Текст книги "Малыш на миллион (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Я перестала ждать, что он ответит.

– Хорошо! – говорит внезапно.

 Даже не поверила в услышанное.

– У тебя будут гарантии, Мышонок! Но и я тоже хочу получить свои. Делай, что скажу, и без соплей. Без нытья. Все ясно?

– Если это не будет выходить за рамки приличного.

– Не будет. Границы будут весьма четкими. Я об этом позабочусь. Теперь завтракай.

– Я не голодна.

Он обхватывает меня за запястье пальцами и пригвождает к столу, говоря едва слышно:

– Я только что сказал, мне нужна послушная, исполнительная жена. Жена! Женщина, а не капризная глупышка!

Со стороны может показаться, как будто мы просто шепчемся о чем-то своем, как влюбленные парочки!

Но все не так.

Я молчу. Багратов нагнетает голосом. Тихим, но полным холодной ярости, от которой становится в тысячу раз страшнее, чем от открытых выпадов. Он ставит на место. В угол. За непослушание. Отхлестывает словами так, как не бьют ремнем.

– Ты съешь все, что я тебе заказал, поедешь всюду, куда я тебе скажу, и будешь смотреть в том направлении, в котором мне хочется. Потому что именно такой, мать твою, наш с тобой договор. Будешь исполнять мои приказы оперативно, без задержек и с улыбкой на улице. Учись улыбаться, даже если тебе этого совсем не хочется!

Я киваю быстро-быстро. Не хочу плакать, но вижу, как в чашку с салатом срываются капельки с моих ресниц.

– Я все поняла. Отпустите, мне очень больно.

Багратов разжимает пальцы. Левое запястье онемело от его хватки, я даже вилку не могу взять, как следует, выгляжу, как человек, неумеющий пользоваться столовыми приборами. Впервые понимаю значение выражения: еда на вкус, как вата. У меня она со стеклом.

***

На материке мы проводим целый день, Багратов заказал персонального гида, который возит по всем живописным местам. Даже в джунгли затянул, полюбоваться на местную флору и фауну.

В отель возвращаемся поздним вечером. Снова по разным номерам. Вещи появляются в номере каким-то чудом. Наверное, Багратов приказал. Он вообще о многом заботится, даже когда этого не заметно сразу, потом оказывается, что он подумал об удобствах раньше, чем что-то пошло не так.

– Завтра на остров. Послезавтра возвращаемся домой, – бросает вместо спокойной ночи.

Уходит. Приходит через минуту, с бумагой и ручкой.

– Составь требования и список гарантий по договору. Думай хорошо, что хочешь получить. Второго шанса не представится.

– Хорошо, – топчусь на пороге номера.

Чувствую себя крепостной или собачкой на привязи в ожидании приказа хозяина: когда решит отпустить или уйдет сам.

Но Багратов медлит, сверлит меня непонятным взглядом и кажется, что у него на языке вертится ужасно неприличное и крепкое мужское словцо.

Однако вместо того, чтобы сказать, он цепляет меня за левое запястье, рассматривает черный синяк от своих пальцев. На запястье утром остался багровый след от пальцев мужчины. К вечеру он почернел, превратившись в уродливый синяк. Багратов проводит подушечкой пальца по нежной коже вокруг, не касаясь синяка.

– Я сделал?

Киваю.

– Не выводи меня из себя. Хорошо?

– Хорошо.

– Что “хорошо”, Сима? – злится неожиданно. – Ни хера же не хорошо!

Не знаю, что он от меня ждет и что хочет услышать?! Согласие на послушание? Уже у него в кармане.

Новой выходки? Не уверена, что смогу быть собой после того, что было.

Он и сам требует другого: чтобы не было проблем. Так что же ему нужно сейчас?!

У меня внутри просто живого места не осталось. Может быть, ничего ужасного по меркам других не произошло, а для меня словно кожу содрали.

 – Можно я пойду? – мну в руках бумагу, она хрустит. – Список составлю. К утру будет готово. Или… К какому сроку надо?

– К возвращению на родину. Отдыхай.

Сам закрывает дверь так, что мне нужно отступить назад, не то без носа останусь. Вопреки всему, составляю список… На протяжении целой ночи.

Сначала делаю записи на блокноте для записей, много раз вычеркивая и уточняя. И только потом, переведя кучу бумаги, начисто выписываю на большой лист, который дал мне Багратов. Немного подумав, ставлю дату, число, фамилию и имя, подпись.Все выглядит серьезно. Внушительно.

Я засыпаю с этой бумагой в обнимку, думая, что обезопасила себя по всем фронтам. Даже пункт про интим не забыла!

*** *** ***

Ранним утром…

Я даже не успела понять, что происходит. Почему кто-то вслух читает мой список?

Сажусь на кровати. Взлохмаченная. Рядом, в ногах сидит Багратов и держит в руках мой список.

– Что?! Что вы здесь делаете? Как зашли?

Растерянно обвожу взглядом номер отеля. Светло…

– Который час?!

– Одиннадцать часов. Ты не открывала. Я взял ключ и вошел сам. Вдруг тебе стало дурно? Оказывается, ты всего лишь спала и… – Багратов переводит взгляд на корзину для мусора, полную смятых бумажек для записей. – И не послушала меня. Я сказал тебе спать.

– Простите. Больше не повторится. Мне нужно было много чего обдумать.

– Я вижу, – обводит взглядом список. – Сколько здесь пунктов? Сорок? – цепляется за последнюю цифру в конце листа.

– Нет. Семьдесят девять. На другой стороне продолжение. Переверните лист…

– Семьдесят девять пунктов, – повторяет Багратов, на миг прикрыв глаза.

Глава 22

Багратов

Семьдесят девять пунктов у нее, видите ли. Как насчет семьдесят девять причин, чтобы плотно взяться за твое воспитание?! Сам виноват, с такой глупышкой связался.

“Семьдесят девять…” – крутится в голове.

Хоть новую татуировку делай: семьдесят девять миллионов причин того, что у меня нервы стали ни к черту. Как у психа.

И это только начало. Нет, надо оградиться от Серафимы! Она своей наивностью и простотой шарашит не хуже кувалды. Самая прожженная из женщин может смело отдыхать далеко в сторонке. Цинизмом так не прошибает, как чистым взглядом Серафимы без подоплеки и двойных смыслов.

– Хорошо, – складываю лист бумаги.

– Нет, отдайте, – требует, протянув руку. – Это оригинал. Себе можете ксерокопию сделать. Или фото.

– Что ты сказала?

– Оригинал останется у меня! – повторяет упрямо.

От страха же чуть не уменьшилась до размеров комарика, но все же ловко разомкнула мои пальцы и вцепилась в бумажку.

– Серафима, ты же понимаешь. Это филькина грамота. Нет, это даже хуже. Это все равно что список на туалетной бумажке! Не имеет никакой юридической силы… Ты можешь сколько угодно таких списков составить. Ни один из них моей подписью не завизирован… Тебя хоть чему-нибудь, ну хоть немножко учили, а? Говорили, как мир устроен?!

Наивная, жесть. Просто жесть. Треш! Мозг закипает за секунду, а что творится с моей мужской выдержкой, лучше вообще не озвучивать! Я с такой яростью и ненавистью ни одну женщину еще не хотел. От яростных, хлестких желаний даже дышать трудно.

– Я прекрасно понимаю, что мой список сейчас ничего не гарантирует! Но я над этим списком всю ночь трудилась, четко сформулировала все, чего хочу, и не уверена, что потом у меня получится так же ясно и по делу озвучить свои интересы, не пропустив ничего. Делайте фото! – держит бумажку, как икону. – Оригинал останется у меня.

– Черт с тобой.

Я даже сфоткаю ее с этим списком в руках на память, чтобы больше не связываться с такими наивными дурехами! Терпения на них не хватает!

– Теперь пошли… На остров вернешься.

– Без вас? – спрашивает с надеждой.

– А что, уже планируешь, как будешь спать одна на кровати?

– Да, – отвечает, стиснув зубы. – Я это в списке озвучила. Вам не помешало бы с ним ознакомиться.

– Со списком мой юрист ознакомится и потом озвучит самое важное. Его работа.

После завтрака отправляю Серафиму обратно на остров. Под присмотром охраны… Сам остаюсь на материке. Не могу рядом с девчонкой! Только не там, где вообще никаких границ и всего одна долбаная кровать!

Еще синяк этот на руке от моих пальцев. Черный, здоровый…

Смотреть тошно. От самого себя тошно, полез к ней, о границах забыл. Сам говорил, что она меня, как женщина не интересует! Когда все изменилось? Когда я начал смотреть на нее с желанием?! Голова горит от мыслей, сердце бьется навылет, все в узел скручивается.

Нужно проветриться…

Так, где здесь клубы с красотками?! Нужно заглянуть и повеселиться!

***

Спустя некоторое время

В воздухе тянет гарью. Под щекой колется. Борода чешется…  С трудом переворачиваюсь на бок. Рук не чувствую. Ног тоже. Разлепил глаза, понял, что под щекой – песок с мелкими камушками. Руки связаны. Что за ерунда!

За спиной послышались шаги.

– Тимур Дамирович?

Каждый звук отзывается в голове болью и гулом. Но голос знаком. Пытаюсь вспомнить, кто это. Зрение проясняется. Лицо тоже знакомое.

– Мирон?

– Да, это я! – кивает обрадованно. – Как самочувствие?

– Состояние – дрянь! Почему я… связан?

Охранник смотрит в сторону, подзывает другого. Шушукаются между собой.

– Думаю, уже можно?

– Да. Можно.

– А ну-ка, ша! Развяжите живо! – рявкаю.

Через миг руки и ноги освобождены. Разминаю затекшие конечности, сидя на песке возле пляжа. Сбоку – здание, частично сгоревшее.

– Так…

Пытаюсь понять и вспомнить. Но в голове словно провал.

– Какое число?

Отвечают.

– Что?!

Как будто трое суток прошло с момента, как я отправил Серафиму на остров, а сам решил прошвырнуться немного. Неужели трое суток меня швыряло?!

– Ты и ты… – хриплю. – Пить. Пить принесите и отчет, что было…

Я же не на острове, да?! Думаю с опаской. Здание не то! После того, как немного выпил холодной воды, мыслям начала возвращаться ясность.

– Где я? Рассказывайте, что было. Мирон, – киваю. – У тебя рожа выглядит смышленной. Ты и рассказывай.

– После того, как Баженову отправили на остров, вы отправились гулять по клубам!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Кажется, я к девушкам наведаться хотел!

– Девушек кругом крутилось немало! Но, наверное, вы были не в настроении, всех отшивали. Сутки колесили, все клубы обошли! Потом…

– Что потом?

– Отправились кататься по побережью. Этот дом вам приглянулся. Сняли на сутки, чтобы устроить вечеринку с девушками!

– Вот, – хмыкаю. – Много девушек было?!

– Штук двадцать. В начале.

Наверное, потом вечеринка была просто огонь! Гарантирую, гулянка получилась такая знатная, что я ничего не помню.

– Потом вы всех баб выгнали, – добавляет Мирон.

– ЧТОООО?! Как это выгнал?!

– Вот так. Одна из девок хотела вам что-то подсыпать! Вы поймали ее на этом, всех выгнали с формулировкой “все вы шкуры продажные!”.

– Выгнал?

– Да. Всех.

– Я хоть одну оставил?!

– Нет, – отрицает Мирон. – Попыток было не мало. Со стороны девушек. Но вы всем отказывали.

– Тоже с формулировкой?

– Да.

– С какой же?

–Сначала заслужи! Вижу тебя насквозь, подзаборная! – начинает перечислять.

– Хватит, – пресекаю поток слов.

Никогда я не заморачивался с женщинами, они всегда были не против замутить короткую интрижку и тусовщиц заядлых я тоже с удовольствием пользовал. Откуда взяться заморочкам о чистоте? На страже чистоты всегда есть защитные средства!

– Это все? – спрашиваю Мирона. – Баб выгнал. Потом продолжил веселиться?

– Не совсем. Вы требовали найти паром до острова.

Выругался себе под нос!

– Лодку приказали искать. Это было глубокой ночью… Мы лодку не смогли найти.

Испанский стыд… Если скажут, что я после отказа найти лодку к острову поплыл своим ходом, застрелюсь!

– И?

– Потом вы костер разожгли. Хотели сжечь какой-то список… – Мирон задумчиво почесывает нос. – Бросили в костер телефон.

Ясно, думаю мрачно. Понимаю, о каком списке идет речь.

– И все?

– Да.

Выдыхаю с облегчением.

– Это все, – отвечает Мирон. – Только есть один нюанс.

– Какой?

Нюанс? Какой нюанс? Страшно услышать, что я еще мог учудить!

– Вы костер развели посередине гостиной снятого коттеджа. Как видите, он существенно обгорел. Вам придется возместить стоимость испорченного имущества. Претензию уже выставили. Сумма немалая.

Виллу сжег. И все? Так, фигня же! Мелочи жизни!

– Последний момент. Почему я связан?

– Вы сами просили остановить, когда начнете творить дичь. Когда вы зажгли костер посередине гостиной, мы подумали, что это немного смахивает на дичь. Потом вам пришла в голову еще одна идея.

Холодею. Что за фигню я еще мог придумать!

– Вас снова потянуло на остров.  Сказали, что если нанять яхту не удалось, можно просто взять. Решили угнать яхту и отправили одного из наших на разведку, у кого из местных можно... позаимствовать транспорт. Я принял во внимание ваше невменяемое состояние и решил, что это уже перебор. Дал приказ вас остановить. Вы были против. Пришлось постараться. Извините, что связали. Но иначе вас было не угомонить. Мы втроем едва справились. В доме еще…

– Что?

– Дыры от пуль в стенах. Вы отстреливались. Придется хорошо заплатить за порчу имущества.

Ерунда. Заплачу. Лишь бы на этом все!

– Никого не задело?

– Одного поцарапало немного. Ерунда. Извините за доставленные неудобства. Мы едва справились. Пока вас пытались усмирить, коттедж сильно выгорел.

Тру ладонями лицо.

– Серафима на острове? – спрашиваю с опаской.

– Серафима Баженова находится на острове, под присмотром усиленной охраны.

Усиленная охрана. Черт...

– Как она?

В груди что-то обмирает. Становится камнем. Вдруг я все-таки пробрался к ней? Или позвонил кому-то из охраны, попросил передать ей телефон и наговорил дурного?! Если я Серафиму нечаянно обидел или сделал что-то, руку себе отгрызу!

– Все в полном порядке.

– Я только на материке себя… кхм… проявил?

– Да. На остров ни ногой. Мы вас не пустили. Я решил, так будет лучше.

Выдыхаю. Аж отпускает… Голова почти не болит.

– Баженова спрашивала обо мне? – стискиваю зубы, проклиная себя за то, что таким позорным интересуюсь.

– Ежедневно вами интересовалась. Утром и вечером.

– Что отвечали?

– Ничего. Говорили, что не уполномочены распространяться о вашем местонахождении.

– Хорошо… В этом доме душ функционирует или там все разбомблено?

– Вполне функционирует.

– Одежду другую привезите. Нужно будет расплатиться по счетам.

Смотрю на свои часы. На дневной паром до острова успеваю!

Душ ставлю на ледяной тропик, чтобы окончательно выморозило и дурь, и хмель, и ни к месту возникшую пяьнящую радость после слов, что глупый Мышонок мной дважды в день интересуется: утром и вечером. Воображение рисует совсем не то, что нужно, и ледяная вода мне ничуть не помогает остыть. С девушками не отжег, значит...

Внезапно злюсь, что Серафима меня так сильно зацепила! Луплю кафель кулаками. Он не виноват, конечно, что мне Серафима забралась мне под кожу и не покидает мысли!

Зараза!

Временное помутнение. Отпустит... Уверен! Я никогда не заморачивался с девушками, и скоро найду себе красотку для приятных встреч!

После душа с наслаждением натягиваю чистую одежду. Расплачиваюсь по счетам. Накуролесил, признаю. Надо возместить ущерб. От еды и предложения съездить позавтракать отказываюсь.

Мутит… Здесь даже цистерна рассола не поможет.

Глава 23

Багратов

Возвращаюсь на остров. Даю себе время до вечера. Растягиваюсь на шезлонге, в тени, обняв бутылку со льдом.

Вдалеке на бирюзовой глади бултыхается Серафима. Не одна. С кем-то!

– Кто с ней?! – спрашиваю злым, как у черта, голосом.

– Пока вы были в относительном сознании, сильно ругались, что Серафима плавать не умеет и просили найти инструктора по плаванию. Обязательно женщину, – с готовностью отзывается Мирон. – Мы нашли. С проживанием. Услуга не из дешевых.

– А… – выдыхаю. – Бинокль дай.

Смотрю в окуляры. Мир сужается до тонкой девичьей фигурки, держащейся на воде кое-как. Плавает как собачонка, создает много брызг, но если сравнить, что до этого плавала топором, прогресс налицо!

Хорошая ученица!

Только из меня наверное, плохой учитель вышел. Настроение на миг омрачается. Но все же приятно как наблюдать за Серафимой наблюдать…

Умиротворяет…

– Тимур Дамирович, вы спите?

Кто-то трогает за плечо. Осторожно.

Резко распахиваю глаза. Крепко уснул, что ли?!

Передо мной Серафима, в полотенце, наброшенном поверх купальника.

– А ты загорела, – говорю первое, что приходит в голову.

– Вы давно вернулись?

– Сегодня.

– У вас все хорошо?

Кажется, что светлые глаза Серафимы снуют по мне с беспокойством, от которого в крови позорным желе растекается удовольствие. Стоп, в эту сторону лучше не сворачивать. Вообще!

– Все путем. Отдохни немного. Вечером улетаем…

*** *** ***

В домике занимаю место в гостиной на диванчике, не представляя, как переживу перелет. Наверное, в туалетной кабинке. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурноты, начинаю перечитывать список, составленный Серафимой. После первого же пункта прикрываю глаза и откладываю в сторону телефон.

Убивать захотелось. Вопреки написанному!

Серафима затребовала гарантии сохранности своей жизни, при любом из раскладов. Ах ты ж, заноза мелкая. Думает, я ее убью, что ли?!

Прочитал и возникло такое желание… Как минимум, отшлепать дурочку. За все! За нервы измотанные. За отказ. За урон моему мужскому эго и самолюбию. Чтобы баба мне в постели отказывала?! Не было такого! Все хотели… И эта – тоже хотела, но в последний момент решила вынести мне мозг.

Получилось. Снова закипаю! Никуда не годится.

Что там дальше по списку?! Читаю и удивляюсь… Надо же было козе так вывернуть, что при согласии на такие условия, я ее вообще никак пользовать не смогу! Заноза…Еще наивной прикидывается. Дурочку исполняет! Но требования заковыристо составила, с уточнениями, чтобы не было двусмысленных толкований…

Зараза, снова думаю со злостью и невольным восхищением. Чистой хочет остаться. Что ж… Останется. Только я свои коррективы тоже внесу. Со мной не захотела быть в близких отношениях! Значит, ни с кем не будет! Ни одного мужика ей не позволю. Ни одного ухажера.

Не будет ни любовников, ни отношений с другими мужчинами на всей продолжительности нашего фиктивного брака.

Я сволочь. Злопамятная! Навсегда к себе приковать могу.

Настроение поднимается. Рано или поздно женская сущность даст о себе знать. Тест-драйв показал, что она очень ласковая и отзывчивая! Посмотрим, как она запоет, когда гормоны возьмут свое! Природа всегда дает о себе знать!

Брак заключим. Я свои условия выставлю. У нее только один останется – в мою постель прыгнуть. Как придет, я так на ней оторвусь…

Есть еще пункт про развод. Я пообещал, что дам развод, как только она попросит и обоснует. Но у меня характер – дрянь. В здравом уме я на развод не соглашусь.

Дурак я, что ли, развод ей давать? Будет моей женой! Кольцо с маячком подарю, как собачонке. Чтобы всегда знать, где эта фифа находится.

Кажется, все предусмотрел! Настроение взлетело ввысь.

На фоне первых пунктов все прочие требования Серафимы кажутся пустячными. Особенно, несколько строк про оранжерею, сад… Хоть ботанический сад купить могу! Не думаю, что такая ерунда популярностью пользуется. С радостью отдадут!

– Держите, – слышится голос Серафимы.

Она опускает на столик большой, высокий стакан, украшенный долькой лимона и листиком мяты.

– Что это? – спрашиваю с подозрением.

– Вам нужно выпить. Поможет справиться с последствиями бурной гулянки.

– Кто сказал, что я гулял?

– Ваше лицо.

– Что?

– Лицо опухшее. Глаза красные… Очевидно, что вы позволили себе лишнее!

– Пейте, вам поможет, – снова настаивает. – Это вода с лимоном, помогает справиться с интоксикацией организма. После гулянок, – снова добавляет с укором.

– Знаешь, Серафима, ты мне еще не жена, чтобы грозить пальцем за развлечения. Напрашиваешься, что ли?! Жена должна мужа во всем слушать!

– Во-первых, мы еще не женаты.

– Спасибо, что напомнила. Я исправлю это упущение сразу же, как только приземлимся!

– Во-вторых, вы мои требования не дочитали. Там сказано, что я могу свободно выражать свои мысли в момент, когда ситуация не требует иного. То есть когда мы наедине и нет нужды изображать семейные привязанности, я могу говорить все, что думаю. Без ужимок и фальшивых улыбок.

– Не дочитал еще. Тут целый билль о правах угнетенных мышей.

Серафима подавляет вздох.

– Пейте. Вам полегчает. Не сразу, но полегчает.

– Там отрава?

Глаза Серафимы остро сверкнули.

– Там вода с лимоном и имбирем. Мята для украшения. Я хотела сделать имбирный напиток, с медом. Но в холодильнике нет меда. Тоже хорошо помогает привести организм в порядок.

– Откуда такие глубокие познания?

– Баженов вечеринки закатывать любил. И принимать на грудь, – отвечает кротким голосочком, почти детским. – Потом его имбирным напитком отпаивали и водой с лимоном. Пейте, вам обязательно полегчает.

– С чего такая забота?

– Я бы сказала, что мне не все равно. Но вам понятнее, если скажу: услуга за услугу. Вы показали мне океан, я помогу вам избавить от плохого самочувствия.

Отпиваю немного. Кислятиной сразу во рту все связало, а стоило глотнуть – выпитое взбунтовалось. Едва удержал внутри. Еще только тошниловку устроить осталось… При Серафиме!

С трудом перевожу дыхание.

– Это пить невозможно! Ты специально, да? Мне еще хуже стало!

– Полегчает, но не сразу. Пейте. На кухне стоит полный графин. Вам нужно его выпить до вечера! – сказала, как отрезала, нос свой мелкий задрала и ушла, мотнув толстой косой.

Добавить мне было нечего. Только выматериться. Но язык не повернулся.

Первый стакан осилил с трудом, но спустя минут пятнадцать начало отпускать. Так что до вечера я все же осушил графин с напитком, приготовленным Серафимой. Глупышка оказалась права, мне значительно полегчало.

*** *** ***

Перелет прошел спокойно, я даже поспал. В родные Пенаты вернулись к утру.

Серафима устала сильно, клевала носом. Она храбрилась до последнего, но все же ее укачало, заснула в машине.

Пришлось отнести девчонку наверх, в ее собственную спальню. Не проснулась, только крепко вжалась в грудь лицом. Опустил на кровать, задержался на миг на тонких чертах лица.

Есть в ней что-то…

Цепляющее. Красивое. Не сразу заметное. Но если найдешь, стереть из памяти не получится.

Чует моя печень, еще не раз мне сорваться придется, пока притремся…

Глава 24

Серафима

После возвращения с островов прошла неделя. С Багратовым я успела пересечься лишь дважды.

В первый день после возвращения, когда он презентовал мне пухлый брачный договор. В довесок к брачному договору шел юрист – высокий, ничем не примечательный мужчина в темно-серых джинсах и черном свитере, с растянутым воротом. Я совсем не запомнила его лица, и имя у него было самое обыкновенное – Иван Петрович. Если бы у меня попросили описать его, я бы не смогла назвать ни одной особенной черты, кроме ощущения, что этот мужчина может просочиться в любую крохотную щелку и исчезнуть без следа.

Скользкий тип, подумала я с небольшим раздражением, а потом поняла, что, наверное, именно таким юристом и должен быть юрист человека вроде Багратова. Просто я пересмотрела сериалов про юристов, в частности любимый “Форс-Мажоры” смотрела три раза подряд и уверилась во мнении, что юристы должны выглядеть помпезно и распахивать двери контор агрессивным напором брутальной харизмы и острого ума.

Пора привыкать к реальности… После того, как пообщалась с этим Иваном Петровичем, поняла, что не зря посчитала его скользким типом. Я была не особо сильна в юридических хитросплетениях, но честно пыталась вникнуть и разобраться в тонкости навязываемых мне обязательств.

Однако каждый раз, когда Иван Петрович принялся обсуждать со мной тонкости, возникло ощущение, что я разговариваю с муреной – таким же скользким, изворотливым и опасным он казался.

– А как вы пропустили договор с Баженовым? – ляпнула я, не подумав.

– Что-что?

– Насколько я поняла, что договор был составлен не в пользу Багратова Тимура. Его надурили… Пункт о дочери был составлен расплывчато…

Иван Петрович недовольно блеснул острыми стеклами прозрачных очков и снял их, протерев стекла, потом обратно водрузил на нос и едва заметным жестом растер плечо.

– У меня не было возможности быть рядом на протяжении некоторого времени, – туманно ответил он.

– Было покушение?

– Скоро вы сами поймете, насколько часто приключаются разные нелепые случайности.

Ответ более чем туманный, но намек ясен. Стоит держаться настороже.

*** *** ***

Второй раз с Багратовым мы встретились спустя неделю. На заключении нашего брака…

Багратов появляется не один. Его сопровождает все тот же мужчина – Иван Петрович. Впрочем, теперь я уже не была уверена, что это его настоящее имя.

Юрист раскладывает бумаги на столе, а я украдкой любуюсь Багратовым. Я и рада появлению Багратова, и смущена тому факту, что заскучала по этому невоспитанному хаму.

Я не видела его семь дней. Последний раз он был с опухшим лицом, с глазами, красными, как у вампира. Словом, не в лучшей форме, но все равно мне хотелось быть рядом. Глупо. Я уже понимала, что ничем хорошим это не может кончиться. Сейчас на лице Багратова не осталось ни следа от гулянок.

Он снова выглядит знойным, роскошным мужчиной средних лет. Опасный, уверенный в себе и циничный до мозга костей. В нем что-то изменилось. Появилось новое. Я пристально присмотрелась к нему и не могла понять…

– Готова выйти замуж?

– Уже?

– Мы пришли к соглашению, договор устраивает нас обоих.

Мой взгляд блуждал немного по столу и остановился на строгой прямоугольной коробочке небольшого размера, которую Багратов опускает посередине стола.

Обручальные кольца?!

– То есть… Сейчас?!

Пол кажется неустойчивым. Я осторожно сажусь на диван, расправляю складки платья на коленях.

– Сейчас. У меня горят сроки, – кивает Багратов на папку. – Пора тебе становиться моей женой и исполнять свою часть сделки.

– Хорошо.

Я немного нервничаю. Признаться честно, я на грани обморока и готова разреветься от разочарования. Отчего-то я ждала свадебной церемонии. Пусть даже фиктивной, но…

Как все девочки, я мысленно держала в уме фасоны самых красивых свадебных платьев. Я хотела пышное платье, красивую церемонию… Мечтала, что путь к алтарю будет усеян лепестками роз, а музыканты будут наигрывать приятную мелодию. Задерживая дыхание, думала об обручальном кольце. В мечтах все было романтично!

Одергиваю себя, что с Багратовым такое невозможно! Спасибо, мне хватило той романтики, на острове. Больше не надо.

Да, сделка, так намного лучше. Правильнее. Я знала, что так будет.

Но все же… Все же ждала, что это будет происходить в более торжественной обстановке! Я ждала, что Багратов наденет хотя бы костюм, а не придет в рваных джинсах и с черной косухой в руках.

– Приступим? – интересуется юрист.

– А нам не нужно… присутствия работников загса или кого-то еще?

– Все будет оформлено как полагается, – успокаивает меня Багратов. – Но мишуры не будет.

Ок.

Мишура.

Хорошо, я запомнила.

Багратов сбрасывает косуху на спинку кресла. Мой взгляд сам поднимается вверх по его левой руке, остановившись на массивном бицепсе. Борюсь с желанием прикоснуться к его гладкой, смуглой коже с обилием татуировок.

Среди чернильных завитков я нахожу новую отметину, с двумя цифрами. Кожа немного воспалена, еще красная. Свежая татуировка.

– Семьдесят девять – это год вашего рождения? – спрашиваю, подавляя желание притронуться к его бронзовой коже.

– Не угадала. Мне нет сорока, – отвечает он. – Бери ручку, будем жениться.

– Хорошо.

– Вот это только надень.

Вытягивает из небольшой коробочки кольцо, выполненное из металла белого цвета, с длинным камнем вытянутой формы. Грани играют цветами – от бирюзового до волнующего темно-синего. Заглядываю в коробочку. Второго кольца нет.

– Обручалка для одного?

Багратов молча надевает кольцо на мой безымянный палец и придавливает.

– Не снимай никогда. Снимешь – не поздоровится.

Вместо брачной клятвы и слов “Как я счастлив взять тебя в жены!” – угрозы. Стараюсь подавить разочарованный вздох.

– Поняла?

– Да, я не буду его снимать.

Кольцо довольно массивное. Камень словно лежит на подушечке, в обрамлении мелких черных камушков.

– Теперь подписывай бумаги о женитьбе!

Ручка немного выплясывает, когда я ставлю подписи там, куда показал мне юрист Багратова. В голове шумит. Теперь я замужем, что ли?! До конца не верится.

– Так. С моей долей участия в этом балагане покончено? – уточняет Багратов.

– Да. Далее Серафима Багратова подпишет необходимые вам бумаги.

Серафима Багратова?!

– Постойте… Я же Баженова!

– Ты совсем недавно была Баженовой. Теперь стала Багратовой, – хмыкает мой… супруг! – Легкомысленная ты девушка, оказывается. Фамилии меняешь, как перчатки. Ну ничего, с моей фамилией ты задержишься, – говорит так, словно снова угрожает!

Заставляет меня покрываться мурашками. Договор же меня обезопасит. Верно?

– Еще одно. Подпишешь все бумаги, изучи свое расписание, – Багратов небрежно швыряет мне на колени папку.

– Какое расписание?

– Твое расписание. Там уроки языка, этикета. Уроки стиля… Научат тебя вести себя прилично в обществе и одеваться со вкусом. Как я уже говорил, запуганная чушка с деревенской косой мне не нужна.

Проглатываю очередное оскорбление.

– А еще вы говорили, что я нужна только для подписания бумаг.

– Говорил. Но всегда бывают неожиданности. Если мне понадобится выйти в свет с женушкой, я желаю видеть рядом с собой…

Впиваюсь ногтями в ладонь.

– Доступную девушку?! – спрашиваю с тихой злостью. – Кажется, это мы уже обсуждали.

– Серафима, тебя до ранга жены повысили! – напоминает Багратов. – Я желаю видеть рядом с собой утонченную натуру. Ухоженную, красиво одетую, умеющую отличать вилку для мяса от вилки для рыбы. А что касается сугубо мужского досуга, то для этого у меня имеются разнообразные варианты. Те самые прилипалы.

– Например, Элайза? – произношу немного дрожащим голосом.

Ревную? Не может быть!

– Дорогой Мышонок, в перечень твоих полномочий как фиктивной супруги не входит возможность одобрения кандидаток для удовлетворения моих мужских потребностей.

– Нечего там одобрять. В этом плане вы всеядный обжора и способны обойтись даже без использования правил этикета. Едите все подряд и в основном руками.

Багратов складывает руки под грудью.

– Еще что-нибудь скажешь?!

– Чудесного вечера. И жаркой ночи.

Мы замираем. Смотрим друг другу в глаза. Рядом еще юрист, но он как-то мельчает на фоне напряжения, которое скользит между мной и Багратовым. Спираль затягивается туже. От возникшего напряжения во все стороны потрескивают электрические импульсы.

Стук в дверь.

– Тимур Дамирович. Машина с девушкой уже у входа.

– Передай Элайзе, что я сейчас спущусь, – отвечает Багратов, не сводя с меня пристального взгляда.

Элайза его ждет. Вот и иди к ней… Багратов смотрит мне в глаза, словно ждет, что я скажу. Ничего не скажу! Если его уровень – это девушки легкого поведения, пусть там и остается!

Я отвожу взгляд первой и сажусь обратно на диван. Оказывается, вскочила и сжала пальцы в кулаки. От ногтей на ладонях остаются красноватые лунки. Не помню, как вскочила…

Перевожу взгляд на бумаги. Юрист терпеливо ждет и открывает на тех страницах, где нужно поставить подпись. Все остальное юрист ловко закрывает плотным белым листом. Прочитать, что я подписываю, не получится.