Текст книги "Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока"
Автор книги: авторов Коллектив
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 93 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]
В восточных областях империи Сельджукидов Беркъаруку противостоял его дядя Арслан Аргун, который в 1092 г. захватил Хорасан. Сразу подавить воостание в Хорасане не удалось, но помог случай: в начале 1097 г. Арслан Аргун был убит своим же гулямом, после чего армия Беркъарука легко овладела Хорасаном. Там утвердился сводный брат Беркъарука Санджар.
В 1118 г. умер глава династии Сельджукидов Мухаммад I (1105–1118). Против его наследника Махмуда тут же выступил Санджар, который силой заставил Махмуда заключить договор. Санджар добился своего признания в качестве главы Сельджукидов, но одновременно с этим был вынужден отдать управление западных районов империи представителям других ветвей династии. Таким образом в начале XII в. Сельджукский султанат окончательно раскололся на несколько независимых и полунезависимых владений: Хорасанский (Восточносельджукский), Иракский и Румский султанаты.
Хорасанский, или Восточносельджукский султанат был основан Санджаром (1118–1157), четвертым сыном Малик-шаха, и вся история этого государства была связана с деятельностью этого правителя. Территория султаната – вместе с вассальными Хорезмом, Систаном, Газной и Мавераннахром – включала в себя практически всю Среднюю Азию, Иран и Афганистан; столицей султаната был г. Мерв.
Все время правления Санджара прошло в войнах со своими вассалами, с иракскими Сельджукидами и с вторгшимися из Синьцзяна киданями. В сентябре 1141 г. под Самаркандом восточные сельджуки были разгромлены киданями, а сам Санджар еле ушел из окружения. Кидани захватили Бухару и наложили дань на хорезмшаха. Некоторое время после поражения Санджару еще удавалось поддерживать единство своей державы. Он, в частности, вернул в вассальную зависимость хорезмшаха Атсыза (1127–1156), который разграбил Бухару в 1139 г., а в 1141 г. – захватил Сарахс и Мерв и увез к себе в Хорезм султанскую казну. Санджар сначала восстановил свою власть в Мерве, а затем осадил столицу хорезмшаха Ургенч, вынудив того вернуть награбленные сокровища. В 1152 г. Санджар разгромил у Герата войско другого своего вассала гуридского султана Ала ад-Дина I, отказавшегося платить Санджару дань.
Воспользовавшись ослаблением восточных Сельджукидов, против них взбунтовались огузы, вытесненные из Мавераннахра киданями и кочевавшие в Балхской области. Огузы платили дань за пользование землей и пастбищами султана и испытывали недовольство произволом его чиновников, увеличивших размер выплат. В 1153 г. между Мервом и Балхом огузы разбили армию Санджара, а его самого взяли в плен. Вслед за этим огузы разграбили Мерв, Туе и Нишапур. В 1156 г. Санджар бежал из плена в Мерв, но нашел там пустую казну. Никто из вассалов не пришел ему на помощь. В 1157 г. Санджар умер, после чего Восточносельджукский султанат распался на мелкие владения, во главе которых встали бывшие военачальники Санджара и огузские вожди.
Иракский султанат, доставшийся Махмуду II (1118–1131), просуществовал с 1118 по 1194 г. Султанат не был централизованным государством, а представлял собой конгломерат фактически не зависимых друг от друга владений сельджукских военачальников в Сирии, Палестине, Ираке и Иране. Большая часть государственных земель была роздана эмирам в качестве «икта», что только усиливало их самостоятельность.
Политической раздробленностью Иракского султаната не преминули воспользоваться его вассалы. Так, грузинский царь Давид IV Строитель (1089–1125) прекратил выплату дани Махмуду и нанес ему военное поражение в 1121 г. Однако главными противниками западносельджукских султанов стали крестоносцы, создавшие в начале XII в. вокруг Эдессы, Антиохии, Триполи и Иерусалима свои государства, и египетские султаны Айюбиды (1169–1252). Общим врагом как Сельджукидов, так и Аббасидов были исмаилиты, под контролем которых находились несколько городов и областей Сирии и Ирана.
Одним из последствий междоусобиц, охвативших державу Сельджукидов в конце XI – первые десятилетия XII в., был рост политического влияния багдадских халифов. Получение инвеституры от халифа стало важным аргументом в династических спорах Сельджукидов. С усилением внутренней слабости Иракского султаната уменьшалась и политическая и экономическая зависимость халифов от сельджукских владык. В 1126 г. халиф ал-Мустаршид (1118–1135) прекратил выплату дани Махмуду II и сумел отразить атаку султана, осадившего Багдад. Ал-Мустаршид и его преемник ар-Рашид (1135–1136) были убиты исмаилитами, и средневековые арабские историки отмечали, что к этим убийствам могли быть причастны и Сельджукиды. Халиф ал-Муктафи (1136–1160) пошел еще дальше и, несмотря на вооруженное сопротивление султана Мухаммада II (1153–1159), поставил под свою власть почти весь Ирак. Халиф ал-Мустанджид (1160–1170) покончил с наиболее сильным союзником Сельджукидов в Центральном Ираке – шиитской бедуинской династией эмиров Мазъадитов. Окончательную независимость халифы обрели при ал-Мустади (1170–1180), опиравшемся на поддержку Айюбидов, которые в 1171 г. вернули Египет в лоно суннитского ислама.
Расширяя территорию халифата на восток за счет владений последнего сельджукского султана Тогрула III (1176–1194), халиф ан-Насир (1180–1225) оказывал поддержку его политическим противникам – хорезмшахам. Ан-Насир рассчитывал на то, что хорезмшах Текиш (1172–1200) будет его верным вассалом. Однако желание того сохранить самостоятельность и общее усиление государства хорезмшахов при Мухаммаде II (1200–1220) заставило халифа искать ему противовес в лице исмаилитов и султанов Гура, а позднее – монголов.
Еще одна часть бывшей империи Великих Сельджуков располагалась на территории Малой Азии. Проникновение сельджуков в этот регион представляло собой продожительный процесс кочевой миграции. В XI–XII вв. в Малую Азию переселилось около 200–300 тыс. сельджуков. По оценкам исследователей, соотношение между переселенцами и местными жителями составляло один к десяти.
Часть тюркских переселенцев были оседлыми, и они устремились в малоазийские города. Однако большую часть составляли кочевники и полукочевники, которые сохранили свой образ жизни и совершали набеги на земледельческие области Византии и Киликийской Армении. Несмотря на сравнительно небольшую численность тюрок, своими периодическими набегами они довольно быстро разрушали привычный образ жизни местного оседлого населения, которое уничтожалось, уводилось в плен или бежало с насиженных мест. Освоение тюрками византийского мира принимало различные формы – от вытеснения греков с их земель, приводившего к депопуляции территорий, до исламизации греков, оказавшихся под властью тюрок.
После победы при Манцикерте сельджуки за короткое время овладели рядом византийских городов и стали образовывать свои эмираты. В Севастии (совр. Сивас) утвердилась династия эмиров Данишмандидов (1071–1174), в Никее (совр. Изник) – эмир Сулайман ибн Куталмыш (1077–1086) из боковой ветви Сельджукидов. В 1081 г. Сулайман заключил договор с императором Алексеем I Комнином, по которому границей между владениями Византии и сельджуков признавалась р. Драконт. Никея стала столицей основанного Сулайманом Румского султаната (1077–1307), получившего свое название по арабскому наименованию Византии «ар-Рум».
Под напором крестоносцев, осадивших Никею в 1097 г., сельджуки вернули город византийскому императору. Они утратили значительную часть завоеванных ранее территорий, были вытеснены на Анатолийское нагорье, но сохранились как самостоятельное государство. Столицу султаната перенесли в город Иконий (совр. Конья), в связи с чем Румский султанат известен также как «(И)конийский».
В XII в. сельджукские султаны Кылыч-Арслан I (1092–1107) и Кылыч-Арслан II (1156–1192) расширили территорию султаната за счет владений Данишмандидов (в Сивасе и Малатье), которые к 1178 г. потерпели окончательное поражение в борьбе с султанами Рума. В 1176 г. при Мириокефале сельджуки разгромили армию императора Мануила I Комнина (1143–1180), что сильно подорвало военную мощь Византии. Султан Кылыч-Арслан II по древнему обычаю разделил страну на 11 уделов между своими девятью сыновьями, братом и племянником. Это надолго ввергло султанат в междоусобные войны. Изменились и внешние условия его существования.
Захват Константинополя в 1204 г. участниками IV Крестового похода привел к созданию на месте Византийской империи нескольких государств: крестоносной Латинской империи на Балканах, Никейской империи на западе Малой Азии и Трапезундской империи на южном побережье Черного моря.
В 1214 г. сельджукам удалось захватить важный черноморский порт Синоп, через который осуществлялась торговля с городами Крыма, а в 1223 г. – совершить оттуда набег на крымский порт Судак. Захват Синопа сельджуками превратил византийские владения в Малой Азии в два изолированных анклава – западно-анатолийский и понтийский, территория которых постоянно сокращалась под ударами туркмен. В первой четверти XIII в. сельджуки прорвались и к Средиземному морю (в районе Антальи), отрезав греков и киликийских армян друг от друга. В зависимость от румских султанов попало Трапезундское княжество, Эрзерум и Эрзинджан.
Заключительному этапу в истории малоазийских сельджуков посвящена историческая хроника Ибн Биби. Его подлинное имя было Насир ад-Дин Йахьа ибн Мухаммад, однако оно было вытеснено прозвищем по матери, и в литературе он известен как Ибн Биби (или Ибн ал-Биби). Занимавший высокое положение в социальной иерархии – он был эмиром, – Ибн Биби написал свою хронику по заказу монгольского государственного деятеля и историка Ала ад-Дина Ата-Малика Джувейни (1226–1283). Хроника Ибн Биби была составлена им в 1282–1285 гг. на персидском языке, игравшем наибольшую роль в культурной жизни турок Малой Азии, и охватывала период с 80-х годов XII в. по 80-е годы XIII в. В XV в., уже в османскую эпоху, хроника Ибн Биби была переработана и переведена на турецкий язык придворным панегиристом Языджи-огду Али, составлявшим по заказу султана историю малоазиатских Сельджукидов «Сельджук-наме» (или «Огуз-наме»).
В 1237 г. к границам сельджукского султаната впервые подступили монголы. В 1241 г. они захватили Эрзерум, после чего стали совершать набеги на Анатолию. Султан Кай-Хусрав II (Кей-Хосров) (1237–1246) согласился платить монголам дань, но это лишь отсрочило его порабощение. В 1243 г. в долине Кёседаг монголы нанесли сельджукам сокрушительное поражение, которое навсегда подорвало могущество Сельджукидов Рума. Они стали вассалами сначала монгольских ханов, а после образования державы Хулагуидов – ильханов. В конце XIII в. государство Сельджукидов в Малой Азии распалось на отдельные княжества (бейлики).
ВИЗАНТИЯ ЭПОХИ МАКЕДОНСКОЙ ДИНАСТИИ И КОМНИНОВ
К X–XI вв. Византия представляла собой значительное государственное образование, включавшее разнообразные в этническом, языковом и культурном отношении территории, объединенные «под властью и покровительством» василевса.
ПОЗЕМЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯВ этот период правящей династии удалось укрепить свое положение, опираясь на достаточно эффективную работу бюрократического аппарата. Желая избежать сепаратистских тенденций аристократов и получить в лице знати союзников в деле укрепления государственности, византийские императоры пошли по пути налаживания стройной системы вертикальных связей за счет раздачи должностей и широкого распределения земель среди представителей богатейших семей и прелатов церкви. Василевсы сталкивали противоборствующие лагеря элиты и тем самым усиливали собственные позиции, ослабляя одних и возвышая других. Они стремились не только фиксировать размеры вотчин и число зависимых держателей (париков), но и сохранять пожалованные территории под своим контролем.
Рост крупной земельной собственности (домена правящей династии, владений магнатов и влиятельных иерархов церкви) протекал прежде всего благодаря присвоению земель свободного крестьянства, постепенно вовлекаемого в новые формы зависимости. Византийские императоры прибегали к особым способам передачи земельных фондов во временное пользование. Существовала практика предоставления динату (лицу, обладавшему положением и влиянием) монастырских (или иных, принадлежавших церкви) земель в рамках условного держания (харистикий).
Особое распространение в XI–XII вв. получила ирония, по мнению многих исследователей, сходная с западноевропейским бенефицием и имевшая форму условного владения, при которой пожалованные земли передавались динату во временное пользование взамен реализации им ряда установленных государственной властью обязательств (преимущественно военного характера). В случае нарушения или неисполнения знатным лицом данных обещаний, правительство могло лишить его иронии. Держатель, получивший пожизненное право собирать с пожалованных земель подати, стремился передать находящиеся в его распоряжении владения по наследству. Наряду с землей динат приобретал напоминавшее западноевропейский иммунитет право «экскуссии», предоставлявшее ему привилегированное положение при уплате налогов, сборе податей, и тем самым частично выводившее владение из-под юрисдикции центральной власти.
Укрепление положения крупных собственников, получивших за счет бурного роста частновладельческих земель и расширения привилегий (в том числе судебно-административного характера) еще большую власть, сказалось на статусе податного крестьянства. Под давлением налогового бремени Оситаркии и капникона) оно было вынуждено переходить с одного имения на другое и, как следствие, постепенно утрачивать личную свободу, становясь зависимым (парики). Вследствие имущественного расслоения византийской деревни X–XI вв. значительно увеличилось число обедневших крестьян, продававших или иным способом уступавших господину свои наследственные земли ради предоставления им субсидий. В итоге они теряли наделы и заселялись на предоставляемые знатью участки с обязательством платить ренту (как деньгами, так и частью урожая).
Положение париков было достаточно тяжелым: попадая в зависимость, они могли быть не только лишены земли, изгнаны с обрабатываемого надела за неисполнение требований господина, но и проданы вместе с имением, и даже обменены. Однако при условии длительного и непрерывного пользования землей, уплаты всех податей и исполнения ряда обязанностей парик имел шанс передать надел по наследству. Обедневшие стратиоты – крестьяне, обязанные нести воинскую повинность и обладавшие имуществом и развитым хозяйством, также могли стать париками, прикрепляясь, как правило, к вотчинам военачальников. Наряду с париками во владениях дината работали по договору вольнонаемные служащие – мистищ в хозяйственной жизни поместья по-прежнему заметную роль играли рабы, остававшиеся к X–XI вв. одной из наиболее востребованных (хотя и архаичных) категорий зависимых людей.
Дополнительным фактором усиления позиций византийской аристократии явилось постепенное вытеснение «государственной» ренты, которую выплачивало податное население центральной власти, рентой в пользу местного дината. Данная практика приводила к накоплению значительных финансовых ресурсов в руках знати, что способствовало ее дальнейшему обособлению и лишало казну империи регулярного притока налоговых взносов, необходимого для содержания армии и обеспечения выбранной василевсом политики.
С введением в IX в. и утверждением в последующие столетия многоуровневой системы налогообложения, включавшей уплату «димосия» (поземельного налога), «синона» (хлебного налога), «капникона» (подымного налога) и «энномия» (хозяйственного налога), значительно усилился процесс разложения сельской общины. И все же несмотря на все возрастающую социальную дифференциацию в византийской общине сохранялись черты внутреннего единства, что нашло отражение в фактах земельного совладельчества, а также «солидарной ответственности» (аллиленгий) в виде уплаты свободными крестьянами коллективного налога. Тем не менее расслоение общины, разделение держателей на «богатых» и «бедных» приводило к попаданию части крестьян в зависимость. Замещение свободных общинников париками повлияло на финансовое благосостояние центральной власти. Осознав важность возмещения дефицита денежных средств и чрезмерную консолидацию элиты, василевсы пошли на ряд мер, призванных ограничить распространение парикии и расширить императорский домен за счет включения в него обширных (пустующих и невостребованных наследниками) земель после истечения срока давности. Для сохранения экономической и правовой независимости членам общины предоставлялось исключительное право выкупа сельскохозяйственных угодий. На законодательном уровне (например, в новеллах императора Василия II) значительно ограничивались возможности динатов присваивать земли свободных держателей. Политика центральной власти ориентировалась прежде всего на консервацию сельской общины, на недопущение усиления процесса разложения, признаком которого являлись пустующие территории.
Крупная земельная собственность в Византии не была иерархической. Василеве, стоявший во главе системы государственного аппарата власти, не имел устоявшихся связей с подданными, подобно западноевропейским вассально-сеньориальным. Основу земельного фонда аристократии, чаще всего рассредоточенного в разных провинциях империи (фемах), кроме наследственных территорий, составили имения, пожалованные государем представителям знатных родов за службу.
Важным и весьма распространенным в XI–XII вв. инструментом упрочения связей василевса и крупных землевладельцев (как светских, так и церковных) было предоставление им права взыскания налогов в определенных государственной властью землях (солемния). Тем не менее несмотря на многие меры императорам так и не удалось обрести в лице крупных собственников союзников, готовых в любой момент встать на защиту интересов правящей династии.
В распоряжении знати находились обширные земельные угодья, работники (разной формы зависимости) и даже собственные военные отряды; единственное, чего ей не хватало – это полного иммунитета. Богатые и влиятельные семьи все же были обязаны платить налог в пользу государства, представать в случае необходимости в судах империи; увеличение земельного фонда находилось под неусыпным контролем василевса. Ограничение властных прерогатив крупных землевладельцев вызывало недовольство, и представители знатных родов и военной верхушки пытались провести своих ставленников в императоры, но встречали сопротивление находящегося у «кормила власти» высшего чиновничества. Противостояние двух лагерей аристократии, боровшихся, по сути, за принципиально различные способы распределения финансовых ресурсов, сказалось на ходе внутриполитического развития византийского государства X–XI вв.
ВИЗАНТИЙСКИЙ ГОРОДПодъем византийских городов, начавшийся в середине IX в. и достигший апогея в Х-ХІІ вв., был связан, главным образом, с торговой деятельностью и повсеместным распространением ремесленного производства. Появляется новый тип объединений производителей – ремесленные и торговые корпорации. Жизнь данных организаций, для вступления в которые требовалась уплата вступительного взноса, регламентировалась властями: так, деятельность свободных торговцев и ремесленников Константинополя, объединившихся в корпорации, протекала сообразно с правилами, зафиксированными в уставе – «Книге Эпарха» (X в.).
Византийские объединения принципиально отличались от западноевропейских цехов. Корпорации получали широкую поддержку городских властей, которые способствовали приобретению необходимого сырья, мест для сбыта товаров, устранению конкурентов со стороны «вольных торговцев», получению налоговых привилегий, но благодаря этому они оказывались в их подчинении. Чиновники, нередко самовольно, в обход мнения членов корпорации, назначали главу организации и обязывали ремесленников и торговцев следовать предписанным правилам; под их контролем находились финансовые и организационные вопросы (подбор персонала, характер производства и определение размера оплаты труда). Но несмотря на значительные ограничения свободы корпораций, их члены были заинтересованы в протекции со стороны городских властей, которые обеспечивали объединениям масштабные заказы светской и церковной знати.
Распространение ремесленных мастерских, в которых изготавливались предметы роскоши (ювелирные украшения, обрамленное драгоценными каменьями оружие, ткани) и декоративно-прикладного искусства, а также вещи, необходимые для повседневной жизни (предметы обихода, изделия из глины и стекла), наряду с технологическими новациями (применение в мореходстве косого паруса), стимулировало внешнюю торговлю.
Крупнейшим центром ремесла и торговли являлся Константинополь. Он издавна славился изготовлением дорогостоящих тканей, утвари и украшений и экспортировал свою продукцию по всему миру.
В декабре 1171 г. в Византийской империи побывал Вениамин Тудельский – раввин из королевства Наварра, посетивший Месопотамию, Грузию, Сирию, Палестину и Малую Азию. Он оставил путевые заметки, в которых подробно описал столицу ромеев Константинополь: «…в город приходят купцы из земли Вавилонской из Месопотамии, Персии, Мидии, всех царств земли Египетской, из земли Ханаанской (Палестины), Руссии, Венгрии, земли печенегов, Хазарии, Ломбардии и Испании. В него стекаются для торговли со всех стран, морем и сухим путем, это шумный город; нет подобного ему ни в одной стране, за исключением Багдада… [В Константинополе] есть храм Святой Софии, и там живет греческий папа, потому что они не подчиняются римскому папе. В этой церкви столько алтарей, сколько в году дней. Ни в одном из храмов мира нельзя встретить богатства, подобного этому». Подробно, хотя и весьма предвзято характеризуя облик и поведение византийцев, путешественник замечает: «Для войны с турецким султаном они нанимают военных людей из различных народов, так как у них нет военного мужества: они подобны женщинам, у которых отсутствует сила военного сопротивления». Заметно утрированное (отчасти даже мифологизированное) описание Константинополя и его утопающих в роскоши жителей отражает вполне типичное для Средневековья представление о «другом» – иной культуре, одновременно привлекающей и пугающей своей загадочностью.
Провинциальные города Византии, для которых также характерно планомерное развитие профессиональных корпораций и интенсификация производства, играли заметную роль в упрочении внутреннего рынка и налаживании внешнеторговых сношений. Деятельность византийских ремесленных организаций имела определенную специализацию: Коринф и Фивы экспортировали шелковые ткани высокого качества; приморские города Малой Азии – изделия из металла (оружие), стекла и глины. Исключительное значение имели порты Восточного Средиземноморья и города, расположенные на сухопутных путях: Дамаск, Никея, Эфес.
Фессалоника установила прочные экономические контакты со славянскими государствами Балканского п-ова; городские ярмарки привлекали купцов из стран Западной Европы, Малой Азии и Руси. Византия оставалась главным центром транзитной торговли европейских держав с Востоком; города Сирии Антиохия, Дамаск и Алеппо являлись посредниками в налаживании экономических контактов империи ромеев с арабским миром. Упрочились связи с Италией, преимущественно с приморскими городами Пизой и Венецией а также с Закавказьем. Византия торговала с Причерноморьем; наряду с Фессалоникой в портовых гаванях Трапезунда и Смирны постоянно пришвартовывались корабли купцов из Европы и с Востока, вывозивших товары «греческого мира» и доставлявших ромеям предметы местного производства. Тесное сотрудничество Византии с европейскими и арабскими торговыми партнерами способствовало расцвету провинциальных городов, в которых велась застройка по образцу архитектурной планировки столицы империи.
Несмотря на интенсивное развитие внешнеэкономических связей византийские города постепенно приходили в упадок: сказывалась жесткая регламентация властями деятельности ремесленных и торговых корпораций, не имевших достаточных сил выдержать конкуренцию со стороны иностранных производителей. Развернувшееся в Константинополе соперничество византийских и итальянских торговых компаний, привело к тому, что первые постепенно уступали свои, в прошлом лидирующие, позиции на внутреннем рынке. Дополнительным фактором ослабления местного производства в Константинополе XI–XII вв. служило увеличение налогового бремени и покровительство центральных властей итальянским торговцам и купцам. Политика протекционизма доходила до того, что представители компаний Венеции и Генуи, облагавшиеся гораздо меньшими податями, чем местные корпорации, постепенно скупили значительные территории и заняли положение основных поставщиков продукции для аристократии Константинополя. Провинциальные города, избежавшие прямой конкуренции с западноевропейскими торговцами, страдали от произвола чиновников и притеснений со стороны знати. Данные обстоятельства сказались на характере, объемах и темпах византийского ремесленного производства, предопределив его скорую стагнацию.
