Может быть, я даже сплю? Ощущения такие, словно вижу сон. Наблюдаю со стороны за тем, как поднимаю пистолет. Большой, тяжелый, холодный. Он валяется там же, на полу кабинета

Зачем-то я беру пистолет, выхожу из дома и закапываю в саду под цветами. Не знаю, зачем я это делаю. Собой не управляю. Словно кто-то чужой дергает меня за ниточки.

Вернувшись в дом, я взяла папку с данными экспертизы. Внезапно понимаю, что больше не могу сделать ни одного шагу. Просто падаю на ступеньки широкой лестницы.

Думаю лишь о том, как провести эти сутки до приезда Багратова и не сойти с ума, находясь в одном доме с мертвецом…

Тогда я еще не осознавала всего, что произошло.  Осознание накатит позднее. Пока я просто сижу, смотрю на входную дверь.

Я не свела с нее взгляда ни на секунду! Гипнотизирую. Мои чувства притуплены, стерты.

Но когда дверь распахивается, испытываю безотчетный страх.

Началось…

На пороге дома стоит Багратов.

Высокий. Широкоплечий.

Массивный мужчина.

Между нами огромное расстояние. Но я ощущаю, как сгущается воздух, напитываясь разрядами от его взгляда.

Настороженный взгляд. Острый. Цепляющий.

Багратов осматривает холл. Меня словно не замечает. Вернее, я для него существую. Но как предмет интерьера. Как та керамическая чаша, на столе, справа. Или как вон тот диван на гнутых ножках, слева от лестницы.

Во рту пересыхает.

Сердце колотится как у перепуганного зайца. Я смотрю на мужчину и не могу перестать смотреть.

Его широкая грудная клетка поднимается в такт спокойному дыханию. Я заворожена его бронзово-золотистой кожей, крупными чертами лица.

Он притягивает взгляд. Не может не притягивать. Сложно не смотреть на него. Он хищно ведет головой из стороны в сторону. Я даже не моргаю. В глазах уже печет. Что-то внутри остро отзывается на каждый его отточенный, резкий жест.

Малознакомое чувство вспыхивает внутри. Горячий, волнующий комок закручивается тугой воронкой внизу живота.

Я уже ощущала эти странные, плохо читаемые импульсы прежде, в разговоре, когда вспоминала о визите Багратова. Из меня словно вьют веревки. Застыла в ступоре, забыв, зачем он здесь.

По крови разносятся острые импульсы. От них покалывает всюду. Безобразно жарко. Нечем дышать.

Нельзя так пялиться на чужаков. Нельзя…

Я напряжена.

Напряжение доходит до апогея, когда Багратов приподнимает руку с пистолетом и направляет черный зрачок дула в мою сторону.

Мираж наваждения рассыпается на осколки. Я вскакиваю со ступенек.

Ватную тишину разрезает его голос – хриплый и отрывистый, с низким, звериным рокотом.

– Кто еще в доме?!

Черт. Я не имела понятия, с чем придется столкнуться, пока на меня не наставили пистолет.

– Н-н-н-никого. Прислугу распустили.

– Прислугу распустили. А ты кто такая?

Его голос не обещает ничего хорошего. У меня заплетается язык, икота поднимается изнутри.

Багратов теряет терпение.

– Кто. Ты. Такая. Отвечай живо!

О боже… Боже, на что я согласилась?! Что со мной станет?!

Дальше все, как в кино…

Нет, гораздо хуже, чем в кино.

Все по-настоящему! Все происходит со мной, в реальности. Не с кем-то другим…

Глава 4

Багратов

В честь уплаты долга Баженов должен отдать мне свою дочь в жены.

Я приехал за обещанной мне невестой. Все было запланировано на завтра, но шестое чувство заставило сорваться с места раньше назначенного срока. Словно дьявол горячо цемкнул в темечко и шепнул: «Езжай пораньше, дорогой!»

Поехал. Подвох почуял еще у ворот. Они были приоткрыты. Богатый дом пуст, не видно ни прислуги, ни охраны…

Тишина.

Что за черт?

Понял, что не прогадал. Интуиция не подвела. Здесь что-то творится!

Это “что-то” мне уже не нравится. Жалею, что приехал один. Но ствол при себе, наготове… Пущу в ход без раздумий. Однако шестое чувство подсказывает, что меня ждут неприятности совсем другие. Не притаившиеся враги.

Иное…

Осторожно вхожу. Инстинкты обострены до предела.

Огромный холл пуст. Верхний свет ослепительно ярок, включены все лампы. Георгий Владимирович Баженов любил устраивать вечеринки, по старинке называя их балами, выходом в свет.

Он корчил из себя шута горохового, дворянина с кровью княжеской. Да хоть с верблюжьей! Он был мне должен и захотел меня надурить! За это я отниму у него бизнес, заберу дочь и сделаю своей женой. Женой, через которую буду пропускать делишки, заложницей, за жизнь которой Баженов будет трястись, как трусливый заяц.

Фиктивная жена станет гарантом сохранности денег. К тому же даст весомый повод Баженову не идти против меня и не постукивать Шилову – врагу из числа правоохранительных органов.

Шилов, черт в погонах, ополчился против меня и ищет любой повод, чтобы докопаться и дать делу ход. Чего он только не шьет на меня! Стукачи говорят, на столе у Шилова мое дело толщиной в “Войну и мир”, и это только вступительная часть.

Смотрю по сторонам. В холле никого. За исключением девки, сидящей на ступеньках широкой лестницы, ведущей на второй этаж.

Ее лицо кажется мне смутно знакомым. Вроде бы раньше видел, но имени точно не знаю. Пытаюсь вспомнить. Пустота. Значит, ее имени я не спрашивал.

Присматриваюсь повнимательнее к девке. Худенькая, большеглазая. В длинной белой сорочке до пят. Босиком…

Невзрачная! Ясен пень, сам я к ней не подкатывал. Я к другим дамам привык. К таким, у которых каждый изгиб – чистый соблазн, и даже взгляд на близость намекает.

На первый взгляд девушка передо мной – такая... никакая. Однако что-то в лице девицы цепляет. Кричаще-алый овал пухлого рта. Только губы на лице девушки вызывающе бросаются в глаза. Они полыхают, как поле маков. Вроде не намазаны ничем. Значит, искусаны.

В голове перемыкает. Пялюсь на нее, но вижу жертвенную овцу. Пушечное мясо. Она может быть лишь отвлекающим маневром. Это отрезвляет.

Подбросив пистолет повыше, оглядываюсь по сторонам, в ожидании нападения. Увидев пистолет, девица, побелев, как мел, вскакивает со ступенек.

– Кто еще в доме?! – рявкаю.

– Н-н-н-никого. Прислугу распустили.

Черт. Так и знал, что Баженов соскочить попытается. Даже прислугу распустил, чтобы они не смогли языками растрепать! Теперь понадобится время, чтобы найти всех и стрясти с них нужные сведения.

– Прислугу распустили. А ты кто такая?

Девица в длинной белой сорочке нервно переплетает пальцы.  Она смотрит мне в глаза неестественно блестящим взглядом.

Тонкая, большеглазая. Кожа светлая, почти белая.

– Кто. Ты. Такая. Отвечай живо!

– Серафима Баженова, дочь Георгия Владимировича Баженова, – выпаливает она.

Что-что?

Дочь Баженова?! Не может такого быть! Врет, как дышит!

– Бред. Я знаю дочь Георгия. Ксану Баженову. А ты… – приглядываюсь к девке.

Под моим взглядом она еще больше нервничать начинает и теперь расплетает и заплетает косу. Косу, блин. Толстую, темную косу, длиной до талии.

Когда я в последний раз косы видел?! Прошлый век! Почему мне знакомо ее лицо? Кажется, я ее точно видел.

Прислуга? Догадка ослепляет.

– Ты работаешь в саду, так?

Кажется, во время прошлого визита я видел, как эта клуша ровняла секатором кустарники в саду Баженова.

– Да, я работаю в саду! – обрадованно и быстро закивала головой.

– Ты дочь садовника.

– Я дочь жены садовника, – поправляет с выдохом. – Мой настоящий отец – Баженов Георгий Владимирович. Я его внебрачная дочь. У Георгия Владимировича была короткая интрижка с-с-с-с…– заикается. – С моей мамой. Плодом их бурного романа стала я. Это держалось в строжайшем секрете до недавнего времени.

– Мне плевать!

Пытаюсь обойти по дуге девку, которая выглядит так, словно она родом из колхоза прошлого века. Больше всего раздражают ее глаза – большие, влажные, грустные, как у коровы, которая знает, что ее зарежут.

Грязное белье семейства Баженовых меня не интересует!

Слышно, как тикают большие старинные часы. В такт им начинает икать деревенщина с косой. Девчонка стоит в аккурат посередине первой ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж.

Что-то здесь не так. Запах смерти чую нутром. Взгляд цепляется за подол сорочки Серафимы, испачканной красным.

Кровь. На подоле белой сорочки кровь. Поднимаю взгляд по ступенькам, на которых виднеются мазки красного.

– Что здесь произошло?!

Она словно не слышит моего вопроса или не понимает его сути, говорит о другом:

– Георгий Владимирович обещал вам отдать в жены свою дочь. Держите, – протягивает папку, которая до этого лежала на ступеньках.

Папка в руках девчонки настораживает! Не люблю, когда общение начинается с кипы бумаг, полных заковыристых терминов. Обычно это означает, что ничего хорошего не случится!

– Что в папке?

– Тест генетической экспертизы, подтверждающей, что я – дочь Баженова! – отвечает высоким, напряженным голосом.

Чувствую, как на моих губах появляется недоверчивая ухмылка. Что за бред она несет… О чем нафантазировала!

Она – дочь Баженова?!

– Никогда о второй дочери я не слышал.

– Я внебрачная дочь, – шелестит ответ.

Внебрачная? Мне-то какое дело?! Даже если Баженов каждую девку из прислуги обрюхатил и завел себе хоть сто детей на стороне, мне что с того?!

Однако Серафима так не считает. Девица набирает полные легкие воздуха. Она героически выпячивает вперед грудь.

Нет, не грудь. Скорее грудку. Грудочку крохотную! Там, где у всех красивых женщин рабочие, твердые шары, словно в боулинге, у Серафимы более чем скромная двоечка. В общем, ничего мужское во мне не отзывается на ее фигуру!

Пока я оцениваю ее так и сяк, девица набирает полные легкие воздуха и выдает:

– Вы хотели взять в жены дочь Баженова? Она перед вами! Я… готова стать вашей женой.

На последнем слове голос этой пигалицы с косой до задницы срывается, но смотрит она на меня так, словно делает одолжение.

Бред! Я ее в жены никогда не возьму, пусть даже не мечтает!

– Ты внебрачная дочь Баженова?

– Да, я дочь Баженова, – повторяет.

– Что-то я о тебе прежде не слышал. Почему же?

– Потому что я…

– Ша! – взмахиваю рукой. – Молчи, мышь. Вопрос был риторический.

Плевать я хотел на то, когда и с кем у Баженова был роман. Мне нужна его дочь – роскошная, красивая, фигуристая стерва-Ксана.

С ней хоть не стыдно выйти на свет, в люди появиться…

Ксана сразу же показалась мне опытный, прожженной. Кошечка с грязными повадками. С такой в постели не заскучаешь.

Совместил бы приятное с полезным. Вышло бы в самый раз.

Ждал одно, а получил… Ни черта не получил!

Подстав с деревенщинами я не потерплю. К тому же где папаша этого семейства?!

– Где Баженов?!

– Я не знаю.

– Не знаешь? – голос становится злее. – Тут знаю, там не знаю? Так иногда бывает. Но только не в твоем случае! Говори, как есть.

Поневоле пальцы крепче смыкаются на рукояти пистолета. Взгляд девицы намагничивается на пушку в моей руке. Она почти на меня не смотрит, но не сводит взгляда с оружия.

Кажется, будь ее воля, убежала бы, сверкая пятками. Но вместо этого стоит, натянутая, как струна.

– Когда я проснулась, в доме было уже пусто. Но на втором этаже, в кабинете…

Голос Серафимы становится тише и тише с каждым словом.

– Что в кабинете?!

Мне приходится подойти к ней почти вплотную, чтобы расслышать последние слова.

– Не знаю! Там кто-то лежит. И кровь! – выдает писклявым голосом девица и падает обратно на ступеньки.

Серафима начинает рыдать. Вот откуда у нее на подоле сорочки кровь!

– Сиди здесь. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Вздумаешь сбежать, из-под земли достану!

Даже не знаю, поняла ли мои слова. Но закивала быстро-быстро...

Я быстро поднимаюсь по лестнице. Коридор. Поворот направо. Вторая дверь.

Чуть-чуть приоткрыто. Распахиваю рывком, влетаю.

– Черт бы вас всех побрал! – рычу с порога, вляпавшись дорогой туфлей в кровь.

На полу лежит мужчина, полбашки отсутствует. Чем он в себя стрелял?! Какой калибр… Явно побольше, чтобы наверняка.

Баженов или нет? Ищу взглядом, как бы переступить через месиво. Наклоняюсь и разглядываю труп. Лица нет, но нужно понять, Баженов ли это. Труп еще ничего не значит! Баженов мог просто подставить свою смерть!

– Ой… Ой…. Ой… – доносятся до моего слуха судорожные всхлипы.

 Поднимаю взгляд. Серафима стоит рядом и трясется, как осиновый лист. Прижимает ладони ко рту и готовится реветь.

– Зачем ты сюда пришла? – рычу. – Вниз иди!

Серафима смотрит на мужчину.

– Это Георгий Владимирович? Его костюм...

Взгляд у Серафимы жалкий, потерянный. Кажется, она здесь уже побывала, если сорочка в крови. Но, очевидно, из-за шока Серафима не совсем поняла, что произошло. Или просто далеко не заходила.

Однако сейчас до нее точно дошла информация. Глаза девушки стекленеют, становятся мутными.

– Вон пошла. Не хватило, чтобы ты грохнулась! Некогда с тобой возиться. Сиди тихо и не шуми.

Предупреждение запоздало немного.

Бац. Падает, как подкошенная. Серафима шмякнулась в обморок. Еще и косой в кровь влезть умудрилась.

Красотень… Обхожу девушку стороной, достаю телефон, вызывая на место своих людей.

– Выезжайте! Срочно! Пригласите наших из органов, прикормленных… – называю адрес. – Жду! – бросаю взгляд на Серафиму без сознания. – И хотя бы одного медика, который мог бы привести человека в чувство и взять анализ крови и образцы для генетической экспертизы.

Мало ли что там в папке написано. На заборе тоже написано! Я и сам какие угодно филькины грамоты могу заказать! Мне нужны конкретные доказательства. Ставлю на то, что труп не Баженова. Скорее всего, этот скот хитрозадый решил подстроить свою смерть и левую девчонку мне подсунул вместо своей дочери.

Может быть, Серафима вообще не дочь Баженова! Взгляд привлекает толстая папка на рабочем столе.

На папке красуется надпись «Багратову».

Что внутри?

Глава 5

Багратов

Я успел лишь взять со стола папку, как Серафима зашевелилась. Пришлось отложить крайне занятное, должно быть, чтиво. Взяв папку, я выскользнул из кабинета, чтобы закрыть дверь. Увиденное меня не пугает. Однако девчонка не такая толстокожая. Лишние истерики мне не нужны.

Открыв глаза, Серафима сразу же взгляды бросает в сторону кабинета Баженова. Заметив, что дверь закрыта, выдыхает с облегчением, смотрит на меня осторожно, но с капелькой благодарности.

Бледная. В свете ламп ее глаза блестят неестественно. Зрачки большие, расширенные. Она немного заторможенная. Опоили снотворным, может быть?! Надо кровь на анализы взять.

– В кабинете лежит Георгий Владимирович?

– Почему ты так решила?

– Костюм его, рост, телосложение, даже кольца, с которыми он никогда не расставался… – роняет едва слышно.

На первый взгляд все так. Другой бы сразу ушел, чтобы к его грешкам еще и обвинение в убийстве не повесили! Но в то же время я знаю, как можно обстряпать смерть. Так что на тупой развод не поведусь.

Зуб даю, что Баженов сымитировал свою смерть и сбежал, прихватив родную дочурку! Обо мне ходят нехорошие, злые слухи. Что, если бы мне захотелось отыграться на той, что подвернулась под руку? Любой бы так сразу же подумал.

Очевидно, что на судьбу Серафимы Баженову плевать… Обращаю внимание и на то, как девчонка называет Баженова. Отцом, папой Серафима ни разу не назвала! Показатель того, что у Серафимы нет доверительных отношений с отцом.

– В доме живешь?

– Нет, – замахала головой. – Там же, где все слуги.

Работает в саду, живет в доме для слуг, отдельно. Все ясно. Сирота при живом отце. Очевидно, он ее даже за дочь не считал!

– Это Георгий Владимирович? – повторяет вопрос Серафима.

– Ты так решила из-за одежды. Я и на огородное чучело могу надеть костюм Баженова. Это ровным счетом ничего не значит, пока я не получу подтверждение.

– А вы все проверите? Есть шанс, что это не Георгий Владимирович?

– Само собой, проверю. До правды докопаюсь! Поэтому, если есть что рассказать, прямо сейчас говори. Где прислуга? Где Ксана? Куда сбежала?

– Ох…

Она выдает в ответ только это. Один единственный звук. Губы вытягиваются соблазнительным овалом. Они продолжают вызывающе алеть на ее бледном лице.

Девчонка не вписывается в стандарты, к которым я привык.  Единственное, что цепляет, это ее губешки. Четенькие такие, будто хирургом рисованные. Мой взгляд только туда и прикипает, словно магнитом тянет. Подавшись вперед, провожу по ее губам большим пальцем, растягивая контур.

– Вы чего?! – выдыхает испуганно, обжигая дыханием.

– Ничего.

Отпускаю. Не похоже на дело рук пластического хирурга.

Натуральные, что ли? Да ну… Давно таких красивых губ не видел. Атас, просто. В голове закрутились мысли неуместные мысли!  Зло отбрасываю эти мысли в сторону.

Смотрю в ее глаза, помутневшие от слез. Пытаюсь на губы не пялиться и не напарываться взглядом на острые ключицы. Они выступают через бледную кожу, тонкую, как бумага.

Почему-то об эти острые углы взгляд ломается, натыкаясь постоянно, через миг снова ползет вверх, на пухлый овал привлекательного рта.

В этой девушке все неуравновешенно. Несовершенная, в картинку не вписывается. В одном месте – остро, только порезаться. В другом месте – маняще предельно, тянет на глубину, придает мыслям фривольное направление.

Все, что ниже ее носа и выше груди – табу. Параллельно думаю не о том. Это начинает отвлекать.

– Собирайся, якобы дочь Баженова.

– Я говорю правду. Тест ДНК подтвердит, что я дочь Баженова… – оправдывается.

– Плевать я хотел, кого Баженов наградил детьми. Мне нужна его дочь в законном браке, наследница всего состояния.

– Ксаны нет. Пропала. Есть только я, – быстро выпаливает. – На мне женитесь.

– Наверное, ты слишком сильно головой ударилась.

В ответ она приближается и снова губками слова выталкивает:

– Я знаю, что говорю. Вам нужна дочь Баженова. Другой здесь нет и не будет. Только я…

Наивная до ужаса. Так я в загс с ней и побежал, ага!

– Плевать. Ксана убежала?

Серафима быстро замахала головой в отрицании, но глаза ее выдают – большие и чистые, как вода в горном озере.

Такие глаза соврать не смогут. Я еще не знаю, какую подставу решил замутить Баженов, но чувствую, что девушка, икающая от страха, здесь в роли пушечного мяса.

Даже жалко ее становится… Немного. Мне здесь больше делать нечего. Бригада подкормленных криминалистов соберет необходимое, мои люди проследят, чтобы подлога не было.

– Мы уезжаем. Иди за мной!

Я полон желания разобраться немедленно, но движения у Серафимы вялые, медлительные.

– Ты идешь?

Кивает. Но как бы в обморок не свалилась! Наклоняюсь и подхватываю ее под коленями.

– Ой! – испуганно выдыхает мне в шею, чиркнув губами.

– Держись крепче.

– Меня на руках еще не носили, – пробормотала себе под нос.

– И не привыкай. Это разовая акция.

– Я вслух болтаю?

Серафима бледнеет и прикусывает губы, замирает без движения. Чувствую, как колотится ее сердце, на предельной частоте.

Загружаю в свою машину, на заднее сиденье. Нужно как можно скорее увезти девчонку.

Во дворе полно моих людей. Внедорожник стартует с места через несколько секунд. В особняке нужно осмотреться. Этим займутся. Все на месте, работу знают…

Швыряю брелок Максиму, из числа водителей.

– Ты за рулем, – сажусь рядом с Серафимой, на заднее сиденье.

Первые минут двадцать в пути проходят за телефонными переговорами. Бросаю по телефону приказы. Ксану будут искать. Ее отца – тоже. Но, думаю, рядом со мной сидит та, кто знает много, гораздо больше, чем показывает своим перепуганным видом.

Позвонив всем, кому посчитал нужным, прячу телефон в карман.

– Где Ксана и Баженов? – задаю резкий вопрос.

– Не знаю, – отвечает Серафима чересчур быстро.

Может быть, Серафима не в курсе всего, но кое-что знает, думаю про себя.

– Ваш план, каков бы он ни был, провалится. Ты в проигрыше.

– Почему?

– Потому что… Думаешь, я буду с тобой цацкаться? – качаю головой.

– Но я же девушка. Девушек не обижают.

– Их используют! Тебя…

Серафима бледнеет, перебрасывает косу через плечо, внезапно отдергивает пальцы, запачкавшись в красном.

– Что это? – трясет рукой.

– Где?

– Волосы… Мои волосы, – всхлипывает. – В чем они?!

– А, это? – подношу к лиц Серафимы конец ее косы. – Всего лишь кровь. Мелочи жизни. Ты немного в запачкалась в предполагаемом папаше, когда упала.

Серафима дергает губами, плывет телом в сторону.

– Уберите, – закрывает рукой глаза. – Промойте. Уберите это! Пожалуйста…

Задолбала истерить! Вытащив нож, чиркаю по косе и выбрасываю из окна внедорожника.

– Что вы сделали?!

– Решил проблему.

– Отрезав мои волосы?

Девушка гладит ровно обрезанный конец косы. Как будто сожалеет об утрате. Да чего там жалеть-то! У нее на голове этого добра – вагон. Волосы – не уши, отрастут. Тем более, я немного чикнул. Сантиметров пятнадцать, навскидку.

Через минут пять Серафима задает осторожный вопрос:

– Куда вы меня везете?

– Ты хотела стать моей женой… Поздравляю, ты на финишной прямой!

Придвигаюсь к ней, погладив по щеке. Тонкая, атласная кожа. Спускаюсь по шее пальцами, ощущая, как Серафима начинает дышать еще чаще! Грудь вздымается и опускается...

Интересно, как отреагирует на небольшую шалость? Дергаю девчонку к себе, опустив ладони на тонкую талию. Она ойкает, ударившись о меня бедром. Шлепает ладонью по моему бедру и краснеет, мгновенно отдернув руку.

Азарт заставляет шепнуть ей на ушко хрипло:

– Везу тебя домой. Проведу будущей жене экскурсию по дому. Начнем со спальни!

– Спальня? – настораживается Серафима. – Почему именно со спальни?

– Потому что я – мужчина, вечер которого прошел не по плану. Я хочу получить компенсацию. От своей будущей женушки, – ухмыляюсь.

– Что именно? – округляет глаза.

– Сама как думаешь? У жен есть супружеские обязанности!

В ответ глаза девчонки распахиваются еще больше. Ротик приоткрывается удивленно.

– Я не знаю, что вы от меня хотите, – выдает сдавленно. – Я не общалась близко с мужчинами.

– Не общалась близко? Тебе лет сколько?

– Через месяц исполнится девятнадцать.

Совершеннолетняя. В такие годы девчонки уже понимают, что к чему, и весьма активно вступают в отношения. Серафима не в моем вкусе, но думаю, и на нее кто-нибудь западал. Ни за что не поверю, что она ни с кем ни разу не была близка!

– Отвечай честно. Ложь я чую за километр! Что и как у тебя было с мужчинами?? По глазами вижу, тебе есть о чем рассказать.

– Кое-что было, – кивает.

– Подробности, – требую.

Мне уже реально хочется узнать, что и как там произошло. Девчонка собирается с духом, сообщив шепотом:

– Несколько раз я целовалась.

Высказав это, девчонка торопится отодвинуться от меня подальше. Я, напротив, сажусь к ней поближе, разворачиваюсь корпусом в сторону Серафимы.

Внедорожник несется в сторону одного из моих домов. Есть время обдумать случившееся. Пока болтаю о чепухе, сознание обрабатывает ранее полученную информацию. Пустой треп меня не отвлекает, наоборот, помогает сосредоточиться. Забрасываю руку на сиденье, не позволяя девчонке совсем в угол забиться.

– Целовалась, значит.

– Да, я целовалась.

Целовалась она, фыркаю мысленно. И это все?! Вот умора! Кажется, я называл ее мышью. Однако она и на мышь не тянет. Так, мышонок мелкий! Встряла же по-крупному, дурочка! То ли косит под блаженную, то ли на самом деле оторванная от мира.

– Как именно ты целовалась?

– Губами.

– Что было дальше? – спрашиваю деловито.

Краснеет в ответ. Щеки заалели.

– Ничего…

– Смотри у меня, – грожу ей пальцем, легонько щелкнув по кончику носа. – Жена мужу во всем подчиняться должна. Правду говорить. Так что если ты себе лишнее с другим мужиком позволила, прямо сейчас признайся, как есть. Солжешь, я все равно найду, с кем ты развлекалась… Пострадает твой любовник! Инвалидом останется до конца своих дней!

– Ни с кем я не развлекалась!

– Но целовалась же! – нагнетаю холода в голос.

Комедию ломаю. Однако Серафима слушает меня предельно внимательно, настороженно внимает сказанному.

– Я… Я без продолжения целовалась. Интима не было. Поцелуй был без языка, – выдыхает, начинает беспокойно теребить косу. – Это вроде не считается.

Ну и дела! Откуда она такая взялась? Наивная до ужаса! Если ей сказать, что можно по воде ходить – поверит!

В любом случае, меня это забавляет. Давно так не развлекался.

– Мало ли что не считается! Говори, как есть! – требую.

Серафима сжимает колени и бедра плотнее.

– Я ничего лишнего не позволяла. Никому! – отвечает торопливо. – Говорю честно, что было несколько поцелуев.

– Возможно, – говорю скупо. – В спальне и проверим. Я опытность сразу почувствую. Даже если ты попытаешься скрыть и закосить под скромницу, пойму, когда ты обманываешь.

– Я вас не обманываю! – говорит со слезами.

– Прямо сейчас обманываешь! – делаю резкий выпад, встряхнув за плечо. – Лжешь, что не в курсе происходящего в доме Баженова! Но я знаю, что это не так!