Текст книги "Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока"

У власти часто менялись «реформаторы» и «консерваторы». Сторонник «нового курса» Цзяй Цин, уже ранее возглавлявший правительство, был снова назначен цзяйсяном молодым императором Хуэй-цзуном (1101–1126).

Чайный император

В 1101 г. на трон Поднебесной вступил девятнадцатилетний император Хуэй-цзун. Тогда же он опубликовал свой трактат «Размышления о чае». В нем впервые упомянут белый чай, описываются различные сорта чая (такие как «Серебряные иглы с белым ворсом» или «Костный мозг зеленого феникса с высокого пика»), излагаются особенности чайной церемонии и объясняется сама суть напитка: «что до чая как предмета, то он изяществом своим превосходит изящество долин Оу и Минь, сбирает в себе всё совершенство гор и потоков, успокаивает душу и избавляет от тоски, дает ясность и приводит к гармонии…»

Поддерживать мировую гармонию – миссия императора, и он неустанно трудился на этом поприще, совершенствуя церемонии и прибегая к искусству. Императоров-поэтов в истории Китая встречалось немало, но на сей раз, на троне оказался одаренный художник. Он вырос во дворце, украшенном пейзажами, утверждавшими красоту мироздания, а, следовательно, и порядок в стране. Но Хуэй-цзун предпочитал более камерные композиции жанра «цветы и птицы». Лишенные помпезности, они подчеркивали эстетическую ценность частных проявлений природы и при этом доказывали тезис о единстве живописи и поэзии. Император учреждает Академию живописи (1104 г.), где темами конкурсных работ художников служили строки из поэтических произведений. Однажды такой темой стала строфа из стиха танского времени:

«Бамбуковая роща окружает таверну

Рядом с прогулочным мостом».

Пока все рисовали рощи, таверны и мосты, один художник нарисовал флаг, развевающийся над бамбуковой рощей, на котором был начертан иероглиф «вино». Император признал этот способ передать идею «окружает со всех сторон» самым оригинальным и присудил ему победу. Но, поощряя отказ от слепого подражания канону, Хуэй-цзун не допускал сомнений в эталонном характере собственных картин, копируемых учениками. Художник в нем был все же сильнее философа.

Синтез живописи, поэзии и философии призвана была подкреплять каллиграфия, в которой император также был признанным мастером. Может быть, именно поэтому цзайсяном стал в 1104 г. Цзяй Цин, имевший неоднозначную репутацию, но слывший лучшим каллиграфом своего времени. Возможно, император не вникал в подробности управления страной. Но он занимался другим – сочинял музыкальные произведения, совершенствовал экзаменационные программы, писал трактаты по садово-парковому искусству и архитектуре, производству фарфора. Сотни чиновников разъезжали по стране в поисках предметов старинного искусства и древних рукописей для пополнения императорской коллекции. Император начал составление сводного каталога императорской коллекции живописи, включавшего описание шести тысяч работ. Красота являлась залогом сохранения миропорядка, ради этого Хуэй-цзун трудился, не покладая рук.

На его картине 1112 г. изображен конек крыши и разлетающиеся по небу журавли. Поднимающийся к солнцу журавль служит добрым предзнаменованием, а в даосском пантеоне символизирует связь земли и неба, поскольку на журавлях летают в небесах бессмертные. В поисках философского смысла своей деятельности император все больше сближался с учением даосов. Приближенный ко двору даосский мудрец Линь Линьсу провозгласил Хуэй-цзуна воплощением старшего сына Верховного Нефритового императора, призванным установить даосское правление во всем мире. Здоровье души и тела императора, его долголетие и сексуальная энергия, поддерживаемая знаменитыми «золотыми пилюлями» даосов, гарантировала связь земли и неба, была стержнем той самой мировой гармонии, к которой стремился император. Увлеченный даосизмом император ко всему подходит серьезно – он занимается реформированием даосской литургии, сочиняет ряд религиозных гимнов (распеваемых по сей день), распоряжается отпечатать полное издание даосского канона. Придворные даосы убеждают его в необходимости ускоренного слияния буддизма с их религией. С 1117 г. буддийские монастыри реорганизовывались на даосский манер и переходили под контроль императорской администрации.

Потерпев неудачу в затеянной против его воли войне против чжурчженей, император увидел крах всего того, над чем работал всю жизнь. Ясно было, что причина катастрофы – внутренний недуг государства. Отовсюду подавались докладные записки, объяснявшие все коварством и корыстолюбием шестерых негодяев в правительстве во главе с Цзяй Цином. Но вместо того чтобы обвинить их, император, выплатив варварам огромную контрибуцию и заключив тяжелейший мир, 18 января 1126 г. отрекся от престола в пользу сына.

Сделал ли он это из страха? Император слишком много трудился во имя гармонии, веря в то, что она зависит именно от него, и поэтому, увидев крах своего идеала, не стал искать других виноватых. В китайской традиции Хуэй-цзун получил прозвище «ветротекущий император», историография, писавшаяся с позиции победившего консервативного неоконфуцианства, не прощала ему увлечения даосизмом, растраты средств на искусство, доверия к реформатору Цзяй Цину и его «банде шестерых». Но, по сути, он совершил лишь одну роковую ошибку, поддавшись уговорам и чиновников, и народа и разорвав мир с чжурчженями.

Трудно сказать, как доживал император еще восемь лет плена, что он оплакивал больше: гибель своей империи или гибель своей коллекции. А возможно, он продолжал заваривать белый чай и работать над картинами стиля «цветы и птицы».

Конфуцианская традиция характеризует Цзяй Цина как взяточника, потакавшего в желании удержаться у власти всем вздорным идеям императора. На самом деле он строил больницы для бедняков, пытался вести такую налоговую политику, чтобы богачам приходилось делиться своими доходами, ему удалось провести новую перепись населения, показавшую, что оно за тридцать лет увеличилось на 10 млн. Инициированные даосами гонения на буддийские монастыри обогатили казну за счет секуляризации. Но основные цели «нового курса» реализовать не удалось: кавалерия не была создана, армия оставалась дорогой и беспомощной, налоговая система «квадратных полей» пришла в разлад, средства приходилось добирать за счет косвенных налогов (на соль, чай, лак), что вызывало всеобщее недовольство. А расходы возрастали: помимо оплаты меценатских затей Хуэй-цзуна, требовались деньги на войну.

Император Хуэй-цзун. Журавли счастья. XII в. Китай

Империя Ляо, некогда отторгнувшая у Китая северные округа и получавшая китайскую дань, клонилась к упадку. В 1115 г. Агуда, вождь подвластных Ляо племен чжурчженей, поднял мятеж, провозгласив новую империю Цзинь. В 1118 г. правительство Сун заключило с ним союз, договорившись о разделе владений Ляо. Но кидани, проигрывавшие свирепым чжурчженям, оставались сильнее китайской армии, терпевшей от них поражения. Пришлось вводить новые налоги, а в 1121 г. прекратить финансирование государственных школ, распустив по домам десятки тысяч учеников и преподавателей, пополнивших ряды недовольных. Неоконфуцианская идеология предъявляла к добродетелям власти завышенные требования, которым сунская бюрократия соответствовать не могла, а если пыталась их удовлетворить, то допускала ошибку за ошибкой. Восстановление миропорядка предписывало наказать наглых варваров и отвоевать исконно китайские территории, а раз это не получается, то не утрачен ли властью «мандат Неба»?

В 1120–1122 гг. в приморской провинции Чжэцзян вспыхнуло восстание, подготовленное тайной организацией «Минцзяо» («Учение о свете»), чья идеология включала манихейские, буддийские и даосские верования. Повстанцы захватили Ханчжоу, и правительству пришлось двинуть на них войска, призванные сражаться на северных границах. Вождь восставших Фан Л а – крупный производитель лака, пострадавший от государственной монополии на его товар, обличая беззакония властей, особый упор делал на позорную дань, выплачиваемую варварам. В 1121–1122 г. в провинции Хэбэй вспыхнуло восстание чиновника средней руки Сун Цзяна, развернувшееся под характерным лозунгом «все люди – братья» и подавленное с еще большим трудом. Считается, что именно на основе народных легенд об этих событиях в XIV в. был написан самый популярный китайский роман «Речные заводи», где кроме вождей присутствуют и антигерои – Цзяй Цин и его подручные, наделенные портретным сходством (например, обыгрывается каллиграфический талант цзяйсяна). Сатирический роман «Цветы сливы в золотой вазе», написанный позднее, также буквально воспроизводит обвинения, выдвинутые против клики Цзяй Цина при дворе. С легкой руки победивших консерваторов (их оплот – придворная академия Ханьлинь – вела официальную историческую хронику) эпоха Сун стала символом неправедного правления.

Государство Ляо пало в 1124 г. Лишь небольшая часть киданей спаслась бегством в Семиречье, где они образовали свою державу. Поскольку многие из них исповедовали несторианство, до Запада дошли слухи о возникновении в тылу мусульманских государств христианского царства Пресвитера Иоанна.

Несмотря на то что вклад китайской стороны в победу был невелик, чжурчжени были готовы передать несколько областей союзнику. Но императорские войска предпочли занять все земли, некогда принадлежавшие Китаю. Императив морального долга был сильнее трезвых расчетов и верности договору, заключенному с варварами. Чжурчжени, однако, уничтожили китайскую армию и осадили столицу.

Ректор академии Ханьлинь публично обвинил во всем Цзяй Цина и его сообщников. Тот же, зная реальное положении дел в империи, настаивал на заключении мира на любых условиях. Хуэй-цзун согласился с ним, но заключив унизительный мир, в январе 1126 г. отрекся от престола в пользу сына. Новый император внял требованиям консерваторов, снял Цзяй Цина и, собрав новую армию, двинул ее вдогонку чжурчженям. Это привело к катастрофе. Армия была вновь разбита, а Кайфэн в январе 1127 г. оказался в руках варваров, захвативших старого и нового императоров. Вместе с тысячами придворных они были угнаны в Маньчжурию.

Весь Северный Китай оказался во власти чжурчженей, которые даже сумели переправиться через Янзцы, но были не готовы к тому, чтобы развивать дальше свой неожиданный успех. Они рассчитывали, что захватив императорскую семью, смогут организовать на юге государство, которое будет полностью зависеть от империи Цзинь. Однако младший брат императора Гао-цзун сумел бежать на Юг, где провозгласил восстановление империи, перенеся столицу в Ханьчжоу.

Под властью Южной Сун оставалось 50-милионное население, пополняемое беженцами. Многие рвались в бой, мечтая освободить Север. Но положение Южной Сун осложнялось новым мощным восстанием в провинциях Хунань и Хубэй, где давно действовала даосская секта Байлянь-цзяо. Восставшие грабили буддийские монастыри, убивали землевладельцев-«поглотателей» и непопулярных чиновников. Число восставших доходило до 400 тыс. человек. Они создали новое «царство Чу», где отменялись повинности и делались попытки установить всеобщее равенство. Армия «царства Чу» попыталась воевать с чжурчженями, но быстро была уничтожена.

С 1136 г. правительство Южной Сун начало переговоры с империей Цзинь, поняв, что для продолжения войны в стране нет сил. Однако движимые ненавистью к варварам, местные ополчения и отдельные регулярные части вели войну на свой страх и риск. Особенно выделялся военачальник Юэ Фэй, автор знаменитого стиля боевого искусства «длинный кулак». Вооружив своих воинов пиками с крюками, он научился противостоять атакам варварской конницы. Главным секретом его успеха являлась строгая дисциплина, установленная в войсках, и независимость в принятии решений. Правительство, желавшее заключить мир, никак не могло остановить Юэ Фэя. В конце концов он был вызван в Ханьчжоу и тайно казнен. Однако популярность его была такова, что 60 лет спустя император присвоил ему почетный титул, в его честь соорудили храм, слагались стихи и писались пьесы. Но тогда, в 1142 г., его устранение дало возможность заключить с государством Цзинь мирный договор, по которому чжурчженям отходили все земли к северу от р. Хуайхэ и выплачивалась огромная дань. Несмотря на периодически повторявшиеся попытки «партии войны» освободить Север, в целом мир удалось сохранить. Южная Сун смогла продлить свое существование и продолжить беспрецедентное хозяйственное и культурное развитие.

На землях, оказавшихся под властью империи Цзинь, шли процессы, характерные для «варварских» государств, возникавших в Северном Китае. В ходе завоеваний многие гибли, другие бежали на юг, значительную часть оставшихся превращали в рабов. Дамбы и ирригационные системы плохо содержались новыми властями, случались наводнения. С другой стороны, императоры Цзинь считали себя законными наследниками китайской культурной и государственной традиции. В каком-то смысле, порядки в империи Цзинь напоминали Танскую эпоху: более выраженным, чем на Юге, было стремление ограничить рост крупной земельной собственности и восстановить систему наделов. «Моукэ» – родовые общины завоевателей – образовывали привилегированные поселения воинов, напоминавшие старую систему «фубин». Однако уже к концу века былое единство общинников ушло в прошлое, а вскоре сановник Вэй Цзыпин констатировал, что молодежь из богатых семей не годится для военной службы из-за своей трусости, а бедняки разорились и не имеют возможности нести службу. Он предлагал освободить моукэ от обязанности военной службы и перейти к наемной армии, что вскоре и произошло.

Императоры, стремясь ограничить власть родовой знати, окружали себя китайскими чиновниками. Но имели место и попытки усилить чжурчженский элемент в империи. Император Ши-цзун в 1173 г. ввел параллельные экзамены на чжурчженском языке, стремясь пополнить бюрократию выходцами из семей завоевателей. Однако кандидаты, выдержавшие эти экзамены, становились не чиновниками, а учителями чжурчженских школ. Подорвать китайскую культурно-бюрократическую монополию не удалось.

Остается лишь гадать, как далеко мог бы зайти процесс культурного синтеза, поскольку в 1234 г. империя Цзинь была завоевана монголами. Южная Сун сопротивлялась гораздо дольше, опираясь на технические новшества, в том числе на огнестрельное оружие. Однако в 1279 г. государство Южная Сун пало.