Текст книги "Фестиваль насилия (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Роберт Эссиг,Джонатан Батчер,Рэт Уайт,Стивен Козеневски
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Поздоровайся. Они все здесь.

Его шея вздулась от ярости.

– Ты чертова психичка! Ты убила их? Всех их? Знаешь, сколько денег ты украла у меня? Да кто ты, блядь, такая?

Она не могла его остановить. Он в ярости ударил ее дробовиком. Живот Кармен сразу же среагировал, раздуваясь все больше и больше.

Ее майка на раздувшемся и увеличившемся в два раза животе растянулась и порвалась. Красная субстанция опьяняла, и с такими темпами, вскоре погубит ее.

Бак передернул дробовик и прицелился, но он был недостаточно быстр.

Живот Кармен самопроизвольно взорвался. Огромная волна красной взвеси вырвалась из нее.

Подобно пчелиному рою, она жужжала и кружилась вокруг его тела, настигая везде, куда бы он не двигался. Внутри багрового торнадо Бак вертелся и кричал. Вскоре от него осталась только дрожащая масса рыхлых внутренностей, падающих сочными  шлепками на асфальт.

Быстро угасая, Кармен наблюдала, как кружащаяся субстанция замедлилась и начала формировать каркас тела. Руки и ноги, голова и груди. Когда красная взвесь полностью рассеялась, в темноте безмолвно возник силуэт женщины.

Женщины, выглядевшей точь-в-точь как Кармен.

Ее точная копия безучастно смотрела на нее несколько долгих минут, а потом неторопливо ушла, не сказав ни слова.

Кармен удовлетворенно закрыла глаза. Она надеялась, что ее копия проголодалась. Здесь у каждого предостаточно негатива.

Перевод: Игорь Шестак

Спасибо, что прочитали!

Вы все еще здесь?

Все закончилось, пора уходить... что?

Хотите еще?!?

Ладно, ладно, вот еще одна история...

К. Трэп Джонс

«ТРУБЫ ОБИДЫ»

– Нужно быть осторожным с пищеводом. Если он порвется, вся херня превратится в дерьмо, – объяснял Поуп, поправляя очки.

– Кожа не растягивается, – сказал я, стараясь не допустить разрыва.

– Тогда помедленнее. Места полно, если делать правильно. Помни – короткие движения вниз.

– Но он все время смотрит на меня.

– Да, они имеют обыкновение так делать. Не позволяй ему залезть тебе в голову. Главное – оставаться сосредоточенным.

В детстве я всегда был заинтригован подвалом своего дедушки. Мне было запрещено даже прикасаться к двери, и я был зачарован этим тайным святилищем каждый раз, когда мы приезжали. Изолированные в северных лесах Джорджии, после захода солнца особо нечем было заняться. Исследовательский дух был у меня в генах, но ближе всего я подходил к подвалу, когда прижимал ухо к деревянной двери и пытался слушать.

– Есть какой-нибудь способ закрыть ему глаза? – спросил я, останавливаясь.

– Он в итоге вырубится, но если тебе так будет спокойнее, можешь использовать солнцезащитные очки, – ответил Поуп, роясь на верстаке.

Звуки маленькой ПВХ-трубы, скользящей между кожей и горлом, были оглушающими. С каждым достигнутым дюймом мужчина судорожно дергался, заставляя меня останавливаться. Поддавшись раздражению, я разозлился и ускорил темп. Кожа шеи обхватила трубу, стягивая его нижнюю челюсть и щеку вниз. Изо рта вырвался стон дискомфорта, когда его зубы застучали.

– Это не гонка, – сказал Поуп, хватая меня за запястье. – Искусство в подготовке. Проект не про убийство. Держи голову прямо и глаза на конечной цели.

Сделав глубокий вдох, я изо всех сил старался игнорировать непроизвольные движения мужчины, даже когда его дрожащее колено продолжало сталкиваться с моим. Я искал отвлечения в виде капающего крана, чтобы заглушить постоянное бульканье и хрипение. Поуп контролировал сифонный шланг, чтобы убедиться, что тот не захлебнется, когда его горло заполнится кровью.

– Речь о удовлетворении. Я ищу длительное удовлетворение; осознание того, что "проект" работает, когда я просыпаюсь каждое утро.

– Кто-нибудь умирал?

– О, Боже, да. Они не предназначены для долговечности. Человек не может долго выживать в таких условиях. Как и все остальное, они со временем могут сломаться. Я делаю все возможное, чтобы держать их в живых как можно дольше.

– А на этом этапе?

– Тем более. В первые дни я проваливался направо и налево. Я понятия не имел, что, черт возьми, делаю. Oднажды я проткнул их прямо через сердце, но практика делает совершенство, а совершенство делает величие.

Моя рука дрожала от холода, когда я откинулся назад, чтобы потянуться.

– Ты привыкнешь к холоду; это снижает запах. Твоя бабушка ненавидит, когда дуновение разложения просачивается на кухню, перебивая аромат ее пирогов. Она будет пилить меня днями. Вот почему контроль качества обязателен. Два-три раза в день мне нужно проверять их. Как только один умирает, остается мало времени, прежде чем начнется разложение. Если я пропущу это, она будет сидеть у меня на жопе, пока каждый грамм гнили не будет удален из воздуха. Поэтому я использую все эти ароматизированные обогреватели. Просто брось один из этих восковых блоков, и нам хватит на пару дней. Бывают разных ароматов, – объяснил он, указывая на несколько столов.

Откинувшись назад, чтобы сделать перерыв, я уставился на многочисленные рамки с наградами «Сотрудник месяца», украшающими стену подвала. Он всегда рассказывал мне истории о тюрьме. Моя мать ненавидела, когда ловила его за рассказыванием мне о заключенных, заполнявших тюремные камеры, но я сидел с широко раскрытыми глазами и был зачарован. Лучшие истории касались смертников, но часто вызывали кошмары на недели.

– Сколько ты там уже? – сказал я, вытирая лоб.

– Уже сорок лет, я думаю, – ответил он, делая глоток кофе.

– Господи, если люди отрабатывают пять лет в моей компании, им устраивают вечеринку. В чем секрет?

– Высокая текучка. Ты бы удивился, как быстро можно стать ценным сотрудником, если просто брать на себя то дерьмо, которое никто другой делать не хочет.

Сделав глубокий вдох и на самом деле не желая продолжать, я продолжил с давлением трубы вниз, заставляя мужчину яростно трястись. Его голова сдвинулась, сбив солнцезащитные очки. Окровавленные глаза сосредоточились на мне. Его пальцы вцепились в мою штанину, когда я отпустил трубу.

– Я не могу это делать, – объявил я, пытаясь подавить дрожь в руках.

– Mожешь. Не забывай, что сделал этот ублюдок, – ответил Поуп, похлопывая меня по спине. – Сделай еще перерыв, потом заканчивай.

Мое дыхание мгновенно покрылось инеем, когда я ходил по подвалу. Проекты были повсюду; выстроились вдоль каждой стены. Их, должно быть, было около десяти, все стояли на коленях, глядя вверх. Маленькие керамические миски идеально лежали на их лицах, губы присосались к затвердевшему материалу. Мое внимание привлек один в частности, когда я увидел, как его язык ломает уплотнение, облизывая керамику. Соединенные трубами, миски стекали в центральный стык, ведущий вниз в главный слив. Легкие каждого издавали небольшой звук, который фильтровался вверх по трубам, обеспечивая конденсат во внутренних мисках. Иногда в унисон звуки создавали низкий гул в подвале. Они были идеально ухожены – выбритые головы и никакого растительности на лице. Позиционированные как горгульи, все были одеты в одинаковую одежду, включая одинаковые серые спортивные штаны и толстовку. В ткани были прорезаны отверстия как раз достаточно широкие, чтобы позволить трубам выходить из их спин. Рана была точной и очищенной, без единого пятнышка крови, пачкающего толстовку. Проверяя пульс одного из них, Поуп опустился на колени с планшетом и сделал заметки.

– Он боец. Пульс стабильный. Я дам ему немного секретного соуса, – сказал он, проверяя выравнивание пути.

– Что в этой штуке?

– "C" & "M" – "самогон" и "морфин", – ответил он с улыбкой. – Готов продолжать?

– Мне самому понадобится еще несколько глотков, – ответил я, потянувшись за своей банкой.

Надо отдать Поупу должное, он сварил охренительную выпивку. Я был на половине банки и начал становиться невосприимчивым к тому факту, что я протыкаю живого человека. Глубокий вдох позволил следующим нескольким глоткам осесть, прежде чем я взял скальпель. Опускаясь на колени, я присел за мужчиной. Запах был богомерзким, когда я понял, что он обосрался.

– Не беспокойся об этом. Как только все будет сделано, мы его отполируем, избавимся от всего негигиеничного, прежде чем оденем и поставим на место, – заявил Поуп.

С обнаженной нижней частью спины я сделал небольшой разрез между позвоночником и почкой. Боль заставила его повернуться, что заставило меня откинуться назад.

– Слушай, я там был. Я понимаю, но поверь мне, когда я говорю, что результат снимает каждую унцию сомнения. Надзор за завершенным "проектом" – лучшее чувство в мире. Удовлетворение от того, что он работает идеально, – это все и вся. Ты сегодня ночью будешь спать хорошо.

Как при разделке рыбы, скальпель легко разрезал кожу, пока я следовал по нарисованным для меня линиям. Мои руки дрожали, когда я разрезал плоть. Как снятие крышки с вырезанной тыквы, круглый участок оторвался, обнажая внутреннюю сторону спины.

– Отлично, – сказал Поуп, стоя у меня за плечом и забирая кусок плоти. – Хорошая точность, остался между линиями. Неплохо, совсем неплохо для первого раза. Я возьму стык. Далее тебе нужно залезть туда и найти трубу и надеяться, что выравнивание точное.

Я колебался, вставлять ли даже один кончик пальца внутрь тела. Потирая висок с тяжелой дозой "что, блядь, я делаю", гремящей в черепе. Я использовал время, пока Поуп искал стыковой элемент, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы выбраться из следующей задачи, но ничего не придумал, пока он улыбался, идя обратно ко мне.

– Этот должен подойти, – сказал он.

– Злость ушла из меня, – сказал я с опухшими глазами, не совсем понимая, как это будет воспринято.

– Нельзя позволять раскаянию контролировать разум. В "проектах" нет места жалости; речь не о прощении. Ты крепко держишься за то, что произошло, и никогда не забываешь. Твое воспоминание о нем не должно измениться даже после того, как все будет завершено, – сказал Поуп строгим голосом.

* * *

Я вспомнил этого ублюдка. Вчера в тюрьме он не проявил к нам никакого раскаяния. Я был в восторге, когда Поуп впервые сказал, что я могу поехать с ним, потому что ему нужно было забрать свой ящик с инструментами с работы. Тревога душила мои мысли, когда мы подъезжали к воротам. Как будто я проживал фольклор своего детства, я не мог перестать улыбаться, глядя на покрытое мхом каменное здание. Утренний туман крепко держал структуру, скрывая верхние этажи. Проходя через пост охраны, вестибюль и многочисленные длинные коридоры были тихими, но мне было все равно. Просто быть на территории было лучшим, что я испытал за весь год.

Мы спустились в подвал, проходя мимо изуродованных стен, усеянных маленькими дверями. Комбинация пыли и влажного воздуха устроила хаос с моей аллергией, заставив меня чихнуть. Тишина мгновенно была изрублена громким стуком за дверями и криками, просачивающимися через щели. Хаос напугал меня, и я ускорил шаг.

– Игнорируй их. Я называю их "отверженными", – объяснил Поуп. – Слишком далеко зашли. Так лучше.

Звон его большого кольца с ключами не имел шансов против безумия коридора, когда он стоял перед дверью. Спорадические звуки усилились, и казалось, что Поупу потребовалась вечность, чтобы найти ключ. Как только дверь открылась, я был более чем счастлив выбраться из коридора. Войдя внутрь, нас встретила рабочая зона с различными инструментами, украшающими стены.

– Просто нужно забрать мой ящик с инструментами, и мы отправимся в путь, – сказал он.

– Вот ты где, старик, – раздался голос у нас за спиной.

В дверном проеме стоял молодой мужчина примерно моего возраста.

– Просто забираю кое-какие инструменты, – сказал Поуп.

– Если я не ошибаюсь, эти инструменты принадлежат тюрьме. Выносить их с территории будет считаться кражей, – ответил он с сильным напором.

– Работаю над "проектом" дома, вот и все. Как я всегда делаю. Даже до того, как ты родился, – сказал Поуп, повернувшись спиной.

– Я не уверен, как ты так долго продержался, старик. Качество твоей работы – дерьмо.

Я стоял с широко раскрытыми глазами, пока мужчина явно был зол.

– И это кто, блядь?

– Мой внук.

– А ты кто? – сказал я, начиная злиться.

– Наняли еще одного разнорабочего, но он все еще на испытательном сроке, – спокойно объяснил Поуп.

– Испытательный срок почти закончился, и тогда я стану заменой этому ископаемому, – ответил он, жестом указывая на Поупа.

– Что ты, блядь, сказал? – сказал я, вставая в стойку.

Он шагнул ближе, схватил мою куртку, чтобы притянуть меня. Моя рука скользнула по столу, хватая отвертку.

– Слушай, придурок. В следующий раз, когда вы с этим молокососом решите устроить экскурсию, убедитесь, что это в мой выходной.

– Все в порядке, все в порядке. Мы должны были прийти раньше, – сказал Поуп, хватая меня за руку.

– Чертова правда, – сказал мужчина, прежде чем оттолкнуть меня.

После того как он плюнул на пол, мужчина вышел из комнаты. Его было слышно, как он стучал по дверям в коридоре, крича в ответ тем, кто был заперт внутри.

Я был заведен, но Поуп был спокоен, как никогда.

– Что это, блядь, было? – сказал я, видя красное.

– Ты знаешь, какими могут быть новички. Они начинают все мило и так далее, но потом резко сворачивают налево и становятся жертвами власти и гордости.

– Все равно, у тебя старшинство над этим ублюдком. Он не может просто так плевать на тебя.

– Контроль над гневом – мощный актив, – сказал он, пытаясь меня успокоить. – Иногда лучший метод включает план вместо быстрых действий.

– Что? О чем ты говоришь?

Опершись на стол, я мог сказать, что у него на уме было что-то еще.

– Думаю, пришло время впустить тебя.

– Во что?

– В мое хобби?

* * *

На следующее утро в хижине он вручил мне ведро и повел меня вниз в подвал. Не буду врать, я был в восторге. После всех лет удивления я наконец-то прошел за дверь. Запах первым захватил мои чувства. Мое горло сжалось, не желая ощущать эту сущность. Многочисленные люминесцентные лампы зажглись по порядку, уничтожая густую тьму.

– Это мое хобби; это мои "проекты", – сказал Поуп, жестом указывая на стены, где несколько человек стояли на коленях.

Я сразу же выблевал в ведро.

– Выплюнь все, шок пройдет, – сказал он, потирая мне спину.

– Они... они живы? – быстро заикаясь, сказал я.

– Да.

– Что это?

– Это люди, которые мне навредили.

– Что?

– Обиды; некоторые люди отбрасывают их, некоторые живут в них. А я держусь за них крепко, – сказал он, подходя к одному из мужчин. – Этот был моим начальником; он дал мне плохую оценку без бонуса. Тот, вон там, сломал мою серию «Сотрудник месяца», когда его наняли. А этот – пожаловался начальнику тюрьмы на мою работу.

– Они все сотрудники тюрьмы? – спросил я, сплевывая излишки желчи.

– Не обязательно. Этот чуть не сбил твою бабушку машиной. Он даже не вышел проверить, все ли с ней в порядке, – объяснил Поуп, проверяя пульс мужчины.

– Я не понимаю. Что ты с ними делаешь? – сказал я, держа ведро ближе.

– Я собираю их; я собираю обиды. То есть, пока они не умирают и не заменяются.

– Зачем?

– Чтобы ссать в глотки своим врагам. Это меня смиряет; это держит меня в здравом уме, плюс поддерживает постоянную текучку на работе.

Трубы, выравнивания, я понимаю все это, но обстановка все еще заставляла меня блевать очередной круг.

– Почему ты показываешь мне это?

– Это много, чтобы принять, я знаю. Я видел твой гнев сегодня. Ты напомнил мне меня в твоем возрасте. Я когда-то был как ты; взрывался без надлежащего плана действий с глазами, покрытыми красным. Жертва гнева, где рациональность убегает, как добыча. Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя с моим гневом, но я стал лучше от этого. За годы я понял, что гнев бесполезен без метода контроля над ним. Эмоция тратится в жару момента и забывается на следующий день. Обуздание интенсивности, захват повышенной тревоги – вот что меня освободило. Вчера я увидел подобный всплеск в тебе; коленное рефлекторное действие, заставившее тебя схватить отвертку. Он бы выиграл, если бы ты позволил своему слепому поднимающемуся гневу взять руль. Вместо этого более холодные головы всегда побеждают во времена смятения. Спокойствие – главный ингредиент, отсутствующий в злых людях, и поэтому они никогда не выигрывают.

На полу лежал мужчина из тюрьмы. Его руки и ноги были связаны. Мой гнев снова пополз вверх по позвоночнику. Моя губа скривилась в отвращении, когда я нашел комфорт в том, что он лежит беспомощным передо мной.

– Все дело в удовлетворении обиды, – сказал Поуп.

* * *

Замедлив сердцебиение, я погрузил пальцы в спину. Внутренняя плоть была теплой и влажной. Раздался хлюпающий звук, когда его грудная клетка сократилась под давлением. Указательным пальцем я нащупал внешний край вертикальной трубы, пока Поуп передавал мне стык. Подвинув трубу, сдвинув ее к позвоночнику, я вспомнил гнев из тюрьмы. Видя Поупа беспомощным в руках хулигана и полное отсутствие уважения, которое мужчина проявил к нам обоим, снова вскипятило мои вены. Я ухмыльнулся, когда он дернулся от боли.

– Ты почти там. Следи за размещением; выравнивание важно на этом этапе. Убедись, что сдвинул почку немного в сторону, чтобы хватило места для стыка, – объяснил Поуп, глядя мне через плечо.

Я был по запястье в крови, держась за трубу, но она выскальзывала каждый раз, когда я тянул. Заглядывая через рану, было трудно определить, белизна ли это от трубы или участок ребер. Большим пальцем я обвел край по часовой стрелке, чтобы сохранить ориентацию на размещении. Поуп смазал стыковой участок сантехнической замазкой и передал мне. Мой подбородок лежал на голой спине мужчины, пока я полагался на свои руки, чтобы завершить соединение. Закрыв глаза, я почувствовал, как две части сталкиваются друг с другом.

– Хорошо поработай с уплотнителем, – заявил Поуп.

Слепо пытаясь соединить две секции, я ухмыльнулся, когда почувствовал, как стыковой элемент принял другой. С единственной возможностью обеспечить давление предплечьями я вращал стык туда-сюда, чтобы добиться более плотной посадки.

– Кажется, я сделал это, – сказал я, поднимая окровавленные руки.

– Отличная работа, – сказал Поуп. – Давай подключим его к главному сливу.

У Поупа уже была большая секция трубы выровнена на полу и готова к тому моменту, когда она мне понадобится. Я почувствовал это; ощущение достижения, как только "проект" был завершен. Я сделал еще один глубокий вдох – не от разочарования или раскаяния, а от удовлетворения. Мой гнев на мужчину все еще был там, но я изо всех сил старался контролировать всплески уровня.

– Проверим, работает ли он, – сказал Поуп с улыбкой.

– Абсолютно, – ответил я.

Поуп стоял над "проектом", а я перед своим, мы оба расстегнули ширинки.

– Этот вытащил нож на меня снаружи бара. Я сказал ему, что у меня только пять долларов, но он все равно хотел их, – объяснил Поуп, пока ссал в горло мужчине.

Уставившись в глаза мужчины, я не мог начать.

– Боязнь сцены, – сказал Поуп. – Со мной это случается время от времени. Лучше всего пережить события перед началом. Обычно помогает с потоком.

Я слышал, как моча Поупа стекает по трубе, пока он говорил. Звук капания тоже не сильно помогал. Я чувствовал себя на концерте, стоящим у открытого желоба рядом с пятью пьяными парнями. Сначала было трудно пройти мимо неестественного ощущения ссания в чье-то горло. Мне пришлось заблокировать все это; сдвигающиеся мышцы, грохочущие цепи и морозные дыхания, поднимающиеся через трубы и ласкающие мои яйца в невероятно жуткой манере. Я плотно закрыл глаза и игнорировал все это. Как только я начал, я не мог не улыбнуться. После того как у меня установился стабильный поток, я открыл глаза и посмотрел вниз в горло своего врага. Я почувствовал безмятежность и больше не был зол; я был доволен.

– Что там такое? – сказал я, заметив брезент, покрывающий большой объект.

– Ах, это мой следующий "проект" в работе. Не пойми меня неправильно, писсуары – это здорово и все такое, но я хотел продвинуть свою креативность дальше. Пытаюсь думать вне коробки. Пару недель назад какой-то ублюдок сильно разозлил меня, когда припарковался на месте для инвалидов, хотя не нуждался в нем. После того как я вежливо попросил его переставить машину, он разозлился и вмял капот своим кулаком. Ну, я, конечно, не чужд к всплеску гнева время от времени, так что я пригрозил насрать ему в шею. После этого идея заставила меня задуматься.

– Тебе понадобятся более широкие трубы, – ответил я.

– Я рад, что это произошло, – сказал Поуп, отряхиваясь. – Твоя бабушка сказала, что нам нужно больше общаться.

Перевод: Zanahorras

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR «EXTREME HORROR» 18+

https://vk.com/club149945915

Примечания

1

около 2.44 м. 2

Это грубое сленговое выражение, которое означает: размышлять/гадать, совпадает ли цвет лобковых волос у женщины с цветом волос на голове. 3

Гавайский строганый лёд – десерт на основе льда, приготовленный путём строгания блока льда и ароматизации его сиропом и другими сладкими ингредиентами. На острове Гавайи его также называют «ice shave». 4

Madness (англ. безумие) – британская группа новой волны, образовавшаяся в 1976 году в Лондоне, Англия, и создавшая собственный стиль (так называемый «nutty sound»), соединив в нём элементы музыки ска, поп-рока и звучания Motown. Madness, лидеры британского движения ska revival («возрождение ска»), 17 раз поднимались в «UK Top 10 Singles Chart»; самый успешный сингл группы, «House Of Fun», возглавил хит-парад в мае 1982 года. Коммерческий успех имели практически все альбомы группы. 5

Елизаве́та или Э́ржебет Бэтори (1560 – 1614, замок Чахтице, Королевство Венгрия, ныне Словакия), называемая также Чахтицкая пани или Кровавая графиня – венгерская графиня из известного рода Бэтори, богатейшая аристократка Венгрии своего времени. Она известна как серийная убийца девушек, ей приписывают 650 жертв. Книга рекордов Гиннесса вскользь упоминает Эржебет как персону, в чьей биографии невозможно отделить факты от вымысла, и называет женщиной-серийной убийцей с наибольшим числом доказанных жертв именно за Бэтори. Графиня и четыре человека из её прислуги были обвинены в применении пыток и убийстве сотен девушек между 1585 и 1610 годами. Историю серийных убийств и жестокости Батори подтверждают показания более 300 свидетелей и пострадавших, а также вещественные доказательства и наличие ужасно изуродованных тел уже мёртвых, умирающих и заключённых девушек, найденных во время задержания графини. Рассказы, которые приписывают ей вампиризм (наиболее известный из них говорит о купании графини в крови девственниц, чтобы сохранить молодость), появились через много лет после смерти Бэтори. История Кровавой графини стала частью национального фольклора, популярной и по сей день. 6

Малле́т (англ. mullet – кефаль) – тип причёски (стрижки). Волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади они остаются длинными. 7

около 15 см. 8

марка виски «Fire Ball». 9

«Jägermeister» – немецкий крепкий ликёр, настоянный на травах. 10

«Ох уж эти детки!» (англ. Rugrats) – мультсериал, созданный студией «Klasky Csupo» для телеканала «Nickelodeon» и выпускавшийся с 1990 по 2004 год.