Текст книги "Малыш на миллион (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Внезапно я понимаю, что оговорила многое… Сохранность жизни в первую очередь! Но при этом я не додумалась потребовать, чтобы мне показывали, что я подписываю. Черт… Я могу расписываться на преступных сделках, за которые мне дадут срок. Останусь жива… Но не на свободе!

– У меня мало времени, Серафима. Подписывайте скорее.

Пальцы, ставшие деревянными, с трудом удерживают ручку. Еще одна подпись. Еще одна… Еще одна… Я покрылась ледяным потом.

– Всего хорошего. До следующий встречи, – прощается юрист.

Не могу собраться с мыслями.

Листаю папку с расписанием, но не понимаю ни черта.

– Серафима, вам пора.

– Куда?!

Удивленно поднимаю взгляд на мужчину. А это кто еще?!

Глава 25

Серафима

В дверях комнаты застыл массивный мужчина с простым, открытым лицом. Почти лысый. Пиджак вот-вот треснет на широченных плечах.

– Вы кто?!

– Мирон. Специалист службы безопасности Тимура Дамировича. Я был в числе сопровождающих вас на острове и сейчас приставлен к вам лично для обеспечения безопасности! – чеканит он.

Я не запомнила его лица. Он либо хорошо не показывал себя, либо занимался более важными вещами, чем подносить чемоданы.

– Серафима.

– Я знаю. Но все равно был рад, что представились лично. Не будем терять время зря. Вам пора в ресторан. На ужин. С этим… – задумывается. – Этикетером.

– С кем?

– С ресторатором. Нет, не то. В общем, с воспитателем, как правильно есть, – выдает. Сверяется с часами. – Нам пора. Берите сумку, поедем.

Я успеваю только взглянуть в папку с расписанием, где все расписано и помечено разноцветными флажками с пометками. Меня, значит, Багратов планирует муштровать и дрессировать, чтобы не стыдно было показаться в обществе, если вдруг приспичит такая необходимость, а сам он будет развлекаться с женщинами?! От возмущения я застываю на месте!

– Время, Серафима. Опаздывать нехорошо. Там, знаете, какое плотное расписание? У человека запись за год вперед! Багратов выбил место… Опоздаете, шеф будет расстроен, – поторапливает меня Мирон.

– Иду.

Набросив на плечи кардиган, беру сумку, забросив в нее папку с расписанием. Изучу по дороге, чем планирует нагружать мой досуг господин Самый Невыносимый В Мире Супруг. Мне предстоит спуститься, пройти по дорожке к внедорожнику, за рулем которого сидит водитель. Мирон помогает забраться на высокую подножку.

– Пристегнитесь, – просит. – Задние сиденья тоже оборудованы ремнями безопасности.

Под пристальным взглядом охранника ищу необходимое крепление. Внимание привлекает заливистый женский смех. Я поворачиваю голову.

Багратов Тимур Дамирович вышагивает к спортивной заниженной тачке черного цвета под ручку с Элайзой в ослепительном платье, вышитым золотыми нитями, с бахрамой, чуть ниже попы. Блондинка делает вид, что запнулась на высоченных шпильках и льнет к мужчине. Он придерживает ее моментально, схватив за попу. Смачно так, сжав до писков и ахов – у Элайзы и до потемнения в глазах от злости – у меня.

– Ой, Тимур… Тимууууур… Прекрати, что ты делаешь! Аааах! Я боюсь высотыыыыы!

Элайза верещит потрясенно, когда Багратов подхватывает течную самку на руки и опускает прямиком в машину на сиденье. Тачка стартует с места через секунду, издав мощный рев двигателя, дико чиркнув шинами и дрифтанув на просторной площадке перед воротами.

В ушах стоит женский визг Элайзы.

– Вы не защелкнули до конца.

Я понимаю, что застыла, как статуя, смотря невидящим взором вслед уехавшей машине.

– Сейчас покажу, как надо! – продолжает как ни в чем не бывало Мирон, щелкнув креплением. – Безопасность – превыше всего.

*** *** ***

После ужина в ресторане я осталась голодной.

Сначала мне объясняли, как нужно садиться. Долго. Муторно. Требовательно. Более-менее прилично сесть мне удалось только с двадцать третьего раза.

– Сойдет. Нужно тренироваться, – процедил сквозь зубы мужчина-пижон, которого я с легкой руки Мирона начала называть про себя “этикетером”.

Как оказалось, изящно сесть – это половина беды. Столовых приборов оказалось до потрясения много…Мне объяснили, какой прибор для чего предназначен, а потом мы начали на реальном примере учиться ими пользоваться.

– Не так. Не оттопыривай локти. Выпрями осанку. Подними подбородок…

Честно пытаюсь учесть все замечания.

– Не так. Ниже подбородок. Не морщи нос. Не трогай волосы. Плечи расслабь. Запястьем работай, а не маши локтями, как квочка!

– Меньше движений. Расслабься…

В итоге, за отведенное время я успела съесть лишь вилку салата и отпить немного воды из бокала, получив замечание, что поставила его не туда.

– Время вышло! – подскакивает пижон. – Завтра в это же время. Проверим, как вы научились садиться и пробежимся для начала по изученному материалы. Дальше двинемся только после того, как я посчитаю, что вы достойно смотритесь за столом, а не в хлеву!

Хотелось сказать что-то хлесткое. Но я вспомнила, что нужно улыбаться.

Улыбнулась, представив, как этот пижон в фиолетовом костюме споткнулся и сломал себе нос с горбинкой, сделав его еще более горбатым. Судя по выражению его лица, моя реакция была верной.

К внедорожнику я подошла с сосущим чувством голода внутри. При появлении Мирона водитель повернулся к нему с вопросом:

– Отыграться дашь?

– Потом! – хмуро обрубил Мирон, бросив на меня быстрый взгляд. – Сейчас надо Серафиму Георгиевну доставить в дом.

– Во что играете? – поинтересовалась я.

– В дурака! – отозвался водитель.

– Доболтаешься ты, Саня. Хватит трепаться, рули к дому!

Мирон, кажется, был за старшего и пытался сделать вид, будто не резался в карты с водителем, пока я училась этикету.

– Какие ставки? – спросила я.

– Проигравший платит за обед, – охотно поделился водитель, которому было явно скучно.

– Но сейчас время ужинать, – нахмурилась я.

– Служба такая. Все, Саня. Рули.

– Постойте! – остановила их. – Я тоже хочу сыграть. На обед!

– Вы только с ужина…

– На котором я ничего не поела. Выиграю, покупаете мне обед!

– Ну-ну, – хмыкнул водитель.

– Только у меня при себе денег нет, – добавила я. – Так что если проиграю, придется записать на мой счет. Отдам, как только получу наличку.

– Ну вот так всегдаааааа… – протянул водитель. – Бабы.

– Саня, за языком следи! – пригрозил Мирон. – Если так дальше пойдет, на этой работе ты долго не продержишься и плевать, насколько хорошо ты водишь и как быстро реагируешь в момент опасности. Багратов не любит болтливых.

– А никто и не узнает. Я Багратову точно ничего не скажу. Ну давайте сыграем на обед! – попросила я и живот утробным бульком подкрепил мои просьбы.

Мужики переглянулись. С легкого кивка Мирона Саня засуетился:

– Хорошо! Один раз сыграем. Колоду новую возьму! На первый раз поддамся, – пообещал водитель. – Александр, кстати. Можно просто Саня.

– Спасибо, Саня, но можете не поддаваться! – улыбнулась я.

Я умею играть. С Багратовым даже под дулом пистолета играть бы не села. Ни в  белку, ни в дурака… Да я к этому мужчине даже на километр подходить не хочу!

Гад!

Хорошо, что я отказалась прыгнуть в постель с Багратовым! Была бы последней идиоткой, если бы отдалась ему! Отдалась бы, а через три дня ревела в три ручья, увидев, как он с таким же аппетитом хватает за задницу девицу какую-то! Гуляка несчастный. Кобель! Чтоб тебя, разозлилась я. Так распалилась, что не заметила, как пролетела игра и я осталась в выигрыше. Я хлопнула в запале Александру двумя шестерками по плечам.

– Держите погоны! С вас обед, Саня!

Мирон загнулся на переднем сиденье, гася смех, смотря на обескураженного водителя.

– С тебя двойной обед, Саня! Ведь мне ты тоже должен, – добавил он.

– Так. Ясно. В дурака я с вами больше не играю! – сказал водитель, собрав карты, разлетевшиеся по салону.

– Это была разовая акция, – строго добавил Мирон.

– Не переживайте, Саня, вы всегда можете отыграться! – успокоила я водителя, а сама начала изучать расписание, судя по которому мне придется учиться этикету поведения за столом несколько раз в неделю.

Еще танцы… Бальные! Насмешил! Зачем Багратову, бандюку похабному, нужны танцы?! Можно подумать, он умеет танцевать вальс. Скорее всего, в медляке топчется на месте и хватает за попу своими лапищами, вот и весь танец, снова разозлилась я.

Ревновала, что ли?! Никак не могла успокоиться. Как бы я ни пыталась отвлечься, ничего мне не помогало! Даже купленный Саней “обед”, лишь ненадолго отвлек меня от неприятных мыслей, но потом они снова набросились на меня с утроенной силой.

Я кипела как вулкан.Пыталась отвлечься, разглядывая пейзажи за окном, но лишь еще больше злилась. Потом, когда машина встала на светофоре, мой взгляд зацепился за вывеску с названием “Сухоцветы”.

– Мирон, можете заехать вон в тот магазин? Называется “Сухоцветы”. Хочу купить кое-что. Наберите, пожалуйста, номер Багратова. Может быть, он будет не против оплатить небольшую покупку?

– Саня, припаркуй машину, – приказал Мирон. – У меня есть распоряжение на случай непредвиденных затрат.

– Есть распоряжение? – возмутился водитель. – Значит, Серафиме не нужно было выигрывать обед?! Ты мог просто его купить.

– Ага…. Но мне хотелось посмотреть, как ты проигрываешь. Ты дерьмово играешь, тебя даже вчерашние школьницы обыгрывают!

– Вы тоже не выиграли, Мирон! – напомнила я.

– Поддавался, – пожал плечами.

– Посмотрим, – ответила я, ерзая от нетерпения на сиденье. – Какой суммой вас снабдил Багратов?

Мирон замялся.

– Кажется, речь шла о незначительной покупке?

– Шла, но… Аппетит приходит во время еды. Может быть, позвоните ему, а я спрошу?

Я не отдавала себе отчет в этот момент, что просто была зла на Багратова.  Зла и смущена тем, что злилась, ревновала его. Просто хотела услышать голос Багратова, даже по телефону, хотела оторвать его от прилипалы-Элайзы, пусть на жалкую минуту переключив внимание мужчины на себя.

– Позвоните, – настойчиво повторила я.

Мирон достал телефон, набрал номер. Я замерла… Секунды показались вечностью.

– Не отвечает, – пояснил Мирон, спрятав телефон в карман.

– Неудивительно, – хмыкнул Саня. – Багратов снова отрывается со своей блонди! Могу поспорить, сутки до него не дозвониться! Потом у блонди появится плюс еще одно заведение или…

– Саня, – рыкнул Мирон. – Ты сейчас, на хрен, оштрафован на двадцать процентов. Официально!

– А что?! – удивился с обидой.

– Я тебе не единожды делал предупреждение – не болтать языком.

Пока Мирон отсчитывал Саню, кропотливо занеся в блокнот запись о штрафе, я пыталась прогнать колючие и горячие слезы, повисшие на кончиках ресниц. В горле саднило, в груди пекло. Не может быть, чтобы я влюбилась в этого похотливого неандертальца, с замашками гопника и шутками на уровне пошляков из “Камеди-клаб”.

Не может быть…

Но почему так горько слышать о его длительных шашнях с Элайзой?! Мне, действительно, было обидно… Окунуться в сказку и наткнуться на подводные камни.

Нельзя смешивать одно с другим. Красивая, сытая жизнь – хорошо, привязываться к Багратову – плохо. Хорошее оставляем, плохое выкидываем. Как с сорняками. Или с заболевшим растением, которое оказалось поражено серой гнилью. Нужно ликвидировать его как можно скорее, пока оно не заразило здоровые кустики.

Какие бы ярлыки я ни пыталась навешать на Багратова, боль от этого не становилась тише.

– Вы идете в магазин или уже передумали? – спросил Мирон, заставив меня очнуться.

Говорят, шопинг помогает отвлечься.

– Иду, конечно. Сколько у меня денег?

– Эм… – мнется Мирон. – Достаточно.

– Хорошо, – кивнула я, решительно взглянув на магазинчик. – Хо-ррррро-шо!

Глава 26

Багратов

Спустя неделю

– Должен вас предупредить, Тимур Дамирович…

Слушаю болтовню юриста, лежу с закрытыми глазами. Утро почти идеальное.

– Бумаги подписаны. Можно начинать перечислять деньги.

– Хорошо.

Утро стало еще прекраснее.

– Серафима…

Все. Очарование утра пропало! Матерюсь.

– Тимур, у тебя все хорошо? – стук в дверь. – Спустишься к завтраку?

– Да. Один разговор, ма. Спущусь.

– Мы с отцом ждем тебя.

– Через пять минут буду.

Мои родители были удивлены приезду, но не стали выпытывать подробности. Тем временем у меня была причина сорваться к ним в гости! Та самая причина, которая не позволяет мне просто взять и оторваться по полной, оттянуться.

Меня на гулянки не тянет, что за чепуха! Элайзу бортанул почти сразу же. Не зашли мне ее опытные подкаты. Других губок хотелось и рук, и титек не таких огромных, и… Глубины. Не той влажной и зовущей глубины, что можно найти в любой из баб, стоит лишь ее раззадорить немного. Хотелось глубины в глазах и огоньков удивления, жадного интереса и даже искренних слез восхищения.

Как у моей фиктивной жены, Серафимы. Даже имя, как назло, ангельское! Один раз попробовал ее чистых эмоций, подсел безвылазно!

Эти проклятые глаза мне не дают покоя! Может быть, мне просто Элайза приелась? Попробовал замутить интрижку с другой девушкой, но вышел тот же результат.

Может быть, мне просто блонди вкатывать перестали?!

Какие еще бывают? Рыжие?! Рыжие никогда не нравились. Переключился на брюнеток. Снова не то, и в груди продолжает давить. Кажется, даже хуже стало.

За портрет Франклина мне любую драму могут сыграть, но глаза при этом пустые. И пульс бьет ровно, пусть даже часто, но все-таки ровно, не в обрыв…

Дурость такая! Чтобы отвлечься, отправился даже на разборки, расквасил несколько морд! Поучаствовал даже в подпольных боях, на радость двоюродному брату Ратмиру, пообещав, что ничего не расскажу о его увлечениях родителям. Негоже сыну видного политика месить морды голыми руками в клетке. Но азарт у нас всех в крови, жажда победы, потребность быть лидером. В своей среде… Мне – криминал, Ратмиру – спорт, Амиру – большой бизнес.

После этого рванул в Швейцарию к родителям. Старики в последнее время перебрались сюда. Говорят, воздух чистый. Но я знаю, что отцу требуется операция на позвоночник и предстоит курс реабилитации. Поэтому родители перебрались, купили небольшой, уютный домик в заснеженной долине.

Шале точь-в-точь, как на картинках. Красиво и спокойно. Рассвет с вершины горы просто улетный… Серафиме бы понравилось. Наверняка эта дуреха на сноуборде стоять не умеет! И на лыжах держалась бы неуклюже, думаю с неожиданным теплом. Снова мысли – только о ней, и я злюсь на себя.

– Тимур Дамирович, вы меня слушаете?

Возвращаюсь к разговору с юристом.

– Слушаю.

– Серафима…

Да, вот теперь ясно, почему меня понесло на мысли в том направлении. Просто юрист упомянул ее проклятое имя, и как результат, все остальное пошло снежным комом.

– Серафима Георгиевна интересовалась, может ли она в будущем открыть бизнес на свое имя.

Опа! Вот это поворот…

Я ее оставил ненадолго! Сколько дней прошло? Всего неделя? Чуть больше, кажется! Около десяти дней прошло, а Серафима уже бизнесы мутить собралась. Какая прыткая девочка!

– Что там за бизнес?

– Цветы какие-то. Декор. Сухоцветы.

– Ерунда бабская, словом. Что сам думаешь?

– Если желаете всюду “светить” свой брак и фамилию…

– Нет.

– Я так и сказал. Тем более, ваш договор предусматривает недопустимость владения иными формами бизнеса, кроме тех, которые нужны вам.

– Обиделась?

– Что?

– То! Обиделась она на отказ или как? – спрашиваю с неподдельным интересом.

– Я объяснил ей, что нельзя. На этом разговор закончился.

Юрист на мой вопрос так и не ответил. Просто ему на обиды Серафимы плевать, вот вся правда. Я не уверен, что мой юрист вообще Серафиму за человека держит. Скользкий тип. Родную мать продаст, но умный. Слишком умный, чтобы предавать меня.

Обговорив еще несколько деталей, спустился к завтраку. Разговор с родителями не клеился.

– Как Дина? – спрашивает отец.

– Давно не был у сестры. Но кажется, все путем.

Мыслями далеко отсюда. Больше не сидится на месте. К тому же на телефон приходит сообщение о том, что напали на след Баженовых. Не отца, но дочери.

А что, тоже улов.

Попрощавшись с родителями, возвращаюсь на родину. Кажется, самолет летит слишком медленно. Перелет в несколько часов кажется пыткой. Дорога от аэропорта до дома… та еще тягомотина.

Нужно проверить обстановку в доме, убеждаю себя.

Не хочу привязывать причину к Серафиме, это лишь неуемное желание оказаться в стенах родного дома.

Все должно было быть таким простым. Но фокус в том, что все простое оказывается самым тяжелым.

*** *** ***

– Где Серафима? – хватаю за плечо первого попавшегося охранника.

– У себя.

Поднимаюсь в спальню фиктивной жены! Рывком распахиваю дверь. Пустота. Вихрем вниз. Нахожу того же самого охранника.

– Упустили, ротозеи! Нет ее в спальне.

– Простите. У себя… На цокольном этаже, то есть.

– Не понял.

– Сейчас покажу, – объясняет охранник.

Удивленно иду следом. С каких это пор “у себя” для Серафимы означает пребывать на цокольном этаже?! Там есть бильярдная, игровой и тренажерный зал. Две или три комнаты пустуют, еще не решил, что там будет…

– Вот сюда, пожалуйста, – показывает мне рукой охранник на дверь.

Как раз одна из тех дверей, комнаты за которой остались пустыми.

Открываю дверь, она распахивается бесшумно. Хотел выругаться вслух, но слова застряли в горле. Я словно оказался в лавке начинающей ведьмы! Стеллажи вдоль стен – коробки, лотки, баночки с сушеными цветами. С некоторых полок свешиваются целые веники, пучки сушеной травы.  Посреди этого ведьминского логова сидит Серафима, с самым серьезным видом склонившись над столом, на котором разложены пучки и веточки.

Говорю же, ведьма!

– Ты что здесь устроила?!

Вздрогнув, Серафима отрывает взгляд.

– Напугали! Из-за вас веточку испортила!

– Какую веточку… Что это вообще такое?! – обвожу взглядом помещение. – Колдуешь?

– Если бы. Это мое хобби! – сердито сверкнула глазами. – Все в рамках бюджета на непредвиденные расходы. Вам не сообщили, что ли? Мирон не смог с вами связаться, а ваш юрист, кажется, себя такими мелочами не стал озадачивать.

– Юрист со мной утром связался. Странные вопросы задавал. Но я вижу, что дела обстоят еще страннее, чем мне послышалось.

Огляделся по сторонам, схватил одну из веток, с мелкими сиреневыми цветочками.

– Лаванда.

– Похвально, что вы разбираетесь в цветах!

– Я не разбираюсь, – отложил ветку на место. – Но лаванду только тупой не узнает. И что это такое?!

– Как что?! – пожимает острыми плечами. – Хобби. Я же пояснила. Обещанного вами сада нет, оранжереи – тоже. Я решила увлечь себя составлением букетов из засушенных растений.

– Мдааа… Я словно в избушке…

Едва не сказал, что нахожусь в гостях у Бабы-Яги, но если быть откровенным, Баба-Яга из Серафима вышла самая симпатичная. Я бы вмиг с нее рабочий фартук содрал и не терял времени зря! Серафима встает, сложив руки под грудью.

– То есть вы против?!

Вопрос прозвучал так пылко, словно мне с одного удара молотка в лоб вогнали здоровенный гвоздь.

– Кажется, юрист уже сказал. Никаких бизнесов тебе мутить не разрешено.

Обиделась.

– К тому же кто этим сушняком интересуется?!

– Это хенд-мейд, сейчас очень популярно. Ручная работа. Каждый составленный букет выходит эксклюзивным, в единственном экземпляре. Это не колбаса, чтобы ее продавать тоннами! Но все же спрос есть.

– В убыток, наверное.

– Нет! Я немного набросала! – достает из ящика стола бумажку. – За некоторое время смогу даже вернуть потраченное. Смотрите…

Циферки, надписи! Едва замечаю. Гораздо больше липну взглядом к тонкой шее, на которой бьется синеватая венка. Ее бы зубами… Растерзать. Чувствую жажду… Не вурдалак же я, но, кажется, очень к этому близок.

– Посмотрели? Убедились?

– Твой бизнес-план, что ли? – скатываю бумагу в шар, метко запустив в урну. – Там ему самое место. Про бизнес забудь. В общем, хочешь с этим сушняком возиться, пожалуйста. Но не в ущерб всем остальным важным занятиям, которые я для тебя указал.

Серафима быстро отворачивается. Не успел посмотреть ей в глаза.

– Хорошо. Это не в ущерб, не переживайте… – сверяется с часами на запястье.

Откуда у нее часы? Я не покупал. Приглядываюсь. Крупные, мужские. Подделка под швейцарский Patek Philippe.

Так…В башку сразу чем-то стрельнуло! Ревность спалила все намерения. А ведь я многое хотел. Но сейчас взбесился: почему на моей жене мужские часы?!

Как? Откуда взяла... Неужели у нее ухажер появился?! Так я его мигом лишу возможности дышать!

– Откуда это?!

Подойдя к Серафиме, зацепил за локоть.

– Часы?! – рычу. – Где взяла?

– Где взяла, там больше нет.

– Это не ответ, Серафима.

Сдавливаю пальцами сильнее. Пульс в тысячу раз быстрее стал!

– С каким хахалем путаешься? – спрашиваю хрипло.

Готов к убийству. Что еще важнее, как охрана это допустила?! Как проглядели, что моя жена по мужикам шарахается?!

Пусть фиктивная, но жена же!

– Я-то? – усмехается. – Ни с кем не путаюсь. Часы выменяла. У охранника Александра.

– На что выменяла?!

Александр? Водила, кажется… Морда смазливая. Болтливый такой… Уволю, к чертям собачьим!

– На букет для его бабушки! – выдергивает руку и трет. – Больно! Хватаете, как бульдог!

– Это подделка, в курсе? – хмыкаю. – Сними это барахло, я тебе нормальный Patek куплю.

И вообще, ей надо женские часы, а не мужские!

– Мне нравятся. Ко всему прочему, эти часы – мой первый доход с хобби! Дороги, как память. Не сниму.

– Снимешь. С подделкой дешевой таскаться не позволю.

– Не переживайте, Тимур Дамирович, во все нужные вам места я появляюсь вовремя и строго в необходимом образе. А сейчас… – сузила глаза, став похожа на сердитую кошку. – Сейчас у меня, согласно расписанию, свободное время. На что хочу, на то и трачу! И часы… – похлопала себя по запястью. – При мне останутся.

– При тебе?

– При мне.

Упрямая коза. Боится меня, видно, как дрожит. Но на своем стоит.

Вытребовала себе право болтать все, что ей вздумается, так, может, просто надо лишить ее такой возможности! Заткнуть дерзкий ротик глубоким поцелуем, а потом…

– Посмотрим, чему ты научилась за неделю. Поужинаем. В ресторане.

– Когда?

– Сегодня. Через час.

– Час? Вы же знаете, что приличной девушке на сборы, как минимум, три часа требуется, чтобы соответствовать уровню.

Царапается словами в ответ! Оттачивает коготки. Боевой Мышонок… Выбрасываю жаркие картинки из головы с ее участием.

Плавали, знаем.

– У тебя час.

Глава 27

Серафима

Выбираю красное платье длиной в пол. Оно очень красивое, с длинным разрезом до середины бедра. Верх с V-образным вырезом, довольно глубоким. Лифчик надеть не получится, лишь накладки на грудь, которые я не умею надеть так, чтобы они не соскользнули уже через секунду. Мне только опозориться не хватает с этими накладками. В самый неподходящий момент такая штука отлипнет и булькнется в тарелку с супом или еще похлеще, при всех на пол шмякнет. Позорище! Проще лифчик не надевать, честное слово.

Одеться я сама могу. Даже губы подкрасить красным. С волосами справиться намного сложнее. Они у меня слишком длинные. Единственное, что я успела сделать, зацепить пряди волос сзади, как у Мальвины, и подобрать черными заколками лишние волоски.

Образ далек от совершенного. В прошлый раз визажист и парикмахер сделали намного лучше, но и времени у них был вагон, а у меня всего один час, две руки и полное нежелание выплясывать под дудку Багратова.

А он – сволочь. Больше недели пропадал, наверное, с блондинкой отдыхал, явно не звезды считал! Заявился, как ни в чем не бывало и требует показать, чему я за неделю научилась. Будто вечность прошла.

За неделю я только научилась есть приборами более-менее изящно, узнала основные па вальса и прослушала несколько уроков английского… Привыкла подниматься раньше, чтобы успеть на утреннюю зарядку и пробежку под тщательным присмотром.

Я подружилась с парнями из охраны, они меняются, но я многих теперь знаю по именам. Мирон приставлен в качестве старшего, он сопровождает меня всюду. Обычно с ним водитель, чаще всего, тот самый болтливый Саня. Он отличный водитель и большой болтун. Сколько бы Мирон его не одергивал, язык у этого мужчины работает на опережение. Иногда Саню заменяет Максим, он более хмурый и бросает всегда подозрительные взгляды. Даже Мирон в его обществе напрягается и почти не разговаривает со мной.

Саня по секрету сболтнул, что Максим подсидел кого-то из людей Багратова, постоянно донося на мелкие косяки, которые остались бы незамеченными, ведь Багратов все же не бог, чтобы уследить за всем. Приходится полагаться на людей… Так что пока дружелюбный Саня болтал, я потихонечку запоминала.

*** *** ***

В целом, я даже привыкла к новому укладу жизни. Он лишь в первый день казался мне невыносимым, больше из-за обиды на Багратова.

Но потом я поняла, что в таком графике есть свои прелести: я узнала за неделю больше, чем за полгода жизни в особняке Баженова и впитывала новое, как губка! В привычку вошло после посещения уроков в ресторан делать небольшой променад или забег по магазинчикам. Я просила, чтобы можно было пройтись пешком. Тогда за мной отправлялась целая свита!

Своеобразной наградой стало возвращение в дом, где я могла посидеть на цокольном этаже, составляя изящные букетики из сухоцветов, или с чистой совестью поваляться на постели с книжкой, назло Багратову, читая сентиментальные романы.

Люди умеют любить. Пусть неандерталец Тимур Дамирович еще не эволюционировал, но у других это чувство не атрофировалось! Наверное, у него вообще нет ни семьи, ни привязанностей, и любит он только себя самого и ствол.

– Время вышло. Если ты не готова, пойдешь в чем есть, и это будет тебе уроком! – врывается в комнату голос Багратова, а через секунду появляется он сам.

В черном костюме и с галстуком в руках. На миг он задерживается в дверном проеме, разглядывая меня с ног до головы.

Поневоле замираю с гулко бьющимся сердцем в ожидании его слов и вердикта: нравится ли? Вдруг я оплошала где-то?

Багратов смотрит так, словно я – десерт для сладкоежки, однако его слова чрезмерно просты.

– Одета. Причесана. Обута?

Выставляю вперед ножку в черной туфельке. Разрез обнажает бедро.

– Хорошо, – отвешивает скупо.

Я теряюсь…

Что в нем настоящее: его обжигающие взгляды или небрежные слова и холодное отношение?

– С галстуком поможешь? – просит, продолжая сверкать глазами.

Впервые вижу, что темнота может так сиять, обволакивать. Будоражит, запускает огонь под кожу. Сердце вмиг начинает биться повсюду, но я уже знаю, что ничего хорошего меня с ним не ждет. Хватит поддаваться на его взгляды… Нужно ответить.

– Вы просили показать, чему я научилась, – развожу руками. – Еще не дошла до уроков стиля. Галстуки завязывать не умею.

– Но обрубать не разучилась.

Багратов небрежно опускает красный атласный галстук на спинку кресла и расстегивает несколько пуговиц. Этот миг напоминает мне о том, что было на острове, о том, как я сама расстегнула его рубашку, едва дыша, а потом он похвалил меня за смелость и шутил – смешно, но с намеками. Призываю себе больше не думать о таком.

– Пошли, – предлагает локоть.

В последний момент я беру с туалетного столика часы, выигранные у Сани, и кладу их в сумочку. Багратов, расслабленный и спокойный, буквально озверел, напрягшись.

– Это еще зачем?!

– Просто так.

– Убери, – его голос напоминает дребезжащую от напряжения сталь. – Убери, Серафима. Здесь оставь или, богом клянусь, я этого водилу в порошок сотру.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Богом клянетесь? Я думала, вы атеист.

Защелкиваю замочек на сумочке. Часы внутри.

– Я готова.

– Часы оставь.

– Они лежат в сумочке и никому не мешают.

– Как знаешь, – выдыхает через нос.

Ноздри затрепетали.

– Как знаешь. На твоей совести.

Багратов лихо разворачивается и выходит, сбегает вниз по ступенькам.

– Что? Что вы имеете в виду?! Что на моей совести? Багратов!

Его и след простыл.

Слышу только громкие решительные шаги, сбегающие по ступенькам.

– Саня. Кретин этот… С баранкой. Где он?! – громкая брань.

Черт. Сердце подскакивает в район горла. Сорвавшись с места, выбегаю следом. Длинное платье обнимает бедра, вьется вокруг ног. Мне приходится придерживать ткань, чтобы не споткнуться и не упасть. К тому же бег на каблуках – неблагодарное занятие.

Слышны выстрелы. Я застываю посередине лестницы, словно столб. Потом заставляю себя двигаться, словно на ходулях. Едва успеваю подбежать к входной двери.

На пороге появляется Багратов.

– Часы отдай, – приказывает ледяным тоном, протягивая ладонь, на которой виднеется кровь.

– Что вы сделали?!

– Часы.

– Что вы…

– Будешь медлить, ему могила потребуется. А пока что просто уволен на больничную койку. Часы, Серафима!

Трясущимися руками достаю требуемое и отдаю Багратову. Он выходит. Я следом. В темноте видно, как на аккуратном газоне лежит неподвижное тело. Саня…

– Кажется, это твое, – Багратов, присев на корточки, возвращает Сане его часы, запихнув в карман. – Уносите.

Саню проворно поднимают и уносят. Меня потрясает даже не вид лужи крови под его телом, а безвольно повисшая рука. Мы просто болтали. Ничего такого… Никакого флирта, и часы я выменяла на букет для его бабушки.

Делаю шаг вперед. Хочется узнать, жив ли он? Точно жив? Или… Кто-то удерживает меня за плечо.

– Сделаешь только хуже, – спокойно говорит Мирон. – Стой здесь, – опускает руку.

Вовремя. Мимо проносится фиктивный супруг.

– Садись в машину! – приказывает мне Багратов.

Бросив мне приказ, сам Багратов отправляется в дом. Наверное, чтобы вымыть руки. Я медленно иду в указанном направлении. Мирон рядом, на расстоянии шага.

– Это ужасно, – шепчу едва слышно.

Вытираю слезинки, радуясь, что не красила глаза тушью, просто времени не хватило!

– Я предупреждал. Саня слишком болтливый и к тому же… Личные отношения между сотрудниками и хозяевами запрещены.

– Не было там ничего личного. Просто болтовня.

– Багратов так не считает. К тому же он прав, это на твоей совести.

– Что?!

– Я слышал, он просил оставить эти часы. Ты заупрямилась. Нарочно же. Напоказ. Внимание привлечь хотела? Получилось. Тебя Багратов и пальцем не тронет, а хороший человек из-за тебя под раздачу попал.

Больше Мирон ничего не сказал, открыл дверь и показал, что нужно сесть. Место за рулем занял Максим. Этот точно настучит! Замолкаю и просто смотрю в окно. Жду, пока рядом присядет Багратов. Но он приказывает водителю вылезти и сам садится за руль.

– На переднее, – командует мне.

Промедление может быть наказуемо. Сажусь рядом, не говоря ни слова. Машина срывается с места, словно пуля. Багратов придерживает руль левой рукой. Правую опускает на мое колено.

– В договоре было написано, что твоих отношений с другими мужиками я не потерплю.

– Что?

– А ты не читала? Мой юрист это указал.

Облизываю губы.

– В пункте “обязанности сторон” ничего такого не было.

– А это было указано между строк. Разбросано по всему договору! – скалится.

– Вы… Вы меня провели!

– Я преподал тебе урок. Всегда будь настороже и читай не только пункт “права и обязанности сторон”. Ты усвоила?