Текст книги "Невинная для палача (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
– Почему? – интересуется весело. Забавляется.
Шутит.
Воздух со свистом выходит из моих лёгких. То ли его взгляд, то ли тембр голоса… Но я понимаю, что мужчина просто подшутил надо мной. Оценил реакцию.
И вместе с облегчением в меня заливает каплю злости. Сначала Валид оскорбил меня, нагрубил, после – издевается с идеей свадьбы. А теперь просто улыбается?!
Как он может вести себя так?
Самовлюблённый мудак!
Занимательно издеваться надо мной?
– Почему?! – отталкиваю его руку. – Потому что ты убийца. Ты наглый, жестокий, безжалостный! Тебе плевать на других, на мои чувства, издеваешься и играешь. А ещё необразованный и… И… И грудь у тебя волосатая!
Упираюсь указательным пальцем в торс мужчины, где расстёгнута рубашка. Касаюсь темных волосков, словно это главное преступление Палача. Но ничего лучше я придумать не смогла.
Он просто меня бесит. Сильнее, чем обычно. Будто эмоции искрят, кто-то подкрутил их до максимума. И мне хочется оттолкнуть Валида. Или проучить. Чтобы больше не говорил так со мной.
Потому что…
Нельзя меня целовать, а потом наезжать.
Иначе в следующий раз я ему его наглый ловкий язык откушу.
И жалеть не буду. Ну, может чуточку.
– Волосатая грудь, – кивает серьёзно. Хмурится, словно обдумывает. Но его плечи трясутся от сдерживаемого смеха. – Я приму это к сведению. Александра, ты…
– Отвали, – бурчу, но мужчина притягивает к себе, прижимает спиной к груди. – Ты мудак, Валид.
– Мудак. Но не стоит заигрываться, кроха. То, что я позволяю тебе немного вольностей, не значит вседозволенность. Ты нарываешься. И в какой-то момент нарвёшься на большие неприятности.
– Ошибся с выбором молчаливой и покорной заложницы.
– Помнится, ты была идеальной и послушной. Так дрожала, – шепчет на ухо, пальцами мнёт подол моего платья. – Дрессированная хорошая девочка, которая бы на колени встала, если бы я приказал.
– Замолчи!
Я не могу понять, почему его слова настолько ранят. Лезвием проходится по сердечным мышцам.
Палач ведёт себя как обычно, не менялся с нашей первой встречи. Так почему сейчас это задевает?
– С дерзким живым умом, – приглушает оскорбления комплиментом. – Ты забавная, Александра. Но иногда нужно знать меру. Я не один из твоих щенков, которые будут терпеть все. Чувствуй грань, колючка, и тогда у нас всё будет заебись.
– А ты? – чаще дышу, когда Валид обнимает меня. Его предплечья давят на и под грудью, прижимают крепче. – У тебя граней нет?
– Свои грани я определяю сам. Пошли, Александра, меня уже заждались. А то с них станется за нами спецназ выслать.
– За тобой. Надеюсь, что он уже в пути. Поймают тебя и…
– И плакать будешь.
Хмыкает, прижимается щекой ко мне. Царапает, целует в уголок губы. Меня разрядами электричества прошибает от этой неожиданной ласки.
Будто дикий зверь вместо того, чтобы растерзать, мордой в ладонь ткнулся. Не так уж бежать хочется и кричать. Ураганом сносит все претензии, которые я строила внутри.
– Надежда умирает последней, – закатываю глаза, но голос выдаёт меня с потрохами. – От счастья танцевать буду, Валид. В запой уйду на неделю.
– Лучше на три дня.
– Три дня? – оборачиваюсь, облокачиваясь на плечо мужчины. Хмурюсь. – Почему именно столько?
– На зоне свидания три дают, не больше. Приедешь ко мне, вместе и отметим?
– Как только тебя арестуют, Валид, я сразу и навсегда забуду о твоем существовании. Ты меня больше не увидишь. Ясно?!
– Ясно лишь то, что ты такая наивная, маленькая.
Отпускает меня, первым выходит из дома. А я остаюсь на месте, прожигая его спину взглядом.
И что это значило?
Глава 29. Валид
Александра пыхтит, вжавшись в дверцу машины.
Дует пухлые губы, стреляя меня взглядами.
Её стальные глаза – лучше любых пуль.
Охуенная девка.
Личный сорт дури, на которую заскакиваешь в мгновение ока.
Никогда так девку конкретную не хотел. Главное, чтобы красивая и старательная, а остальное – плевать. Одна, вторая, десяток… Ни лиц, ни имён особо не запоминал.
Поебать кого ебать.
– Что смешного? – девчонка не поворачивается, реагирует на мой смешок. – Нам ещё долго ехать?
– Полчаса, на другой курорт заедем, – объясняю, выезжая на основную дорогу. В машине только мы вдвоём, остальных я по другим делам отправил. – Не терпится познакомиться с моими друзьями?
– Всегда мечтала подружиться с уголовниками. Надеюсь, что там облава будет, вас всех загребут.
– Язычок побереги. Ещё пригодиться сегодня вечером. Поработаешь им как надо.
– Не боишься, что я тебе что-то откушу?
– Не откусишь.
Александра вздёргивает темные брови вверх, давая понять, что зубами воспользуется с радостью. Дикая.
Должно бесить это. Её своенравность, истончающийся страх. Ведёт себя так, будто может кусаться и ей ничего не будет.
Не заложница, а моя…
Моя женщина, которая может свои закидоны выдвигать.
А я эти закидоны собираюсь нахрен отправить.
Трахать бы девчонку, пока напускную обиду не выбью до конца.
Чтобы сменила свою злость на открытое желание.
Насаживалась, кайф ловила, умоляла сильнее её брать…
Да, раньше было плевать на девок, которые бывали в моей постели.
Но с этой я попал.
Её хочется сильнее, чем каких-то гипотетических девок, готовых на всех.
Перманентно. Константой, твою мать, сделать хочется…
И натрахаться не получается. Вечной голодный и неудовлетворённый. Хотя Александра всё меньше отталкивает, позволяет больше.
А мне – мало.
Вообще, по-хорошему, с дочкой прокурора давно нужно было всё закончить. Отправить подальше, пока дела не решу. Достаточно других, кто на роль охранника сойдёт.
Ясир вон, вроде неплохо справился. За девчонкой смотрел, отчёт мне отправлял. Ничего лишнего не базарил. Отправить его с Александрой куда-то в глухой лес и избавиться от головной боли…
Надо.
Но почему-то не делаю.
Конечно, можно и Лащенову дочь вернуть. Свою главную роль Александра отыграла, стала отличным залогом моего побега. Остальное – мелочь. Пусть девочка отдыхает.
А чем меньше я буду отвлекаться на Александру, тем лучше. Смогу заняться другими делами. Вернуть утраченную сноровку.
Раненое плечо ноет, напоминает о моей ошибке. А такого быть не должно. Слишком много людей, которые с радостью отправят меня в могилу. Нельзя отвлекаться.
В голове – одни доводы «за». Избавиться от Александры побыстрее и выдохнуть. Рациональность и логика голосуют так же. Девку прочь и жить легче будет.
А я укладываю ладонь на девичью коленку и думаю, что нихуя.
Потом.
Сейчас лапуля будет со мной.
Слишком уж я кайфую от того, как она выпускает колючки.
– Валид, – цедит, пытаясь убрать мою ладонь. В наказание забираюсь под юбку, сжимая бедро. – Хватит, ты же не будешь… Сейчас полиция остановит и…
– Бля, сладкая, ну сколько тебе повторять? Есть извращённые фантазии, ты их озвучивай прямо. Я эти намёки не понимаю.
– Какие намёки?!
– Что ты потрахаться в тюряге хочешь. Как чувствовал, что нужно было ещё в колонии тебя нагнуть. Прости, лапуль, исправлю это упущение.
– А ты можешь про что-то другое думать, кроме секса? Или кровь от головы к члену перетекает всегда?
– Вся кровь. Не, плохо у тебя с биологией, лапуль, надо наверстать.
– Что?
Хлопает длинными ресницами. Её раздражение сменяется любопытством. Поглядывает на меня, пытаясь разгадать новую уловку.
Александра нетерпеливо вздергивает подбородком, словно приказывает мне говорить.
Охуенная.
– Когда хуй встает, туда вся кровь оттекает. Не только от головы, из всего тела, – объясняю медленно, наслаждаясь тем, как Александра начинает краснеть. – Заполняет пещеристые тела и…
– Я поняла! – вскрикивает, размахивая руками. – Значит, ты уголовник-биолог? Какие ещё у тебя хобби?
– Это не хобби, а работа. Бывшая.
– Работа биологом?
Девчонка заметно оживляется, крутится на кресле. Она разворачивается ко мне лицом, не обращая внимания на то, что теперь моя ладонь практически касается её лона.
Плевать ей. Куда больше интересует новая зацепка о моём прошлом, чем то, что я могу снова её опорочить.
Настоящая акула пера.
Те, учуяв каплю информации, больше ни на что не реагируют.
– Ну? Валид, расскажи!
Сжимаю челюсть, вены вздувает от нарастающего гнева.
На самого себя.
Для кого-то рассказать о прошлом это фигня, не стоящая внимания. Но обо мне почти никто ничего не знает. Я не базарю о былом, не пускаю туда куда попало.
Лишь пару людей, ближний круг, знают больше про мою жизнь, прошлое, блестящее будущее специалиста, которое я сам обрубил.
И пускать в этот круг девку, которую я пару раз нагнул…
Так лажать не стоит.
Самое пиздецовое, что можно сделать.
Полная потеря хватки.
– Мне ведь интересно. Пожалуйста, – простит, хлопая ресницами. – А я тебе что-то о себе расскажу.
– Я про тебя и так знаю всё.
– А вдруг не знаешь? Или стыдно признаться, что великий и ужасный Палач работал биологом?
– Не биолог, а врач, – произношу, проиграв в этой схватке. – Врачом я работал, кроха. Учился, по крайней мере, на хирурга. Но потом сменил профиль.
– Убивать стало интереснее, чем спасать жизни?
– Оставь эти пафосные речи для другого, лады? Я ведь уже объяснял тебе специфику моей работы. Невинных жертв у меня не было.
– Если ты убьёшь убийцу, то количество убийц не поменяется.
– А если я убью двух убийц, то математика меняется, да?
Александра качает головой, резко отворачиваясь к окну. Заново сталкивается со своими принципами. Вспоминает, что я не законопослушный гражданин.
Знаю, что её корёжит от этого.
Чувствую.
Сложно принять реальность.
Течь от бандита – не то, чему радуются хорошие девочки.
– Я ведь не псих, – объясняю без причин. – И не маньяк. Я не ловлю кайф от убийства. Я просто выполняю свою работу.
– Но жалости ты тоже не чувствуешь, Валид. А это… Плохо.
– Ты бы чувствовала жалость, если бы меня убили?
– Ни капли.
Смотрит уверенно, но голос подрагивает. Лукавит. Жестокая девочка Александра. Усмехаюсь на то, как она намеренно играет новую роль.
Прекрасная в своей жестокости.
– Ну вот. И к остальным ты тоже жалости не чувствуешь, лапуль. Не стоит притворяться. Насильники, барыги, убийцы… Они нарушили наш закон, они поплатились.
– А можно было отдать правосудию.
– Да? Тебе было бы легче, если бы чувак, который надругался над девчонкой, попал в СИЗО?
– Именно!
– А потом он откупился бы и вышел на свободу. Легче?
– Ты приводишь только такие примеры. А если человек, который… Украл что-то. Это разве заслуживает казни?
– Ты такая невинная девочка, лапуль.
Поэтому и не связывался никогда с теми, кто далёк от криминала. Не понимают всех тонкостей, мыслят только черно-белыми красками. А сколько серого, неоднозначного – поебать.
Убивать плохо, да.
Но смертную казнь не везде отменили.
Красть плохо, но если бумагу с офиса – то уже нормально.
Озвучиваю вслух, заставляя лапулю кривиться всё больше. Кусает пухлые губы, стараясь удержать грубость внутри.
Таких примеров дохуя, просто когда что-то касается человека, то он до конца жизни будет отстаивать свою правоту. Прикрывать «это другое» и «ты не понимаешь».
Я всего лишь честен, честнее многих других.
Александра же из тех, кто смотрит лишь прямо, не отклоняется от своей системы координат.
Даже сейчас сглатывает и бегает взглядом, стараясь придумать контраргумент. Несогласна во всём, даже не пытается посмотреть с другой стороны на всё.
Черное и белое, только так.
Невинная чистая девочка.
Которую мне очень хочется запачкать.
Не только сексом.
Утянуть за собой, показать, что не всё так однозначно. Истины, которым её обучали, не всегда работают. Иногда кто-то должен замараться, чтобы не пришлось другим.
– Тебе нравится журналистика? – захожу с другой стороной. – Явно не та профессия, куда проталкивают прокуроры своих детей.
– Нравится, очень. И папа мой выбор поддержал.
– Полагаю, ты считаешь свою работу намного лучше моей?
– Естественно! Это даже сравнивать нельзя.
– А сколько журналистских расследований разрушило чью-то жизнь? По пизде карьера пошла, когда опубликовали тайные разговоры? Или репутацию убили, написав разгромную статью? А потом опровержение запустили, но его уже никто не видел.
– Это стервятники, а не журналисты. В любой профессии бывают плохие люди, которым плевать на остальных. Но это не значит, что работа плохая. И…
Фыркает себе под нос, показательно закатывает глаза. Александра понимает, куда я клоню. Что пытаюсь доказать.
В любой профессии есть те, кто идут по головам, а есть те, кто придерживаются хоть каких-то правил, не жестит.
В моём случае – я не самый плохой.
Только не шарю, почему я это пытаюсь донести до Александры. Похую что там девчонка-малолетка думает.
Но остановится не могу.
Без повода
Просто… Хочется.
Объяснить, доказать. Обелить себя в каком-то плане.
Пиздец, Хасанов.
У тебя явные проблемы.
– Значит, ты вдруг хорошим оказался? – спрашивает, разрывая тишину. Учащённо дышит, когда я начинаю поглаживать её бедро. У девчонки кожа горячая и нежная. – Только доказательства говорят о другом. Иначе бы тебя не посадили.
– Доказательства, – смех рвётся наружу. – Когда вернёшься к отцу, спроси у него про доказательства. Потому что в моем деле не было ни одной настоящей улики.
– Про что ты? Ты сам говорил…
– Якобы и гипотетически, лапуль. Вопрос не в том, что я делал и когда. Вопрос в том, что твой отец подделал все улики, чтобы меня посадить.
– Он не подделывает ничего! Он работает честно, ищет и…
– Мне жаль, что я должен разбивать твои розовые очки. Но твой отец – один из самых лживых прокуроров на моей памяти. И из-за его делишек пиздец как много невиновных людей попали в тюрьму.
Глава 30
– Невиновных как ты?
Я скидываю ладонь Валида с колена, он не протестует. Делаю глубокие частые вдохи, а мне хочется ринуться вперёд и вцепиться в мужчину.
Я многое терплю. Что-то мне приходится, ладно. Что-то я упускаю, просто потому… Что остальное проскользнёт мимо, волнует другое. Валид может многое.
Боже, он может меня портить и извращать в своей манере.
Но отца моего очернять не имеет права.
И сейчас праведный гнев сжигает меня дотла. Перед глазами красные точки плывут. Я либо убью Палача, либо в попытке сама умру.
Если мы умрём вместе – я даже против не буду.
Капец как романтично.
– Мой отец…
– Не свисти зазря, – обрывает меня, закатив глаза. – Твой отец редкостный уебан. Это факт. Ты, как дочь, его любишь – тоже факт. Но когда пытаешься меня кольнуть – фильтруй базар. Потому что звучит неубедительно.
– Ты можешь говорить что угодно. Я в это не верю!
Мне кажется, что это главный камень преткновения между нами. Не то, что я дочь прокурора, а он бандит. Не разница в возрасте и взглядов. Даже не то, что Валид ведёт себя как мудак девяносто девять процентов времени.
Один процент – он спит, видите ли.
А именно мой отец. То, что Палач настойчиво пытается убедить меня в невозможном. Я ведь даже не знаю, как спорить. Потому что это разговор со стенкой.
И то, толку было бы больше.
Я кусаю губу, кровь пульсирует под тонкой кожицей. Смотрю вниз, на свои коленки. Глотаю любые слова, молчу. Пусть говорит, я знаю правду. Я не могу больше доказывать что-то…
Да, Палач и раньше намекал, и со своим «якобы» вечно влезал. Не в первый раз, наверное, не в последний. Но почему-то сейчас это задевает невероятно сильно.
Если тысячу раз повторить одно и то же, то кто-то начнёт верить.
А я не хочу сомневаться в папе, никогда.
Но Палач говорит так уверенно…
Со злостью, впитанной в кровь обидой. Будто действительно ненавидит прокурора именно за это. Не за срок, а что он был незаконно осуждён. И звучит настолько уверенно, что…
Нет!
– Обиделась, малая? – Валид хмыкает, возвращая ладонь на моё колено. Но касается мягко, невесомо. Будто… Извиняясь? – Я ж по факту базарю. Не стоит принимать близко к сердцу.
– А если я твоего отца уебаном назову?! Не обидишься?!
– Так он реально уебан.
Мужчина спокойно пожимает плечами, возвращая внимание на дорогу. Его весёлый настрой бесит, я снова отталкиваю ладонь Валида. Моё единственное оружие – это отказать в какой-либо близости.
Но Палачу на это плевать. Он легко перехватывает мою руку, обхватывает ладонь своими длинными пальцами. Сжимает так, что вырваться невозможно.
Жар чужого тела проникает под мою кожу, обволакивает атомы тела. Я не могу справиться с собственными ощущениями. Они бурьяном разрастаются внутри, не вырвать.
– Почему? – я спрашиваю, стараясь отвлечься от собственных ощущений. Таких противоречивых и сложных. Высшая математика была куда проще. – У тебя плохие отношения с отцом?
Валид кривится, словно я задала неприятный вопрос. Сжимает челюсть так сильно, что я почти слышу скрежет его зубов. Мужчина явно не хочет говорить о личном, с трудом пропускает меня туда.
А я с каким-то необъяснимым рвением пытаюсь пробраться. Хочу понять лучше мужчину, найти какие-то объяснения, которые бы совпали с моими взглядами.
Так остро, так дико необходимо просочиться внутрь. Его головы, души, сердц…
– Так расскажешь? – спрашиваю поспешно, пока мысли не завели меня не в то русло. – Или моего отца обсуждать можно, а твоего нет?
– Я вечно забываю, насколько журналюги заебистые люди. Всё тебе интересно?
– Ты только о пошлостях думаешь, я – о новой информации. У каждого свои недостатки. Потом целую книгу издам. «Почему люди преступают закон. Проблемы отцов и детей». Бестселлер будет.
– После книги про твоё похищение или перед?
– Объединю.
Язвлю, а Валид широко усмехается. Я впиваюсь взглядом в мужественное лицо. Впервые замечаю, что справа есть небольшая ямочка. Её почти незаметно за густой щетиной, но теперь я вижу.
Залипаю.
А Палач улыбается всё шире, стреляет в меня короткими взглядами. Вижу на дне его темных омутов блеск, вспыхивающие огоньки. Которые манят, гипнотизируют.
Как настолько красивый мужчина может быть таким мудаком?
Черт меня забери из этого дурдома.
Когда я этого викинга начала считать красивым?
– Не забудь момент, где я тебя на капоте трахнул, – Валид пошлит в своей манере, разрушая всю магию момента. – Отвечаю, читателям зайдёт.
– Не собираюсь выдумывать.
– Как скажешь.
Мужчина просто кивает, а я даже теряюсь. Всё? Никаких больше пошлых комментариев, намёков? Так просто соглашается?
Джип начинает тормозить, и я оглядываюсь. Пытаюсь понять, где именно находится дом друзей Валида. Но вокруг только деревья, а после мужчина вообще тормозит на просёлочной дороге.
– У нас пикник? – спрашиваю, чувствуя затаившееся беспокойство. – Почему мы остановились, Валид?
– Разве непонятно? – разворачивается ко мне, закидывая руку на моё плечо. Наклоняется. Губы пощипывает от его близости. – Чтобы тебе выдумывать ничего не пришлось.
Валид хочет…
Охаю, когда до меня доходит. Что именно мужчина собирается сделать, чего он хочет. Его последние слова заели на повторе у меня в голове.
«Не забудь момент, где я тебя трахнул на капоте».
Но этого не было, а теперь…
Теперь будет?
Каждый раз, когда эта мысль делает новый круг по мозгу, в меня всё больше охватывает мандражом. Всё пульсирует внутри. Растекается теплом по венам.
Как Палач может влиять так на меня? С первой встречи, с первого взгляда. Я ведь тогда тоже замерла, не могла двигаться, когда мужчина рядом.
Только раньше это было из-за страха.
– Так что, – шепчет мне в губы, задевает их. У меня от жара и запаха голова кругом идёт. – Будем в жизнь воплощать?
– Я лучше выдумаю, как тебя придушила, – также тихо отвечаю, отчаянно глотаю кислород. – Во всех красках.
– Ты можешь попробовать. Я ведь сразу говорил, что ты извращенка.
Валид подается вперед, успевает прихватить зубами мои губы. Сотни электрических разрядов бьют по телу. Но я отклоняюсь, отворачиваюсь. Ладошкой упираюсь в грудь.
– Не смей.
Шиплю.
Порочное возбуждение смешивается со злостью. Как он может так поступать? То говорит грубости, то моего отца оскорбляет, то теперь собирается заняться сексом.
Я свожу ноги, коленки стукаются друг о друга. Обнимаю себя за плечи в попытке спрятаться. Не подпустить Палача к себе, потому что если сейчас между нами что-то произойдет – я предам себя.
А я не собираюсь.
Моя ненормальная тяга и бушующие гормоны не служат оправданию
– Что за дела, лапуль? – Валид сжимает пальцами мой подбородок, разворачивая к себе. – Решила хвостом крутануть?
– Ты думаешь, что после всего, что ты наговорил – я тебе сейчас дам?
– Ну… Да?
Непосредственность мужчины способна убивать. Он выглядит серьезным, решительным. Ни капли не сомневается, что всё будет именно так, как он хочет.
У меня хватает лишь сил, покачать головой. Если я пошлю мужчину нахрен, это ведь будет очень плохо, да? Лучше молчать. Не нарываться, не забываться.
Несмотря на всё, что между нами, нельзя забывать о собственном положении. Благосклонность Валида может легко закончиться.
Как там учил папа?
Не злить. Не провоцировать. Не сопротивляться.
– Я не хочу, – произношу медленно, голос подрагивает. – Валид, пожалуйста.
– Ты опять включаешь динамо? – мужчина хмыкает, его взгляд врезается в моё лицо. – Эти игры начинают наедать.
– Не поступай так со мной, – прошу, когда Валид обхватывает мою шею сзади. Тянет на себя. – Я не хочу. Не сейчас.
Не слушает меня, не реагирует. Вжимается грубым поцелуем. Ловит, кусает. Держит так, чтобы я не выбралась. Наваливается на меня стихией, сносит штормом.
Если в работе Валид такой же, как и в отношениях, то я понимаю, почему он лучший. Вжимает всё до капли. Подчиняет. Навязывает свои правила.
Его пальцы зарываются в мои волосы. С силой тянут, запуская огоньки под кожей. Терзает. Мои губы, душу. Заставляет чувствовать себя так, будто разрывает на две части.
Одной хочется подчиниться. Разом, за секунду. Прижать ближе, распахнуть губы навстречу. Впустить в себя этого мужчину. Позволить ему решать.
Внутри всё дрожит от напряжения, натягивается тонкой леской. Ощущение, что если так поступлю… Станет легче, проще. И всё сразу станет на места.
И я получу искреннее удовольствие от этого поцелуя. Жадного и жаркого. Настойчивого. От которого дух перехватывает, забрасывает в кипящий котёл желания.
Но есть вторая часть меня, куда более сильная. Злая на Валида. И она не позволяет расслабиться, хочет бороться до последнего.
Не злить. Не провоцировать. Не сопротивляться.
А я всё делаю наоборот.
Бью Валида, отталкиваю его от себя. Ногтя проходят по его шее, оставляя багровые линии. Но я не останавливаюсь. Словно взрываюсь огнем, которые разжигался всё это время.
Со всей силы сдавливаю его ладонь, не пропуская под подол платья. Сопротивляюсь изо всех сил, пока не понимаю, что угрозы давно нет.
Валид не пытается ко мне прикоснуться. Он сидит, откинувшись на дверцу машины, внимательно меня рассматривает. Его взгляд горит холодной яростью, а лицо ничего не выражает.
Меня окутывает волной страха.
Злость мужчины такая сильная и ощутимая, что я могу её потрогать. Вдохнуть, наполнив лёгкие. Каждой клеточкой прочувствовать, как вибрирует воздух.
Я сделала правильно.
Но не чувствую этого.
Понимаю, что мне за этот прилетит. Сильно. Отчетливо. Я не женщина Валида, не его жена или невеста, чтобы у меня было право отталкивать.
Я заложница.
Игрушка, которой он пользуется.
Поэтому сжимаюсь, когда Палач резко вскидывает ладонь.
Жду удара. Надеюсь на него, чтобы окончательно возненавидеть это чудовище. Но вместо боли – почти нежное прикосновение. Ладонью к моей щеке. Валид гладит, а меня бьет дрожью от неожиданных чувств.
– Ты не лапуля, ты, бляха, дикая кошка, – хмыкает, продолжая касаться моего лица. – Язык отсохнет, если обычное «нет» скажешь?
– Я говорила! Я говорила, что не хочу…
– Да ты, блядь, каждый раз так говоришь. А потом течёшь на мой член и кончаешь ярко. Как мне понять, где у тебя заканчиваются игры?
– Я не… Нет. Я не собираюсь с тобой спать сейчас! Ты наговорил гадостей про моего отца. Я вообще с тобой не играю. Ты мне не нравишься, Валид. Ни капли. Ты беспринципный и…
– И грудь у меня волосатая. Твои аргументы я помню, блядь. Сиди здесь.
На последней фразе его голос срывается. Валид рявкает на меня, а после выбирается из машины. Громко хлопает дверцей, по всей машине идёт вибрация. Я наблюдаю за мужчиной через окно.
Валид достает пачку сигарет, прикуривает. Рвано выдыхает дым в сторону. Всего его движения – резкие, нервные. Он будто заряженная мина, которая рванёт от любого движения.
Мне бы следить за ним, не злить больше.
Но всё, на что я могу смотреть…
Ключи от машины, которые остались в зажигании.
Мне нужно всего несколько секунд. Рывок, завести машину, нажать на педаль. Я так отчетливо это вижу, представляю. Телефон Валида лежит в подстаканнике.
Он не позвонит друзьям. Не предупредит. Меня не поймают.
В этот раз – я точно смогу сбежать.
Осталось лишь решиться.
Глава 31
Тело словно деревенеет. Каждая мышца в моём теле застывает. Смотрю на Палача, на руль. Нужна всего секунда, чтобы начать действовать.
Но время идёт, а я не двигаюсь.
Я обещала себе, что если шанс будет – я им обязательно воспользуюсь. И шанс хороший, у меня есть практически стопроцентная вероятность спастись. Выбраться из плена.
Мне ведь даже необязательно уезжать далеко. Главное пропасть из поля зрения Хасанова, и тогда я смогу позвонить отцу. А он уже всё решит, быстро-быстро. Я даже испугаться не успею.
Я пытаюсь взвесить все плюсы и минусы.
Я не особо хороший водитель, но экзамен на права сдала. Сама. И здесь коробка автомат, несложно.
Но я давно не практиковалась, а тем более в лесу, где деревья стоят плотно друг к другу.
Это мой шанс!
Только так страшно!
Валид сжимает пальцами сигарету, делает две коротких затяжки. И когда выдыхает воздух в сторону, чуть отвернувшись, я решаюсь.
Я едва не падаю на руль, когда подаюсь вперёд. Жму на кнопку блокировки, чтобы мужчина не попал в салон. И быстро перебираюсь на водительское сидение. Вздрагиваю от громкого удара.
– Не дури, Александра, – доносится приглушённый голос Валида.
Он рядом, стучит в окно. Даже сквозь железную броню автомобиля – я чувствую его присутствие. Волны недовольства, которые потопят, стоит мужчине добраться до меня.
– Открывай дверь, лапуль.
Я могу сейчас остановиться. Сказать, что просто испугалась, не подумала. Может, Палач даже не станет наказывать, забудет. Я ведь сама сдалась. Потому что взгляд мужчины не обещает ничего хорошего, если я сейчас нажму на педаль.
Но… Тогда ведь ничего не изменится. Он продолжит вести себя, как высокомерный мудак. И со мной будет обращаться так, как хочет. Трогать, не слушать моих просьб, грубить. И…
Нет, оставаться нельзя.
Меня трясёт, когда я проворачиваю ключ. Сердце тормозит, когда Валид бьёт ещё раз в стекло, настойчивее. Я больше не смотрю на него, не выдержу этой злости и разочарования в его взгляде. Вместо этого я жму на педаль.
Машина дёргается, проезжая чуть вперёд. Всё-таки бросаю взгляд на Валида, желая убедиться, что не проехалась по нему. Нет, он успел отскочить, живучий.
Только теперь новая проблема. Я не умею ездить задним ходом! И приходится гнать дальше по просёлочной дороге. От скорости у меня шумит в ушах,
Я знаю, что еду медленно, плетусь почти что. Но по ощущениям – мировой рекорд ставлю. Накрывает страхом, он вибрирует в каждой клеточке тела.
Боже-боже-боже.
Что я делаю?!
Ладненько.
Шумно выдыхаю, вцепившись пальцами в руль. Их сводит от напряжения, по спине стекают капельки пота. Но главное не останавливаться. Ещё, вперёд. И тогда… Тогда всё будет хорошо.
Убеждаю себя в этом, заставляю верить. Я уехала! Уехала от Палача. Я на полпути к свободе. Это ведь правильно, да? Только почему тогда меня так разрывает противоречивыми ощущениями?
Нет. Я ведь не могу всерьёз думать про то, чтобы остаться с Хасановым. С Палачом! Да он… Он пользуется мной. Просто развлекается. В его поступках ни капли теплоты. Чурбан неотёсанный. Хам. Мясник чертов.
Но целуется он хорошо.
Меня подбрасывает на ямах. Машину трясёт так, будто она сейчас развалится на части. Или это меня трак колотит? Я всё ещё не могу поверить, что решилась.
Иллюзия, галлюцинация. Я на самом деле всё так же сижу на своём месте. Но нет. Реальность. Боже, я угнала тачку у Хасанова! И бросила мужчину в лесу. Он же мне шею свернёт за такое. Без всякой анестезии парочку органов вырежет.
Желая убедиться, что мужчина далеко и не причинит мне вреда, я бросаю взгляд в зеркало дальнего вида. Силуэт Валид размытый и нечёткий, темное пятно на фоне деревьев.
Он далеко. Он больше не тронет меня. И не поцелует, и не прикоснётся. Между нами всё закончилось. Раз и навсегда. И в груди давит только из-за страха.
Черт!
Меня подбрасывает на сидении, когда колесом выезжаю в яму. Машину ведёт из стороны в сторону, я пытаюсь сбросить скорость. Но вместо тормоза – жму на газ. Стараюсь быстро исправить ситуацию.
Со всей дури жму на тормоз, теперь правильно. Больно бьюсь грудью и подбородком о руль, кожа горит. Я остановилась. Остановилась с помощью дерева, но всё же…
Растерянно смотрю вперёд, стараясь понять насколько всё плохо. Приподнимаюсь, чтобы лучше увидеть. Кажется, капот не погнулся. Можно ехать дальше? А если повалит дым?
Я чувствую себя такой глупой в этот момент, беспомощной. Будто кто-то переключил рубильник в моей голове, и все нормальные мысли разлетелись в стороны.
Тру подбородок, он ноет от прикосновений. Я провожу языком по губам, но крови не чувствую. Кажется, в порядке.
Боже!
Кажется, я всё-таки вижу дым. Нужно выбираться поскорее! Я не хочу тут умереть. Или сначала позвонить? Ведь Валид где-то здесь, не так далеко.
Я роняю голову на руль, проклиная всех на свете. Палача особенно. Я ведь на него отвлеклась. Черт! Ну как можно было профукать такую возможность сбежать?
Нащупываю пальцами ручку двери, чуть тяну. Надо двигаться быстрее, но у меня тотальная дезориентация. Наверное, это так шок действует? Вата в голове, в теле – слабость. Что я там вообще решила?
Дверь распахивается, прохладный воздух бьёт в лицо. Хорошо. Значит, всё-таки выбираемся в лес, а после бежим. У меня должно быть преимущество во времени.
Всё тянется какой-то жвачкой, импульсы в голове доходят с большой задержкой. Лишь спустя несколько драгоценных секунд я начинаю осознавать, что дверь открывала не я.
А невероятно взбешённый Валид.
Который сейчас меня на клочки разорвёт.
Стону от разочарования. Ну что я за человек такой? Почему не смогла просто уехать, обязательно нужно вляпаться в неприятности. В глазах собираюсь слёзы от разочарования.
– Александра, блядь, – ругается, наклоняясь ко мне. – Ты меня слышишь?
– Если не слышу – бить не будешь? – выдавливаю из себя сипло. Различаю сорванный вздох мужчины, но не понимаю, что он значит.
– Тебя что бить, что пороть. Хуй что поможет. Посмотри на меня, бедовая.
Я качаю головой. Я понимаю, что меня уже ничего не спасёт, но встретиться лицом к лицу с последствиями я не готова. Он ведь… Даже не пожалеет, а сразу наказывать будет.
