Текст книги "Всемирная история в 6 томах. Том 5. Мир в XIX веке"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 90 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

На рубеже столетий едва ли не все взрослое население Франции разделилось на дрейфусаров и антидрейфусаров. Традиционное противостояние левых и правых вновь приобрело классически ясные очертания. Однако характер этого противостояния существенно изменился. Дело Дрейфуса добило роялизм старого толка. Легитимисты и орлеанисты практически сошли со сцены, уступив место правому радикализму, окрашенному в монархические цвета, который олицетворяли писатель Шарль Моррас и возглавляемое им движение «Французское действие» («Аксьон франсэз»). Теперь левые и правые расходились во взглядах не столько на форму правления, сколько на политические цели и ценности самой республики: левые отдавали приоритет правам человека и гражданина, правые – государственной дисциплине и целесообразности. Хотя между теми и другими сложился своего рода консенсус относительно признания фактически существующей формы правления, левые упорно продолжали именовать себя республиканцами. Таким способом они стремились обосновать легитимность своих притязаний на власть в Третьей республике.

Дело Дрейфуса стимулировало создание массовых политических партий. 1 июля 1901 г. по предложению кабинета Вальдек-Руссо был принят закон об ассоциациях, который предоставлял широкую свободу деятельности различным объединениям граждан, включая политические. Социалисты еще в 1899 г. предприняли попытку провести объединительный съезд своих многочисленных организаций, но не смогли преодолеть разногласий относительно участия социалистов в «буржуазных» правительствах («казус Мильерана»). Поэтому в 1901 г. возникли сразу две социалистических партии – сторонников и противников «министериализма». Раскол социалистического движения был преодолен лишь в 1905 г., когда возникла Объединенная социалистическая партия (Французская секция рабочего Интернационала – СФИО). В 1901 г. появилась общенациональная организация радикалов – Республиканская партия радикалов и радикал-социалистов. Такое название отражало стремление организаторов новой партии объединить все левые силы, приверженные идеалу демократической республики. В том же году бывшие прогрессисты, примкнувшие к лагерю дрейфусаров, образовали партию Демократический альянс.

«Радикальная республика»

Решающей пробой сил между французскими левыми и правыми явились законодательные выборы 1902 г. На них победили левые – не в последнюю очередь потому, что сумели лучше к ним подготовиться в организационном отношении. Они добились избрания 350 депутатов, из которых 210 были радикалами и радикал-социалистами, 95 – левыми республиканцами (членами Демократического альянса), 45 – социалистами. Правые получили 230 мандатов, из которых 115 принадлежали правым республиканцам, 60 – националистам, 55 – консерваторам. Правые постарались извлечь урок из своего поражения. В 1903 г. бывшие прогрессисты, поддержавшие антидрейфусаров, а также «присоединившиеся» к республике монархисты образовали консервативную Республиканскую федерацию.

После выборов 1902 г. левые партии образовали в парламенте координирующий центр – «делегацию левых». Оформленная таким образом коалиция получила название «левый блок». Кабинет министров, который возглавил Эмиль Комб, объявил своей приоритетной задачей борьбу с клерикализмом. И не без оснований: в годы правления прогрессистов возникло множество незарегистрированных конгрегаций, которые в разгар дела Дрейфуса поддерживали националистическую агитацию. Новое парламентское большинство отвергло их просьбы о регистрации. А в 1904 г. Палата депутатов приняла закон, распускавший ранее зарегистрированные конгрегации. В ответ на протесты Ватикана Франция разорвала с ним дипломатические отношения. Уже после отставки Комба особая парламентская комиссия во главе с «независимым социалистом» Аристидом Брианом подготовила законопроект об отделении церкви от государства, отменявший Конкордат 1801 г. Новый закон, принятый в декабре 1905 г., гарантировал свободу совести и свободное отправление всех культов, но запрещал государственное субсидирование религиозных организаций. Кабинет Комба подготовил также законопроект о сокращении срока военной службы с трех до двух лет, принятый в 1905 г.

На выборах в Палату депутатов, состоявшихся в мае 1906 г., радикалы завоевали 247 мандатов. Они привели к власти кабинет во главе с Клемансо, который выражал намерение ускорить принятие закона о рабочих пенсиях, сократить продолжительность рабочего дня до 10 часов, провести закон о коллективных договорах, осуществить реформу налоговой системы и многое другое. Однако выполнить ему удалось лишь малую толику из обещанного. Законопроект о пенсиях, одобренный Палатой депутатов еще в феврале 1906 г., после многочисленных уточнений и согласований был утвержден Сенатом только в марте 1910 г. Еще меньше повезло законопроекту о прогрессивно-подоходном налоге. Принятый к рассмотрению в феврале 1907 г., он 10 лет кочевал из одной парламентской комиссии в другую, прежде чем получил силу закона.

По иронии судьбы сопротивление политике Клемансо оказали не только консервативные силы, но и синдикалистское движение, которое в начале XX в. далеко уклонилось от своих непосредственных целей и задач. В 1895 г. возникла Всеобщая конфедерация труда (ВКТ), к которой в 1902 г. присоединилась Федерация бирж труда. Единый профсоюзный центр встал на позиции анархо-синдикализма. В октябре 1906 г. Амьенский съезд ВКТ принял манифест («Амьенская хартия»), в котором говорилось о приверженности профсоюзов классовой борьбе вплоть до «полного освобождения, которое может быть достигнуто лишь путем экспроприации капитала». Всеобщая стачка объявлялась главным средством этой борьбы, а профсоюзы – орудием не только сопротивления эксплуататорам, но и организации производства и распределения в будущем. Эти идеи ВКТ и попыталась применить на практике.

По отношению к анархо-синдикалистам Клемансо занял твердую позицию. Для поддержки общественного порядка он использовал войска. Иногда забастовки и демонстрации рабочих сопровождались столкновениям с силами порядка, приводившими к жертвам. Социалисты обвиняли кабинет в стремлении ограничить права трудящихся и править полицейскими методами. С яркими обличительными речами выступал в Палате депутатов один из вождей СФИО Жан Жорес, которому нередко отвечал сам Клемансо. Их словесная дуэль ознаменовала крушение «левого блока» и начало новой перегруппировки политических сил. Сам Клемансо шокировал своих соратников-радикалов заявлением, что не считает себя вправе исключать кого-либо из «республиканской партии». И действительно, в парламенте его не раз поддерживали своими голосами левые республиканцы (члены Демократического альянса). Им импонировала не только твердость, с которой он противостоял анархо-синдикалистам и социалистам, но и гибкость, которую он проявлял при проведении в жизнь антиклерикального законодательства. В частности, его кабинет немедленно прекратил столь возмущавшую католиков процедуру составления инвентарных описей церковного имущества.

В последние годы перед Первой мировой войной от выборов к выборам парламент все больше «левел», а правящие кабинеты «правели». В 1906–1914 гг. СФИО вдвое увеличила свое представительство в Палате депутатов – с 54 до 102 мандатов. Однако оппозиция социалистов «буржуазным» правительствам вынуждала радикалов искать союзников справа. Постепенно левые республиканцы заняли ключевые должности во властных структурах государства. Их представителям четырежды накануне войны поручалось формирование правительства – Жозефу Кайо в 1911 г., Пуанкаре и Барту в 1912–1913 гг., а также Рибо в 1914 г. В парламенте они охотно пользовались поддержкой правых республиканцев. В 1913 г. это позволило Пуанкаре победить на выборах президента республики. В итоге противостояние левых и правых уже не выглядело таким непримиримым и абсолютным, как в разгар дела Дрейфуса. Напротив, снова наметилась тенденция к образованию либерально-консервативного «центра».

С началом Первой мировой войны завершился противоречивый, но в целом благополучный период в истории Франции. Стране удалось вырваться из порочного круга революций и контрреволюций, в котором она блуждала почти три четверти столетия. Возник устойчивый режим, закреплявший индивидуальные и коллективные права и свободы граждан, основанный на общепризнанных учреждениях либеральной демократии – свободных выборах, представительном правлении и парламентаризме. В начале XX в. Франция подтвердила свой статус одной из основных европейских, а теперь и мировых держав. Третья республика обеспечила заметный подъем народного благосостояния. В 1,5 раза и более выросло потребление мяса, сахара и других ценных продуктов питания, в 2,5 раза – шерсти, в 3 раза – хлопка. Накануне войны 10-часовой рабочий день был установлен на трех из каждых четырех промышленных предприятий. Профсоюзы требовали распространить закон о 8-часовом рабочем дне, принятый в 1905 г. для шахтеров, на работников других профессий.

Париж являлся вторым по значению (после Лондона) финансовым рынком мира. Франция накануне мировой войны заняла лидирующее положение в развитии наукоемких отраслей промышленности – автомобильной, авиационной, велосипедной, электроэнергетической, алюминиевой. По динамическим показателям развития она не уступала другим странам, однако из-за снижения темпа роста в последней трети XIX в. откатилась со второго на четвертое место в мире по объемам производства. Доля Франции в мировом экспорте промышленной продукции сократилась с 16 % в 1876 г. до 12 % накануне Первой мировой войны. Из-за высокой себестоимости продукции французская индустрия часто не могла конкурировать на мировых рынках с иностранными производителями. Структура французского экспорта оставалась во многом традиционной: изделия «изысканного вкуса» преобладали над продукцией современного машиностроения.

Франция, несмотря на перемены, являлась по преимуществу крестьянской страной, 60 % населения которой были сельскими жителями, а почти половина – занималась сельским хозяйством. Французское общество оставалось иерархичным: между высшими и низшими слоями населения сохранялись глубокие различия в уровне доходов и образе жизни. Однако монополию на власть, образование и культуру высшие слои (аристократия, крупная буржуазия) окончательно утратили. В общественной жизни ведущие позиции заняли так называемые новые средние слои – те, кто жил на доходы не столько от прибыли, сколько от своего труда, причем труда интеллектуального, требующего специальных знаний и широкой культуры. К плодам цивилизации и прогресса впервые в истории смогли приобщиться и низшие слои. В обществе воцарилась атмосфера жизнерадостности, оптимизма и уверенности в завтрашнем дне. После мировой войны, резко изменившей настроения, французы еще долго с ностальгией вспоминали это время, представлявшееся им теперь счастливым и безмятежным, которому дали название «Belle ёpoque» – Прекрасная эпоха.

Закат испанской империи

Кризис испанской империи начала XIX века и потеря заморских владений

В XIX в. Испания вступала в качестве огромной колониальной державы, владения которой располагались по всему миру: Балеарские острова в Средиземном море, Канарские острова в Атлантическом океане, анклавы Сеута и Мелилья на североафриканском побережье, огромные территории в Новом Свете (вся Латинская Америка, за исключением португальской Бразилии, Антильские острова, Луизиана и Флорида в Северной Америке, Филиппины, Каролинские и Марианские острова в Тихом океане). И хотя в течение XVII–XVIII вв. испанская корона утратила свои европейские владения, ее все еще можно было назвать «империей, в которой не заходило солнце». Правда, влияние Испании в Европе и мире постепенно ослабевало, а в Новом Свете росло соперничество испанцев с французами и англичанами.

Французская революция конца XVIII в. оказала огромное влияние на историю Испанской империи. Под ее влиянием и в силу нараставшего вокруг нее международного напряжения Испания оказалась втянутой в серию войн с Великобританией и Францией. В итоге Испания передала в 1795 г. Франции восточную часть о. Санто-Доминго (западная часть уже принадлежала французам с 1697 г.), уступила о. Тринидад Великобритании, даже на время потеряла Менорку (1798–1802 гг.), а в 1801 г. вернула Франции Луизиану – в то время огромную территорию к западу от 13-ти Североамериканских Штатов.

В силу серии договоров, подписанных в то время с Францией, Испания постепенно вступала в орбиту французского влияния на правах младшего партнера. Внутренний кризис и поражения испанского флота (самое значительное – в ходе Трафальгарской битвы 1805 г.) превратили ее в сателлита Франции. Потери флота негативно сказались на торговле метрополии с колониями, которая практически прекратилась. В 1797 г. Мадрид даже разрешил колониям торговать с нейтральными странами, что нарушало извечный принцип торговой монополии, существовавший в Испанской империи.

Большое влияние на развитие событий оказал династический кризис в семье испанских Бурбонов. Головокружительная карьера Мануэля Годоя (фаворита короля Карла IV и, по слухам, любовника его жены Марии-Луизы) вызвала охлаждение между венценосной четой и их сыном и наследником Фердинандом. И у принца, и у фаворита были свои сторонники, между которыми шла ожесточенная борьба за власть. Династический кризис перерастал в политический, ведь обе «партии» искали поддержки императора французов, и Наполеон Бонапарт постепенно становился своеобразным арбитром в семейной драме испанских Бурбонов.

Наполеон поначалу колебался в отношении Испании, но со временем решил лишить правящую династию власти. Осенью 1807 г. Франция заключила с Испанией союз против Португалии, которую император французов хотел силой заставить выполнять условия континентальной блокады Англии.

Французская армия перешла Пиренеи и вместе с испанскими союзниками захватила Португалию. Однако французы не спешили покидать северные и северо-восточные территории Испании. Официальная пропаганда заявляла, что они являлись «друзьями» и «союзниками» испанцев.

К тому времени ненависть к Годою достигла апогея. В марте 1808 г. в Аранхуэсе, где находилась королевская семья и фаворит, вспыхнул мятеж. Годоя свергли, а Карл IV был вынужден передать корону сыну, однако вскоре аннулировал свое отречение от престола. Коротким междуцарствием сразу же воспользовался Наполеон. Он заманил испанских Бурбонов на юг Франции, в Байонну, где вынудил их отречься от короны в его пользу. Передавая все права на Испанию императору французов, Карл IV оговорил лишь два условия: признание католической религии единственной верой в государстве, а также сохранение целостности и независимости Испании и ее колоний. Последнее условие оказалось трудновыполнимым.

Пока в Байонне решались судьбы Испании, в Мадриде 2 мая 1808 г. вспыхнуло восстание против французов, которое было потоплено в крови. Известия о нем и о «байоннских отречениях» взбудоражили всю страну. Возмущение народа стремительно перерастало в вооруженные столкновения с французами. Восставший народ вооружался, захватывая арсеналы, и требовал объявления войны Франции во имя религии, Родины и Фердинанда «Желанного». По всей Испании стали возникать хунты, которые возглавили восстание, вскоре была создана Центральная хунта, действовавшая от имени «плененного» Фердинанда VII (после «байоннских отречений» Фердинанд остался во Франции).

Назначенный Наполеоном «королем Испании и Индий» его брат Жозеф (Хосе I) не смог умиротворить страну. Для большинства испанцев он так и остался королем-чужаком, узурпатором законной власти Бурбонов. В ноябре 1808 г. император французов лично возглавил поход в Испанию, в результате которого удалось покорить почти всю страну. Многие патриоты и члены Центральной хунты бежали на юг страны и укрылись в Кадисе, который выдержал французскую осаду. Именно в Кадисе были созваны кортесы, которые 19 марта 1812 г. приняли первую в истории страны конституцию.

Патриоты, мечтавшие сохранить целостность Испанской империи, уравняли в правах свободное население колоний и метрополии. Первая статья Кадисской конституции гласила: «Испанская нация есть объединение всех испанцев обоих полушарий». Исчезли «Индии», а более подходящее территориальное деление было отложено, согласно конституции, до тех пор, пока не «позволит политическая обстановка», т. е. пока не закончится война против французов. То были надежды, которым не суждено было сбыться, ведь «политическая обстановка» стремительно менялась и в самих колониях.

В конце XVIII в. Испанская Америка делилась на четыре вице-королевства: Новая Испания (современная Мексика, Центральная Америка и южная часть нынешних США), Перу (современные Перу и Чили), Новая Гранада (современные Венесуэла, Колумбия, Эквадор и Панама) и Рио-де-ла-Плата (современные Аргентина, Парагвай, Боливия и Уругвай). Их отличало экономическое, социальное, культурное и этническое разнообразие. Колониальное общество состояло из «пиренейцев» (уроженцев метрополии), креолов (испанцев, родившихся в Америке), индейцев, негров, метисов, мулатов, самбо. Именно креолы стали движущей силой движения за независимость колоний от. метрополии: они были недовольны реформами Бурбонов, направленными на централизацию управления империей, выступали за свободную торговлю с другими странами и были достаточно образованными, чтобы воспринять идеи Просвещения и Французской революции конца XVIII в. Однако не все креолы являлись сторонниками отделения от Испании, и до 1808 г. колониальное общество в целом сохраняло лояльность Мадриду.

Начало войны в Испании резко изменило ситуацию. Во многих городах Испанской Америки стали возникать хунты, наподобие тех, что образовались на Пиренейском полуострове. Как и в метрополии, хунты в колониях отказывались признать Жозефа Бонапарта королем и провозглашали свою верность Фердинанду VII. Таким образом, они фактически становились независимыми от метрополии. Ведь с их точки зрения власть над колониями Центральной хунты и Кадисских кортесов могла быть спорной, а политические и экономические связи с охваченной войной Испанией были номинальными и очень непрочными. Уже тогда креольские хунты начали вводить принцип свободной торговли и предпринимательства, а также отменять многие законы и налоги колониальной эпохи. После похода Наполеона и почти полной оккупации Испании французскими войсками начинается отделение колоний от Испании. Так внутриполитический кризис в охваченной войной метрополии стал прологом к глобальному кризису всей Испанской империи, а в конечном счете – к ее развалу.

В колониальном обществе и армии не было единства взглядов на будущее колоний и Испанской империи. Поэтому освободительное движение сопровождалось кровопролитной гражданской войной между патриотами, возглавившими движение за независимость, и местными роялистами. Наиболее ожесточенным этот конфликт стал в Венесуэле и Мексике, где и началось движение за независимость.

Тем временем в самой Испании война против французов подходила к концу. В декабре 1813 г. император французов, пытаясь сосредоточить все свои силы против Шестой антифранцузской коалиции, вернул испанскую корону Фердинанду VII. Жозеф Бонапарт и французские войска покидали Испанию. Война завершилась победой патриотов, но Испания была обессилена и опустошена кровопролитной войной, и в новом мире ей была уготована роль второстепенной державы.

В качестве единственного «вознаграждения» от держав-победительниц за вклад в победу над Наполеоном Испания получила часть о. Санто-Доминго (переданную Испанией Франции в 1795 г.), однако власть Мадрида там оставалась номинальной: еще в 1791 г. во французской части острова началось восстание негров-рабов, а в 1804 г. там было провозглашено независимое государство Гаити, в 1822 г. захватившее весь остров. В 1844 г. в бывшей испанской части острова была провозглашена независимая от Гаити Доминиканская республика.

Вернувшись весной 1814 г. в Испанию, Фердинанд VII сразу же отменил конституцию 1812 г. и все законодательство Кадисских кортесов. Реставрация абсолютизма в Испании предполагала возвращение к довоенным порядкам не только в метрополии, но и в колониях. Однако если в самой Испании ситуацию удалось стабилизировать при помощи репрессивного курса, то в далеких заокеанских владениях даже силой достичь восстановления власти испанской короны было нелегко – ослабленной войной против французов метрополии не хватало людских, материальных и военных ресурсов. Все свое правление Фердинанд VII безуспешно пытался справиться с развалом империи.

Хотя международная обстановка (принципы легитимизма и «равновесия», заложенные Венской системой, и «братства» монархов в Священном союзе), казалось, способствовала восстановлению власти Испании в ее колониях, среди великих держав не было единства по этому вопросу. Великобритания более других была не заинтересована в этом, хотя и проводила двойственную политику: Лондон предлагал Мадриду посредничество в разрешении конфликта с восставшими колониями взамен на торговые преимущества, одновременно негласно помогая повстанцам в Америке.

Великобритания и США начали активнее помогать мятежникам, и в 1816 г. борьба в колониях разгорается с новой силой. Теперь «центр тяжести» конфликта сместился на юг, в вице-королевство Рио-де-ла-Плата, которое провозгласило независимость «Соединенных провинций Южной Америки» в июле 1816 г. Впоследствии от них отделились Парагвай и Уругвай. Последний был сразу же оккупирован Бразилией, а независимость обрел лишь в 1828 г. Созданная в «Соединенных провинциях Южной Америки» освободительная армия перешла Анды в 1817 г. и вошла в Сантьяго-де-Чили, где была провозглашена независимая от Испании республика.

В Новой Гранаде также шла ожесточенная борьба между патриотами и войсками, прибывшими из метрополии. В итоге сопротивление роялистов было сломлено – в 1819 г. Симон Боливар стал президентом так называемой «Великой Колумбии», объединявшей территории современных Колумбии, Венесуэлы и Эквадора. Ослаблением Испании в Новом Свете поспешили воспользоваться США. Они оккупировали Флориду и добились от Мадрида ее формальной передачи Вашингтону.

К 1820 г. положение в Испанской Америке было критическим: верность испанской короне сохраняли лишь Перу, Новая Испания и Антильские острова. Фердинанд VII безуспешно пытался заручиться поддержкой великих держав и получить от них военную помощь. В итоге остался единственный вариант – подготовить военную экспедицию, чтобы своими силами подавить восстания в колониях. Для отправки в Америку экспедиционная армия собиралась на юге Испании, в окрестностях Кадиса – колыбели и символа первой испанской революции.

Моральный настрой солдат и офицеров не был боевым, многие устали от войны и не верили в победу. К тому же масонские ложи уже давно распространяли либеральные идеи среди испанского офицерства, недовольного режимом Фердинанда VII. 1 января 1820 г. подполковник Рафаэль де Риего провозгласил конституцию 1812 г. в Лас-Кабесас-де-Сан-Хуан, недалеко от Кадиса. Солдаты поддержали восстание, а правительство упустило время для его подавления. Вскоре Кадисскую конституцию провозгласили и в других испанских городах. Королю не осталось иного выхода, как присягнуть конституции и созвать кортесы. В Испании начался период так называемого «конституционного трехлетия» (1820–1823).

Выступление Риего исключило последнюю возможность силой подавить восстания в колониях, а либеральные правительства «конституционного трехлетия» потеряли последнюю опору в Америке: их реформы, подрывавшие влияние аристократии и церкви, заставили многих местных роялистов окончательно отвернуться от метрополии.

В 1821 г. в Мексике на волне недовольства либеральными реформами в Испании к власти пришел Агустин де Итурбиде – католик, военный и землевладелец. В недавнем прошлом убежденный роялист Итурбиде пытался подавить освободительное движение в Новой Испании, но в сентябре 1821 г. он провозгласил независимость Мексики от испанской короны, а в мае следующего года стал «конституционным императором Мексики» Агустином I. Не справившись с ростом республиканских настроений, через год он бежал из страны. Попытка вернуться на родину в 1824 г. окончилась для Итурбиде плачевно: его арестовали и расстреляли. В том же году были обнародованы конституции Мексиканских Соединенных Штатов и «Федеральной республики Центральной Америки» – двух новых государственных образований, возникших на территории бывшего вице-королевства Новой Испании.

В 1821 г. Сан-Мартин захватил Лиму и провозгласил независимость от испанской короны последнего оплота империи – Перу. Судьба Перу окончательно определилась в битве при Аякучо (9 декабря 1824 г.), которая завершилась разгромом роялистов. После нее патриоты освободили Верхнее Перу, где в 1825 г. была провозглашена «Республика Боливара» (впоследствии – Боливия). 22 января 1826 г. капитулировал последний испанский гарнизон в Америке – крепость короля Филиппа в перуанском порту Кальяо. Под властью Испании остались лишь Куба, Пуэрто-Рико и Филиппины. Потеря большей части колоний означала, что Испания больше не является великой державой.

В самой Испании абсолютная власть Фердинанда VII была восстановлена в 1823 г. в результате французской военной интервенции, санкционированной Священным союзом, но восстановление власти Испании в Америке было уже невозможно. В середине 1820-х годов независимые республики в Новом Свете были признаны США и Великобританией, впоследствии – другими европейскими державами. Лишь испанский король до своей смерти в 1833 г. официально не признал ни одно государство, возникшее на территории Испанской Америки – он так и не смог смириться с потерей большей части империи.

Правление Изабеллы II

Согласно завещанию Фердинанда VII, королевой Испании стала его малолетняя дочь Изабелла, а ее мать Мария-Кристина объявлялась регентшей до совершеннолетия дочери. Брат короля дон Карлос, недовольный изменением порядка наследования, заявил о своих правах на трон и призвал своих сторонников к оружию. Противостояние либералов, поддержавших Марию-Кристину, и консервативных сторонников дона Карлоса вылилось в Первую карлистскую войну (1833–1840).

Помимо внутренних проблем юная Изабелла II и ее мать Мария-Кристина унаследовали лишь «осколки» империи: Балеарские и Канарские острова, Сеуту и Мелилью в Северной Африке, Кубу и Пуэрто-Рико в Карибском море, Филиппины, Каролинские и Марианские острова в Тихом океане. В те годы Испания оказалась на периферии Европы, она превратилась в слабую державу с небольшими колониями, разбросанными по всему свету.

Потеря колоний отразилась и на титулатуре испанских монархов. Карл IV и Фердинанд VII носили титул «короля Испании и Индий», но уже по Конституции 1837 г. Изабелла осталась просто «королевой Испании». После смерти Фердинанда VII Мадрид начал официально признавать бывшие колонии независимыми государствами и устанавливать с ними дипломатические и торговые отношения. Этот процесс растянулся на долгие годы, так как испанцы пытались возместить убытки от конфискации «испанского имущества» и получить торговые привилегии, а бывшие колонии мало доверяли метрополии.

Потеря большей части колоний породила ностальгию по славному имперскому прошлому й оживила имперские амбиции, особенно заметные в среде военных, которые оказывали большое влияние на политическую жизнь страны в эпоху Изабеллы И. Наиболее ярко они проявились во время так называемого «долгого правления» генерала Леопольда О’Доннеля (1858–1863). Укрепление либерального режима и его победа во Второй карлистской войне (1846–1849), а также относительные успехи экономического развития позволили Мадриду проводить более активную внешнюю политику и вновь заявить о себе в мире, в том числе в Новом Свете. Настало время военных интервенций. Испания использовала свои небольшие колонии как плацдармы для военных акций, целью которых было скорее сохранение «осколков» империи, поддержание международного престижа испанской короны и укрепление торгового присутствия, а не приобретение новых владений.

Королева Испании Изабелла II

В августе 1858 г. Испания отправила из Манилы небольшой контингент, который вместе с французскими силами оккупировал Сайгон (современный Хошимин). В результате экспедиции в Индокитай, Сайгон перешел под французское управление, а Испания получила лишь свободу торговли в нескольких индокитайских портах и небольшую денежную компенсацию.

Более успешной для Мадрида стала так называемая Африканская война (1859–1860). Поводом к началу военных действий стал пограничный инцидент в Сеуте. В октябре 1859 г. Испания объявила войну Марокко, а глава правительства О’Доннель лично возглавил «крестовый поход» в Африку. После взятия испанцами Тетуана был подписан договор, согласно которому Марокко признало испанский суверенитет над анклавами Сеута и Мелилья. Кроме того, Испания получила небольшую территорию Ифни на африканском побережье напротив Канарских островов, а султан обязался выплатить контрибуцию и предоставил Испании торговые преимущества в Марокко.

В 1861 г. Испания приняла участие в совместной вооруженной интервенции Франции и Великобритании в Мексику. Испанские войска были переброшены с Кубы на материк и вскоре заняли крупнейший мексиканский порт Веракрус, но уже в следующем году, когда стало известно о французском плане захвата всей Мексики, испанцы отказались от участия в экспедиции и вернулись на Кубу.

В 1861 г. Доминиканская республика, опасаясь угрозы соседней Гаити, неожиданно провозгласила о своем присоединении к Испании. Однако «возвращение» Доминиканской республики под власть испанской короны оказалось недолгим. Из-за вспыхнувшей на острове партизанской войны испанцы были вынуждены покинуть его в 1865 г.

В августе 1862 г. из Кадиса в сторону Латинской Америки отплыла испанская военная эскадра, чтобы продемонстрировать бывшим колониям «мощь» Испании и сопровождать научную экспедицию. После Рио-де-Жанейро, Монтевидео и Буэнос-Айреса эскадра прошла через Магелланов пролив и вышла в Тихий океан. В августе 1863 г. в Перу в результате драки с местными жителями погиб испанский эмигрант. Этот инцидент вызвал кризис в испано-перуанских отношениях. В апреле 1864 г. испанская эскадра захватила принадлежавшие Перу острова Чинча, богатые природным удобрением гуано – одним из основных источников доходов перуанского правительства. Начались долгие переговоры, но в Перу разразился правительственный кризис, а в Чили начались антииспанские выступления. Испанская эскадра объявила о блокаде чилийского побережья. В ответ Чили объявило войну Испании, а Лима разорвала дипломатические отношения с Мадридом. Так началась Первая Тихоокеанская война (1864–1866). К Чили и Перу вскоре присоединились Боливия и Эквадор. Однако военные действия развивались слабо, война шла в основном на море. Испанская эскадра атаковала несколько портовых городов. В итоге после нескольких вооруженных столкновений испанские корабли в 1866 г. покинули перуанские и чилийские воды.