Текст книги "Фестиваль насилия (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Роберт Эссиг,Джонатан Батчер,Рэт Уайт,Стивен Козеневски
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Annotation

**Номинация на премию "Splatterpunk Award" 2021 года**

Издательство "Evil Cookie" представляет антологию экстремальных ужасов "Фестиваль Насилия". 14 авторов прокладывают свой путь через грязь и мрак, чтобы прославить искусство запекшейся крови. От безумного любовного треугольника до глухих мольб залитого кровью спасителя – следующие истории захватывают и перемалывают через лабиринт безумных обманов, безжалостных и зачастую юмористических предательств общества.

Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что после каждой встречи... остается только кровавое пятно.

Редактор К. Трэп Джонс.

«ФЕСТИВАЛЬ НАСИЛИЯ»

Наташа Синклер

Дэниел Дж. Вольпe

Арманд Розамилья

Рэт Джеймс Уайт

Донни Гудман

Джонатан Батчер

Стивен Козеневски

Эми Греч

Джей Уилберн

Джек Бэнтри & Роберт Эссиг

Патрик Харрисон III

Лукас Миллирон

Уэсли Саузард

К. Трэп Джонс

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR «EXTREME HORROR» 18+

https://vk.com/club149945915

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

«Это искусство, просто смотри на это как на искусство. Да, это отвратительно, но этого никогда не случится. Монстры никогда не вырвутся из твоего тела».

Джордж «Измельчитель трупов» Фишер

Cannibal Corpse

«ФЕСТИВАЛЬ НАСИЛИЯ»

(антология экстрима) 

Наташа Синклер

«ДОЛБАНЫЕ ЛИЧИНКИ»

– Вы все долбаные личинки! – заревел Пол, хохоча во все горло, пока врубался бензопилой в Стива.

Кровь забрызгала его уже пропитанное потом и кровью лицо. Кусочки тупой рожи этого ублюдка падали в жаждущую толпу. Куски большого мужика – сука, как же ему теперь нравилось быть в центре внимания?! Зубья жужжащей стали прорезали его череп, скрежетали по кости, выстреливая осколками черепа в аудиторию, словно крошечные костяные ракеты; шрапнель ярости. Он знал, что это будет приятно, но он был в полном бреду от кайфа, уничтожая это дерьмовое шоу. Это было лучше металла, лучше, чем ебля.

В том-то и дело, когда играешь в родном городе – народ ожидает, что ты немного отойдешь от сценария и выступление будет уникальным.

Музыка все еще гремела в толпу из монструозной звуковой системы – полноценная металлическая атака. Мощные удары барабанов продолжали подстегивать мясные мешки в то безумное неистовство, за который они заплатили, глубокий бас разрывал их на части, словно марионеток, пока пит вихрем крутился в собственной эйфорической истерии. Конечности размахивали, кулаки качались и били, волосы и головы повсюду, пока они колотили своими телами под звук своих хозяев, телесные жидкости хлестали по горячему воздуху.

Музыка – это бог! A я, мать вашу, творец, – подумал Пол, слизывая кровь Стива со своих зубов, зная, что написал большую часть их лучшего материала. – Без меня они были бы ничем. Ничем! Ярость текла сквозь него, словно живое, дышащее существо, вытягивая острые как бритва щупальца внутри его вен, впиваясь в мышцы, готовясь к захвату, готовая прорваться сквозь него – метаморфоза ненависти, обрушивающаяся на воющую толпу.

Он выдернул пилу из головы своего товарища по группе и с размаху опустил лезвие обратно – с механическим стуком, отдавшимся в его плече. Металлические зубья вгрызлись в шею и плечо Стива, пока Пол проталкивал ее сквозь мышцы и кость, вырезая его из игры по диагонали, разделывая свою собственную маленькую свинку. Пол чувствовал, как вибрация проходит прямо сквозь его собственное тело, лихорадочный хлыст металла, потрошащего этого продажного ублюдка. Разбитое, жуткое выражение на лице этого самоуверенного ублюдка наполнило его адреналином, как первая дорожка кокаина – он был неуязвим, как Эш, только гораздо круче. Они все были долбаными марионетками дэдайтов, все до единого...

– Kровососущие, мать вашу, ублюдки! – орал он, разрывая плоть.

Рука Стива попыталась схватить инструмент, который без усилий разорвал его ладони, которые тоже были подарены роющимся внизу личинкам. Самая большая ошибка, которую они когда-либо совершали, – это подписание контракта с новым лейблом, даже если остальные не соглашались.

Он выдернул жужжащее лезвие, вырвав цепь из того, что осталось от его старого приятеля; тело развалилось надвое, нижняя половина рухнула на сцену с видимым стуком, вываливая кишки и другие потемневшие органы – они блестели в свете стробоскопов, словно извивающиеся окровавленные змеи. Мертвое мясо напоминало жизнь. Запах свежеразделанной туши был интенсивным, медным и приторно-сладким, смешиваясь с потом всего зала, он мог его ощущать на вкус, а потом вонючий запах дерьма ударил Пола в горло. Стив либо обосрался (кто бы не обосрался), либо его кишки лопнули (скорее всего, и то, и другое). Верхняя половина упала в медвежью яму. Это был настоящий праздник насилия, и Пол только начинал, личинки расступались, когда некоторые в своих собственных маленьких пузырях адреналина осознали, что это не реквизит для сцены. Блядь, мы же были известны тем, что на сцене возились с трупами животных, почему бы не разъебать своих собственных.

Маниакальный визг машины в руках Пола стал новой музыкой, о которой он мечтал. Я их хозяин, и я размахиваю своим долбаным мечом. Он был в бреду от предстоящей бойни.

Кипя и вопя, море хаоса, обожающие фанаты. Некоторые были в неведении, некоторые явно все еще думали, что это какая-то новая охренительная часть шоу. Больше, чем просто грим из сапожной ваксы, свиной крови и мясницкого фарша. Но это было не представление, его последний тур станет таким, который ни один из этих ублюдков никогда не забудет. Нет, Пол Флинт не собирался уходить тихо, пока они берут контроль над его материалом. Хуй им! Они всегда этого хотели, кровососущие паразиты, все до единого! Остальная часть группы, его так называемые «братья по оружию», преданные фанаты просто не могли насытиться.

* * *

Все изменилось после того, как умер Чик, Чик-Хер. Группи обожали это, особенно молодые готичные телки, большие оленьи глаза, обведенные кайалом, текущие, давящиеся его монструозным хером. Эта зверюга была его коронным номером столько, сколько он себя помнил, даже когда они были детьми в раздевалке – у Чика-Херa должен был быть собственный шкафчик. Хорошие были времена; делать металл, трахаться и тусоваться – вот что это было. Тупой ублюдок ушел и оторвался слишком сильно, засунул слишком много дерьма в нос, и его долбаный мозг взорвался, в этот раз он был один, когда это произошло. Пол нашел его лежащим на спине на загаженном полу гостиничного номера, в луже, лицо сине-черное, в венозных, раздувшихся пятнах смерти. Густая пена и гнилостная, застоявшаяся блевотина вокруг рта и лужей вокруг лица, из носа хлестала кровь, которая все еще была частично влажной. Изображение было тошнотворным и отлично подошло бы для какой-то охеренной абстрактной внутренней обложки специального лимитированного издания их альбома «Оргия Tрупов из Mясорубки». После этого группа изменилась, а потом появился новый лейбл, обещая помочь им очистить свой образ и всякую другую корпоративную маркетинговую херню.

* * *

Пол отбросил бензопилу и рванул прямиком к этому ублюдку Ивану – своему заменителю, – который стоял и смотрел сбоку от сцены, по пути схватив стойку для микрофона, он огрел этой стойкой ошеломленного, охреневшего придурка по лицу. Пока Иван спотыкался, пытаясь схватить сталь, Пол разбил пластиковое основание о стену сцены и всадил конец стойки ему в горло.

– Как теперь с вокалом, ты, ебаный самозванец?! Надо было завести свою собственную группу!

Плюнув ему в лицо, Пол развернулся, когда волны криков начали бушевать сквозь кишащих личинок, пока они рвались к дверям. Стадо осознало, что они забаррикадированы, террор был заразителен и пронесся сквозь них, словно мощная чума, воздействие мгновенное, они получали свою больную мерзоту, которую сами и создали.

Именно тогда сработала система спринклеров.

С потрескавшегося, облупившегося сине-белого потолка старого бального зала начал литься дождь, чтобы убить их всех, очищая эту выгребную яму. Естественно, как пингвины, кишащее море черного и белого посмотрело вверх. В считанные секунды крики усилились, лица начали таять и гореть, стекать с каустического, щелочного спрея. Смертоносное товарищество заполнило атмосферу – это было восхитительно. Извивающаяся аудитория превратилась в его собственное личное шоу уродов; они царапали свои глаза и лица, сдирали с себя кожу до шипящей, лопающейся мышцы и блестящей кости в отчаянной попытке избавиться от агонии – было уже слишком поздно. Они повернули лица к горящему дождю, некоторые с открытыми ртами, ад разъедал пищевод у тех, чья плоть одновременно шипела внутри и снаружи. Плоть таяла и выплевывала кровь, словно свежая бурлящая магма, поток человеческих вулканов, извергающихся.

Вместе с кусками тела начали падать на пол, извиваясь в агонии – кожа и плоть шипели, превращаясь в скользкий жуткий суп, заливающий пол. Пол не мог поверить, как хорошо все это сработало, эта долбаная маленькая сучка, она действительно сделала это. Он запрокинул голову и заревел. Сцена была пуста, кроме него и ублюдков, которых он убрал – он действительно был тем самым парнем, он был этой группой, и именно так это и должно было закончиться.

* * *

Она освободила его член, вытаскивая его пульсирующую эрекцию из зубьев молнии черных джинсов. Прижав своего трофейного музыканта к двери, она укусила его за губу, прежде чем опуститься на колени. Если бы я мог запереть более совершенное изображение, чтобы переживать его снова и снова, это было бы то, как она торжественно падает на колени, глаза прикованы к моим, облизывает губы, голодная, чтобы проглотить мой член, – подумал он. – Лекси, моя сучка из родного города, вечно преданная группи. Она облизывала его головку круговыми дразнящими движениями, массируя его яйца своими мягкими, теплыми ладонями. Перевернув его член вверх, она всосала его яйца, перекатывая их во рту, прежде чем снова взять их в руку, а затем облизала всю длину его твердого ствола от яиц вверх. Быстро она взяла его в горло, проглотив до самых яиц. Он не смог удержаться, толкая бедрами, он трахал ее лицо, заставляя тушь течь, глаза слезиться. Он наслаждался звуком своего члена, бьющегося о заднюю стенку ее горла, возможно, даже больше, чем ощущением траха ее лица. Вытащив, он за волосы поднял ее к своему лицу.

– Ты уверена, что готова к этому сегодня вечером, Лекси?

– Я готова... – ее голос был слегка робким после траха лица, – ты – настоящий хедлайнер, они не смогут уйти.

– Ебаная правда, не смогут.

Пол поцеловал ее жестко, поднимая ее на раковину в грязном туалете клуба, который едва обновлялся с 60-х, с облупившейся краской розового цвета. Лекси отодвинула свою задницу назад, раздвинула ноги, задрала короткую юбку из ПВХ, открывая свою полностью выбритую "киску" во всей красе. Положив руки ей на бедра, Пол большим пальцем раздвинул ее губы, тыкаясь набухшей головкой в ее мягкие складки.

Он вонзился в ее "киску", перехватывая у нее дыхание, прежде чем она начала выть, как обезумевшая банши, пока он долбил ее туда-сюда, жестко о зеркало. Его яйца закипели. Он любил смотреть, как он сам трахается, и видел себя отраженным в ряду зеркал позади них. Это должно было стать самым эпичным прощальным шоу. Пошел на хуй весь этот сброд! – подумал он, долбя свою любимую группи, по крайней мере, свою любимую в этом городе. Он долбил ее, пока покалывание глубоко в его яйцах не усилилось – они сжались, почти болезненно, прежде чем безжалостно излиться в нее. Кончая так сильно, глубоко в Лекси, он подумал, что это чудо, что сила не снесла ей макушку. Когда его член начал уменьшаться, она спрыгнула с раковины, снова встала на колени и высосала его дочиста.

Заправляя себя обратно, он спросил:

– Блядь, Лекси, чем больше я тебя долблю, тем туже ты становишься, как, сука, ты это делаешь?

– Это секрет, малыш, – oна подмигнула, а затем начала поправлять макияж перед зеркалом.

– И ты меня не подведешь?

Он приподнял брови, глядя на ее отражение.

– Я активирую, когда услышу, я же сказала – что в деле, это будет эпичное шоу. Все будут об этом говорить. Черт! Я даже ставлю, что будет книга, – oна хихикнула. – Представь себе! Черт возьми, я в деле, и ты это знаешь. А теперь давай разъебем все к хуям!

Перевод: Zanahorras

Дэниел Дж. Вольпe

«ВЫРЕЗАЙ ВОКРУГ ЖОПЫ»

Кровь.

Кровь была повсюду. Больше крови, чем Райан когда-либо видел. Снег был пропитан ею, образуя густую, вязкую лужу там, где остывал труп. Пулевое отверстие дымилось и сочилось, пока его отец хватал тушу и переворачивал ее.

– Вырезай вокруг жопы, – сказал Джимми своему сыну, протягивая ему нож. – Это твой первый олень, и задача полностью твоя.

Райан почувствовал тошноту. Он смотрел на стеклянные, трупные глаза оленя, лежавшего мертвым в снегу. Мертвым – и он его убил. Глаза были хуже всего: безжизненные и обвиняющие. Он не мог не думать о Бэмби и задавался вопросом, был ли у этого оленя семья, к которой он пытался добраться, когда Райан выстрелил в него.

– Эй, Рай, ты в порядке? – спросил Джимми, глядя на сына, который был почти таким же бледным, как снег. – Слушай, ты же видел, как я это делаю раньше, верно? Просто начни вырезать вокруг ануса. Не волнуйся, здесь только мы. Я проведу тебя через остальное.

Он улыбнулся сыну – улыбкой гордости и ободрения.

Райан, все еще в оцепенении, протянул руку и взял нож в онемевшую ладонь. Холодный порыв ветра вырвал его из задумчивости. Его отец раздвинул ноги животного и слегка приподнял их вверх, обнажив анус. Дрожащими руками Райан вонзил нож.

Он расслабился, слушая баритональный голос отца, который проводил его через процесс потрошения. Все закончилось за минуты, руки Райана были теплыми от жизненной крови оленя, а в снегу лежала куча дымящихся внутренностей.

– Неплохо, – сказал Джимми, осматривая тушу на предмет остатков фекалий или содержимого желудка, которых не было. Разбитые ребра торчали из пулевого отверстия, но это был идеальный выстрел в сердце и оба легких. Олень едва убежал. – Ладно, – Джимми схватил за рог, – давай оттащим этого большого парня обратно в хижину и покажем твоему деду и дяде.

Райан, уже преодолев брезгливость охоты, сиял от гордости. Тошнота и дискомфорт, которые он чувствовал несколько минут назад, давно исчезли. Теперь он был настоящим охотником. Он схватил другой рог и начал тащить.

* * *

Олень, когда его подстрелили и он умирал, бежал изо всех сил, но недалеко. Его мощные мышцы работали, пытаясь убежать от монстров на двух ногах. Смерть подкрадывалась, и вечный холод просачивался в его кости.

Лежа умирающим в снегу, через его разум прошла древняя мысль, нечто, что некоторые могли бы считать молитвой.

Могучая кровь оленя растопила снег, просочившись в землю внизу. В смерти он увидел своих предков... и зверя, которого призвала его молитва.

* * *

Хижина была маленькой, особенно с четырьмя людьми внутри. Райан и его отец повесили оленя снаружи, продев Y-образный гамбель через его задние ноги. Они подняли оленя на раму, предназначенную для этой цели, и дали остальной крови стечь. Олень Райана висел рядом с другим оленем, это была лань, подстреленная его дядей Марком.

– Черт возьми, отличный олень, Райан, – сказал ему дед, опрокидывая еще одну порцию виски.

– Спасибо, деда, – сказал Райан, потягивая воду.

Хижина была старой, но находилась у их семьи уже несколько поколений. Расположенная в северной части Нью-Йорка, прямо на канадской границе, она когда-то была хижиной траппера. Теперь она служила идеальной охотничьей хижиной для мужского уик-энда.

Хижина состояла из одной комнаты с чердаком наверху. Дровяная печь была единственным источником тепла, но еe было более чем достаточно, чтобы держать место в комфорте. Это также был их единственный способ готовить, что их вполне устраивало. Кроме того, большая часть их еды на охотничьей поездке обычно была консервированной или сушеной. Им не нужна была шикарная кухня, чтобы быть счастливыми. Пару старых керосиновых фонарей и несколько батарейных – вот и все освещение хижины.

Райану не мешал деревенский вид хижины. Он даже не возражал спать на раскладушке. Что ему не нравилось – так это нужник.

В пятидесяти футах или около того от хижины стояла маленькая будка, которая ловила отходы его семьи на протяжении поколений. Маленькая деревянная будка была их единственным выбором, когда нужно было сбросить вонючую "колбасу". Писать ходили сбоку от хижины; ни один мужчина не пойдет в нужник только чтобы поссать.

– Да, он хороший старый самец, – сказал дядя Райана, Марк, садясь рядом с отцом.

Он открыл банку пива и громко отхлебнул.

– Спасибо, дядя Марк, – сказал Райан, все еще немного смущенный всем этим вниманием.

– Ладно, – сказал Джимми, помешивая старую кастрюлю, стоявшую на дровяной печи, – этот чили готов, если вы, ребята, хотите поесть.

Райан был благодарен отцу за прерывание. Дело было не в том, что он не любил деда или дядю, но ему не нравилось дополнительное внимание.

– Возьми миски с полки, – сказал старший из них.

Марк повиновался, его желудок урчал от слишком большого количества пива и недостатка еды.

Все четверо сели вокруг маленького стола, ели из дымящихся мисок, рассказывали неподобающие истории и говорили об охоте следующего дня.

В лесу шевельнулось что-то еще. Что-то древнее и злое. Что-то с жаждой человеческой плоти.

* * *

Райан проснулся в панике. Его глаза распахнулись, и желудок свело. Он собирался обосрать штаны.

Хижина была темной, только один газовый фонарь был оставлен гореть наверху. Храп, пердеж и тихие проклятия доносились от трех других мужчин в хижине.

После ужина они все поиграли в покер, но взрослые открыли бутылку дешевого виски, которую они быстро прикончили.

Райан скатился с раскладушки, осторожно, чтобы не задеть отца рядом. Стиснув ягодицы, он надел ботинки, схватил куртку и фонарик и вразвалку направился к двери.

Полная луна заливала снежный пейзаж серебром и черным. Свежий снег, толстые хлопья, беззвучно падал с неба. Это было красиво, но еще один срочный спазм напомнил Райану, что у него нет времени любоваться красотой природы.

Нужник был недалеко, и он мог видеть его из хижины. Тем не менее, он использовал фонарик, чтобы развеять любые тени, таящиеся вокруг. Он пробирался через снег, который был чуть выше верха его ботинок. С ощущением отчаяния он открыл дверь, толкая ее против поднимающегося снега, и проскользнул в темный нужник.

Райан сел на холодное сиденье и вздохнул с облегчением. Громкий стук вырвал его из задумчивости опорожнения кишечника. Он слегка приподнялся, чтобы посмотреть через серповидный вырез в двери нужника. Когда он уходил в спешке, он, должно быть, не запер входную дверь, которая теперь стучала о стену хижины.

– Блядь, – сказал он, хватая рулон туалетной бумаги.

Он подтянул штаны и схватил фонарик.

Звук странным образом распространялся по свежему снегу. Любой, кто жил на Севере, знал это, и иногда вещи звучали ненормально. Никакое количество снега не могло замаскировать звук человеческих криков.

Крик, самый высокий и леденящий кровь звук, который когда-либо был, пронзил ночной воздух. Падающий снег приглушал его, но искажал.

Яйца Райана подтянулись к телу, когда еще один крик и выстрел донеслись из хижины. Маленькое окно на чердаке вспыхнуло, когда раздался еще один выстрел, звук приглушенный изнутри. Райан пошел к хижине, держа фонарик выключенным. Его глаза привыкли к темноте, и лунного света было более чем достаточно, чтобы видеть. В состоянии страха его чувства обострились, все стало четче. Он жалел, что так произошло.

Дверь хижины была сорвана с петель, отброшена на другую сторону комнаты. Его отец был размазанной массой внутренностей и зазубренных костей. Tруп был скомкан у дровяной печи, скручен так, будто он попал в автомобильную аварию. Его голова была вывернута назад, а нижняя челюсть вырвана вниз, лежала на подбородке. Черная пещера его мертвого горла, все еще застывшая в предсмертном крике, зияла в жуткой улыбке. Язык все еще был прикреплен у корня, но растянут до предела. Кровь стекала по середине, капая на пол в синхронном звуке. Белая кость торчала из-под печи через лохмотья окровавленной одежды. Кость, неразличимая, какого типа, выглядела как кораблекрушение, сломанная под каждым углом. Печь шипела, готовя плоть, прижатую к ее черному железу.

Если бы Райан только что не опорожнил кишечник и мочевой пузырь, он наверняка сделал бы это в этот момент.

Тень, чернее ада и пахнущая смертью, стояла перед ним. Она была невероятно высокой, дотягиваясь до чердака, где спали его дед и дядя. Мокрый, чавкающий звук доносился от нее... почти как жевание.

Пальцы Райана нащупали выключатель на фонарике. Оно стояло почти восьми футов в высоту^[1], но массивные черные рога, торчащие из его головы, делали его еще выше. У монстра было истощенное, втянутое и высохшее лицо, но сила в его теле была вполне очевидна. Его глаза были глазами большой белой акулы, черные и бездушные, не реагирующие на свет, направленный на него. Что-то хрустело во рту зверя... рука... с широким золотым кольцом на ней. Рука его деда. Кровь капала с челюстей существа, стекая по голому торсу тонкой плоти и обнаженных ребер. Оно выглядело как сбитое животное и пахло еще хуже, но существо было далеко от мертвого. Hельзя было сказать то же самое о семье Райана.

Длинными руками, каждый палец которых заканчивался мокрыми когтями, существо потянулось обратно на чердак за очередной горстью человеческой плоти. Зверь не обращал на Райана никакого внимания, пока продолжал свое жуткое пиршество.

Райан застыл. Он мог бы с таким же успехом быть приклеенным к полу. Его тело нашло еще немного мочи и выпустило ее вниз по ноге. Он не заметил, как его штаны и носки пропитались жидкостью, вызванной страхом.

Фонарик был ярким и чисто-белым, отражаясь от раздувшихся органов, которые монстр загребал в свою пасть. Кишки лопались, куски черного, зеленого и красного капали из его рта. Жадные когти потянулись обратно в тень чердака и начали рвать. Руки зверя вернулись в свет с еще одним жутким лакомством: головой дяди Марка. Голова была оторвана от плеч, связки сухожилий, трахея и мышцы свисали красными, как праздничные ленты. Монстр засунул верхушку головы Марка в угол рта и хрустнул, легко расколов череп. Он использовал длинные когти, чтобы просунуть их мимо разбитой кости и скальпа и выдернуть куски мозга. Морщинистый орган был засунут в адскую пасть существа, хлюпая при каждом укусе. Желатиновая масса чего-то вывалилась из его челюстей, оставляя капли запекшейся крови, пока скатывалась вниз по телу существа. Она ударялась об пол с влажным шлепком.

Звук внутренностей его родственника, ударившихся о деревянный пол, вырвал Райана из транса. Обновленная жажда жизни и естественный страх затопили тело подростка, и он повернулся бежать. Он сделал всего несколько шагов в хижине, и холодный ночной воздух звал его, предлагая передышку от шоу ужасов перед ним. Что-то ударило его по ногам, что-то твердое. Райан споткнулся, поскользнулся и упал лицом вперед в снег. Он заскреб, пытаясь найти опору, чтобы встать, но споткнулся о голову своего дяди, которая все еще была под ногой.

Тень, темная и пахнущая горячей падалью, возвысилась над ним. Райан оглянулся через плечо и застонал.

Длинными руками, все еще мокрыми от крови, существо схватило мальчика, который делал тщетную попытку сбежать. Его нечестивая сила прижала парня к земле, делая следующую задачу еще проще.

Райан замерз. Он огляделся в поисках утешения, чего-то, что спасет его и его рассудок. На стороне хижины, освещенные лунным светом, висели две оленьи туши: лань, которую подстрелил его дядя, и его самец. Райан посмотрел на гордого короля леса, красные капли замерзшей крови цеплялись за его коричнево-белый мех. Это, должно быть, была игра света, но Райан в свои последние мгновения поклялся, что на морде оленя была ухмылка.

Крики Райана разорвали ночной воздух, когда коготь, острый как бритва, начал вырезать вокруг его жопы.

Перевод: Zanahorras

Арманд Розамилья

«МАЛЕНЬКИЙ ЭЛВИС»

Вам знакомо это ощущение покалывания в затылке, которое возникает у вас, когда мимо проходит симпатичная женщина? У меня оно возникает при виде электроинструментов. Приведите меня на стройку – и я сразу захочу вытащить его и немного подрочить.

Однажды меня поймали, когда я трогал Маленького Элвиса на стройке нового небоскреба на Нижнем Ист-Сайде. Просто наяривал себе, самоудовлетворялся, когда парни из нью-йоркской полиции схватили меня за руки и утащили. Я кончил на заднем сиденье патрульной машины, что совсем не понравилось копам. Они меня тогда знатно отмудохали.

Именно поэтому я сейчас живу за пределами Таусона в Мэриленде. Надо оторваться от прошлого и создать новое. И быть поближе к инструментам, чувак.

Попробовал подать резюме на завод. Подумал, что это отличное место для старта. Скидки на инструменты. Можно попробовать самые новые дрели. Молотки. Пилы. Все это меня возбуждает.

Знаете, что еще меня дико возбуждает? Бабы, любители электроинструментов, которым нравится, когда новый компактный бесщеточный ударный шуруповерт щекочет их женские места. Пока они сидят на аккумуляторном пылесосе и по-настоящему чувствуют вибрацию, если вы понимаете, о чем я.

Конечно, такую бабу найти непросто, но я пытаюсь и ищу. Один кореш рассказал мне про эту интранет-штуку, где ты заходишь в компьютер и болтаешь с телками. Я не в курсе всего этого. Я предпочитаю знакомиться с ними в барах.

Паб "У Уолта" стоит прямо у ворот завода. В пределах видимости мужиков (и, наверное, баб), которые работают внутри. Отличное место для меня, когда я скоро начну работать. Смогу выскакивать на обеденный перерыв, если разрешат. Хотя вряд ли. Наверняка несколько парней (и девчонок) лишились пальцев после жидкого обеда. Определенно, каждый день после работы буду ходить к "Уолту".

Я уже здесь, кстати, пытаюсь понять, кто есть кто в этом заведении. Уже больше пяти, смена только что вывалилась из завода. Работяги выглядят потрепанными, усталыми и измотанными.

Только... когда я на них смотрю, по-настоящему смотрю, вижу, что они не грязные. Не усталые. Они чистые. Рубашки все еще заправлены. Рабочие ботинки слегка поношены, но не сильно. Они, кажется, рады выпить и поболтать, но я не чувствую, что они ноют о работе.

Хороший знак. Я подхожу к столу, где сидят и ржут пятеро мужиков. Киваю им – они кивают в ответ. Я одет не совсем подобающе для такого случая. Пришел в грязных рабочих ботинках, которые специально намазал грязью и заляпал водой из раковины. Во фланелевой рубашке, которая, как мне казалось, делала меня мускулистее и прятала пивной живот. Я даже немного испачкал руки на парковке, чтобы выглядеть работягой. Не было смысла напяливать этот прикид, если под ногтями чисто.

Меня зацепила баба у барной стойки. Извините... рыжеволосая женщина. Я оставил своих новых приятелей, зная, что буду сидеть с ними через несколько дней, и непринужденно направился к бару, одаривая Рыжую своей лучшей улыбкой. К тому же у меня сохранилась большая часть зубов. В молодости я был симпатичным парнем и до сих пор могу вскружить голову паре человек. Может быть, не тем, которым хотел бы, но вы поняли.

– Купи мне выпить, морячок, – сказала мне Рыжая, лишь мельком глянув в мою сторону.

Она была одета в длинное синее платье, с макияжем и накрашенными ногтями. Выглядела как настоящая леди, и я попался на крючок. Махнул бармену, чтобы поторапливался и принес этой красотке выпивку, а заодно и мне долил.

– Часто здесь бываешь? – спросил я.

Ей это показалось забавным. Я рассмеялся вместе с ней. Не уверен почему, но мне нужно было быть с Рыжей на одной волне. Это было важно.

– Я тебя здесь раньше не видела, – сказала Рыжая. Она на меня не смотрела, но обращалась ко мне. – Обычно это бар для заводских. Парни после смены приходят сливать зарплату.

Я пожал плечами.

– Надеюсь скоро устроиться. Заявку подал. Дело времени, – я oглядел остальных посетителей. – Ты здесь, чтобы подцепить кого-то из этих? Mоглa бы найти кого-нибудь получше, – сказал я и ухмыльнулся.

Рыжая взглянула на мои руки, и я позаботился, чтобы она увидела, что они грязные. План пока работал.

– Ну... ты нашлa, что искала?

Наступила та самая пауза, которую знает каждый мужик, когда говорит с телкой. Этот отстраненный взгляд, будто она прикидывает, стоит ли вообще раздеваться, засовывать его маленький член себе в рот, может, и до конца дойти.

– Почему ты хочешь работать на заводе? – спросила Рыжая. – Это тяжелая работа, особенно если ты не разбираешься в инструментах.

Я ухмыльнулся.

– Я разбираюсь в инструментах.

– Правда? Докажи, – Рыжая осушила пиво. – Какая лучшая электропила на рынке?

Я ухмыльнулся.

– Вопрос с подвохом. Если про домашнее использование – я бы посоветовал циркулярку 5007MGA. Если для новичков – настольную из серии "Shop Series".

В глазах Рыжей появился блеск, которого я раньше не видел.

– Лучшая электродрель?

Теперь она уже медленно пододвигалась ближе.

– Я предпочитаю компактную литий-ионную комбинированную дрель 18V XR с бесщеточным приводом.

Я знал, что это одна из дрелей, которые делают на этом заводе.

Рыжая была так близко, что я чувствовал запах ее шампуня. Ее руки коснулись моего живота, который я втянул, но подался вперед. Мы были в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Последний вопрос, – прошептала Рыжая. Я смотрел на ее красные губы, так что слышал каждое слово. – Лучший отбойный молоток. У тебя только один ответ, так что он должен быть верным.

Я дрожал, и Рыжая тоже. Она облизнула губы и прижала мое колено к своей промежности. Ей нужен был ответ, а мне нужно было понять, как затащить ее в постель или добежать до туалета и подрочить.

– Мне нужен ответ, – сказала Рыжая.

Я улыбнулся.

– Если хочешь лучший отбойный молоток – бери самый большой, который можешь себе позволить. Я всегда так говорю, и пока меня не подводило.