Текст книги "Авиация и Время 2016 № 02 (152)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Стендовые испытания немецких ТРД начал ись в августе 1945 г. в Н И И -1 и ЦИАМ. Выпуск первых партий серийных двигателей ожидался в конце года.

Получив в свое распоряжение немецкие технологии, советские ОКБ немедленно приступили к проектированию реактивных машин. Весной 1945 г. коллектив Микояна (ОКБ-155) разрабатывал проекты истребителей «К» с двумя двигателями BMW 003 и «Z» с двумя Jumo 004. Оба самолета были похожи на Me 262. От него они отличались прямым крылом, фюзеляжем овального сечения и вооружением. В носовой части располагалась одна 37-мм пушка Н-37 и две НС-23 калибром 23 мм. Такая мощь бортовой артиллерии определялась заданием, выданным в феврале 1945 г., в котором будущий самолет рассматривался как перехватчик тяжелых бомбардировщиков. Учитывая острую потребность ВВС в таких самолетах, Микоян планировал построить первый экземпляр истребителя в конце августа 1945 г. Машине «К» присвоили обозначение И-260, a «Z» – И-290.

Яковлев и Лавочкин выбрали для своих проектов реданную схему. И если у Лавочкина самолет был спроектирован заново, то Яковлев, а точнее его конструктор Е.Г. Адлер, решил модифицировать поршневой Як-3. В своих воспоминаниях Евгений Георгиевич пишет, что после того, как его и Яковлева познакомили с немецким двигателем Jumo, он долго размышлял над компоновкой реактивного самолета, и однажды его, что называется, озарило: «...Ну, конечно, как это я сразу не догадался. Это же так просто: снимаем мотор с его штатного места вместе с винтом, на то же место устанавливаем ЮМО с таким наклоном, чтобы реактивная струя уходила назад и вниз, под фюзеляж и крыло. И центровка самолета не нарушится, и напор воздуха в ТРД будет обеспечен, обзор из кабины пилота даже улучшится, да и аварийное покидание самолета будет точно таким же, как и сейчас». Адлер сделал набросок общего вида, в ОКБ провели необходимые расчеты, и Яковлев утвердил проект. Самолет получил название Як-15 (см. «АиВ», №6’ 2002).

Вероятно, так оно и было, и подвергать каким-либо сомнениям слова Адлера причин нет, но реданная компоновка «Яка» удивительным образом совпала с компоновкой истребителя Гудкова Гу-ВРД, а тот, в свою очередь, был похож на самолет ХАИ-2. Несмотря на всю простоту реализации, редан таил множество неприятностей, особенно на Як-15, у которого осталось шасси с хвостовым колесом. Наклонное положение ТРД могло повлиять на устойчивость работы, горячая струя газов нагревала нижнюю часть фюзеляжа и хвостовое колесо, кроме того, она создавала нежелательное разрежение под горизонтальным оперением и т.д.

Истребитель с ВРДК И-250

Истребитель Як-15

Сравнительные характеристики BMW 003 и Jumo 004В
	BMW 003	Jumo 004В
Длина, мм	3640	3935
Макс, диаметр, мм	690	810
Масса, кг	660	720
Число ступеней компрессора	7	8
Число ступеней турбины	1	1
Расход воздуха, кг/с	19,0	23,0
Тяга, кгс	800	900
Удельный расход топлива, кг/кг-ч	1,47	1,40
Макс, частота вращения, об/мин	9500	8700
Степень повышения давления	3,1	3,0
Температура газов в сопле, "С	620	630-690
Топливо	Керосин+15% солярного масла

Яковлева очень беспокоили все эти моменты, он сильно переживал и поделился своими сомнениями с Микояном. Александр Сергеевич считал себя «шефом» молодого конструктора, а Микоян, в свою очередь, всегда прислушивался к словам Яковлева. Этот момент Адлер описывает так: «Пока мы терзались сомнениями, Микоян решительно последовал за ОКБ Яковлева, также начав разрабатывать аналогичную схему, прозванную реданной, но, если честно признаться, технически далеко опередив своего наставника. Вместо одного ЮМО-004 с тягой 900 кгс он установил, также в носу, под углом, не один, а два ТРД БМВ-003 с тягой по 850 кгс каждый. Он скомпоновал совершенно новый самолет, а не дорабатывал серийный, хотя мог бы использовать свой МиГ-3, правда, давно уже снятый с производства».

Решение переделать свой двухдвигательный истребитель на реданную схему в ОКБ-155 было принято в июне 1945 г. Новый проект получил шифр «Ф» и обозначение И-300. Ведущим конструктором по проекту назначили А.Г. Брунова, а инженером по летным испытаниям – А.Т. Карева. По плану-графику, принятому Микояном, на проектирование и постройку самолета выделялось 5 месяцев. Начало летных испытаний И-300 запланировали на 15 октября 1945 г.

Для установки на самолет выбрали двигатели BMW, хотя их характеристики были хуже Jumo. Большая температура газов у Jumo увеличивала КПД и повышала тягу. Вот по степени сжатия BMW был незначительно лучше. Тут еще нужно помнить, что степень сжатия компрессора напрямую влияет на высотность самолета, которая ограничена явлением срыва пламени в камере сгорания. Высота, на которой происходит срыв, тем больше, чем больше степень сжатия. Например, при степени сжатия 3 срыв пламени произойдет на высоте 13000 м, при 4-х – на высоте 15000 м, при 20 – 24000 м. Хотя недостаток степени сжатия можно компенсировать скоростью полета и «отложить» начало срыва на большую высоту.

Определяющим преимуществом BMW был меньший на 120 мм максимальный диаметр двигателя, что облегчало размещение двух ТРД рядом друг с другом, вблизи центра масс. Для этого округлый фюзеляж И-260 расширили внизу, придав ему трапециевидное сечение. При такой компоновке летчик мог безопасно выключать один из двигателей в крейсерском полете, экономя топливо и увеличивая дальность полета.

Новая компоновка позволила резко уменьшить лобовое сопротивление, что увеличило скорость полета. А «чистое» крыло, в свою очередь, улучшило аэродинамическое качество и облегчило конструкцию.

Фюзеляжные топливные баки установили прямо над двигательным отсеком, еще шесть небольших баков разместили в крыле. Общий объем баков по сравнению с И-260 вырос на 200 л и составил почти 1600 л.

Близкое расположение двух ТРД заставило конструкторов задуматься о принудительном охлаждении как самого двигательного отсека, так и нижней части фюзеляжа, которая находилась непосредственно под воздействием реактивных струй. Для охлаждения двигателей на фюзеляже установили три небольших воздухозаборника. Поступающий из них воздух, проходя под капотами, охлаждал двигательный отсек.

Охлаждение нижней части фюзеляжа за реданом оказалось сложной проблемой, ведь газы за соплом имели температуру около 700° С, а максимально допустимый нагрев алюминиевых сплавов конструкции не мог превышать 100-120° С. Конструкторы решили сделать нижнюю обшивку двойной. Первый лист дюраля 0,5 мм крепился к силовому набору фюзеляжа. Второй лист играл роль теплового экрана и изготавливался из жаропрочной стали толщиной 1,2 мм. Экран крепился к фюзеляжу стальными скобами так, чтобы между ним и обшивкой оставался зазор 15 мм. Образовавшееся пространство продувалось забортным воздухом, который поступал через два воздухозаборника на боковой поверхности фюзеляжа, установленных под крылом в районе закрылков. Отработанный воздух выходил через два десятка прорезей, прозванных «жабрами», на плоской части экрана в районе хвостового оперения.

Воздухозаборник для двигателей устроили в носовой части фюзеляжа. Поступающий воздух разделялся центральной перегородкой на два потока и по независимым каналам напрвлялся к диффузорам – конической формы трубам, присоединенным к входным устройствам ТРД. Форма и длина каналов с диффузорами не приводила к большим потерям давления, поэтому разница в тяге между двигателем на стенде и двигателем на самолете обещала быть незначительной. В конструкции диффузора предусматривался отвод воздуха для охлаждения маслорадиаторов.

В перегородке воздухозаборника планировали разместить крупнокалиберную пушку, теперь уже целых 57 мм, с боезапасом 20 снарядов. Еще две 23-мм пушки устанавливались под воздухозаборником.

Форма хвостового оперения не изменилась. Приподнятый стабилизатор выводился из спутной струи крыла на больших скоростях. Осталась прежней и схема шасси – трехстоечная, с носовым колесом. Она исключала воздействия горячих газов на ВПП, а также существенно улучшала обзор из кабины при рулении, во время взлета и посадки. Кабина летчика закрывалась каплевидным фонарем. Радио и другое оборудование находилось в отсеках перед кабиной и за креслом летчика.

Проектирование нового истребителя закончили осенью 1945 г. Началось изготовление макета и опытной машины. Всего планировали построить три опытных образца: «Ф-1», «ф-2» и «Ф-3».

В декабре сборка первого экземпляра И-300 («ф-1») завершилась, и его передали на заводские испытания. На доводку систем и доработки конструкции ушло почти 3 месяца. Основные трудности встретились во время отработки силовой установки и теплозащитных экранов. Трофейные двигатели BMW 003 хоть и прошли полную переборку, запускались и работали плохо, а их ресурс составлял всего 10 ч. Кроме того, пришлось усиливать хвостовую часть машины, которая на статических испытаниях деформировалась при нагрузке всего лишь 40% от расчетной.

Как это часто бывало, официальное решение правительства по созданию новой техники появилось с запозданием. Только 26 февраля 1946 г. вышло постановление СНК СССР №472-191, в котором каждому конструкторскому бюро было сформулировано техническое задание на самолеты с трофейными двигателями. От ОКБ-155 требовалось построить 3 экземпляра истребителя и предъявить первый из них на испытания 15 марта 1946 г. Максимальная скорость машины у земли должна была составлять 900 км/ч, а на высоте 5000 м – 910 км/ч, время набора высоты 5000 м – 4 мин, потолок —13000 м, дальность полета – 820 км. Вооружение включало одну 57-мм или 37-мм пушку и две 23-мм.

Летчик-испытатель А.Н. Гринчик возле опытного истребителя И-300 «Ф-1»

Летные испытания

23 марта 1946 г. самолет разобрали и перевезли в ЛИИ г. Жуковский. Транспортировка осуществлялась на двух грузовиках. Фюзеляж прикрепили на жесткой сцепке к автомобилю, и он катился на собственных колесах. Крыло и стабилизатор перевозили отдельно. Погода была плохой, снежные заносы на дорогах затрудняли передвижение. В дальнейшем для такого случая разработают транспортировку МиГ-9 на санях, и в руководстве по эксплуатации машины появится следующая инструкция: «В отдельных случаях очень удобным способом оказывается способ транспортировки самолета на санях. Самолет необходимо прикрепить проволокой, тросами или веревками за стыковочные узлы на фюзеляже к скобам и брусьям саней. Буксировочный трос прикрепить к кольцам, вмонтированным в концы полозьев». Но в холодный мартовский день испытателям было не до саней, с большим трудом они доставили самолет на аэродром.

После сборки и проверки работоспособности систем самолета, 12 апреля 1946 г. летчик-испытатель А.Н. Гринчик выполнил газовку двигателей и начал производить рулежки. 15 апреля он совершил небольшой подлет. Через 4 дня Гринчик сделал несколько скоростных пробежек. Разгоняя И-300, он «подскакивал» на высоту до 4 м. Дальность подлета составляла 400-450 м. Управляемость истребителя была удовлетворительной, и его начали готовить к первому полету.

Во время работы ТРД реактивная струя создавала разрежение под хвостовой частью И-300, что приводило к появлению кабрирующего момента. Эту особенность реданной компоновки нужно было учесть перед первым полетом, и конструкторы задали достаточно большую переднюю центровку в 25,8% САХ. Для этого фюзеляжные баки были заправлены по максимуму, а вместо еще отсутствовавшей 57-мм пушки и снарядов поставили грузы. Продолжительность полета, а следовательно, и выработка топлива, должна была быть небольшой, поэтому посадочная центровка могла отличаться от взлетной всего на 2%.

24 апреля 1946г. в 11 ч 12минА.Н. Гринчик совершил на И-300 первый успешный полет продолжительностью 6 мин. Вот как описывает это историческое для авиации СССР событие конструктор Е.Г. Адлер из «конкурирующего» ОКБ Яковлева: «Вдень, назначенный для первого полета, 24 апреля 1946 года, Як-15 стоял в готовности на аэродроме ЛИИ с самого утра. Но с КП нам сообщили, что в первой половине дня действует запрет на полеты в связи с крупномасштабными воздушными тренировками авиационных соединений, занятых подготовкой к первомайскому параду. Звоню Главному. Он отвечает:

– Что же, подождите.

... Когда Микоян узнал о запрете, он сам связался с командующим авиацией Московского военного округа, который любезно ответил:

– Для вас, Артем Иванович, всегда готовы сделать исключение.

И вот, к нашему удивлению, стоявший по соседству с нами МиГ-9 преспокойно выруливает на старт, разбегается, взлетает, делает круг над аэродромом и прекрасно приземляется. Когда мы позвонили на КП, нас тоже выпустили в полет, но История была уже сделана: первым советским реактивным самолетом стал МиГ-9».

В своих воспоминаниях Адлер обращает внимание на еще один важный момент. Перед выходом на летные испытания в ЦАГИ должны были производить продувку самолета в натурной аэродинамической трубе. Як-15 эту продувку с включенным двигателем прошел, а вот И-300 – нет. Заключение по самолету Микояна было написано на основе продувки Як-15, без реальных испытаний. Это позволило ОКБ-155 из отстающих перейти в разряд лидеров «реактивной гонки». Продувки И-300 в натурной трубе начнутся только в мае, когда туда перевезут опытный образец «Ф-2». Работа в трубе пройдет с «шероховатостями». Инженерам придется трижды менять один ТРД по причине несимметричности тяги силовой установки.

Что же касается «реактивной гонки», то она, действительно, разворачивалась нешуточно. Кроме Як-15 и И-300, заканчивалась работа над реактивным двухдвигательным Су-9. В КБ Лавочкина шло создание истребителя «150». Продолжалось проектирование перехватчиков с ЖРД. В Союз перевозились немецкие КБ вместе с рабочими, конструкторами и их семьями, которые разворачивали работу над своими старыми проектами. И этот список еще далеко не полон.

Почти параллельно шли испытания трофейных немецких машин. Конечно же, лучшим среди них был истребитель Me 262. Он развивал у земли 780 км/ч и разгонялся до 850 км/ч на высоте 7000 м. Для набора 5000 м ему требовалось всего 4,2 мин. В акте ГК НИИ ВВС об окончании испытаний «Мессершмитта» было написано следующее: «... Ходатайствовать перед СНК Союза ССР о постройке серии самолетов Ме-262 без всяких изменений в одноместном и двухместном вариантах, с целью быстрейшей подготовки летного состава строевых частей ВВС Красной Армии и исследования вопросов аэродинамики, связанных с большими скоростями полета».

Командующий ВВС А.А. Новиков и замнаркома авиапромышленности П.В. Дементьев обратились к Сталину с предложением о серии Me 262 и получили поддержку. Производство хотели организовать на заводах в Москве и Саратове. Но Яковлев был против. В своих воспоминаниях он написал, что в разговоре с «вождем» решительно возражал против запуска в серию Me 262, «потому что это плохой самолет, сложный в управлении и неустойчивый в полете, потерпевший ряд катастроф в Гзрмании. Если он поступит у нас на вооружение, то отпугнет наших летчиков от реактивной авиации. Они быстро убедятся, что это самолет опасный и к тому же обладает плохими взлетно-посадочными свойствами. Я заметил также, что если будем копировать «мессершмитт», то все внимание и все ресурсы будут мобилизованы на эту машину и мы нанесем большой ущерб работе над отечественными реактивными самолетами». Несмотря на это, решение о производстве «мессера» не отменили. Однако промышленность вопрос, как тогда говорили, «заволокитила», и производство все-таки не началось.

Тем временем И-300 продолжал летные испытания. 7 мая он совершил второй полет, через 4 дня – третий. Самолет достиг высоты 2000 м и скорости 550 км/ч. Гринчик отмечал хорошую поперечную устойчивость самолета. Путевая устойчивость была недостаточной, истребитель в полете немного вело вправо. При изменении тяги двигателей, при уборке и выпуске шасси нарушалась продольная балансировка, и летчику приходилось все время работать триммером руля высоты. При оборотах ТРД 6500 об/мин летчик ощущал неприятный «зуд».

В полете 13 мая начали проявляться недостатки трофейных ТРД и конструкции истребителя. Оба двигателя недодавали тяги, а левый работал неустойчиво. На высоту 5000 м И-300 поднялся за 5 мин. Во время выполнения площадки на скорости 550-560 км/ч самолет начало трясти, летчик ощутил биения ручки управления и педалей, истребитель начал рыскать. По мере увеличения скорости тряска прекратилась. В последующих полетах тряска, неустойчивость по направлению и «зуд» стали постоянными спутниками летчика. 17 мая тряска обнаружилась даже при газовках двигателей на земле.

Главным виновником всех неприятностей были двигатели и вибрирующие панели теплозащиты. Конструкторы боролись с недостатками всеми доступными в аэродромных условиях средствами: подтягивали крепления ТРД, как могли усиливали теплозащитный экран, увеличивали число «жабр», изменяли угол установки стабилизатора. Все эти меры принципиально проблему не решали, требовалась серьезная доработка. Список необходимых изменений был следующим: заострить заднюю кромку элеронов, установить эластичную подвеску двигателей, уменьшить ход триммера руля высоты, усилить тепловой экран.

Выкатка первого истребителя «парадной» серии на заводе № 1 в Куйбышеве

На доработки ушло 12 дней. 4 июня Гринчик вновь поднялся в воздух. Сначала тряска не проявлялась, но после 550 км/ч все началось сначала и даже в большем масштабе. После посадки выяснилось, что виновником был все тот же экран, крепление которого ослабло. Полеты пришлось прекратить.

На следующий день в ОКБ собрался научно-технический совет, на который пригласили начальника НИИ-1 академика М.В. Келдыша и специалистов из ЦАГИ. Келдыш считал, что причина тряски кроется в неудачной компоновке. Он посоветовал отправить второй экземпляр для подробного исследования в ЦАГИ и сделать новый проект истребителя – с двигателями под крылом. Ведущий конструктор Карев не соглашался и предлагал усилить жесткость конструкции экранов. Микоян решил дать зеленый свет всем предложениям. И-300 «Ф-2» отправили в ЦАГИ, конструкторам ОКБ было дано задание проработать новый проект, а экраны первого экземпляра стали переделывать.

5 июня постановлением Совмина СССР истребитель И-300 получил обозначение МиГ-9.

17 июня состоялся очередной полет. Гринчик отметил, что увеличение жесткости экранов пошло на пользу, и тряска исчезла. Тем не менее, работу над улучшением конструкции не прекращали. В июле к силовому набору хвостовой части, к которому крепился экран, добавили несколько шпангоутов.

11 июля МиГ-9 должен был совершить демонстрационный полет для нового руководства МАП и ВВС, которое входило в курс дела и знакомилось со всеми новейшими разработками. Старое руководство, не без участия сына Сталина – Василия, отправилось в лагеря на большие сроки. Этих людей обвинили в заговоре, в результате которого «...фронт получал недоброкачественные самолеты... и расплачивались за это своей кровью наши летчики».

Честно говоря, советские самолеты не отличались качеством изготовления, и во время войны потери от аварий и катастроф превышали боевые. Так, в 1944 г. потери истребителей в боях составили 906 самолетов, а от аварий и катастроф – 1430! У совершенно новых машин обнаруживалось большое количество дефектов, например, в 1943 г. в 278-й авиадивизии после первого вылета вышло из строя более 50% всех самолетов. Но виновником всего этого была общая технологическая отсталость, низкая культура производства и спешка. И эти причины не посадишь, они объективно присутствовали, и после войны никуда не пропадали. Пострадают от них и первые реактивные истребители.

Демонстрация техники для нового руководства началась с трофейного Не 162, затем в воздух поднялся Як-15, который заложил несколько крутых виражей. Глядя на этот лихой показ, Гринчик сказал, что МиГ-9 тоже может выполнять такие виражи. Карев просил летчика не нарушать полетное задание, но тот не послушал и, набрав высоту 3500 м, начал выполнение виражей с большими перегрузками. Затем Гринчик снизился до 100-150 м и совершил скоростной проход над ВПП. Наблюдатели с земли заметили, как от самолета что-то отвалилось, МиГ-9 перевернулся через правое крыло и врезался в землю. Гринчик погиб. Это был 20-й полет истребителя, налет составил 6 ч 23 мин.

Расследование катастрофы показало, что в результате больших перегрузок произошла деформация и отрыв переднего зализа крыла, который своим креплением разорвал проходившую рядом тягу элерона, и самолет потерял управление. Для устранения дефекта конструкции крепления зализа и крыла переделали. К испытаниям начали готовить второй и третий образцы МиГ-9. Летчиками-испытателями назначили М.Л. Галлая и Г.М. Шиянова. Особенностью конструкции этих машин была цельнометаллическая обшивка, на первом самолете еще использовалась фанера.

9 августа 1946 г. М.Л. Галлай совершил на «Ф-3» первый полет. Вот как он вспоминал о нем: «Скорость разбега нарастает. Поднимаю носовое колесо. Краем глаза вижу, как стрелка указателя скорости подходит к цифре «200». И почти сразу после этого машина отрывается от земли....

Самолёт норовит задрать нос. Допускать этого нельзя, иначе он потеряет скорость и рухнет на землю. Поэтому сразу же энергично отклоняю ручку вперед, от себя. Она, будто живая, сопротивляется этому, но оснований для тревоги пока нет: как известно, усилия можно снять триммером. Даю импульс на снижение усилий, но – что за чудеса! – они не только не уменьшаются, но делаются еще больше. Отношу это за счёт того, что непрерывно растет скорость ия, по-видимому, не успеваю своими действиями за ней. А посему – еще одно, на этот раз более длительное нажатие на тумблер, и... ручка управления лезет на меня с такой силой, что приходится упереться в неё обеими руками и только таким образом удерживать самолёт в повиновении.

Это нелегко, зато теперь по крайней мере ясно, в чем дело: перепутано управление триммером. Конечно, потом, на земле, так оно и оказалось: из-за не очень понятной системы маркировки (к чему относить метки «вверх» и «вниз» – к триммеру или к самому рулю?) контрольный мастер в одной из последних проверок «нашёл дефект» и перепаял концы электрической проводки управления триммером «как надо».

Изловчившись, вороватым движением отрываю левую руку от ручки управления и отклоняю тумблер триммера в обратную сторону. Усилия сразу уменьшаются. Все приходит в норму.

С земли заметили только, что самолёт после отрыва от полосы пошёл в набор высоты немного круче, чем следовало бы. О пикантных подробностях этого этапа полёта я рассказал всем (а особенно красочно – контрольному мастеру по управлению) уже после посадки».

Во время посадки Галлая поджидала еще одна неприятность – сломалась передняя стойка шасси. Произошло это уже в конце пробега, и серьезных повреждений МиГ-9 не получил.

Сборка первой серии истребителей И-300 на заводе № 1 в Куйбышеве

Второй экземпляр МиГ-9 взлетел 11 августа. Этот полет прошел нормально. Последующие полеты показали, что проблема тепловых экранов решена, а на повестке остался только «зуд» от двигателей.

После подтягивания креплений второй самолет стали готовить к участию в параде 18 августа в Тушино, приуроченного ко дню ВВС. Парадный показ прошел успешно. Далее проводились испытания на дальность, в том числе и с одним работающим двигателем. В полете с двумя двигателями на высоте 5000 м и скорости 563 км/ч МиГ-9 показал дальность 633 км. При одном работающем ТРД на скорости 360 км/ч дальность увеличилась на 93 км. На одном двигателе самолет вел себя устойчиво. Во время полетов на скорость удалось разогнаться до 920 км/ч. Высоту в 5000 м истребитель набирал за 4,5 мин. 10 и 17 октября состоялись пробные стрельбы из пушек, которые выявили серьезные проблемы с работой ТРД при попадании пороховых газов в воздухозаборник.

28 августа в ОКБ и на авиазавод № 1 в Куйбышеве пришел приказ МАП, который гласил: «В целях быстрейшего выпуска реактивных самолетов МИГ-9 и освоения их пилотами Генеральному конструктору А. И. Микояну и директору серийного завода В. Я. Литвинову организовать производство самолетов малой серии (10 штук)».

Началась подготовка к Госиспытаниям, которые официально начинались 1 сентября, но были отложены из-за подготовки к очередному параду, запланированному на 7 ноября. В сентябре-октябре для участия в параде к полетам на МиГ-9 подготовили несколько летчиков из ГК НИИ ВВС и провели семинар для знакомства командиров частей ВВС с новой техникой.

В связи с парадом 12 сентября Министерство авиапромышленности издало новый приказ, в котором от завода № 1 требовалось изготовить уже 15 самолетов, да еще и с крайним сроком сдачи – 20 октября. Такие же авральные сроки ставили и для 15 самолетов Як-15, для двух Лавочкиных «150» и восьми И-250. Начавшаяся «холодная» войнатребовала ускоренного принятия на вооружение новых истребителей. И если это еще нельзя было сделать по-настоящему, то требовалось хотя бы показать на параде, что, мол, у нас с реактивной техникой все нормально.

На заводе № 1 началась работа над «парадным» заказом. ОКБ– 155 направило в Куйбышев в помощь 25 своих сотрудников.

Затем приехали Микоян с Гуревичем. Проблемы решались оперативно, некоторые материалы привозили самолетами. Сборка истребителей продвигалась вперед. Михаил Арлазоров в своей книге о Микояне описал работу над первой серией МиГ-9 так: «Рядом со сборочными стапелями лежали матрацы. Те, кто выбивался из сил, буквально падали на них, чтобы забыться коротким тяжелым сном. Вопросы чая, обеда, ужина сдвинулись куда-то на второй план. Рабочий день не знал границ. Он растягивался, продолжаясь подчас по двое и трое суток. Когда хватало сил добраться до дома и включить плитку или чайник, часто засыпали. Плитки и чайники выходили из строя. Люди оставались голодными, но дело делалось неуклонно, несмотря на одуряюще изнурительный ритм работы».

Сборка стабилизаторов самолета МиГ-9

Сборка фюзеляжа самолета МиГ-9

Основные летные характеристики МиГ-9, установленные во время испытаний
Максимальная скооость v земли	864 км/ч
Максимальная скорость на высоте 5000 м	910 км/ч
Время набора высоты 5000 м	4.3 мин
Максимальная скооость полета	911 км/ч
Посадочная скооость	170 км/ч
Практический потолок	13500 м
Дальность полета на высоте 5000 м/ Продолжительность полета	705 км/ 1 ч 35 мин
Дальность полета на высоте 10000 м/ Продолжительность полета	800/ 1 ч 25 мин
Радиус виража / время виража. Высота 1000 м	655-685 м/ 30,5 с
Радиус виража / время виража. Высота 5000 м	970-1040 м/ 39 с

И действительно, самолеты один за другим начали выкатываться из цеха. Конечно, качество их изготовления оставляло желать лучшего. Описаны случаи, когда на одной из машин при проверке не убиралось шасси, и сам замминистра Дементьев бросился к колесу с напильником, чтобы спилить лишний металл. У другого МиГ-9 во время выкатки отвалился киль и пробил обшивку. Тем не менее готовые самолеты выстроились перед цехами к назначенному сроку. На все про все ушел 41 день. Правда, на 5 самолетов не хватило двигателей, пушек и оборудования, и машины оставили в Куйбышеве. Остальные «МиГи» разобрали, погрузили на железнодорожные платформы и отправили в Москву, где их вновь собрали и облетали. Во время облета у одного «МиГа» оторвало узел навески руля высоты, но М.И. Галлай сумел его посадить. После этого на всех 10 истребителях произвели усиление данного узла. Однако парад так и не состоялся, в дело вмешались «силы небесные» – плохая погода не дала самолетам взлететь.

Опыт, накопленный во время подготовки к праздничным мероприятиям, позволил военным определиться с будущей ролью МиГ-9 и Як-15 в ВВС. Машина Яковлева уступала «МиГу» в скорости, продолжительности полета и вооружении, а пилотажными качествами не сильно отличалась от своего поршневого предшественника, поэтому ее определили в самолеты для переучивания летчиков на новую технику. МиГ-9, хотя и оказался сложнее в управлении, больше годился в качестве боевого самолета. Ла-150 и И-250 всерьез уже не рассматривались и в большую серию не передавались.

В декабре возобновились Госиспытания МиГ-9, которые продлились до июня 1947 г. В них участвовали две опытные машины и две серийные – парадные. Летчики ГК НИИ ВВС сняли летные характеристики, проверили устойчивость и управляемость, маневренность (выполнили все фигуры высшего пилотажа), прочность и определили летные ограничения. Всего было выполнено около 140 полетов общей продолжительностью более 60 ч.

Было обнаружено немало недостатков, включая тяжелое управление по крену, плохую путевую устойчивость, плохую маневренность при рулении, течь топлива из баков при наддуве. Что могли, постарались устранить как можно быстрее. В том числе, в ходе испытаний увеличили площадь киля, от наддува отказались и сделали обычный дренаж. Добавили систему перекачки топлива для сохранения центровки. Часть доработок перенесли на серийные машины. Например, в будущем запланировали увеличить плечо вилки переднего колеса, для уменьшения радиуса разворота самолета при рулении.

Испытатели провели три воздушных «боя» с Як-15. Было установлено, что МиГ-9 уступал сопернику как в горизонтальной, так и вертикальной маневренности. Як-15 заходил в хвост «МиГа» уже на первом вираже. МиГ-9 во время боев продемонстрировал только преимущество в скорости и в продолжительности горизонтального полета.

Во время испытаний произошло несколько аварий. Так, 17 февраля 1947 г. в полете на высоте 5000 м у «ф-2» разрушилась левая половина руля высоты и деформировался стабилизатор. Летчик Ю.А. Антипов ощутил рывки на ручке управления, самолет резко задрал нос, а внезапная большая перегрузка привела к кратковременной потере сознания. Когда Антипов пришел в себя, самолет продолжал подниматься с углом тангажа 50-60°. Эффективность руля высоты упала, и привести самолет в горизонтальное положение удалось только изменением тяги двигателей. Свою роль тут сыграла реданная схема: при увеличении тяги увеличивался и угол тангажа, а при уменьшении – уменьшался. В результате Антипов смог сохранить управление и произвести удачную посадку. После этого происшествия все хвостовое оперение усилили. 5 апреля летчик-испытатель Д.Г. Пикуленко совершил вынужденную посадку на фюзеляж из-за отказа двигателя.

Большие проблемы возникали при стрельбе. При открытии огня на высоте более 3000 м силовая установка вела себя нестабильно (менялись обороты, температура газов, возникал помпаж), а во время залпа из трех пушек на высоте более 7000 м двигатели просто останавливались. Виновником отказов были пороховые газы, которые пушки в большом количестве отправляли прямо в воздухозаборник.