Текст книги "Фестиваль насилия (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Роберт Эссиг,Джонатан Батчер,Рэт Уайт,Стивен Козеневски
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Он запрыгнул в свой грузовик, старый красно-белый "Форд F250" 90-х, и рванул с парковки. Он взглянул в зеркало заднего вида, ожидая увидеть толпу деревенщин на своей заднице. Когда этого не произошло, он поудобнее устроился на своем сиденье, включил радио на единственной рок-станции (дерьмовой альтернативной станции под названием "Акула") и приготовился к поездке домой.

Джим жил в Экредже. Это было далеко от всего, кроме болот и сосновых лесов. Ближайший "Уолмарт" был в трех часах езды на юг от его дома. Он прикинул, что минимум два часа езды. Меньше чем через час вождения глаза Джима налились свинцом. Блеск уличных фонарей был как бенгальские огни. Он чувствовал, как его глаза слипаются. Он снова прикрыл левый глаз, чтобы избавиться от двоения в глазах. Не раз его грузовик съезжал на разметку, заставляя грузовик громко вибрировать и подбрасывая его, чтобы проснуться.

Джим дернул руль, пытаясь ехать между линиями. Дороги были длинными, темными и скучными. По обеим сторонам дороги были сосновые леса или плантации сахарного тростника. Не прошло много времени, прежде чем он снова начал дремать. Он проснулся от звука гудков и визга шин. К тому времени, когда он открыл глаза, было уже слишком поздно.

"Форд" Джима врезался в грузовик с панелями, который совершал незаконный разворот посреди дороги. Грузовик перевернулся, как дохлая корова, и "Форд" оказался прямо на нем. Без ремня безопасности Джима выбросило из кабины. Его лицо разнесло лобовое стекло, вонзив осколки стекла в его щеки, лоб и челюсть.

Он ударился о землю в нескольких ярдах от места аварии. Его лицо было разбитой кашей, в то время как грунтовая дорога пескоструйно обработала его подбородок, грудь, бедра и пах. Последнее, что он помнил, прежде чем потерять сознание, был вкус грязи и крови.

* * *

Юрий выбрался из кабины грузовика через разбитое лобовое стекло. На нем был черный худи, лыжная маска и военные ботинки. Его бронежилет мало смягчил удар о дверь. Юрий чувствовал головокружение, но ему нужно было проверить груз. Он оперся о крышу для поддержки, пока пробирался к задней части грузовика. У него отвисла челюсть, когда он увидел сломанную дверь и отсутствующий груз.

Юрий что-то крикнул по-русски своему напарнику Кирану, затем остановился, когда что-то кольнуло его в почку. Из раны по всему телу разлилось холодное оцепенение. Его ноги подкосились, и он рухнул на землю. Он попытался перевернуться, но токсины заперли его разум внутри тела, которое было настолько бесполезным, что он даже не мог моргнуть.

Юрий наблюдал, как Киран выбрался из грузовика. Он рванулся к Юрию, но был сбит. Это произошло так быстро, что было трудно разобрать, что происходит. Что-то было сверху на Киране. Оно было металлически-зеленым, размером с борзую, и двигалось на шести ногах. На его спине были оранжево-синие переливающиеся крылья. Это была гигантская оса; груз, который им было поручено украсть.

Киран кричал, пока боролся с насекомым. Оно чирикало и визжало на высокой октаве, которая разрывала барабанные перепонки Юрия. Кирану удалось скинуть его с себя. Насекомое упалo, но тут же вскочилo на лапы и снова оказалось на Киране, прежде чем тот успел сесть. Оно подняло брюшко, обнажив длинное жало, все еще блестящее от крови Юрия, затем вонзило его в живот Кирана. Внутри у Юрия раздался крик. Железы вокруг основания жала осы пульсировали, пока она закачивала яд в тело его товарища. Крики Кирана затихли, когда парализующее вещество лишило его функций организма.

С чмокающим звуком онa вытащилa жало из живота Кирана. Его кожа покрылась крапивницей. Из носа, глаз и ушей потекла кровь, а лицо раздулось, как воздушный шар. Через несколько секунд у него случился анафилактический шок. Киран забился в конвульсиях. С громким хлопком его лицо взорвалось. Юрий почувствовал, как кусочки черепа и мозга, похожие на пережеванную слюну, упали ему на лицо.

Оса взвизгнула от восторга и бросилась обратно к Юрию. Беспомощный, он наблюдал, как она ощупывает его лицо и шею гротескными частями рта. Твердый экзоскелет царапал его нежную кожу волосками, похожими на стальную стружку. Резкий запах мочи заставил его нос кровоточить.

Оса укусила Юрия в висок. Хотя боли не было, ощущение было лихорадочным кошмаром. Он услышал, как хрустнул его череп, и почувствовал, как по позвоночнику пробежали холодные мурашки. Юрий почувствовал головокружение и пустоту, как будто ему пломбировали кариес под сильной анестезией. Его тело содрогнулось, когда оса набросилась на серое вещество.

Джим приходил в себя, когда услышал первый крик. Он подумал, что это сон. Особенно когда увидел насекомое размером с собаку, которое держало его. Оно перевернуло его на живот, осторожно укладывая на траву. Он почувствовал острую боль в основании шеи. Это был легкий укол, но последовавшая за ним эйфория была не похожа ни на один наркотик, который он когда-либо пробовал. Его разум плавал в теплом цветном супе.

Оранжевые натриевые фонари на его холодной коже казались медом. Звезды, выглядывающие из-за деревьев, мерцали, как блестки на черном полотне. Были другие цвета, неестественные и странные, но красивые в том, как они эволюционировали, меняясь, как кожа каракатицы, которую он однажды видел в передаче о природе. Мошонка Джима напряглась, когда он выплеснул заряды семени в свое нижнее белье. Он поджал пальцы ног, сжал пальцы, но удовольствие не утихало. Это было как тот единственный раз, когда он кончил в рот Рейчел, но она продолжала сосать, пока не высосала его душу.

Зеленое насекомое потянулo его за руку, помогая подняться на ноги. Джим заворчал, но насекомое было настойчивым. Он сдался и встал. Это ощущалось так, будто мир погрузился под воду. Его движения были вялыми, а звуки ночи отдавались в его голове и груди. Насекомое схватилo его руку жвалами, гораздо нежнее, чем он ожидал, затем повелo его к задней части перевернувшегося грузовика.

Джим последовал за ним, тихий, как ягненок. Он не боялся. Его разум был затуманен техниколорной эйфорией. Грузовик был полон странных медицинских инструментов и банок, которые воняли рассолом. Авария разбросала все повсюду, как торнадо. Оса усадила его за перевернутый медицинский стол. Джим почувствовал, как насекомое перекатывает его на живот. Он весь состоял из порезов и битого стекла, а его лицо было липким от запекшейся крови.

Оса ощупала большой палец Джима своими жвалами. Она откусила его начисто через кость, проглотив палец целиком, прежде чем прижать рот к кровоточащей ране. Джим на мгновение поежился, почувствовав странный укол, который закончился ощущением опустошенности. Оса вцепилась ему в рубашку. Он хотел отмахнуться от нее, но руки у него были как ватные. Он почувствовал покалывание, как будто лежал на ложе из гвоздей. Это было что-то вроде давления, давящего на поясницу, ребра и шею.

Пока Джим лежал на животе, накачанный осиным ядом, насекомое полоснуло его по спине своим когтем. Оно прижало брюшко к ранам и отложило в каждую по одному яйцу. Удовлетворенная своей работой, оса удалилась, оставив Джима лежать лицом вниз, пуская слюни, в задней части грузовика.

* * *

Следующее утро принесло с собой невыносимую жару и влажность. Все тело Джима чесалось. Во рту было липко от запекшейся крови. Он сплюнул куски черновато-красного. Осиный яд все еще струился по его венам, и чувство эйфории затопило его разум, теперь уже больше похожее на оргазмическое послевкусие.

Джим выполз из задней части грузовика и осмотрел себя при дневном свете. Его одежда была окровавленной кашей. Он поднял руки и заметил, что что-то изменилось. Он пересчитал свои пальцы и, когда досчитал до девяти, понял, что у него не хватает большого пальца. Затем он увидел трупы, лежащие рядом с обломками. Один выглядел так, будто сосал горсть фейерверков M80, прежде чем они разорвали ему лицо. Кусочки черепа и зубов были вонзены в шину грузовика рядом с окровавленным обрубком в том месте, где его голова соединялась с шеей.

Другой труп лежал на животе, уголок его лба был изжеван, как крышка кофейной чашки из пенопласта. Джим не мог удержаться. Он опустился на четвереньки, подобрал палку, лежавшую рядом с телом, и просунул ее в отверстие, приподнимая голову. Внутри оказалось легче, чем он ожидал. Внутри было совершенно пусто.

Он вздрогнул, когда что-то пощекотало его спину. Он бросил палку и попытался почесать место, но пальцы не могли дотянуться. По коже побежали мурашки, она горела, как будто кто-то пролил на нее жир от бекона. Он сорвал с себя рубашку. Розовые личинки размером с котят копошились внутри его ран. Гной и черная слизь сочились из разрезов, воняя личинками.

Не подозревая о своем заражении, Джим бросился на гравий спиной. Личинки зарылись глубже в его опухшую плоть. Эйфория Джима была священным воспоминанием. Он корчился на земле, прижимаясь всем телом к острым камням, ругаясь и крича во все горло. Сердце бешено колотилось в груди.

Джим вскочил на ноги, его спина была липкой от крови, гноя и грязи. С каждой секундой мир становился все жарче и ярче. Он поднял глаза, почти ожидая увидеть гигантского мальчишку, который держал над ним увеличительное стекло и жег муравьев. Небо было белым, солнце – желтым пятном в его затуманенном зрении.

Джим отвернулся, снова посмотрел на тела, разбросанные по обочине дороги. На блестящем сером асфальте было так много красного. Он услышал, как что-то зашуршало в грузовике позади него. Джим обернулся, его лицо блестело от пота, стекла и запекшейся крови. Вот она, "оса", стоит на капоте его грузовика. Она была размером с немецкого дога, с телом цвета зеленого металла и переливающимися сине-оранжевыми крыльями.

Этого не могло быть на самом деле, должно быть, это был какой-то пьяный бред. Оса издала разрывающий уши визг. Джим поджал хвост и побежал. Ему было насрать, что его левая лодыжка вывернулась под 90 градусов, a правая рука вывихнута из сустава. Все, о чем он мог думать – это создать как можно больше пространства между собой и этим существом.

Оса не дала ему шанса. Джим продолжил свой путь по пустынному шоссе. Солнечный свет, отражаясь от стекла, ударил ему в глаза, когда он скрылся за линией деревьев. Он не почувствовал ни этого, ни растущих личинок. Джим рыгнул, изо рта у него воняло личинками и едким желудочным соком. Он почувствовал сильное давление на почки, а кишечник ныл, как от обильного дерьма.

Шли часы. Джим продолжал идти, несмотря на то, что его тело начало слабеть. Ему было душно в рубашке, поэтому он сорвал ее и бросил на землю. Его спина была вся в крови. Отекшие ткани образовывали влагалищные губы на задней поверхности шеи, грудной клетки и в почках. При каждом его движении губы раздвигались, обнажая розовато-желтые тельца личинок ос, пирующих на органах Джима. Кровеносные сосуды вокруг ран пульсировали черным и фиолетовым. Все его тело было покрыто крапивницей, зелеными гнойничками и красными волдырями. В голове у него был туман.

Вдалеке Джим увидел большую вышку сотовой связи, торчащую из леса. Ему нужно было забраться наверх, нужно было сбежать. Он ускорил шаг, кровь и жидкости оставляли за ним след, как слизь улитки. На секунду ему показалось, что его бешено колотящееся сердце вот-вот сломает ребро. На бегу он царапал волдыри, покрывавшие его руки и шею. Личинки высунули свои задницы из нор и высрали комки белой и черной сопливой слизи вниз по его спине. Их еда была изгнана, личинки зарылись глубже в его тело.

Джим добрался до башни и начал карабкаться. Он больше не помнил ни о гигантской осе, ни об автокатастрофе, ни о телах погибших. Он забыл о баре и своей жене. Все, что он знал, – ему нужно добраться до вершины, нужно сбежать от чего-то ужасного.

Личинки свернулись клубочком, выделяя непрозрачную слизь, как минога, которая просочилась в его кровоток. Джим был на полпути к вершине башни, когда почувствовал новый прилив дофамина. Его руки дрожали, когда он хватался за лестницу. Он почувствовал, как его член твердеет, выплескивая больше семени вниз по ноге. Слизь личинок затвердела в шелковый кокон, прижимаясь к органам Джима. Было трудно дышать, словно что-то внутри давило на его легкие. Он продолжал двигаться.

Джим взобрался на антенну с мигающим красным огоньком. Он схватился за холодный металлический стержень здоровой рукой. В нескольких милях впереди он мог видеть город Веллингтон. Он был прекрасно освещен серными фонарями, дорожными сигналами и домами, мерцающими, как свечи, в лучах заходящего солнца.

Пока личинки пожирали его изнутри, Джим улыбался. Ветерок поцеловал его лицо, как дыхание ангелов. Ночь была прохладной, его тело согревали осиный яд и гормоны. Огни начали меркнуть, небо потемнело, и его охватил холод. Ничто не имело значения, уж точно не его бывшая жена или бар. Он никогда не чувствовал себя счастливее.

Тело Джима цеплялось за антенну. Его кожа приобрела восковой оттенок, кровь отхлынула от лица. Что-то двигалось под его кожей. Мандибулы размером с щипцы для гриля прогрызали его живот, шею и грудь. Из оболочки мертвого тела Джима вылезли три полностью взрослые осы. Они ползали по его трупу, не обращая внимания на то, что происходит, стряхивая кусочки крови и запекшейся корки, хлопая крыльями, чтобы высушить их на утреннем солнце. Они наблюдали за городом Веллингтон фасеточными глазами и думали об одном... еда.

Перевод: Zanahorras

Уэсли Саузард

«НЕГАТИВНЫЙ ВАМПИР»

Как и в любой другой будний день, Кармен ехала домой с работы на городском автобусе. В животе у нее громко урчало.

Она была очень голодна.

Когда ей наскучило разглядывать валявшийся на полу мусор, Кармен обратила все свое внимание на двух других пассажиров. Слева от нее, на противоположной стороне, сидел молодой чернокожий мужчина. Капюшон надвинут на голову, глаза закрыты, голова покачивается, и как она предполагала, в ушах наушники. Справа от нее, буквально рядом, в двух футах, стоял старый бородатый белый мужчина, одетый в потрепанные, заплесневелые лохмотья. Его мертвые, остекленевшие глаза смотрели в окно, а сам он беспрерывно потягивал из баночки "Йинглинг". Такие же две пустые баночки катались на скамейке рядом с ней. Ни тот, ни другой не обращали на Кармен никакого внимания.

Это будет слишком просто.

Взяв пустую банку, Кармен не долго думая швырнула ее в молодого человека. Баночка ударила его в голову. Он сразу же выпрямился и вытащил наушники.

– Эй, какого хера?

Широко раскрыв рот от потрясения, Кармен  покачала головой из стороны в сторону.

– Ничего себе! Ну и мудак, верно?

Зарычав, молодой чернокожий парень протопал мимо нее и сильно пнул бомжеватого мужчину в голень.

– Эй, уебок!

Старик взвизгнул, выходя из оцепенения.

–  Что?

– Не прикидывайся дуриком, крэкка! Ты почему швыряешься всякой хуйней? Хочешь подраться?

– Ч-что?

Парень выбил банку из рук мужчины.

– Кончай придуриваться, сука!

– Эй! – крикнул водитель автобуса. – Сейчас же успокоились!

Да, – подумала Кармен. – Да...

Старик скрестил руки на груди и прищурил налитые кровью глаза.

– Убирайся от меня нахуй, ты, мелкий...

Прежде чем мужчина успел закончить свою оскорбительную речь, парень бросился на него, будто змея, и ударил кулаком в челюсть. Издав громкое "уууф", старик согнулся и рухнул на покрытый грязью пол. Прорычав какое-то ругательство, парень опустился на одно колено и обоими кулаками принялся молотить старика по лицу.

Вместо того, чтобы отойти, Кармен наоборот придвинулась ближе к месту драки.

Ближе к еде.

Через несколько мгновений после начала жестокого избиения небольшое облачко светящейся красной взвеси поднялось в воздух и поплыло в ее сторону. Она закрыла глаза. Аэрозоль соприкоснулся с ее кожей, впитываясь в тело, постепенно насыщая ее. Когда кровь хлынула из ноздрей старика, красная взвесь стала ярче и полетела быстрее, утоляя ее голод.

Водитель автобуса ударил по тормозам.

– С меня хватит! Все вон отсюда, сейчас же!

Кармен взяла свою сумочку и обошла дерущуюся парочку. Дверь распахнулась. Она спрыгнула со ступенек на тротуар. Внутри все еще бушевала борьба. Это было классно. Но на сегодня с нее достаточно еды.

* * *

На самом деле Кармен не нужно было ездить на работу и с работы на общественном транспорте. Она зарабатывала более чем достаточно, могла оплатить такси или райдшеринг. Черт возьми, она даже могла себе позволить купить совершенно новую машину, причем полностью оплатить всю ее стоимость. Но тогда это было бы равнозначно добровольному отказу от своих жизненно необходимых потребностей.

Как еще бы она могла питаться?

Приближались сумерки. Улицы были полны шума – сирен, криков, выстрелов. Ежегодно погибает почти пятьсот человек. Более двух тысяч нафаршированы пулями.

Гнев. Ненависть. Гордыня. Негативизм.

Филадельфия: Город Братской Ненависти. Идеальное место для кормления.

Каждый день по чуть-чуть, но ей этого было достаточно, чтобы существовать.

Кармен понятия не имела, кем или чем она была на самом деле. Она точно не была вампиром, поскольку никакой необходимости сосать кровь не было. На самом деле, она вообще никому не могла причинить вреда. Конечно, она могла провоцировать, но что-то необъяснимое мешало ей на кого-либо поднять руку, чтобы покормиться. В основном все и без этого прекрасно получалось. То кулачный бой, то немного крика или жаркая перепалка – этого было абсолютно достаточно.

Она определенно не была обжорой.

Кармен старалась держаться особняком, пока шла последние несколько кварталов до своей квартиры в южной Филадельфии. Она не помнила, как долго здесь жила... или почему. На самом деле она так мало знала о себе. Кем она была? Откуда она взялась? Как она сюда попала? Хотя, в конце дня, когда ее голова коснется подушки и ее голод будет утолен, какое это в действительности будет иметь значение? Работай, ешь, спи, и так по кругу.

Подойдя к своему дому, она услышала крики и охваченная любопытством, свернула в боковой проулок между ее домом и соседней конторой. Она направилась в сторону шума, и на нее тут же посыпались капельки красной взвеси.

– Что значит, ты не можешь заплатить? – огромный детина направил дробовик на бомжа, съежившегося у кирпичной стены. – Я же предупреждал тебя в прошлый раз, больше ты меня не наебешь, Рокки!

Бездомный мужчина, Рокки, поднял руки вверх, трясясь, как осиновый лист.

– У-у-у меня сейчас ничего нет, Бак! Честно!

Кармен подкралась ближе, впитывая негатив. Ей это было особо и не нужно, но в целом – напоследок неплохой десерт.

– Пиздун! – зарычал Бак. – Я видел, как ты вчера засовывал в бумажный пакет пол литра самогона! Как ты за него заплатил, придурок?

Рокки вздохнул.

– А ты как думаешь? Отсосал у Митчи – так же, как и в прошлый раз!

Бородатое лицо Бака покраснело от гнева. Он дослал патрон в патронник и поднес ствол дробовика к лицу Рокки.

– Соси его, конченый бомжара.

Прежде чем Рокки и Кармен успели хоть как-то среагировать, оружие полыхнуло огнем, а через мгновение полыхнула и голова Рокки. Череп мужчины взорвался фонтаном крови и мозгов, заляпав кирпичную стену темно-красными брызгами.

Прежде чем тело Рокки рухнуло и замерло, его дрожащие руки ощупали рваный, кровоточащий обрубок шеи.

Кармен тоже упала на колени, но совсем по другой причине. Обычно негативная энергия орошала ее, как капельки мороси. На этот раз насилие было настолько сильным и внезапным, что взвесь превратилась в мощную питательную приливную волну. В тот момент, когда она накрыла ее, Кармен упала на спину и позволила ей омыть себя. Это было не похоже ни на что, что она когда-либо чувствовала раньше. Волна пронзила ее кожу, наполняя утробу, как те обеды на День благодарения, которыми восхищались ее коллеги.

В ней даже пробудилось сексуальное возбуждение, которое она никогда раньше не испытывала. Ощущение было неописуемым. Экстраординарным.

Исключительным.

Бак увидел ее и подошел к ней, направив дуло дробовика вниз.

– Скажешь хоть слово, сука, я и тебя прикончу.

Когда она не ответила, он плюнул в нее и скрылся в переулке.

Желая большего, Кармен подползла к лежащему в луже крови обезглавленному телу Рокки. Красная волна прошла, но безмерный голод остался, управляя ее действиями, как отъявленным наркоманом. Она вдохнула из почерневшего обрубка шеи Рокки, одновременно восхищаясь кусочками розоватого мозга, стекающими по стене. Запахи... картины... эмоции. Слишком много для нее... и все же она не хотела, чтобы это заканчивалось. Руками, покрытыми теплой кровью, она энергично потерла себе промежность через джинсы, стоная громче, чем вой приближающихся сирен.

* * *

Той ночью, когда она лежала в постели, ее разум воспарил. Никогда она себя не чувствовала так, ничто до этого ее так не возбуждало. Теперь, вкусив это, Кармен понимала, что больше никогда на сможет эти ощущения забыть. Она закрыла глаза и улыбнулась. А ведь их так просто получить.

В конце концов, это ведь Филадельфия.

* * *

Кармен могла без оглядки погрузиться во все это с головой – типа все или ничего, – но решила начать с малого. Нужно быть умнее.

Решила начать рядом с домом. Южная Филадельфия была не самым приятным местом для жизни, но какое, черт возьми, ей было до этого дело? Все, что ей нужно было делать, это кормиться, ходить на работу, оплачивать счета и поддерживать нормальный внешний вид, короче, не вызывать никаких подозрений. Такая жизнь давала ей достаточно негатива, о большем она и не мечтала. Но то, что она обнаружила... Теперь она знала – можно получить гораздо больше. Крики и кулачные бои – это одно. Кровь и внутренности – Джекпот Пауэрбола среди деликатесов.

Ей потребовалась целая жизнь, чтобы обнаружить это пиршество. И теперь, с нагрудничком на шее, она намеревалась никогда не вставать из-за обеденного стола.

* * *

На выходных она посетила местный магазин "Bed Bath & Beyond" и скупила почти все наборы кухонных ножей, имеющиеся у них в наличии. А затем разбросала их по своему району и прилегающим кварталам, надеясь на лучшее. И действительно, некоторые дни были лучше, чем другие. Она бродила по переулкам, ожидая, что что-то произойдет. Иногда ей везло, и она натыкалась на случайную поножовщину или на выпотрошенные тела на местах преступлений. Тогда все повторялось, красная субстанция негатива снова захлестывала ее. Однако чаще всего разбросанные ею семена из нержавеющей стали просто оказывались украденными. К сожалению, но этих редких поножовщин ей было крайне мало. Конечно, начальная волна была блаженной, но все-таки это не тот новообретенный кайф, который она жаждала повторить.

Придется ей подойти к этому более креативно.

* * *

Поскольку у нее было безупречно чистое прошлое, Кармен могла приобрести столько огнестрельного оружия, сколько душе угодно (Боже, благослови Америку!), часто оптом. Неделю за неделей она брала свою коллекцию пистолетов и отправлялась в район Тиога-Найстаун, где жестокое насилие с применением огнестрельного оружия было образом жизни, и оставляла полные коробки огнестрела на тротуарах и скамейках в парке. Прошло совсем немного времени и воздух наполнился запахом кордита. С улыбкой на устах Кармен наслаждалась потоками красной субстанции.

Одному молодому человеку пуля попала в подбородок, полностью снеся его с лица. После того, как все успокоилось, пока жизнь покидала его тело, она легла рядом с ним на тротуар. Потакая своим желаниям, Кармен тесно прижалась к нему, потерлась ягодицами о его по-новому разверзнутые уста, а затем своим лоном потерлась об остатки его языка. После этого она держала его отрезанную мышцу внутри себя почти неделю.

В другом случае она бросилась в сторону множества выстрелов и обнаружила женщину средних лет, получившую в живот несколько выстрелов с близкого расстояния.

Живот широко развалило. Женщина стонала, руками зажимая дыру, изо всех сил стараясь не дать своим кровавым внутренностям выскользнуть наружу. Кармен опустилась на колени рядом с ней, гармонично наполняя себе утробу красной субстанцией. Когда женщина наконец умерла, Кармен перетащила ее зияющий труп на мусорный контейнер. Там она еще больше раскрыла ей живот и просунула всю голову внутрь брюшной полости. Положив голову на выпуклую диафрагму женщины, Кармен ублажала себя, засунув кулаки в собственное влагалище и задний проход, пока не отключилась от изнеможения.

Это был лучший сон в ее жизни.

* * *

Ее нормальные чувства были испорчены, разрушены, как и ее тормозные поведенческие рефлексы. Лежа на диване, потирая свой большой, раздутый живот, Кармен поняла, что теряет контроль. Она содействовала и подстрекала к убийству из эгоистических побуждений, причем почти ежедневно. Сегодняшний день, возможно, был самым худшим из всех.

Футбольный матч "Иглз". Увидев, что они проигрывают "Далласу" с крупным счетом, Кармен поспешила на стадион и разложила пистолеты и ножи на парковке. Вскоре фанаты в зеленых и синих футболках с криками выбежали из здания. Когда они обнаружили свои новые игрушки, слова ярости переросли в действия.

Автостоянка превратилась в океан красной субстанции, и Кармен в диком восторге с головой окунулась в наслаждение. Она корчилась на асфальте, завывая в экстазе. Живот распирало, гениталии полыхали огнем. Но все это длилось недолго. Полиции было много, и насилие закончилось слишком быстро. Кармен посчастливилось сбежать до того, как ее заметили. Все это, каким бы потрясающим не было, заставило ее понять, что так больше продолжаться не может. Ей придется все бросить – утолять голод объедками и ничем больше.

За ее окном двое бездомных закричали друг на друга, и мгновение спустя разбилась стеклянная бутылка.

Кармен ухмыльнулась.

Возможно, она еще что-нибудь придумает.

* * *

– Г-где м-мы?

Из стеклянной будки, за запертой дверью, Кармен наблюдала, как дюжина грязных бомжей очнулась от своего хлороформного сна. Они стояли на трясущихся ногах, с широко раскрытыми от страха ртами, их глаза лихорадочно искали выход. За пределами ее кабинки мужчины и женщины были заперты в белой комнате без окон. Единственный выход находился прямо за спиной Кармен. Заброшенный склад было так легко найти, что просто обхохочешься.

Все ее тело гудело от предвкушения.

– Слушайте меня очень внимательно, – обратилась к ним Кармен. Прежде чем продолжить, ей пришлось подождать несколько мгновений, пока они кричали на нее. – Я не собираюсь повторяться, так что слушайте внимательно! Вы все были выбраны для участия в специальном турнире. Вам всем очень повезло!

– Турнир? – воскликнула беззубая женщина. – Что это значит? Выпустите нас!

Остальные отреагировали таким же образом, крича и рыдая, чтобы их освободили.

Кармен повысила голос.

– Да, турнир! И есть приз... сто тысяч долларов!

От этой новости они сразу же заткнулись.

Она подняла открытый кейс и показала им аккуратные стопки зеленых купюр внутри.

– Но только один из вас получит вот это. Проблема в том... их получит последний оставшийся в живых.

Они потрясенно переглянулись.

Кармен указала им за спину.

– Внутри той коробки вы найдете всевозможные инструменты. Они помогут одному из вас стать чемпионом. Последний, кто останется в живых, получит деньги и ключ от выхода.

Их безмерный страх стал буквально осязаемым.

Она подалась вперед.

– Начали!

На несколько секунд все замерли в нерешительности, а потом чернокожий старый мужчина бросился к коробке и извлек оттуда деревянную биту.

В один миг он взмахнул ей и ударил другого мужчину по лицу. Кровь хлынула у того из носа, брызги разлетелись по всей комнате.

– Деньги мои, придурки!

В комнате воцарился хаос. Уклоняясь от размахивающего битой мужчины, остальные бомжи тоже бросились к коробке и нашли себе собственные средства для достижения цели. Маленькая женщина, одетая в мешок для мусора, взмахнула тупым мясницким ножом и ударила мужчину в плечо, обнажив желтый жир и розовые блестящие мышцы. Яркая кровь растеклась по полу. Азиат вытащил клюшку для гольфа и ударил другого мужчину по ногам, разбив его коленные чашечки, будто стекло.

Две женщины сцепились из-за длинной отвертки. Меньшая ростом вырвала ее и несколько раз ткнула более высокую в грудь. В дальнем углу пожилой мужчина оседлал более молодого и твердым резиновым молотком превращал его лицо в месиво. Он продолжал колотить до тех пор, пока молоток не стал бить по полу.

Лилась кровь. Разносились крики. Ярость пульсировала.

Для Кармен это уже было слишком.

Она взревела от удовольствия, когда красная субстанция наполнила ее тело.

Она позволила ей пропитать и насытить саму ее душу. Величайший праздник, которого никогда еще не было. Открыв дверь, она разделась догола и рухнула на пропитанный кровью пол, давая возможность безумию охватить себя. Кровавая бойня разрасталась, как и ее живот, поскольку и то, и другое росло с каждой секундой.

Над ней в ход пошли острые предметы – немногие оставшиеся в живых обменивались колющими и режущими ударами. Кармен хватала их отрезанные части тел и запихивала себе в рот и во влагалище, желая заполнить каждый дюйм своего нутра. Она кончила сильно, сильнее, чем когда-либо прежде, и чуть не потеряла сознание. Слезы полились от радости.

Вскоре крики стихли, и в комнате воцарилась тишина. Остался только чернокожий пожилой мужчина, весь забрызганный кровью.

– Деньги... ключ... – тяжело дыша, прохрипел он.

С животом, размером с надувной пляжный мяч, Кармен подняла руку и указала на кабинку.

Мужчина быстро ушел, оставив позади ее сияющую, пропитанную кровью фигуру.

* * *

Подавленная, Кармен поплелась домой, едва волоча ноги по тротуару. Она придерживала живот, подпрыгивающий в такт ее шагов. Было уже за полночь. Никто не видел ее окровавленного тела, когда она возвращалась домой.

Это было все, на что она когда-либо  надеялась, и даже гораздо больше. Она не думала, что сможет выдержать еще больше, и это было хорошо. Все, это был абсолютно последний раз. Кармен не могла продолжать в том же духе, поэтому такое эпическое завершение ее саги обжорства она не скоро забудет.

Возможно однажды, в другом городе, она попробует еще раз.

Возможно...

Она свернула на свою улицу и побрела к входной двери. Массивная фигура выступила из темноты и повалила ее на землю. Дуло дробовика уткнулось ей в лицо.

– Где они, сука?

Она сразу узнала Бака, наркоторговца, который снес Рокки голову.

– Кто они? О ком ты говоришь?

– Мэнни, Констанс, Юпитер, бабушка Би! Как ты думаешь, кто они?

– Бомжи? – спросила она, ухмыляясь.

– Да, сука! Мои чертовы клиенты!

Красная взвесь отделилась от него и проникла в ее живот. Кармен болезненно вздрогнула. Она указала на кровь на своем лице и рубашке.