Текст книги "Развод в 45. Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Аврора Сазонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5

Глава 5

Алина моя лучшая подруга. Дружим с детского сада.

Набираю номер дрожащими пальцами. Телефон выскальзывает, ловлю его. Прижимаю к разгоряченному уху.

Длинные гудки терзают нервы. Один. Два. Три.

Наконец берут трубку:

– Маринка? – сонный голос Алины звучит хрипло. – Ты чего так рано?

Смотрю на часы.

– Прости, – выдавливаю сквозь сжатое горло. – Мне... помощь нужна.

Тишина. Шорох. Скрип кровати.

– Что случилось? – голос подруги резко меняется, становится встревоженным.

– Игорь уходит. Развод. Квартиру освободить надо. К завтрашнему обеду, – выпаливаю коротко. Каждое слово режет горло изнутри. – Любовница беременная. Денег дал на полгода. Всё.

Алина ахает:

– Сукин сын! Сейчас приеду. Жди. Час максимум.

Сбрасывает.

Опускаю телефон на стол. Руки трясутся мелкой дрожью.

Пишу Кристине сообщение:

“Всё хорошо, солнышко. Отдыхай. Не волнуйся. Люблю.”

Отправляю. Блокирую экран.

Иду в спальню. Открываю шкаф. Достаю старые потёртые сумки. Начинаю складывать одежду.

Резкий звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Смотрю в глазок. Мне совсем не хочется снова пересекаться с этой сладкой палочкой твикс.

На площадке стоит все еще заспанная Алина. Растрепанные рыжие волосы торчат во все стороны. Огромная сумка через плечо. Веснушчатое, знакомое с детства лицо без косметики все равно выглядит как с обложки журнала.

Открываю дверь. Подруга влетает внутрь. Обнимает меня так крепко, что больно сдавливает ребра. Резкий цветочный аромат её духов ударяет в ноздри.

– Сволочь, – шипит она мне в плечо. – Мерзавец конченый.

Отстраняется. Смотрит в глаза. Её карие глаза горят яростью.

– Рассказывай. Быстро.

Веду на кухню. Усаживаю за стол. Сама остаюсь стоять, хотя кажется, что ноги уже не держат.

– Вчера вечером сказал. После дня рождения Кристины. Гости разошлись, объявил о разводе. Холодно так. Деловито. Любовница Виктория. Беременна. Рожает через три месяца. Мальчик, – слова выскакивают рваными фразами. Дыхание сбивается. – Квартира не моя юридически. На подставных лиц оформлена. Машины на фирму. Бизнес на партнёров. Конверт с деньгами бросил на полгода. Всё.

Алина белеет. Пальцы сжимаются на краю стола, костяшки выпирают белыми бугорками.

– Сколько он... сколько планировал?

– Годами, – шепчу я. Горло перехватывает. – Всё заранее. Документы. Схемы. Я ничего не замечала. Тупая корова.

– Прекрати, – резко обрывает подруга. – Ты доверяла мужу. Нормально это.

Встаёт. Достаёт из сумки контейнеры. Термос. Пакет с булочками.

– Ешь, – приказывает она. – Выглядишь как труп. Когда последний раз ела?

Пожимаю плечами. На празднике дочери.

Открывает контейнер. Накладывает котлеты на тарелку. Наливает горячий чай из термоса. Запах еды ударяет в нос, желудок болезненно сжимается.

– Не лезет, – бормочу.

– Заставь себя. Силы нужны. Собираться будем, – отрезает Алина.

Беру вилку непослушными пальцами. Откусываю крошечный кусок. Жую механически, глотаю через силу. Котлета оседает в желудке тяжелым комком.

Алина садится напротив. Смотрит внимательно, изучающе.

– План такой, – говорит она деловито. – Сегодня собираем вещи. Ты временно переезжаешь ко мне. Пока не найдём что-то постоянное.

Качаю головой:

– У тебя однушка...

– И что? – перебивает подруга резко. – Диван раскладывается. Поместимся. Не спорь. Решено.

Встаёт. Идёт в комнату. Я слышу как она открывает шкафы. Гремит вешалками.

Допиваю чай обжигающими глотками. Иду следом.

Алина уже складывает мою одежду в коробки.

– Это выбросить? – показывает она на старое выцветшее платье.

– Оставь, – шепчу я. – Носить ещё можно.

Подруга поджимает губы. Складывает платье. Не комментирует.

Работаем молча. Я упаковываю книги. Она посуду. Аккуратно заворачивает тарелки в газеты. Подписывает коробки маркером крупными буквами.

Проходит час. Два.

Квартира пустеет на глазах. Голые полки. Темные прямоугольники на стенах следы картин. Коробки растут вдоль стен.

Алина распрямляется. Потирает поясницу.

– Передохнем, – бросает она. – Спина отваливается.

Садимся на пол в гостиной. Прислоняемся спинами к дивану. Алина достаёт термос. Наливает остатки чая в крышку. Протягивает мне.

Пью маленькими глотками. Смотрю на пустую комнату.

– Столько лет здесь прожила, – шепчу я. – Обои сама клеила. Шторы выбирала. Мебель расставляла. А теперь...

Голос обрывается. Ком в горле не даёт дышать.

Алина молчит. Берет мою руку. Сжимает. Её ладонь такая тёплая.

Сидим так долго. Очень долго.

Наконец подруга поднимается:

– Давай доделаем. Осталось немного.

Встаю следом. Ноги затекли так, что иголки покалывают ступни.

Заходим в спальню. Последнюю комнату.

Алина открывает шкаф. Достаёт моё синее платье. То, которое я аккуратно повесила обратно после выходки любовницы моего мужа.

Смотрит на него. Потом на меня.

– Красивое, – говорит она тихо. – Идёт тебе.

Отворачиваюсь. Слёзы жгут глаза.

Подруга аккуратно складывает платье. Кладёт в коробку. Сверху.

Мы заканчиваем к вечеру. Квартира выглядит мертвой. Пустой. Чужой.

Алина заказывает еду. Курьер приносит пиццу в большой коробке. Запах сыра и томатов наполняет квартиру.

Едим молча. Сидя на полу.

– Ночуй у меня, – бросает подруга. – Зачем здесь оставаться?

Смотрю на голые стены. На пустые полки. На тёмные окна.

– Последняя ночь, – шепчу я. – Хочу... попрощаться.

Алина понимающе кивает.

– Тогда я с тобой, – заявляет она. – Одну не оставлю.

Хочу возразить. Но слова застревают в горле.

Ложимся. Выключаем свет.

Темнота накрывает с головой. Тишина давит на барабанные перепонки.

– Маринка, – шепчет Алина в темноте. – Всё наладится. Обещаю.

Хочу верить. Так отчаянно хочу верить.

Но внутри только отчаянная пустота. Лежу с открытыми глазами. Смотрю в потолок. Алина засыпает, её дыхание становится ровным и глубоким.

А я лежу. Не сплю. Не могу.

Где-то далеко воет сирена. Проезжает машина, фары чертят по потолку жёлтую полосу.

За окном начинает светать. Серый рассвет просачивается сквозь щели в жалюзи.

Последний рассвет в этой квартире.

Слёзы текут по вискам. Мокрыми дорожками. Беззвучно.

Вытираю их тыльной стороной ладони.

Встаю тихо. Иду на кухню. Подхожу к окну. Смотрю на спящий двор.

Детская площадка внизу. Качели неподвижно висят. Песочница пустая. Кристина играла там. Маленькая. Смешная. Я смотрела из этого окна. Следила чтобы не ушиблась. Сжимаю подоконник. Ногти скребут по краске.

Телефон вибрирует в кармане халата.

Достаю. Смотрю на экран.

Сообщение от Игоря:

“Напоминаю. До обеда освободить квартиру. Опоздаешь, вызову полицию.”

Руки трясутся. Швыряю телефон на стол. Он ударяется о столешницу. Экран мигает.

Разворачиваюсь. Иду в гостиную.

Алина уже проснулась. Растрепанные волосы торчат. Лицо заспанное.

– Игорь написал? – спрашивает, читая по моему лицу.

Киваю.

Подруга встаёт. Подходит. Обнимает.

– Собираемся, – говорит она твёрдо. – Уедем отсюда. Хватит. Всё.

И я вдруг понимаю,что она права.

Хватит. Надо уходить.Надо начинать жить заново.

Хотя внутри только леденящий, парализующий страх.

Что будет дальше?

Где я буду жить через месяц? Через два?

Кто меня возьмёт на работу, женщину пятого десятка лет?

Как я выживу?

Вопросы роятся в голове. Жалят. Не дают дышать.

Алина сжимает мои плечи:

– Эй. Смотри на меня.

Поднимаю глаза.

– Мы справимся, – повторяет она медленно. – Вместе. Слышишь?

Киваю. Неуверенно.

Но другого выбора нет.

Глава 6

Глава 6

Неделя в квартире Алины тянется мучительно. Просыпаюсь на раскладном диване, слышу как подруга собирается на работу. Делаю вид, что сплю. Жду, когда хлопнет дверь.

Встаю. Убираю постель. Мою посуду, которую накопила за вчерашний день. Протираю пыль. Пылесошу ковёр. Готовлю ужин. К вечеру Алина возвращается усталая, благодарит за порядок, но я вижу в её глазах напряжение.

Понимаю, что стесняю. Квартира маленькая. Однушка не рассчитана на двоих взрослых женщин.

На пятый день Алина осторожно заводит разговор:

– Маринка, я нашла риелтора. Хорошего. Честного. Друг моего брата. Покажет нормальные варианты в твоём бюджете.

Киваю. Благодарю. Записываю номер телефона.

Звоню риелтору вечером. Договариваемся встретиться завтра.

Мужчина приезжает за мной на старой машине. Представляется Олегом. Крепкое рукопожатие. Профессиональная улыбка.

– Алина сказала, бюджет ограничен, – говорит он, заводя двигатель. – Но я подобрал несколько вариантов. Посмотрим.

Первая квартира находится на окраине. Едем долго. Дома серые, облупленные. Во дворах группы мужчин с бутылками.

Поднимаемся на четвёртый этаж. Лифт не работает. Лестница пахнет мочой. На стенах надписи маркером.

Квартира крошечная. Комната-студия. Окно выходит на кирпичную стену соседнего дома. Обои отваливаются целыми пластами. Линолеум продавлен, местами порван. Мебели почти нет: железная кровать, шаткий стол, один стул.

– Пятнадцать тысяч в месяц, – бодро сообщает Олег. – Коммунальные отдельно. Хозяйка адекватная. Сдаёт давно.

Быстро подсчитываю в уме. Денег, которые дал Игорь, хватит на четыре месяца такой аренды. Если считать коммунальные, продукты, транспорт, то на три.

– Покажите следующий вариант, – тихо прошу я.

Олег кивает. Мы спускаемся по вонючей лестнице.

Вторая квартира ещё дальше. Почти за городом. Дом пятиэтажный, старый. Штукатурка осыпается. Подъезд тёмный, лампочки разбиты.

Квартира на первом этаже. Окна выходят во двор-колодец. Прямо под окнами лавочка. На ней трое мужчин распивают пиво. Вижу их через грязное стекло. Они замечают меня, один показывает пальцем, смеются.

Внутри чуть лучше, чем в первой. Есть диван, шкаф, холодильник старый гудящий. Обои жёлтые от времени. Санузел совмещенный. Плитка треснула. В углах чёрная плесень.

– Двенадцать тысяч, – говорит Олег. – Самый бюджетный вариант. Дешевле не найдёте в этом районе.

Подхожу к окну. Смотрю на мужчин с пивом. Один справляет нужду прямо у стены дома. Остальные хохочут.

Отворачиваюсь. Сердце сжимается.

– Есть ещё что-то? – спрашиваю, не глядя на риелтора.

Олег чешет затылок:

– Ну... есть один вариант. Совсем дешёвый. Десять тысяч. Но там... в общем, сами увидите.

Район совсем глухой. Промзона рядом. Заброшенный завод. Дома вокруг ветхие.

Поднимаемся на первый этаж. Квартира угловая. Дверь перекошенная, закрывается с трудом.

Захожу внутрь. Запах сырости и плесени бьет в нос. Комната длинная узкая. Окна маленькие, одно выходит на мусорные баки, второе во двор, где на скамейках сидят люди с опухшими лицами, передают бутылку по кругу.

Обои не просто отклеиваются, они висят лохмотьями. Местами видна голая бетонная стена. Потолок в желтых разводах. Протечки. Пол скрипит под ногами. Линолеум местами отсутствует.

Мебель убитая. Диван продавленный, пружины торчат. Стол на трёх ножках, четвёртую заменяет кирпич. Шкаф без одной дверцы.

Иду в санузел. Открываю дверь. Унитаз ржавый. Зеркало над раковиной разбито, держится на одном гвозде.

Тошнота подкатывает к горлу. Выхожу из санузла.

Олег стоит в дверях, переминается с ноги на ногу:

– Понимаю, выглядит не очень. Но это самое дешевое в городе. Десять тысяч в месяц. На полгода вашего бюджета точно хватит.

Подхожу к окну. Смотрю во двор. Алкоголики на лавочке орут, ругаются матом. Один падает, остальные ржут.

Поворачиваюсь к риелтору:

– Это всё, что вы можете предложить?

Олег разводит руками:

– За эти деньги да. Рынок аренды сейчас такой. Цены выросли. Спрос большой.

Стою молча. Смотрю на облезлые стены. На грибок в углах. На продавленный диван.

Думаю о своей квартире. Светлые комнаты. Чистые окна. Свежий ремонт. Удобная мебель.А теперь это.

Сглатываю ком в горле. Выпрямляю плечи.

– Беру, – слышу свой голос. Чужой. Механический.

Олег удивлённо поднимает брови:

– Вы уверены? Может, ещё поищем?

Качаю головой:

– Нет. Этот вариант подходит. Когда можно заселяться?

– Хозяйка сказала хоть завтра. Нужен депозит плюс первый месяц.

Открываю сумку. Достаю конверт. Отсчитываю купюры дрожащими пальцами.

Протягиваю риелтору.

Олег берёт, пересчитывает. Кивает. Достаёт телефон:

– Сейчас позвоню хозяйке. Договоримся о встрече. Подпишете договор, получите ключи.

Отходит в сторону. Разговаривает вполголоса.

Я остаюсь стоять посреди комнаты. Оглядываю своё новое жилище.

Это моя новая реальность.

Кладу лицо в ладони. Дышу глубоко. Медленно.

Не плакать. Не сейчас.

Олег возвращается:

– Хозяйка согласна. Завтра в два часа дня встретимся здесь. Подпишете договор.

Киваю. Встаю.

Мы выходим из квартиры. Олег запирает дверь. Отдаёт мне временный ключ.

Спускаемся. Садимся в машину.

Едем обратно молча. Я смотрю в окно. Мелькают серые дома, грязные улицы, обшарпанные магазины.

Риелтор высаживает меня у дома Алины.

– Если что, звоните, – говорит он на прощание. Но голос звучит неуверенно. Он понимает, что больше я к нему не обращусь.

Киваю. Захлопываю дверь машины.

Поднимаюсь в квартиру подруги. Алина на работе. Никого нет.

Сажусь на диван. Достаю телефон. Открываю калькулятор. Считаю. Нужна работа. Срочно.

Открываю сайты по поиску работы. Листаю вакансии.

Кликаю на вакансии, читаю подробности. Нажимаю кнопку “Откликнуться”. Ввожу свои данные. Листаю дальше. За час откликаюсь на пятнадцать вакансий. Все низкооплачиваемые. Все без требований к опыту и образованию. Откладываю телефон. Руки трясутся. Смотрю в окно. Вечереет. Небо серое, тяжёлое.

Вспоминаю себя в двадцать три года. Молодая специалистка. Диплом с красной каймой. Перспективная работа. Планы построить карьеру.

А теперь я откликаюсь на вакансии уборщицы.

Слёзы жгут глаза. Зажмуриваюсь. Не дам им пролиться. Входная дверь хлопает. Алина приходит с работы.

Быстро вытираю глаза. Встаю. Иду на кухню изображать бодрость.

Подруга ставит сумку. Снимает туфли. Смотрит на меня внимательно:

– Ну как? Нашла что-нибудь?

Киваю:

– Да. Квартиру сняла. Заселяюсь завтра.

Алина облегченно выдыхает. Но я вижу это облегчение. Она рада, что я съезжаю.

Не обижаюсь. Понимаю. У каждого своя жизнь.

Ужинаем. Разговариваем о пустяках. Алина рассказывает про работу. Я киваю, делаю вид, что слушаю.

После ужина мою посуду. Собираю свои вещи. Укладываю в коробки и сумки.

Раскладываю диван. Ложусь. Выключаю свет.

Лежу с открытыми глазами. Смотрю в темноту.

Завтра переезжаю в ту убогую квартиру.

Глава 7

Глава 7

Подписываю договор аренды дрожащей рукой, буквы расплываются перед глазами от напряжения. Хозяйка квартиры забирает документ, даже не удосуживаясь взглянуть на меня, словно я пустое место. Протягивает ключи, и металл обжигает мою ладонь неприятным холодом.

– Оплата строго до пятого числа каждого месяца, ни днем позже, – бросает она сухо, и голос её звучит как скрежет ржавых петель. – Задержка больше трёх дней означает немедленное выселение, без разговоров и объяснений. Ломать ничего нельзя, даже если всё разваливается само. Шуметь после одиннадцати вечера строго запрещено, хотя соседи этого правила не придерживаются. Вопросы имеются?

Качаю головой отрицательно, не доверяя собственному голосу. Беру ключи, и металл кажется таким холодным в моей вспотевшей от волнения ладони, что хочется бросить их обратно.

Хозяйка уходит, громко стуча каблуками по потрескавшемуся линолеуму, каждый звук отдаётся болью в висках. Олег-риелтор пожимает мне руку влажной ладонью, бормочет что-то про удачу и тоже исчезает за скрипучей дверью, оставляя меня наедине с моим новым кошмаром.

Остаюсь одна в мертвой тишине, которую нарушает только капель где-то в глубине квартиры.

Медленно оглядываю пространство, которое теперь называется моим домом. Комната выглядит ещё хуже при дневном свете, безжалостно просвечивающем каждый изъян. Солнце пробивается сквозь грязные окна, покрытые разводами и пылью, жёлтыми полосами, похожими на обвинительные пальцы, указывающие на каждую трещину на стенах, на каждое пятно на потолке, на каждый признак запустения и разрухи.

Достаю телефон из кармана. Пишу Кристине, стараясь чтобы пальцы не дрожали:

“Переехала. Навещать не нужно, хочу все прибрать.”

Ответ приходит почти мгновенно, через каких-то тридцать секунд:

“Еду прямо сейчас, мамочка. Скинь адрес.”

Ничего не поделать. Глубоко вздыхаю и присылаю ответ. Начинаю методично разбирать коробки, пытаясь занять руки и не думать о том, где я нахожусь. Развешиваю одежду в покосившийся шкаф без дверцы, и каждая вешалка протестующе скрипит. Расставляю посуду на кухне размером с кладовку, где едва помещается один человек. Раскладываю постельное бельё на продавленный диван, пружины которого угрожающе торчат сквозь изношенную обивку.

За окном пьяные мужики начинают орать песни, фальшивя на каждой ноте. Бутылка разбивается о землю с громким звоном, осколки звенят. Раздаётся громкий пьяный смех, переходящий в кашель.

Резко вздрагиваю от неожиданности, хотя понимаю что это теперь моя повседневность. Подхожу к окну медленными шагами. Задёргиваю тонкую потасканную выцветшую штору. Помогает мало, голоса слышны так же отчетливо, словно эти люди стоят прямо в комнате.

Раздается настойчивый стук в дверь, заставляющий меня подпрыгнуть. Открываю, и на пороге стоит Кристина с большим пакетом в руках, лицо её раскраснелось от быстрой ходьбы. За её спиной маячит Артём с коробками, загораживая собой узкий тёмный коридор.

Дочь входит решительно, но через секунду замирает как вкопанная. Медленно оглядывается вокруг, и я вижу как расширяются её глаза от ужаса. Лицо бледнеет на глазах, теряя здоровый румянец, становясь почти прозрачным.

– Мама... – шёпот застревает у неё в горле, словно кто-то душит её. – Это... здесь ты будешь жить? В этом месте?

Торопливо выпрямляю плечи, пытаясь выглядеть увереннее чем чувствую себя. Стараюсь улыбнуться, но получается жалкая гримаса:

– Временно, доченька, всего лишь временно. Пока не найду нормальную работу с достойной зарплатой. Потом обязательно сниму что-то получше, в приличном районе.

Кристина медленно проходит по комнате, словно в трансе. Осторожно проводит рукой по облезлой стене, и на пальцах остаются частички старой краски. Поднимает голову, смотрит на потолок с желтыми разводами от протечек, которые расползаются как болезнь. Переводит взгляд на провисший диван, на окно, за которым продолжают громко материться пьяницы, перебивая друг друга.

Медленно разворачивается ко мне, и глаза её наполняются слезами, которые она отчаянно пытается сдержать.

– Мамочка, – голос ломается на полуслове, срывается. – Ты не можешь здесь жить, не имеешь права так себя калечить. Это... это настоящие трущобы, худшие из тех что я видела. Посмотри на эти стены, на этот ужасный потолок, на этих людей за окном...

Быстро подхожу к ней, стараясь не показать собственное отчаяние. Крепко обнимаю, прижимая к себе:

– Всё хорошо, солнышко моё, всё обязательно будет хорошо. Я справлюсь с этим, я сильная. Это просто квартира, временное пристанище, не больше.

Кристина судорожно прижимается ко мне, ищет защиты. Плечи трясутся мелкой дрожью. Рыдает беззвучно, но я чувствую как слёзы мочат мою старую блузку, оставляя мокрые пятна.

Артём неловко ставит коробки у двери, не зная куда деть руки. Смотрит растерянно, переводя взгляд с меня на невесту. Не знает что сказать, как помочь, и молчание его тяжелее любых слов.

Продолжаю гладить дочь по волосам мягкими движениями, как делала когда она была маленькой. Сама держусь из последних сил, собирая волю в кулак. Ком в горле угрожающе нарастает, грозит задушить меня, перекрыть дыхание.

– Переезжай к нам немедленно, – всхлипывает Кристина, поднимая заплаканное лицо. – Пожалуйста, умоляю тебя. Мы как-нибудь потеснимся, найдём место. Я не могу, просто физически не могу оставить тебя здесь, в этом кошмаре.

Осторожно отстраняюсь, создавая дистанцию. Нежно беру её лицо в ладони, вытираю слёзы большими пальцами. Смотрю прямо в глаза, полные мольбы:

– Нет, доченька моя, это невозможно и ты это знаешь. Вы молодые, только начинаете совместную жизнь. Вам нужно своё личное пространство, время друг для друга. Я не стану обузой для вас, не хочу портить ваше счастье. Я взрослая женщина, прожившая половину жизни. Справлюсь сама, как-нибудь выкручусь.

– Но как, мама, как ты справишься? – дочь отчаянно вытирает слёзы тыльной стороной ладони, размазывая тушь. – У тебя же почти совсем нет денег, копейки остались. Работы нет и неизвестно будет ли. Ты...

– Найду работу обязательно, даже самую простую, – твёрдо прерываю, не давая ей договорить. – Уже откликнулась на несколько десятков вакансий вчера вечером. Скоро обязательно позвонят, пригласят на собеседование. Устроюсь куда-нибудь, не важно куда. Начну зарабатывать хоть какие-то деньги. Всё обязательно наладится, дай только время.

Кристина качает головой, отказываясь принимать мои слова. Новые слёзы текут по щекам непрерывным потоком.

Артём неуверенно подходит ближе. Осторожно кладёт руку ей на плечо, пытаясь утешить:

– Кристин, если мама так решила, может не стоит...

Дочь резко оборачивается к нему, и в глазах вспыхивает злость:

– Ты посмотри внимательно, где она будет жить! – голос срывается на истерический крик, эхом отдающийся от голых стен. – В этой ужасной дыре, где крысы наверное бегают! Где алкоголики круглосуточно сидят под окнами! Где грибок на стенах растет как в подвале!