Текст книги "Фестиваль насилия (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Роберт Эссиг,Джонатан Батчер,Рэт Уайт,Стивен Козеневски
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Наконец мужчина отпустил. Стивен быстро вскочил на ноги. Потом несколько раз со всей силы пнул его в лицо. Когда он отступил, ботинок блестел. Лицо мужчины было искажено. Челюсть сместилась, несколько зубов отсутствовали (один прилип к ботинку Стивена). Лицо парня выглядело так, будто его слепили из пластилина, и лепил его какой-то недоучка без будущего в реализме.

Стивен развернулся и побежал вдоль берега к двум рыбакам, которых увидел неподалеку. Он орал, пока бежал к ним. Один поднял голову, повернув ее медленным, деревянным движением, слишком сильно напоминавшим зомби, которого Стивен только что уложил.

Какого хера происходит?! Все вокруг озера – гребаные зомби?

Первый, к которому он подошел, был в черно-белой футболке "Ньюкасл Юнайтед", туго обтягивавшей пивной живот. Кожа на лысой голове мужчины была серой и мокрой. Выглядел он серьезно больным. Не было никаких шансов, что он оправится от этого. Мужик топал к Стивену, на время забыв про рыбалку.

Тот сразу отступил и оказался в зарослях крапивы у края тропы. Блядь-пиздец-пиздец! Поднимая ноги как можно выше и держа руки вверх, чтобы не обжечься, он начал топтаться. Hаверное, он выглядел как топтуны на концерте Madness^[4].

Стивен снова оказался на тропе у озера. Посмотрел на спокойную воду. На противоположном берегу деревья поднимались по склону холма, солнце мерцало в небе. Он повернулся лицом к приближающемуся зомби и, споткнувшись, влетел в зону отдыха рыбаков, врезавшись в оранжевый складной стул. Тот обвился вокруг ног, и Стивен упал, ударившись лбом о ящик с снастями. Оглушенный, он встряхнулся и в панике вскочил. Зомби в футболке, спотыкаясь, заметался, размахивая руками – третьего рыбака Стивен не видел. Он мгновенно схватил удочку, стоявшую в V-образной подставке. Держа удилище в руке, он хлестнул приближающегося зомби по голове, как будто это был кнут. Зомби дернулся и поднял руки в защитном жесте. Стивен хлестнул снова и отрубил кончик пальца.

Черт, дерьмо!

Зомби – Стивену было неловко так их называть – шагнул вперед. Голова и ноги, казалось, не координировались. Стивен хлестнул снова, попал по плечу. Стеклопластиковое удилище сломалось, верхний конец болтался, держась только на леске, которая проходила через кольца и уходила к поплавку, качающемуся в воде. Когда зомби подался вперед, протягивая к нему руки, парень поднял руку и ударил сломанным удилищем. Острый обломок вонзился в глаз наступающего зомби.

Стивен отступил назад, выдернул удочку из глазницы – и глазное яблоко выскочило вместе с ней, насаженное на конец удилища. Зрительный нерв и прикрепленные мышцы болтались, как кровавое щупальце, капая кровью по серой мясистой щеке.

Здоровяк рухнул на землю, похоже, мертвый.

Стивен стоял, держа сломанную удочку с прилипшим глазом.

Твою мать!

Он встряхнул сломанной удочкой, и глазное яблоко улетело в воздух и плюхнулось в воду, плавая там, как жуткий поплавок.

Стивен посмотрел вниз на кучу на земле.

Именно в этот момент над зарослями крапивы слева от него показался третий рыбак-зомби. Разбросанная зона отдыха была перед ним, озеро – справа. Зомби шел через крапиву, не обращая внимания на ожоги, шатаясь, как малыш, который учится ходить. На нем была зеленая камуфляжная бейсболка и клетчатая рубашка. Стивен отступил и наступил на выброшенную пивную банку. Колено подкосилось, но он устоял.

Зомби неподвижно стоял в зарослях крапивы, доходивших ему до колен, вытянув руки по швам.

Какого хера он делает?

Отсюда было видно, что серая плоть на лице зомби приобрела зеленый оттенок. Он впервые задумался, чем все это вызвано? Они уже были заражены, когда пришли? Может, у болезни был инкубационный период?

Зомби двинулся вперед. Стивен посмотрел на сломанную удочку в руке – леска все еще была связана с катушкой. Он проследил леску, и она исчезала в воде рядом с плавающим глазом. Он швырнул удочку к берегу. Стоя на месте, он оглядел остатки зоны отдыха. Чем теперь защищаться: складными стульями, еще удочками, сетями, холодильником для пива? Он оглянулся на зомби, проверяя, как близко тот подобрался. Тот двигался медленно. Стивен откинул крышку холодильника – внутри лежало шесть банок "Ред Страйп". Он взял одну. Она удобно легла в ладонь. Парень снова посмотрел на зомби, который сделал еще несколько шагов. Он сжал банку, поднял ее на уровень уха и швырнул в зомби. Банка просвистела над головой.

Блядь!

Он наклонился и достал другую. Без колебаний швырнул. Банка ударила зомби в грудь, но почти не подействовала.

Нахер все! Он убирается отсюда. Пусть копы разбираются с этим дерьмом. Он рванул вверх по небольшому склону от тропы у воды, через папоротник, в сторону дома – который находился довольно далеко.

Он поцарапал ноги, продираясь сквозь заросли ежевики. Идти было трудно. Стивен оглянулся через плечо. Зомби следовал и так же тяжело пробирался через дикий подлесок.

Это все просто безумие.

Он выскочил на другую тропу, петляющую между деревьями. Стивен хорошо знал эти места. Быстрее будет идти по этой тропе до более широкой, которой пользуются фермеры и лесные егеря. По широкой тропе он сможет разогнаться. Тропа петляла между деревьями, удаляясь от озера. Он остановился, чтобы проверить, преследует ли его еще эта тварь. На тропе ее не было видно, но слышно было, как она приближается.

Блядь, и что мне делать?

Есть ли еще такие случаи?

Заражен ли город?

Ох, блядь. Стивен стоял, обхватив руками за голову, пытаясь собраться с мыслями.

Зомби появился из деревьев.

Стивен развернулся и побежал.

Он перелез через забор и рванул по дорожке, достаточно широкой для квадроцикла. Чуть дальше, впереди он увидел трактор. Было безумием думать, что он сможет сесть в него и удрать от зомби, но какой еще был вариант? Стивен подбежал к трактору и залез в кабину, чтобы разобраться с управлением. Он никогда раньше не водил трактор, но решил, что это не должно быть слишком сложно. На удачу, ключ был в замке зажигания – будто кто-то только что пользовался или случилось что-то срочное, из-за чего ключ оставили. Повернув ключ, трактор сразу завелся. Стивен схватился за рычаги и газанул. Машина описала идеальный круг, в результате чего Стивен столкнулся лицом к лицу с бежавшим за ним зомби, который теперь был совсем близко. Он запаниковал и еще сильнее вдавил педаль газа, отчего трактор рванул вперед. Именно тогда Стивен заметил, что трактор оснащен вилами для сена.

– О, черт!

Это произошло само собой. Левая вилка без особых усилий вонзилась зомбированному мужчине прямо в грудь, пронзив его тело и выйдя сзади. Удар пришелся точно в центр, вырвав позвоночник в фонтане крови, которая хлестала из множества порванных артерий и вен, болтавшихся, как мокрые корни, вокруг зияющей раны.

Мужчина заорал и завертел изуродованной головой, отчего Стивен запаниковал и начал дергать все рычаги в кабине. Раздался звук, и вилы начали подниматься, поднимая зомби в воздух. Повозившись с управлением еще, парень остановил вилы, которые теперь загораживали обзор. Трактор сместился в сторону и врезался прямо в дерево. Удар швырнул Стивена вперед, но он успел упереться руками.

Выбравшись из разбитого трактора, Стивен воспользовался моментом, чтобы сориентироваться. Зомби еще некоторое время барахтался, темная кровь стекала по вилам, как подношение графине Бэтори^[5], прежде чем наконец обмяк и умер.

В кино для смерти всегда нужна травма головы.

Когда мутировавший мужик перестал выть, Стивен услышал вдалеке рев двигателя грузовика – судя по звуку, V8. Сквозь кусты он смутно различил красный контур пикапа.

Он подбежал к кустам и протиснулся сквозь них, но замешкался, увидев мужчину, который выгружал бочки из кузова. На нем был комбинезон и красная фланелевая рубашка, на голове – черная от жира кепка "Джон Дир", а из-под нее торчал "маллет"^[6] – реликт восьмидесятых. Парень быстро справлялся с бочками, пыхтел, ругался себе под нос, а изо рта у него торчала сигарета, будто ей там было очень удобно.

– Эй! – крикнул Стивен. – Что ты там делаешь?

Зомби на мгновение вылетел из головы.

Мужчина поставил бочку, оглянулся на парня и снова выругался.

– Тебе не следует этого делать, – крикнул Стивен.

Человек из красного пикапа сбрасывал стальные бочки с кузова прямо в реку, которая впадала в озеро.

Какого хера!

Стивен разозлился.

При ближайшем рассмотрении в воде было много бочек – больше, чем один пикап мог увезти, и некоторые выглядели старыми. Они были ржавыми, а вода вокруг них казалась густой от зеленоватого маслянистого вещества.

Этот тип сбрасывал отходы в реку.

Красный Пикап, сигарета все еще торчала изо рта – а это безопасно рядом с такими отходами? – начал подниматься по склону. Стивен почувствовал тревогу. Он не знал, что делать: сначала эти зомби-рыбаки, теперь еще и злой реднек. Подождите-ка. Красный Пикап сбрасывал отходы в реку, и, похоже, делал это уже давно. Вода течет вниз к озеру. Рыбаки, которых убил Стивен, были похожи на Токсичного Мстителя. Твою мать! Это были зомби или отравленные рыбаки, которые искали помощи?

Приближающийся мужчина достал что-то из джинсового кармана и щелкнул ножом.

– Иди сюда, – сказал Красный Пикап. – Любопытный ублюдок.

– Ты, сука, – ответил Стивен. – Ты отравляешь озеро.

– А тебе какое дело?

Он ткнул ножом в живот Стивена.

Тот легко уклонился. Затем мужчина сделал выпад в сторону, Стивен снова отскочил назад, но склон позади был крутым, и идти задом было трудно.

Красный Пикап снова ударил, и Стивен схватил его за предплечье. Парень снова запаниковал. Вес мужчины заставил его упасть на задницу. Красный Пикап давил ножом вниз, а Стивен отталкивал, пытаясь защититься.

Не сводя глаз с ножа, Стивен уперся ногами и толкнул: одной рукой держал предплечье, другой давил в грудь. Красный Пикап отлетел назад, споткнулся о какой-то кустарник и упал навзничь. Инерция унесла его вниз, и он плюхнулся в реку – прямо в то самое супообразное место, где старые ржавые бочки торчали из бурлящей воды, как затонувшие валуны.

Он заметался, запаниковал, попытался встать, но поскользнулся и снова погрузился в мутную воду, которая начала липнуть к коже маслянистой пленкой.

Стивен смотрел, застыв от ужаса, как Красный Пикап попытался снова – на этот раз успешно. Он выбрался, пошатываясь, и начал выбираться из воды. Лицо мужчины казалось сияющим под лучами солнца, а кожа начала отслаиваться.

Господи Иисусе, – зачарованно подумал Стивен.

Красный Пикап поскользнулся на мокрой траве у края реки и снова упал в мутную воду. Река начала пузыриться и шипеть, пока он царапал воздух и кричал от боли.

Он упал на спину, частично погрузившись в реку, и забарахтался. Его ноги и ступни были погружены в воду. Материал джинсов был съеден кислотными отходами. Плоть на ногах пузырилась и лопалась, тая в крутящемся красном омуте. Он бил ногами, не в силах пошевелить остальным телом. Это было похоже на больной урок анатомии человека. Сначала растворилась плоть, потом соединительные ткани, и мышцы отвалились от костей, будто свиной окорок, который несколько часов медленно коптили.

Стивен в ужасе наблюдал за происходящим, пока барахтанье не стихло.

Красный Пикап лежал неподвижно, от ног остались одни кости.

Мужчина получил по заслугам. Теперь Стивен собирался идти в город и сдаться властям. В конце концов, он убил троих.

Перевод: Zanahorras

Патрик Харрисон III

«ТЕЛЕЖКА ТУДА НЕ СТАВИТСЯ»

Уборочная машина проезжает, подхватывает тело и сбрасывает его в мусорный бак. Старая карга получила по заслугам; она уже один раз от меня ускользнула.

Я держу стоянку в чистоте и горжусь этим.

Щетки уборочной машины вычищают кровь. Когда машина возвращается на свое парковочное место, асфальт, где упала карга, чист, как в день укладки. Я снова сажусь на скутер, хватаюсь за руль, и он бесшумно везет меня обратно к посту охраны. Я спешиваюсь и захожу внутрь проверить мониторы. Вечер был тихим, пока не появилась эта карга с продуктами. Я звоню на свалку и сообщаю, что им нужно забрать четырехдверный "Бьюик", а заодно можно забрать пакеты с овощами, кремами для лица и взрослыми подгузниками из багажника. На стоянке еще четырнадцать машин, все припаркованы правильно между линиями, ни у одной не горят фары, у одной спущено колесо, у трех не заперты двери, у двух просрочены регистрационные наклейки. Совсем неплохо.

Как и в любом деле, у моей работы бывают тяжелые дни. В некоторые смены я почти не покидаю пост охраны, делая это только для того, чтобы совершить ежечасное патрулирование периметра. В другие смены я заставляю уборщика чистит одну лужу крови за другой. Выходные, обычно, самые загруженные. Особенно субботними вечерами. К счастью, сегодня среда. По средам обычно довольно спокойно.

Один из фонарных столбов в дальнем конце стоянки мигает. Я отмечаю это в отчете и заполняю заявку на ремонт. Бродячая собака проходит через стоянку, обнюхивает пару мест и уходит, нигде не помочившись, или еще хуже. Универсал, оставляющий за собой выхлоп, въезжает на стоянку, потом выезжает обратно. Просто разворачивался, полагаю. Выхлоп зависает над въездом на мгновение, пока ветер его не уносит.

Молодая симпатичная пара выходит из магазина, каждый с парой пакетов продуктов. Они улыбаются и о чем-то говорят. На мониторах нет звука, так что я могу только гадать, о чем они болтают. "Ты такой красивый и у тебя классные бицепсы". "Ой, спасибо. Ты красивая и у тебя классные сиськи". Что-то вроде того. Они подходят к двухдверной "Сивик", открывают дверцы, садятся, раскладывая покупки на заднем сиденье. Теперь они смеются. "Так забавно, как покачиваются твои сиськи, когда ты садишься". "Знаю, разве не забавно, как они покачиваются". Они закрывают дверцы. Молодой человек за рулем опускает стекло... и выплевывает жвачку на асфальт.

Я чуть не падаю, подскакивая со своего места на посту охраны. Запрыгиваю на скутер, включаю мигающий желтый свет, наклоняюсь над рулем и мчусь в сторону "Сивика". Машина уже выезжает со своего парковочного места, и вот-вот уедет, когда я оказываюсь перед ней, фары слепят меня и мешают разглядеть выплюнувшего жвачку водителя. Я останавливаю скутер и стою неподвижно, блокируя "Сивик". Они просто сидят с секунду, наверное, ждут, пока я уеду. Когда я не двигаюсь с места, водитель высовывает голову из окна.

– Э-э, вы можете отодвинуться, пожалуйста? – говорит он раздраженно.

Голос у него высокий для мужчины, и это меня слегка радует.

Я достаю дубинку с поясного ремня и указываю ею на комок розовой жвачки на асфальте там, где секунду назад стояла его машина.

– Что? – oн не понимает.

Тупица. Возможно, первый раз на моей стоянке.

– Вы уронили жвачку, – говорю я, особенно выделяя слово «жвачка».

Я сверлю его взглядом, жалея, что не вижу страх на его лице из-за фар.

– Э-э, ладно, – говорит он, стараясь казаться беспечным в присутствии своей подруги. – У вас что, нет уборщиков или кого-то еще, кто убирал бы это дерьмо?

– А у вас есть кто-то, кто вытирает вам задницу после того, как вы насрали?

Я все еще указываю дубинкой со скутера, хмурюсь, но и улыбаюсь немного. Не могу удержаться.

– Мать твою...

– Просто подбери ее, Роджер, – слышу я голос молодой женщины.

Она немного умнее своего спутника.

Между ними шепот, потом стон. Затем дверца водителя открывается, и мистер Бицепсы-С-Писклявым-Голосом выходит. Он сверлит меня взглядом, обходя машину, но взгляд слабый. Он наклоняется, злобно поглядывая на меня, и поднимает жвачку. На мгновение мне кажется, что она разорвется пополам и ему придется наклоняться второй раз, но она отлипает.

– Это пиздец, – говорит он, возвращаясь к своей дверце.

– В следующий раз я сломаю вам челюсть, – говорю я, шлепая рабочей частью дубинки по ладони, – и вашим дням жевания жвачки придет конец.

Мистер Бицепсы-С-Писклявым-Голосом медлит, будто хочет поспорить.

– Садись в машину, Роджер, – мудро говорит женщина.

Он делает, как сказано, и я убираю скутер с дороги "Сивика". Он показывает мне средний палец, проезжая мимо. Они всегда так делают, если пальцы еще не сломаны. Я возвращаюсь на пост охраны и проверяю мониторы. Подъезжает эвакуатор, я указываю на "Бьюик", и они погружают его в рекордное время. На выезде они заезжают на бордюр, оставляя черный след от шины на бетоне. Я отмечаю это в журнале. К сожалению, бордюр находится за пределами запрограммированной зоны уборки уборочной машины. В следующий раз, когда буду звонить на свалку, обязательно сообщу, что у них есть черный след, который нужно убрать.

На стоянку въезжает пикап, за рулем пожилой мужчина. Он паркуется на месте для инвалидов криво, заднее колесо примерно на дюйм выходит за белую линию. На номере или зеркале заднего вида я не вижу знака инвалида. Старик не спешит вылезать из грузовика, поэтому я подъезжаю на скутере неторопливо, чтобы его встретить. Останавливаюсь в нескольких ярдах от пикапа, наблюдая, как он вылезает, опираясь на трость. Ноги тонкие и немощные, кожа на лице и руках обвислая. Он закрывает дверцу, но не до конца, и приходится прислониться к ней, прежде чем она со щелчком встанет на место.

– Вы за линией, – говорю я, когда он оборачивается и видит меня. Я указываю на заднее колесо.

Старик тупо смотрит на колесо, потом на меня.

– Всего чуть-чуть, – говорит он, указывая скрюченным пальцем на нарушение парковки.

– Исправьте, – говорю я.

Он вздыхает, кашляет мокрым, болезненным кашлем, открывает водительскую дверцу и снова залезает, кости скрипят. Я жду, стоя на скутере, уперев руки в бока, пока он переставляет пикап. Это занимает мучительно долгое время. Закончив, он снова вылезает из машины, кости опять скрипят, и одаривает меня жалкой морщинистой улыбкой. Он уже ковыляет к магазину с тростью, когда я его останавливаю.

– На вашем автомобиле нет знака инвалида, – говорю я.

Старик медленно поворачивается ко мне.

– Это пикап моего сына. Мой в ремонте.

– Правдоподобная история, – говорю я, доставая дубинку.

– Клянусь вам, сэр, – теперь он умоляет, – на моей машине есть знак инвалида.

– Вы хотите быть инвалидом?

Я схожу со скутера и иду к нему, ухмыляясь.

– Я инвалид, сэр. Я инвалид!

Он пятится от меня, нижняя губа дрожит, суставы скрипят. Тростью он уже не пользуется, этот притворщик; держит ее вверх в каком-то жалком жесте защиты. Бесполезно. Я бью его дубинкой по левому колену, и он падает, воя и хватаясь за раздробленную ногу. Вставные зубы вываливаются, когда он кричит, и я нахожу это довольно забавным. Слезы заполняют морщины на лице.

– Теперь вы инвалид, – говорю я. – Установите соответствующие знаки для вашего автомобиля.

Я возвращаюсь на скутере к посту охраны и наблюдаю на мониторах за стариком, который тащится к магазину. Ему требуется около десяти минут, чтобы добраться до дверей. Кассирша помогает ему сесть в моторизованную тележку. Старик, наверное, врежется в витрины и стеллажи, устроив полный бардак, но это уже не моя проблема. Я замечаю, что он оставил фары пикапа включенными. Разберусь с этим, когда он вернется.

Я слышу басы еще до того, как машина въезжает на стоянку. Наверное, за полмили. К тому времени, как она доезжает, окна поста трясутся от звукового загрязнения и чрезмерного акцента на басах. Как вообще пассажиры этой машины – низкорамного драндулета с модными колесными дисками – могут наслаждаться этим звуком? Стекла затемнены так сильно, что я не могу разглядеть, кто внутри и сколько их. Я почти уверен, что такие темные стекла незаконны, но это не то нарушение, которое я уполномочен пресекать. А вот назойливый шум – полностью моя епархия.

Я подъезжаю на скутере к месту, где припарковался громыхающий автомобиль. К счастью, музыка стихает. Дверца водителя открывается, и вылезает тип в спущенных штанах и худи, мрачно глядя на меня, пока засовывает ключи в карман и захлопывает дверцу.

– Чего? – спрашивает он, склонив голову набок.

– Не включайте музыку так громко на моей стоянке, – спокойно отвечаю я.

– Иди на хуй, – отвечает он и поворачивается, чтобы идти к магазину.

Я ожидал такой реакции, поэтому нож уже в руке. Он был спрятанный в кармане куртки. У него острое, как бритва, шестидюймовое^[7] лезвие из лучшей стали марки М390. Я практиковался в своем ремесле, и двигаюсь быстро и точно. Рука вылетает, клинок сверкает в свете фонаря, и я бью ножом сильно и быстро, отрезая левое ухо панка. Оно падает на асфальт в фонтане крови, он орет, пятится от меня, врезается в свою дерьмовую машину, размазывая кровь повсюду. Я хватаю его за подбородок, удерживая голову, пока он орет, брызгая мне в лицо своим вонючим слюнями. Я отрезаю ему второе ухо.

– Больше никакой громкой музыки, – говорю я, не уверенный, слышит ли он меня теперь.

Я отпускаю его, и он, шатаясь, уходит, плача и крича, кровь капает у него с обеих сторон головы. Он устраивает изрядный бардак на асфальте. Ему, несмотря на его юный возраст, требуется слишком много времени, чтобы дойти до магазина. Когда он исчезает за автоматическими дверями, я с помощью пульта вызываю уборочную машину. Она вычищает кровь и сбрасывает уши в мусорное ведро. На машине парня все еще есть кровь, и я внимательно наблюдаю за ней, чтобы убедиться, что она высыхает, прежде чем капать на асфальт.

Вернувшись на пост охраны, я смотрю на мониторы. Пес возвращается, обнюхивая все вокруг. Я подумываю достать винтовку и пристрелить ее, пока она не успела помочиться на асфальт, но сдерживаюсь. Это лишь вопрос времени. Парень со спущенной шиной выходит из магазина, замечает прокол и бьет кулаком по капоту. Швыряет пакет с продуктами в машину, потом достает телефон и кому-то звонит, возвращаясь в магазин. Подросток идет через стоянку, все время глядя в телефон, ни разу не подняв глаз, чтобы посмотреть, куда идет. Я в шоке, когда он добирается до другой стороны, не врезавшись ни в одну машину. И слегка разочарован, что он не плюнул и не выбросил какой-нибудь мусор на асфальт. Подростки – самые веселые, но я не действую без веской причины.

Женщина средних лет выходит из магазина с тележкой, полной продуктов. В ушах наушники, она, похоже, напевает себе под нос. Подходит к выцветшему бордовому минивэну, открывает заднюю дверцу и начинает загружать туда чипсы, замороженную пиццу, "Kолу" и прочую вредную пищу. Среди покупок – огромная упаковка туалетной бумаги. Удивительно, но все влезает. Она закрывает заднюю дверцу, потом толкает тележку... в сторону... на другое парковочное место... и оставляет ее там.

Она, блядь, оставляет ее там!

Это тяжкое преступление на моей стоянке.

Второе тяжкое преступление за ночь.

Сука!

Я не могу запрыгнуть на скутер достаточно быстро. Максимальная скорость скутера – девять миль в час, и кажется, что вечность проходит, пока я добираюсь до этой оставившей тележку суки. Она уже забирается в минивэн, когда я наконец подъезжаю, пытается закрыть дверцу, широкие мамские джинсы сползают, обнажая трещину между ягодицами.

– Эй! – кричу я как раз перед тем, как дверца захлопнется.

Усевшись, она поворачивается и смотрит на меня, одна рука на ключе в замке зажигания, другая на дверце. На ней толстые очки, волосы взлохмачены. На толстовке написано, что она лучшая тетя в мире. Искусственная кожаная сумка через плечо достаточно велика, чтобы вместить экипировку целой детской футбольной команды.

– Тележка туда не ставится, – говорю я, кивая на брошенную тележку.

Сам вид ее, припаркованной незаконно, вызывает у меня отвращение.

– О, – говорит она, будто это новость.

Она печально смотрит на тележку, наверное, думая, какое это тяжкое бремя – переместить ее еще на тридцать футов к нужному месту.

Она вздыхает, вылезает из минивэна, хлопнув дверцей. Я спешиваюсь со скутера, сверля ее взглядом со скрещенными на груди руками, пока она медленно идет к тележке, качая головой. Она хватает ее и толкает к стойке, все еще качая головой и бормоча. Переднее правое колесо тележки крутится криво; нужно будет отметить и вызвать ремонт. Женщина запихивает тележку в стойку, где она с грохотом ударяется о прутья. Возвращается к минивэну, глядя в пол, игнорируя меня.

– Прошу прощения... – говорю я.

Она останавливается и смотрит на меня. Лицо пустое, безэмоциональное.

– Я уверен, вы знаете наказание за то, что оставили тележку на парковочном месте, – говорю я, вынимая катану из ножен за спиной. – На колени.

– Не думаю, что я это сделаю, – говорит она, уперев руки в бока.

Иногда так бывает: нарушители отказываются принять свою судьбу. Я готов.

– Ну, как хотите.

Я держу катану перед собой двумя руками, улыбаясь ей. Если она попытается убежать, я ее догоню – максимум три-четыре шага, – потом вспорю, вывалю кишки, а потом отрублю ее мерзкую голову.

Женщина лезет в свою огромную сумку и достает топор с двойным лезвием, похожий на боевой топор, но меньшего размера. Это неожиданное развитие. Иногда мне приходится драться с нарушителями, но обычно это вспыльчивые молодые парни, а не женщины средних лет. И у них никогда нет собственного оружия. Она бросает сумку на асфальт и сверлит меня взглядом.

– Давай, приятель, – говорит она с странной уверенностью в голосе.

Я бросаюсь в атаку, стиснув зубы, занося катану над головой. К моему шоку, женщина тоже бросается, занося топор. Наше оружие сталкиваются с металлическим грохотом, высекая искры.

– Ты мертва, сука! – ору я, размахивая катаной, как бейсбольной битой, целясь в шею.

Она уклоняется и бьет топором снизу вверх, едва не задевая мой подбородок.

– Я не мертва, пока ты не вырвешь мое гребаное сердце! – кричит она.

Я рублю с другой стороны, клинок катаны задевает ее правую руку, и толстовка мгновенно начинает там краснеть. Ее топор снова описывает дугу, разрезая мою куртку, но едва не задевая кожу живота. Я рублю снова и вскрываю рану на ее щеке, потом наношу глубокий порез на бедре. Женщина пятится, кровь льется по джинсам. Она слабеет, и я бью по шее, но лезвие топора отражает удар. Ее защитное движение выводит меня из равновесия, я кренюсь вправо и падаю на колени, вынужденный отпустить катану одной рукой, чтобы не рухнуть плашмя. Быстро подставляю ногу и начинаю вставать, когда вижу, как уличный фонарь отражается от опускающегося лезвия топора.

Он обрушивается на мою левую лодыжку с сокрушительной силой, и я слышу, как ломаются кости, пока боль взрывается по ноге. Я ору, падая вперед, и смотрю на левую ступню – она больше не прикреплена к ноге. Ярко-красная кровь брызжет из обрубка, оскверняя асфальт. Слезы текут по лицу, и я понимаю, что катаны больше нет в моей руке. Женщина стоит надо мной, высоко подняв топор. Она опускает его на мою правую руку, чисто отрубая по локоть, и мое лицо ударяется об асфальт. Я чувствую запах чистящих средств, которыми пользуется уборочная машина.

– Пожалуйста-пожалуйста, прекрати, – прошу я, переворачиваясь и поднимая оставшуюся руку.

Женщина отрубает и эту руку. Кровь брызжет мне в лицо. Она стоит надо мной, торжествующе улыбаясь, топор на плече.

– Я оставляю свою тележку там, где, блядь, захочу, – говорит она.

Она заносит топор над головой и опускает его в последний раз.

Перевод: Zanahorras

Лукас Миллирон

«ЗАРАЖEННЫЙ»

Джим, спотыкаясь, прошел мимо барной стойки в сторону туалета, прикрывая левый глаз, чтобы в глазах не двоилось. Он знал, что должен был остановиться после четвертого «Фаер Болла»^[8]... или это были шоты «Джаггера»^[9], которые его добили? Это не имело значения. Не то чтобы его «жена» собиралась быть дома, когда он туда доберется. Его обед с удвоенной силой продвигался по пищеводу. Он прикрыл рот рукой, забыв о тканевой маске, которая была на нем.

Сделав три с половиной шага, Джим остановился, и его вырвало. Начос и соус "буффало" хлынули из его рта и носа, пропитывая ткань, плотно прижатую к его лицу. Кусочки запутались в его усах и бороде, воняя фальшивым сыром и кукурузными чипсами. Когда он закончил, его маска свисала с ушей, как набитый дерьмом подгузник. Он сорвал ее со рта и держал в руке, ощущая ее тяжесть.

– Вызову тебе "Убер", – захихикала Пегги за барной стойкой. – Рейчел! Вызови нам "Убер"!

Пегги была женщиной грушевидной формы с жесткими седыми волосами, как у старой английской овчарки. Ее глаза были скрыты за бликом очков с толстыми линзами, как у бутылки из-под "Kолы". Ее маска была стянута вниз под подбородок, сигарета зажата между губами. На ней была выцветшая футболка с волками и синие джинсы.

– Что смешного? – Джим закашлялся, боясь, что от любого резкого движения его вырвет еще сильнее.

– Сегодня вечером Рейчел будет мыть полы! – Пегги хлопнула себя по колену.

– Что?! – крикнула Рейчел с другого конца бара.

Рейчел была вдвое моложе Пегги, но из-за курения и выпивки в молодости выглядела намного старше. Ее руки были покрыты черно-белыми татуировками мультяшных персонажей, которых Джим не узнавал. На ней была футболка «Ох уж эти детки!»^[10], клетчатая мини-юбка и черная тканевая маска для лица с белыми кошачьими усами.

– Я в порядке! – Джим забрался обратно на барный стул, все еще держа бардак.

– Как же, ты в порядке! – Пегги скрестила руки на груди и посмотрела ему прямо в глаза. – Посмотри на себя! Все еще держишь эту маску, полную блевотины. Мусорка прямо рядом с тобой!

– Это была дерьмовая неделя, – Джим покачал головой, но остановился, так как начал снова терять равновесие.

– Самый дерьмовый год за всю историю наблюдений, – кивнула Пегги.

– Бумаги о разводе, – Джим кивнул.

– Ой, – Пегги щелкнула зубами.

– Все, чего я хочу от жизни, – это умереть счастливым!

– Ты просишь слишком многого! – хихикнула Пегги, затем озабоченно приподняла бровь. – Ты будешь в порядке?

– Да, – Джим потер нос. – Я думаю, мне лучше поехать домой.

– Рейчел! "Убер" уже в пути?

– Две минуты! – Рейчел помахала телефоном.

– Я буду в порядке.

Джим соскользнул со стула и встал на ноги.

– Ты думаешь, я просто отпущу тебя уйти вот так?

– Послушай, Пегги, я не хочу, чтобы все стало насильственным.

– Насильственным? – Пегги скрестила руки и повернула бедро к нему, обнажая кобуру с пистолетом. – Во-первых, что, черт возьми, с тобой не так? Во-вторых, ты ни черта не сделаешь без своей чертовой кредитной карточки и ключей от машины, запертых в моем кассовом аппарате.

– Все в порядке, – Джим сунул руку в задний карман и вытащил запасной комплект ключей от машины. – Коды бойскаутов, готовность и прочее дерьмо.

– Не будь, блядь, идиотом, – Пегги уставилась на Джима. – Рейчел!

– Давай, Джим, – Рейчел подбежала. – Водитель "Уберa" будет здесь с минуты на минуту.

– Я просто подожду в своей машине.

– Джим, – Рейчел потянулась, чтобы схватить его.

Тот повернулся и швырнул свою маску для лица, пропитанную рвотой, в лицо Рейчел, как кремовый пирог. Грязь попала ей в глаза, нос и рот. Она рыгнула и подавилась, задыхаясь, когда закричала от отвращения. Глаза Джима расширились, он даже не был уверен, хотел ли он этого. Все уставились на него. Он чувствовал их взгляды, как укусы комаров. Джим попятился к двери. Когда он наткнулся на нее, он выскочил в жаркую и влажную ночь.