Текст книги "Авиация и Время 2016 № 02 (152)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Через некоторое время командир полка вновь собрал летный состав в классе и сообщил, что уточняется местонахождение корабля, и все другие корабли срочно покидают район Рижского залива. Летный состав разошелся по самолетам. Но вскоре всех снова собрали в классе. Последовал четкий приказ командира полка: «Экипаж корабля бежит за границу! На экранах есть засветка. Корабль уничтожить!»

Начальник АПЛ гв. майор Эдуард Ладзыго произнес: «Это – конец!» Сегодня, уже много лет спустя, нам трудно понять, что он имел в виду.

Командиры кораблей со стоянок начали докладывать о готовности к вылету... По команде командира полка первым вырулил на исполнительный старт экипаж гвардии майора Свириденко Д.А. За ним на предполетном старте стояли в очереди на взлет гв. подполковник Макаров М.П. и гвардии майор Дьяченко В. Г.

Предусматривалось, что самолеты уйдут на задание в режиме полного радиомолчания. На петле обогнут город Туров (Белорусская ССР) и после этого направятся в сторону Ирбенского залива (пролива. – Авт.) с целью поиска наиболее крупного корабля. Он, судя по всему, должен оказаться целью. Предполагалось руководство экипажами в воздухе с подземного КП 22-йТБАД. Остальные экипажи находились в готовности на стоянках. Стояли в очереди на старте и на стоянках с работающими двигателями в ожидании разрешения на взлет около 30 минут. Неожиданно экипажи получили четкую команду: «Отбой! Следовать на стоянку. Двигатели выключить. Всем на завтрак». По окончании всех треволнений гвардии полковник Нестеров Г.Д. высказался так: «Если бы была дана команда на реальный боевой вылет полка, я бы лично расстрелял Ладзыго».

Между тем, вскоре на борт «Сторожевого» высадились морские пехотинцы, взяли под стражу весь экипаж, арестовав Саблина, и через некоторое время БПК был приведен под охраной других кораблей на базу в Лиепаю, где был поставлен на ремонт в доке местного судоремонтного завода № 29. Оказалось, что в результате воздушных атак корабль серьезно не пострадал. На заводе по результатам осмотра был составлен перечень боевых повреждений. В их числе:

– перебиты водяные и масляные трубопроводы;

– перебиты электрокабели обмотки размагничивающего устройства;

– перебиты электрокабели станции наведения артиллерийских орудий «Муссон»;

– перебиты электрокабели сети освещения;

– пробоины в корпусе и наружном кожухе дымовой трубы;

– повреждена станция МР-105;

– перебиты трубки гидравлики приводов наведения артустановок;

– перебита трубка гидропривода горизонтального наведения ПУ ЗИФ-122.

Кроме того, флотский историк А. Шигин, в то время проживавший в Лиепае и неоднократно бывавший на территории завода, утверждает, что видел «Сторожевой» после постановки в ремонт, и у него в левом борту выше ватерлинии была пробоина длиной около трех метров и шириной до метра.

Подготовка к вылету Ту-22К из состава 121 -го ГвБАП

После ремонта корабль был переведен на Дальний Восток. Однако, вопреки встречающейся в СМИ информации, его имя не меняли: как был «Сторожевым», так и оставался им аж до октября 2002 г., когда был выведен из состава флота.

Старый экипаж расформировали. Саблин пошел под суд, получил высшую меру и был расстрелян. Как ни странно, но из его «подельников» наказали только одного матроса, которому «впаяли» 8 лет.

Политбюро ЦК КПСС на своем внеочередном заседании одобрило действия ВВС, поскольку удалось подавить мятеж без жертв среди личного состава и потерь в матчасти. Однако нескоординированные и зачастую несуразные атаки экипажей 668-го полка привели Главкома ВВС в ярость. Кутахов приказал разобраться с результатами действий личного состава полка на месте и отправил в 15-ю ВА комиссию во главе с главным штурманом ВВС генерал-майором Булановым.

По «свежим следам» утром 10 ноября почти весь комсостав дивизии и полка получил от имени Главкома предупреждение о неполном служебном соответствии. Исполняющий обязанности командующего 15-й ВА генерал-майор Б. Гвоздиков вскоре был уволен по выслуге лет. Экипажам объявили, что никого ни наказывать, ни награждать не будут. Правда, несколько позже один из летчиков, удачно сбросивший бомбы, к-н Порошков (по др. данным – Поротиков), был награжден орденом Красной Звезды.

В принципе, всем было ясно, что причины сумбурных действий авиаторов 668-го полка лежат в несколько иной плоскости. Дело в том, что еще в конце 1950-х годов из состава авиации ВМФ были изъяты истребительные, истребительнобомбардировочные и бомбардировочные (кроме летавших на Ту-16) части. А в 1961 г. ликвидирована и минно-торпедная авиация. Борьба с надводным противником в прибрежных водах была поручена воздушным армиям приморских округов.

Однако командование ВВС не рассматривало данную задачу в качестве первостепенной, и поэтому у летного состава были соответствующие пробелы в боевой подготовке. Так, ни летчики, ни штурманы не умели распознавать классы и типы кораблей и судов. Кроме того, на крайне низком уровне находились вопросы взаимодействия и целеуказания между ВВС, ВМФ, а также Морскими частями Пограничных войск. Надо сказать, что достаточно быстро были предприняты меры по устранению отмеченных недостатков.

Даже у не отправившихся на задание «дальников» сделали соответствующие оргвыводы. Вновь предоставим слово А. Давыдову: «Начальник АПЛ нашего полка был снят с должности и назначен с понижением на 571 АРЗ в Болбасово..., а инженер полка по ракетному вооружению был уволен в отставку. Бывший начальник АПЛ получил партийное взыскание: строгий выговор с занесением в учетную карточку члена КПСС с формулировкой: «За преступно-халатное выполнение поставленной боевой задачи». До расстрела дело не дошло. Через 2 года опальный офицер вернулся в полк на должность заместителя начальника ТЭЧ полка.

Пройдет еще несколько лет, и станет известно, что старший уполномоченный особого отдела КГБ майор П. Т. Зорин подозревал майора Э. Ладзыго в связях с иностранной разведкой, но прямых доказательств не было».

Также бдительный майор Зорин подозревал в этом и портного ателье местного Военторга Ефима Куселевича Канфера лишь по той причине, что ему, в силу его служебных обязанностей, были известны фамилии и звания всех офицеров местного гарнизона, поскольку он принимал у них ордера на пошив повседневной и парадной формы одежды. Ох, уж этот Ефим Куселевич!

Немного, так сказать, личностных моментов. По мнению одного из тогдашних комэсков 668-го полка Г. Литвинова, поддержанного многими участниками и свидетелями произошедшего, «Саблин не только предатель, но и просто сволочь и не русский мужик. Он не дал похмелиться и «поднял на рога» сотни человек и их жен в очень немногий из советских праздников, когда напиться считалось святым делом. Ведь даже близлежащие «соседи – буржуи» 7-8 ноября в те времена уже привыкли расслабляться и снижали не только военную активность, но и просто слежение, почему позже по просьбе СССР и не смогли представить даже вполне нейтральных навигационных данных о маневрировании потенциальных целей в проливах».

Надо сказать, замечание немаловажное и в некоторой мере объясняющее ошибки в распознавании надводных целей, допущенные летчиками. По большому счету, 7 и 8 Ноября – главный праздник СССР. Его в войсках ждали с нетерпением, поскольку он всегда сопровождался различного рода поощрениями, повышениями и т.п. Отмечалось все это, соответственно, «аж лес шумел». 9-го все являлись на службу, но особо не напрягались, и, как правило, шла всем знакомая «раскачка». А тут – такая вот «подлянка»...

Автор выражает признательность за оказанное содействие при работе над статьей И. Сейдову и С. Вахрушеву

Сергей Вахрушев/ Иркутск

Фото предоставил автор

Из первых, встретивших войну...

Фото на заставке. Ju-88A-5 B3+GL w/n 6360 командира 3-й эскадрильи оберлейтенанта Рудольфа Ноймана ( Rudolf Naumann) из состава I/KG54, сбитый истребителем в районе Луцка 22 июня 1941 г. Считался пропавшим. Обнаружен после оккупации территории. Экипаж был похоронен с датой гибели 27.06.41.

На «авиаплощадке» Новоленинского кладбища, где покоятся летчики Иркутского авиазавода, среди черных стандартных тумб-памятников сталинского образца выделяется серебристый постамент с ракетой, напоминающий Монумент первопроходцам космоса в Москве. Такой памятник особо символичен для человека, который начал путь в авиации на бипланах времен Первой мировой войны, а расстался с ней руководителем авиаотряда предприятия, выпускавшего сверхзвуковые Як-28. Сейчас даже из ветеранов летно-испытательной службы Иркутского авиазавода уже мало кто помнит Семена Степановича Ячменева, а когда-то в сводках Совинформбюро от 22 июня 1941 г. его имя звучало на всю страну. Возглавляемый им 92-й ИАП одним из первых принял на себя удар «блицкрига», с честью сражался, обороняя Киев и Ленинград, и с новыми командирами встретил Победу в Австрии. Сам же Ячменев закончил свою войну уже на другом краю света – в Китае, где участвовал в авиадесантных операциях по освобождению от японцев Порт– Артура, Дальнего и Таонаня. Двое его однополчан генерал-лейтенант авиации Д.А.Медведев и генерал-полковник И.М.Мороз стали известными героями Великой Отечественной, а вот о большинстве из тех, первых встретивших войну, как и о самом командире 92-го ИАП, даже в интернете нет внятной информации.

Семен Ячменев родился 15 февраля 1905 г. в Киеве, в семье железнодорожника. Отец, Степан Иванович, ушел из жизни рано, в 1920 г. Вскоре после смерти отца Семен распрощался с киевским городским училищем и поступил учеником токаря в железнодорожные мастерские. Там он проработал 3 года, пока не был призван в армию.

Здесь специальность токаря очень пригодилась – Ячменев был направлен техником в авиаотряд. Несмотря на молодость, он довольно быстро зарекомендовал себя «на все руки Докой», способным не только обслуживать свой аэроплан, но и производить более серьезные ремонты моторов и агрегатов в отрядной авиамастерской. Во время службы Семен решил связать свою дальнейшую судьбу с военной авиацией, и в декабре 1923 г. был направлен в Ленинградское военно-техническое училище. Два года спустя свежеиспеченный кадровый авиатехник РККА С.С. Ячменев получил распределение в Харьков, где базировалась 5-я отдельная разведэскадрилья им. Ильича.

В 1929 г. уже старший авиатехник Ячменев усилил технический состав 58-й штурмовой эскадрильи им. Ф.Э. Дзержинского. Сослуживцы вскоре поняли, что прибывший специалист на старом месте службы не ограничивался только обслуживанием своего разведчика-бомбардировщика Р-1. В то время техники летали воздушными стрелками, и Ячменев не упускал возможностей «подержаться за ручку в воздухе» (благо, Р-1 имел спаренное управление). На правах старшего авиатехника он довольно быстро сошелся с летным составом и получил у командира отряда разрешение на самостоятельное выполнение таких операций, как опробование двигателя на взлетных режимах, проверка амортизации шасси на пробеге и т.п., чтобы «не отвлекать военлетов от занятий подобными мелочами». Через пару месяцев он «переусердствовал» и взлетел. К счастью, все закончилось более чем благополучно – посадка была удачной, машина не пострадала. Летчик, которого Ячменев «провез для страховки», получил строгий выговор и трое суток ареста «за попустительство», а сам «виновник торжества», кроме нагоняя от командования... получил направление в Севастопольскую школу военлетов!

В Каче его обучение длилось недолго – в школе курсанты все еще летали на самолетах У-1. Это были неприхотливые «аэропланы для дураков», превзойти которые по прощению ошибоксмогтолькознаменитый поликарповскийУ-2. Качинское начальство небезосновательно полагало, что если курсант Ячменев может летать на более сложном в пилотировании Р-1, то «ученого учить – только портить».

После сдачи экзаменационной программы в том же 1930 г. приказом по ВВС его возвращают обратно в 58-ю эскадрилью, причем сразу на должность старшего летчика (!). Доверие командования Ячменев вскоре оправдал. В сентябре 1931 г. состоялись окружные учения. Согласно вводным посредников, старший летчик должен был заменить выбывшего из строя командира и организовать штурмовку «синих», атакующих аэродром базирования в Калиновке. Учения прошли с оценкой «хорошо», Ячменев получил первый ценный практический опыт, который очень пригодился ему в этих же местах ровно 10 лет спустя, в трагическом сентябре 1941-го.

Три года службы показали, что Ячменев вполне созрел для самостоятельного командования. В 1933 г. ему довелось сменить благодатную Украину на суровое Забайкалье, получив предписание возглавить 21-ю штурмовую эскадрилью, базировавшуюся в Чите. Но спустя два года он вновь командует «родной 58-й», правда, теперь не в Украине – эскадрилью, перевооруженную на самолеты Р-5, передислоцировали в Красноярск. Здесь личный состав авиачасти получил ценный опыт действий в экстремальных условиях зимней Сибири. За высокий уровень боевой подготовки вверенной авиачасти в 1936 г. С.С. Ячменев был награжден орденом «Знак почета».

Судьба военного часто бывает изменчива. В 1937 г. 58-ю ШАЭ перебазировали на Дальний Восток, к станции Ипполитовка. В Приморье уже ощущался запах пороха – японцы активизировали свою экспансию в Китае, покушались и на территорию СССР. С советской стороны был развернут Краснознаменный Дальневосточный фронт (КДФ). Однако проверить себя в боях у о. Хасан Ячменеву не пришлось. К тому времени в Кремле сочли, что настала пора заменить многих кадровых военных на новое поколение командиров, получивших опыт современных боевых действий в Испании и Китае. Командующим ВВС КДФ был назначен герой гражданской войны в Испании П.В. Рычагов. Ему не было и тридцати, причем всего за пару лет он взлетел от комэска до руководителя огромного соединения. Но личное мужество и летное мастерство не могли заменить организационного опыта и элементарной житейской мудрости. В результате «реформ» Рычагова к началу боевых действий у о. Хасан в авиации КДФ практически полностью поменялся не только верхний эшелон командного состава, но и часть командиров среднего звена. Эта волна накрыла и главного героя нашего рассказа. 24 июля 1938 г., ровно за неделю до того, как на Хасане «загремели раскаты», приказом по КДФ № 0564 командир 58-й эскадрильи С.С. Ячменев был уволен в запас.

Конфликты на Хасане, Халхин-Голе и Финская война хоть и завершились победами, но дорого обошлись СССР. Они вскрыли множество недостатков советской военной машины. К высшему руководству пришло осознание, что для будущей войны с Германией потребуется не только перевооруженная большая армия, но и «командиры, умеющие командовать». Однако вчерашние «воины-интернационалисты», превращенные из лейтенантов в майоров, а то и генералов, уже начали вызывать сомнения в своих полководческих способностях. Советскому военному руководству пришлось вспомнить о тех, кого всего 2-3 года назад снимали с должностей и отправляли в запас.

Курсант С.С. Ячменев (второй слева) с инструкторами качинской авиашколы во время полетов на У-1. Осень 1930 г.

Летчики 58-й ШАЭ после окончания учений. С.С.Ячменев стоит у грузовика. Аэродром Калиновка, сентябрь 1931 г.

С.С. Ячменев (в центре) с летнабом и авиатехником возле Р-5Ш. Красноярск, зима 1934-35 годов

Приказом НКО № 04612 Ячменев был восстановлен на действительной военной службе в звании майора и в октябре 1940 г. назначен командиром 92-го ИАП. Полк был сформирован в июне 1940 г. в Умани, вооружен бипланами И-153 «Чайка» и успел принять участие в присоединении Бессарабии. Его предыдущий командир-«испанец»был снят с должности за неудовлетворительную работу с личным составом и высокую аварийность.

О Ячменеве ветеран полка Герой Советского Союза Д.А. Медведев вспоминал так: «Невысокого роста, крепкого телосложения, неторопливый в движениях и суждениях, уважительный к подчиненным летчик-дальневосточник. С его приходом учебные занятия стали более целенаправленными, повысился деловой настрой штаба и обслуживающих подразделений». Ячменеву удалось исправить положение с учебно-боевой подготовкой. К июню 1941 г. налет пилотов составил 1806 ч 22 мин, при этом было отработано 6240 посадок, проведено 285 учебных стрельб по конусу, 450 – по наземным целям. В мае заместитель командира полка к-н И.И. Гейбо был переведен в 46-й ИАП, и «правой рукой» Ячменева стал к-н С.М. Голубев. Интенсивность подготовки достигла пика – летчики полка при налете 811ч провели 441 воздушный бой. В основном, это были одиночные «дуэли», т.к. для групповых боев большинству молодых пилотов еще не хватало слетанности. По оценкам современного исследователя М.Тимина, из 74 человек летного состава лишь у 15 подготовка соответствовала уровню пилотов-истребителей люфтваффе. Но, как показали последующие события, именно 92-й ИАП стал одним из немногих советских авиаполков, которые достаточно эффективно противодействовали планам «блицкрига» на территории Украины от рокового утра 22 июня до самого окончания обороны Киева.

Весной 1941 г. на аэродроме Броды, где базировался 92-й ИАП, развернулись работы по строительству бетонной ВПП, но полк оставили на месте. Масштабная стройка, естественно, создала массу проблем. Положительным моментом стало размещение палаточного городка в близлежащей рощице, там же организовали замаскированные стоянки для самолетов трех эскадрилий, т.е. фактически выполнили приказ по ВВС № 0043 от 20 июня 1941 г.о маскировке еще до того, как он поступил в полк. С другой стороны, строившаяся «бетонка» прекрасно демаскировала аэродром. К вечеру 21 июня Ячменев получил директиву о запрете увольнения из лагеря рядовых и сержантов. После этого он вызвал из города и летный состав под предлогом отработки ночных полетов. На построении командир полка объявил, что полеты отложены «в связи с изменившимися обстоятельствами», но все летчики остаются в лагере, на аэродроме «дышать лесным воздухом».

Таким образом, утро 22 июня 92-й ИАП встретил в полной боеготовности. Когда было получено сообщение, что немцы бомбят передовые приграничные аэродромы, в 4.35 Ячменев объявил тревогу. В 5 утра над Бродами появилась четверка истребителей Bf 109F. Разделившись на пары, они с разных сторон прошлись по выстроенной линейке «Чаек» первой эскадрильи, готовившейся взлетать. «Мессеры» подожгли 2 И-153 и связной У-2, но большего достичь не смогли – их атаковало и связало боем дежурное звено ст. л-та Кузьмина. Ценой своей жизни Кузьмин дал возможность самолетам полка взлететь для атаки подходивших к аэродрому Не 111. В завязавшемся воздушном бою были сбиты 2 «Хейнкеля» и повреждена одна «Чайка», которая совершила вынужденную посадку у Радехова. Один из «Хейнкелей» сбил над аэродромом л-т Ф.С. Василенко, а второй засчитали паре в составе ст. л-та Д.А. Медведева и мл. л-та Ф.В. Лященко. В экипаже бомбардировщика явно были «матерые волки». Уходя от Бродов, «Хейнкель» отчаянно маневрировал, меняя высоту и направление, и весьма эффективно отстреливался. Однако и Д.А Медведев был «стреляным воробьем», одержавшим 3 победы на Халхин– Голе. Атакуя противника с разных направлений и попеременно ведя огонь, советские летчики вогнали его в землю. Местные жители и милиция среди обломков «Хейнкеля» обнаружили 5 обгорелых трупов. Немцы признали потерю «в районе Дубно» Не 111Р-4 (G1+AL, завод. № 2928) вместе со всем экипажем.

После первого налета м-р Ячменев резонно полагал, что атаки противника на аэродром будут продолжены. Недостроенная ВПП в создавшейся ситуации превратилась в серьезную помеху для боевой работы полка, а командование требовало надежно прикрыть с воздуха Тарнополь (с 1944 г. – Тернополь). Одновременно нужно было оказать помощь соседней 14-й САД, полки которой после понесенных потерь не могли прикрыть от налетов Луцк, Млынов и Дубно.

Ячменев решил рассредоточить полк, оставив две эскадрильи в Бродах, а две другие отправив в Луцк и Панькивцы. Таким образом, 22 июня 1941 г. 92-й ИАП прикрывал фронт от Луцка до Тернополя включительно^).

В советской исторической литературе получил известность эпизод, связанный с боями 92-го ИАП 22 июня. В нем описывается подвиг звена ст. л-та Д. А. Медведева, которое атаковало на подходе к Бродам группу из 37 «Юнкерсов», прикрываемых шестеркой «Мессершмиттов». Трем «Чайкам» удалось разбить боевой порядок немцев, вынудить их отбомбиться до подхода к цели, а самим вернуться без потерь. При этом Медведев лично сбил один Ju 88. Однако такой бой мог иметь место не у Брод, а в районе Тернополя.

Немцы признали потерю 22 июня в том районе пяти Ju 88 из III/KG51 без указания причин. Но данные германских документов не оставляют сомнений, что причины крылись в «воздействии противника». Ведь потери техники составили «100%», все члены четырех экипажей либо погибли, либо пропали без вести, а о судьбе пятого не сообщается. Встретить огонь наземной ПВО «Юнкерсы» не могли – в том районе зениток не было даже для прикрытия аэродромов. Известно, что над Теребовлей один Ju 88 таранил на СБ л-т Малиенко из 86-го БАП, два сбили летчики 87-го ИАП Мельник и Дмитриев, значит, оставшиеся 2 «Юнкерса» с полным основанием можно отнести на счет 92-го ИАП.

Во время перелета на У-2 (№ 2671) из Киева в Броды после совещания комсостава округа. В кабинах – комполка Ячменев и начштаба Кондратов. В мае 1941 г. 92-й ИАП в Киеве получил пару новеньких У-2, на которых были лишь заводские номера, звезды нанесли уже в полку. Этот У-2 был расстрелян «Мессершмиттами» на земле в первом же налете на аэродром утром 22 июня

Во многих передовых подразделениях первой линии приказ № 0043 от 20 июня 1941 г. о маскировочной окраске самолетов просто некогда было выполнять, и «Чайки» так и летали в бой в «серебрянке»

По имеющимся данным, 22 июня истребители полка имели не менее трех схваток с «Юнкерсами» у Тернополя (звено Д.А. Медведева, звено Б.Н. Саломатина и пара С.С. Ячменев– В.М. Шумейко). Результат звена Медведева известен, бой звена Саломатина обошелся без потерь с обеих сторон, а вот полет на рекогносцировку командира полка вместе с комэском В.М. Шумейко закончился встречей с тройкой «Юнкерсов» под прикрытием пары «мессеров». Ячменев атаковал головной Ju 88, а Шумейко – ведущего истребителей и связал их боем. В результате атакованный «Юнкере» начал резко снижаться с горящим мотором, а два других, освободившись от бомб, стали уходить. Была сбита и «Чайка» Шумейко, который спасся на парашюте и сильно обгоревшим попал в госпиталь (за этот бой он был награжден орденом Красного Знамени). К месту схватки подоспело звено И-16 из 87-го ИАП, и «мессеры» ретировались вслед за бомбардировщиками.

В целом 22 июня летчики 92-го ИАП поднимались в небо до семи раз. Сам Ячменев в первый день войны успел выполнить 5 вылетов. Около половины пятого вечера аэродром в Бродах друг за другом атаковали два звена «Юнкерсов». До своей «Чайки» командир 92-го ИАП добежать не успел – осколки разорвавшейся вблизи бомбы изрешетили самолет и попали в обе ноги. Несмотря на стремление комиссара Н.П. Богданова и начальника штаба м-ра М.А. Кондратова отправить раненого командира в госпиталь на санитарном У-2 под прикрытием «Чаек», Ячменев отказался отвлекать истребители от боевой работы. У-2 вылетел в Киев лишь вечером, когда «воздух очистился от немцев». Об итогах первого дня войны Совинформбюро сообщало: «Умело отражал налеты на свою базу 92-й ИАП из 16-й авиадивизии. Командир полка майор С. С. Ячменев, будучи ранен в обе ноги, отказался ехать в госпиталь и продолжал руководить боевыми действиями».

Итогом первого дня войны стали 2 сбитых Не111 (еще на 1 Ju 88 и 1 Bf 109, заявленных сбитыми у Луцка, не удалось получить подтверждений). Свои потери: 1 У-2 и 14 И-153, из них в воздухе – только 3. Погибли летчики Кузьмин и Скоробогатов, а также 2 авиатехника, еще 7 человек получили ранения, включая командира полка.

Пока Ячменев залечивал раны, положение на фронте стремительно ухудшилось. Уже 7-9 июля немцы прорвали «линию Сталина», и перед ними открылась прямая дорога на Киев. Теперь м-ру Ячменеву предстояло защищать родной город, где жила его сестра. Советское командование планировало 10 июля нанести контрудар, а накануне было решено вывести из строя одну из основных баз немецких истребителей – аэродром Полонное.

Ячменев покинул госпиталь и поспешил вернуться в полк, чтобы успеть подготовить его к проведению операции. «Чайки» атаковали Полонное пулеметным огнем, РСами и бомбами АО– 20. Однако к их прилету «Мессершмиттов» на аэродроме уже не было. По свидетельству немцев, «понесли потери технический персонал и штабная рота III/JG3, пострадали автотранспорт и специальные машины». Остаток боекомплекта истребители 92-го ИАП израсходовали по колоннам дивизиона тяжелых орудий и 36-го танкового полка. 10 июля начальник штаба 4-го «люфтфлота» генерал фон Кортен телеграфировал в штаб группы армий «Юг»: «...истребители противника затрудняют действия воздушного флота. У нас большие потери среди летчиков-истребителей, поскольку русские сражаются самоотверженно. .. Атакуя с утра до вечера аэродромы и колонны противника, мы сами подвергаемся сильному противодействию советской авиации, целыми днями отражаем атаки их истребителей...». Напряжение воздушной битвы 10-15 июля наглядно просматривалось в потерях летного командного состава одной лишь JG3 (тогда она еще не называлась «Удет»). Были сбиты командиры 2/JG3 – Г. Мекель, 4/JG3 – К. Фауст, 7/JG3 – К. Сохацки[* Уже 3 августа, имея на счету 37 побед, снова был сбит тараном, попал в плен и в Германию вернулся лишь осенью 1947 г.], 8/JG3 – В. Шмидт. Уже через день, 11 июля, в составе III./JG3 осталось всего 6 боеспособных «Мессершмиттов», поэтому к вылетам стали допускать только самых опытных летчиков.

Советские потери также были большими, причем 13 июля «чаша сия» не миновала и Ячменева. Мистическое число оказалось для него и невезучим, и счастливым одновременно. В тот день по вызову наземных частей он вылетел на перехват разведчика-корректировщика Hs 126[**В тот день на аэродроме в Тернополе совершил аварийную посадку Hs 126В-1 (зав. № 4076) из 5.(Н)/21 с повреждениями 50% по немецкой классификации. Учитывая, что 13 июля 1941 г. других «кандидатов» этого типа в данном районе не было, то скорее всего именно его и атаковал С. С. Ячменев.] на «Чайке» с номером «13». Атакуя юркого «Хеншеля», Семен Степанович увлекся стрельбой и маневрированием на малой высоте, не заметив появления «мессеров». Попав под огонь с двух сторон, «Чайка» загорелась, а сам Ячменев был ранен – одна пуля угодила в плечо, другая едва не оторвала средний палец левой руки. Майор потерял сознание и жив остался чудом – неуправляемый самолет, полого снижаясь, упал в болото, удар смягчился, пламя погасло. Поблизости оказались советские пехотинцы, наблюдавшие воздушный бой, которые и спасли летчика. И вновь киевский госпиталь... Но «дома и родные стены помогают» – уже к началу августа м-р Ячменев вернулся в полк.

Последствия аварийной посадки Hs 126, имевшего по немецкой классификации меньше 50% повреждений

Командир 92-го ИАП майор С.С.Ячменев. Август 1941 г.

Зам. командира 92-го ИАП капитан С.М. Голубев

Начальник штаба 92-го ИАП майор М.А. Кондратов

С момента образования «котла» под Уманью немцы утверждали, что советская истребительная авиация «была в коллапсе, не совершив ни одного вылета». Однако эта ложь опровергается действиями 92-го ИАП, который в ходе обороны Киева совершил десятки вылетов, в том числе на штурмовки переправ, аэродромов и механизированных колонн противника. Достаточно красноречиво подтверждают интенсивность боевой работы полка следующие цифры: для уничтожения наземных целей было израсходовано 78 т авиабомб ФАБ-50, АО-20 и АО-2,5 (и это при бомбовой загрузке И-153 не более 100 кг), 226 шт. РС-82 и более 655 тыс. пулеметных патронов. Летчики 92-го ИАП, которых судьба уберегла от госпиталей – Ф.С. Василенко, Г.И. Война, А.Е. Грошев и др. – с 22 июня по 16 сентября 1941 г. выполнили более 250 вылетов каждый. Вряд ли бы это было возможно, если бы они пребывали «в коллапсе» добрую половину июля. И явно не от бездействия советской авиации в конце июля у немцев «во весь рост» встала проблема боеготовности собственных истребительных частей. Например, на 31 июля в I./JG 3 оставалось всего 7 Bf 109.

Но развязка киевской трагедии неумолимо приближалась. К концу второй декады августа, в связи с решением командования об отводе 5-й армии на левый берег Днепра, 92-й ИАП перебазировался на аэродром Остер, вблизи Чернигова. Вечером 22 августа м-р Ячменев получил из штаба ВВС 5-й армии приказ о срочном уничтожении моста в районе Сухолучья, которому угрожал захват противником. На тот момент удалось «наскрести» лишь звено исправных И-153. Командовать ими Ячменев поручил ст. л-ту И.И. Каверзневу, имевшему солидный опыт практического бомбометания на Р-5. Война застала летчика в составе разведэскадрильи, летавшей на этих устаревших бипланах. Потрясенный разгромом своей авиачасти 22 июня, Каверзнев отказался уезжать в тыл на переформирование и добился перевода в истребительную авиацию. Попав в 92-й ИАП, он всего за 5 дней освоил И-153 и до сентября 1941 г. выполнил 120 боевых вылетов, из них 20 на разведку и 28 – на штурмовку.

...Над Днепром советские истребители появились очень своевременно – немцы уже приближались к берегу. Бомбы, сброшенные двумя «Чайками», повредили переправу, но Каверзневу удалось добиться полного успеха – обе ФАБ-50 попали в деревянный мост, остановив вражеский авангард.

Появился в 92-м ИАП и один из первых советских асов Великой Отечественной. Им стал командир звена л-т Ф.С. Василенко. К завершению обороны Киева на его счету было 5 лично сбитых самолетов (3 Не 111 в районе Броды, Hs 126 у Берестечка[*** В немецких документах нет такой географической детализации и указывается «bei Brody», -bet Dubno» и т.п.], Ju 87 у Красной Горки северо-восточнее Чернигова) и 7 побед, одержанных в составе звена.

92-й ИАП в 1941 г. в составе действующей армии официально числился с 22 июня по 27 сентября. В документах полка м-р Ячменев боевые вылеты в период после 20 августа отмечал особо. Уже упомянутые летчики Война и Грошев за неполный месяц выполнили по 106 таких вылетов. Отдельными строками, подробно командир отмечал штурмовки пехоты и мотомехколонн в районе села Репки под Гомелем переправ через Десну у Остра, Брусилово и Вибли под Черниговом. Таких штурмовок у пары Грошев-Война было по 16. Сам Ячменев в августе-сентябре выполнил более 20 боевых вылетов. Эти зафиксированные на бумаге безнадежные акты отчаяния в стремлении остановить неотвратимое, очевидно, были максимальным напряжением сил летчиков 92-го ИАП, после которого с чистой совестью можно было сказать: «Мы сделали все, что могли».