Текст книги "Развод в 45. Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Аврора Сазонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Развод в 45. Второй шанс
Аврора Сазонова

Глава 1

Глава 1

– Мы разводимся, – сообщает мой любимый муж, нехотя садясь напротив. – Сегодня я не приеду ночевать. Потом тоже не жди.

Я замираю с бокалом в руке. Недопитый напиток с пузырьками, оставшийся после дня рождения Кристины. Мы находимся в арендованном загородном доме. Два часа назад здесь сидели гости, поздравляли дочь с двадцатью тремя годами, с помолвкой. Её жених Артём краснел, когда произносил тост. Кристина смеялась. Игорь обнимал меня за плечи, целовал в щеку. Настоящая семейная идиллия и счастье.

А теперь он говорит о разводе.

– Что ты сказал? – бокал дрожит в моих пальцах. Напиток плещется, грозя перелиться через край. Ставлю бокал на стол. Пальцы не слушаются, соскальзывают со стекла.

– Ты прекрасно расслышала, Марина, – Игорь откидывается на спинку стула. Расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Широкие плечи расправлены. Лицо спокойное, почти равнодушное. – Наш брак окончен. Я принял решение.

Холод разливается внутри, начиная от солнечного сплетения. Поднимается к горлу. Сдавливает дыхание. Пытаюсь вдохнуть глубже, но воздух застревает где-то на полпути. Комната плывёт перед глазами. Хватаюсь за край стола, чтобы удержать равновесие.

– Игорь, я не понимаю, – шёпот вместо голоса. Горло сжато так, что больно глотать. – Что происходит? Мы только что праздновали, ты обнимал меня, целовал, говорил тост за нашу семью… Это совсем не смешная шутка.

– А я и не шучу. Я играл роль, – резко обрывает. Смотрит на меня так, будто я медленно соображающий ребёнок. – Не хотел портить праздник дочери. Но теперь гости разошлись. Кристина уехала. Пора поговорить о реальности.

Реальность. Это слово звучит как приговор.

– Какая реальность? – голос срывается на визг. Я встаю. Шатаюсь. Хватаюсь за столешницу обеими руками. – Двадцать четыре года брака это не реальность?

– Двадцать четыре года ошибок, – пренебрежительно бросает в ответ. Игорь достаёт телефон. Листает что-то на экране. Даже не смотрит на меня. – Я устал от этой скучной семейной жизни, Марина. Устал от твоих разговоров о доме, о еде, о каких-то бытовых мелочах. Мне нужна страсть. Эмоции. Жизнь, а не существование.

Страсть. Эмоции. Эти слова пробивают меня насквозь. Ноги подкашиваются. Опускаюсь обратно на стул. Сердце колотится так сильно, что я слышу пульс в ушах. Грохот крови заглушает все остальные звуки.

– У тебя есть другая, – формулирую очевидное. Единственный возможный вариант подобного поведения супруга.

Игорь поднимает взгляд от телефона. На губах появляется довольная, самодовольная усмешка. Он не собирается отрицать.

– Да. Есть, – произносит просто. Обыденно. Словно сообщает, что купил новую машину. – Молодая. Красивая. Она понимает меня. Она даёт мне то, чего я был лишен все эти годы.

Каждое слово хлещет по лицу. Я смотрю на свои руки, лежащие на столе. Кожа дряблая. Вены проступают синими дорожками. Ногти без маникюра, коротко обрезанные. Поднимаю голову, встречаюсь взглядом с Игорем. Он смотрит на меня оценивающе. Холодно. Я читаю в его глазах то, что он не произносит вслух: старая, увядшая, ненужная.

– Сколько времени? – шепот почти неслышный. – Сколько ты изменял мне?

– Это не имеет значения, – он убирает телефон в карман. Складывает руки на столе. Деловая поза. – Важно то, что я принял решение. Документы о разводе будут поданы завтра. Советую не сопротивляться.

Не сопротивляться. Он говорит так, будто я бесправное существо. Кусок мебели, который можно выбросить на помойку. Ярость вспыхивает внутри, прожигая ледяной ужас.

– Это моя квартира тоже! – выкрикиваю. Встаю так резко, что стул опрокидывается назад. Грохот заставляет меня вздрогнуть. – Половина всего нажитого моя. Ты не можешь просто уйти!

Игорь медленно встаёт. Выпрямляется во весь рост. Широкие плечи, мощная фигура. Он нависает надо мной. Я автоматически делаю шаг назад. Спиной упираюсь в кухонный гарнитур.

– Вот здесь ты ошибаешься, – голос становится холоднее льда. – Квартира оформлена на мою покойную мать. После её смерти переоформлена на доверенных лиц. Юридически эта жилплощадь не имеет ко мне никакого отношения. И тем более к тебе.

Слова доходят до сознания медленно. Квартира не моя. Не его. Доверенные лица. Я качаю головой, отказываясь верить.

– Это невозможно, – шепот срывается с губ. – Мы живём здесь двадцать лет. Я делала ремонт. Выбирала мебель. Обои клеила своими руками...

– Ты жила здесь по моей милости, – обрывает Игорь. – Теперь моя милость закончилась. У тебя есть три дня, чтобы собрать вещи и съехать.

Три дня. Съехать. Эти слова не укладываются в голове. Комната кружится. Хватаюсь за столешницу позади себя. Ногти скребут по пластику.

– Машины, – бормочу я. – У нас две машины. Одна оформлена на меня...

– Лизинг на фирму, – коротко перебивает. Достаёт из кармана пиджака белый конверт. Бросает на стол. Конверт толстый, туго набитый. – Юридически у тебя нет ничего, Марина. Абсолютно ничего. Я позаботился об этом заранее.

Заранее. Он планировал это. Годами. Выстраивал схемы. Переоформлял собственность. Готовился выбросить меня из жизни, как использованную вещь. А я ничего не замечала. Доверяла. Подписывала бумаги, не читая. Верила, что он защищает наш бизнес.

Идиотка.

– Бизнес, – выдавливаю я. – Твоя фирма. Я помогала тебе в начале. Вела бухгалтерию первые пять лет...

– Бизнес оформлен на партнёров, – Игорь указывает на конверт. – Вот здесь деньги. Хватит на полгода аренды жилья. Это всё, на что ты можешь рассчитывать. Советую тратить экономно.

Полгода. Конверт с деньгами вместо молодости, отданной этому человеку. Вместо карьеры, от которой я отказалась ради семьи. Слёзы жгут глаза. Зажмуриваюсь, не давая им пролиться. Не дам ему увидеть, как я плачу.

– Кристина, – шёпот едва слышный. – Наша дочь. Ты хочешь разрушить и её жизнь?

– Кристина взрослая, – Игорь пожимает плечами. – Ей двадцать три года. Она выходит замуж. У неё будет муж. Пусть Артём содержит вас обеих, если хочет.

Цинизм в его словах перехватывает дыхание. Этот человек отец моего ребёнка. Столько я просыпалась рядом с ним. Готовила ему еду. Стирала его рубашки. Массировала плечи после тяжёлого дня. Слушала его бесконечные истории о работе. Поддерживала во время кризисов. Родила ему дочь. Отказалась от повышения в тридцать восемь лет, потому что он сказал: зачем тебе карьера, я обеспечу семью.

Обеспечу семью.

Конверт с деньгами на полгода.

– Когда? – голос звучит чужим. Хриплым. – Когда ты начал планировать это?

Игорь смотрит на часы.

– У меня нет на это времени. И желания, что либо еще объяснять. Мне нужно ехать, – говорит он вместо ответа. – Она ждёт меня.

Она. Молодая любовница. Игорь разворачивается. Идёт к двери. Останавливается на пороге. Оборачивается.

– Кстати, – добавляет почти небрежно. – Советую поторопиться со сборами.

Уходит, даже не обернувшись.

Смотрю на белый конверт, лежащий на столе. На воздушные шарики под потолком. На недопитое шампанское в бокалах. На остатки торта на блюде.

Два часа назад здесь был праздник.

Сейчас руины моей жизни.

Ноги подкашиваются. Опускаюсь на пол. Спиной прижимаюсь к кухонному гарнитуру. Обхватываю колени руками. Качаюсь взад-вперёд.

Не плачу.

Просто сижу и смотрю в пустоту.

Мир рушится окончательно.

Дорогие читатели!

Приветствую на страницах очередного романа

Ваша поддержка очень важна!

Поставьте пожалуйста лайк (“Нравится”) ⭐️ на странице книги.

Подпишитесь, пожалуйста, на мою страничку (если еще не сделали этого), чтобы в числе первых узнавать о новостях и обновлениях, а также о новых книгах.

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять!

Глава 2

Глава 2

Квартира встречает темнотой и тишиной. Щёлкаю выключателем. Свет бьёт по глазам. Прихожая выглядит чужой, враждебной.

Иду на кухню. Опускаюсь на стул. Кладу руки на столешницу.

Белый конверт лежит передо мной.

Беру его. Вскрываю. Пересчитываю купюры дрожащими пальцами.

Швыряю конверт на стол. Купюры разлетаются веером.

Встаю. Хожу по кухне. Руки сжимаются в кулаки, разжимаются. Дыхание рваное, неровное.

Подхожу к окну. Смотрю на ночной город. Огни размываются. Прогоняю навернувшиеся слезы. Я не позволю себе эмоционировать.

Не нахожу себе места.

Разворачиваюсь. Иду в спальню. Включаю свет. Подхожу к зеркалу на туалетном столике.

Отражение пугает.

Опухшее лицо. Красные глаза с лопнувшими сосудами. Размазанная тушь черными потеками. Седые корни волос. Четыре сантиметра отросли. Морщины вокруг рта, глаз, на лбу.

Снимаю блузку. Расстегиваю юбку. Смотрю на тело в нижнем белье.

Обвисшая грудь. Складки на животе. Целлюлит на бедрах. Лишний вес, килограммов двадцать.

Когда это случилось? Когда я превратилась в это?

Провожу рукой по животу. Кожа дряблая, растянутая после беременности.

Я так и не вернула дородовую форму.

Игорь никогда не жаловался. Молчал. Отворачивался в постели. Последние годы вообще не прикасался ко мне.

Я думала возраст. Усталость от работы. Стресс.

Не думала, что у него молодая любовница.

Механически накидываю халат.

Сажусь на кровать. Пружины скрипят. Кладу лицо в ладони.

Мы познакомились, когда я только окончила институт. Радовалась стабильной работе, перспективе ранней пенсии.

Игорю было двадцать пять. Молодой предприниматель. Открыл первую фирму. Пришёл оформлять документы.

Я сидела в окошке приёма. Принимала бумаги.

Он подошёл. Протянул папку. Улыбнулся.

Я взяла документы. Проверяла, чувствуя его взгляд на себе. Краснела. Сбивалась.

– Смущаю вас? – тихо поинтересовался, наклонившись к окошку.

Я мотнула головой. Продолжила проверку.

Вернула документы с печатью.

– Вы красивая, – бросил он и ушёл.

Вернулся на следующий день. И послезавтра. Неделю подряд приходил с разными вопросами. Каждый раз приглашал на свидание.

Я отказывалась. Служебная этика.

На восьмой день сдалась.

Первое свидание в маленьком кафе. Белые розы. Комплименты. Рассказы о бизнесе, планах, мечтах.

Влюбилась быстро. Сильно.

Через полгода расписались. Скромная свадьба. Денег у него было мало, бизнес только начинался.

Кристина родилась через год. Незапланированная. Я хотела строить карьеру.

Игорь обрадовался:

– Пора заводить детей. Я обеспечу семью.

Декрет. Бессонные ночи. Колики, болезни.

Он приходил поздно. Уставший. Помогал мало.

Я хотела вернуться на работу, когда дочери исполнился год.

Игорь нахмурился:

– Зачем? Я зарабатываю. Ребёнку нужна мать.

Попыталась возразить.

Он оборвал жёстко:

– Не доверяешь мне? Считаешь, что плохо содержу семью?

Я испугалась. Замолчала.

Вышла на работу уже после трехлетнего декрета. Отработала минимальный стаж для государственной службы. Вышла на мизерную, символическую, досрочную пенсию.

Игорь кивнул одобрительно:

– Правильно. Получишь пенсию. Остальное я обеспечу.

Я поверила.

На пенсии не сидела сложа руки. Продолжила быть домохозяйкой. Готовила, убирала, стирала. Экономила на всём. Меня так воспитывали, учили. Слушаться мужа, поддерживать главу семьи. Ты его тень, опора.

На себе особенно экономила. Покупала дешёвую одежду. Не ходила в салоны. Донашивала старое.

Игорь никогда не дарил украшений, платьев. Я радовалась и этому.

Последние три года секса не было вообще. Он отворачивался, ссылался на усталость.

Я думала возраст притупил желание.

А он спал с любовницей.

Встаю с кровати. Подхожу к шкафу. Открываю дверцы.

Вещи висят унылым рядом. Старые блузки, растянутые свитера, застиранные джинсы. Всё дешёвое, безликое.

Когда я последний раз покупала себе что-то новое? Год назад? Два?

Хлопаю дверцами шкафа. Разворачиваюсь.

Телефон на тумбочке звонит.

Вздрагиваю. Смотрю на экран.

Игорь.

Сердце колотится. Беру трубку.

– Да?

– Слушай внимательно, – холодно выдаёт он. – Виктория беременна. Рожает через три месяца. Мы хотим въехать в квартиру до родов. У тебя не три дня, а два. Освободи жилье к обеду послезавтра.

Молчу. Горло сжалось каким-то спазмом.

– Слышишь меня? – раздраженно переспрашивает.

– Слышу, – хрипло выдавливаю.

– Не пытайся оспаривать через суд, – продолжает равнодушно. – Документы в порядке. Юридически ты не имеешь прав ни на что. Сэкономишь время и деньги.

– Ребёнок... – голос срывается. – У тебя будет ребёнок?

– Мальчик, – коротко бросает. – То, чего ты мне не дала.

Он ударил меня в самое больное место.

Рожала Кристину двадцать три часа. Тяжёлые роды. Осложнения. Врачи предупредили, что второй ребенок подвергнет мое и так подорванное здоровье высокому риску.

Игорь тогда обнял меня:

– Ничего страшного. Главное, что Кристина здорова.

Я поверила. А он хотел сына.

– Ключи оставь у консьержки, – бросает он. – Всё.

Отключается.

Сижу с телефоном в руке.

Беременная любовница. Мальчик.

Два месяца назад на дне рождения Кристины он обнимал меня. Целовал в щёку. Говорил тост за семью.

А его женщина была на четвёртом месяце.

Он знал. Молчал. Улыбался.

Швыряю телефон в стену. Он ударяется с треском. Падает на пол. Экран трескается паутиной.

Хватаю вазу с тумбочки. Кидаю в зеркало.

Стекло взрывается. Осколки разлетаются по комнате.

Падаю на колени. Кричу. Долго. Пока голос не садится.

Сижу среди осколков. Тяжело дышу.

В дверях появляется силуэт.

Поднимаю голову.

Кристина стоит на пороге. Бледная. Глаза широко распахнуты.

– Мама? – шёпот испуганный. – Что происходит?

Глава 3

Глава 3

Кристина стоит в дверях. Бледное лицо. Широко распахнутые глаза. Взгляд мечется от меня к разбитому зеркалу, к осколкам на полу.

– Мама? – повторяет она тише. – Что случилось?

Поднимаюсь с колен. Отряхиваю руки. Осколки впились в ладони. Мелкие порезы. Капельки крови выступают на коже.

– Ничего, – выдавливаю я. Голос хриплый, чужой. – Просто уронила вазу. Неловко вышло.

Кристина входит в комнату. Обходит осколки. Подходит ближе. Смотрит на меня внимательно.

– Зеркало тоже уронила? – тихо спрашивает она.

Молчу. Отворачиваюсь.

– И телефон об стену сам ударился? – продолжает дочь. Голос дрожит. – Мама, что происходит? Где папа?

Сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. Боль отвлекает от комка в горле.

– Доча, – выдыхаю я наконец. – Что ты здесь делаешь? Ты должна время с женихом проводить.

Кристина качает головой:

– Мы хотели съездить на озеро с ночёвкой. Артём вспомнил, что у вас есть палатка. Я пыталась дозвониться тебе. И папе тоже. Никто не брал трубку. Я испугалась. Артём ждёт внизу в машине.

Палатка. Озеро. Кристина приехала за палаткой.

Смеюсь. Истерически. Звук получается надорванный, страшный.

Дочь хватает меня за плечи:

– Мама, прекрати! Ты меня пугаешь. Где папа?

– Уехал, – бросаю. Смотрю ей в глаза. – К любовнице.

Кристина замирает. Пальцы на моих плечах сжимаются сильнее.

– Что? – шёпот едва слышный. – Какая любовница?

– Молодая. Красивая. Беременная, – выдаю я монотонно. – Рожает через три месяца. Мальчика. Твой отец хочет сына.

Дочь отпускает мои плечи. Отступает на шаг. Лицо белеет ещё больше.

– Это... это неправда, – качает она головой. – Папа не мог... он любит тебя... нас...

– Любил, – поправляю я жёстко. – Может быть. А теперь он подал на развод. Велел мне съехать из квартиры за два дня. Оставил конверт с деньгами на полгода. Всё.

Кристина хватается за дверной косяк. Покачивается.

– Нет, – шепчет она. – Нет, нет, нет...

Встаю и обнимаю за плечи. Веду к кровати. Усаживаю.

Сажусь рядом.

Дочь смотрит в пустоту. Губы дрожат.

– Он... он сегодня поздравлял меня, – бормочет она. – Говорил тост. Обнимал тебя. Я видела. Он был счастлив... или играл?

– Играл, – грустно подтверждаю. – Не хотел портить твой праздник. Так он объяснил.

Кристина вскакивает с кровати. Хватает свой телефон из кармана джинсов. Набирает номер. Прижимает трубку к уху.

Ждёт.

Лицо каменеет.

– Сбросил, – произносит она тихо. – Папа сбросил звонок.

Набирает снова.

Снова.

И снова.

– Сбрасывает, – голос повышается. – Он сбрасывает мои звонки!

Швыряет телефон на кровать. Разворачивается ко мне. Глаза полны слёз.

– Мама, – голос ломается. – Мамочка...

Она падает на колени передо мной. Обхватывает мои ноги руками. Прижимается лицом к моим коленям.

Рыдает. Навзрыд. Плечи трясутся.

Глажу её по волосам. Сама не плачу. Слёзы закончились. Внутри пустота.

– Тише, – шепчу я. – Тише, доченька.

– Как он мог? – всхлипывает Кристина. – Как он мог так с тобой? С нами?

Молчу. Не знаю что ответить.

Дочь поднимает голову. Смотрит на меня снизу вверх. Лицо мокрое от слёз.

– Ты переедешь к нам, – выдаёт она решительно. – С Артёмом. У нас двушка. Небольшая, но поместимся. Одна комната тебе, вторая нам. Кухня общая. Справимся.

Качаю головой:

– Нет, Кристина.

– Почему? – вскрикивает она. – Ты моя мать! Я не дам тебе остаться на улице!

– Вы с Артёмом только начинаете жить вместе, – тихо объясняю я. – Вы молодые. Вам нужно пространство. Время для себя. Я не буду обузой.

– Ты не обуза! – дочь вскакивает на ноги. – Ты моя мама! Я люблю тебя!

Встаю с кровати. Обнимаю её. Крепко. Она прижимается ко мне. Рыдает в моё плечо.

– Я знаю, солнышко, – шепчу я. – Я тоже тебя люблю. Но это мои проблемы. Я взрослая женщина. Справлюсь.

– Как? – всхлипывает Кристина. – Как ты справишься? У тебя нет денег, работы, жилья...

– У меня есть деньги на полгода, – возражаю спокойнее, чем чувствую. – За это время найду работу. Сниму что-нибудь. Устроюсь. Прости, что поставила тебя в известность в такой день, не смогла сдержать эмоций.

Кристина отстраняется. Смотрит мне в глаза. Её взгляд полон боли и отчаяния.

– Мама, ты же на пенсии, несколько лет не работаешь, – тихо напоминает. – Кто тебя возьмет?

Её слова бьют точно в цель.

Кто меня возьмёт?

Выпрямляю плечи:

– Найду что-нибудь. Уборщицей. Продавцом. Не важно. Главное крыша над головой и еда. Я умею жить скромно.

Кристина снова обнимает меня. Крепко. Отчаянно.

– Я ненавижу его, – шепчет она в моё плечо. – Ненавижу папу за то, что он сделал с тобой.

Глажу её по спине. Молчу.

Дочь отстраняется. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони.

– Я поговорю с Артёмом, – выдаёт она решительно. – Объясню ситуацию. Он поймёт. Ты переедешь к нам.

Качаю головой:

– Кристина, нет. Я уже взрослая. Сама о себе позабочусь.

– Но...

– Нет, – обрываю я твёрже. – Это моё решение. Не спорь со мной.

Дочь сжимает губы. Смотрит упрямо. Потом вздыхает:

– Хорошо. Но если что, ты сразу звонишь мне. Слышишь? Сразу.

Киваю:

– Слышу.

Кристина обнимает меня ещё раз. Быстро. Крепко.

– Я люблю тебя, мам.

– И я тебя, солнышко.

Дочь отстраняется. Смотрит на разбитое зеркало, осколки на полу.

– Может, помочь убрать?

Качаю головой:

– Иди к Артёму. Он ждёт. Не портите выходные из-за меня.

– Но...

– Иди, – повторяю я мягко, но настойчиво. – Проведите время вместе. Я справлюсь.

Кристина колеблется. Потом кивает неуверенно.

– Палатка в кладовке на антресолях.

– Знаю.

Дочь медлит ещё мгновение. Потом разворачивается и идёт к двери. На пороге останавливается. Оглядывается:

– Позвони мне завтра. Пожалуйста.

– Позвоню, – обещаю я.

Кристина уходит.

Слышу, как хлопает входная дверь.

Остаюсь одна в спальне. Среди осколков. В тишине.

Глава 4

Глава 4

Резкий и настойчивый звонок в дверь раздаётся ровно в девять утра.

Вздрагиваю. Роняю чашку с недопитым чаем. Жидкость разливается по столу. Не вытираю. Иду к двери.

Смотрю в глазок.

Игорь стоит на площадке. Рядом женщина. Молодая. Двадцать пять, не больше. Длинные русые волосы волнами падают на плечи. Лицо ухоженное. Макияж идеальный. Губы пухлые, накрашены розовой помадой. Белое платье облегает фигуру. Живот выпирает округлым холмиком.

На шее массивное золотое колье. На запястье браслет с бриллиантами. Дорогая, кожаная сумка на плече. Туфли на каблуках. Беременная, а на каблуках ходит.

Виктория. Любовница моего мужа. Мать его будущего сына.

Открываю дверь. Молча отступаю в сторону.

Игорь входит первым. Не смотрит на меня. Проходит мимо, будто я часть интерьера. Виктория следует за ним. Окидывает меня оценивающим, презрительным взглядом.

Я стою в старом домашнем халате. Волосы не причесаны. Лицо без косметики. Опухшее от бессонной ночи.

Виктория едва заметно усмехается. Но я замечаю.

Захлопываю дверь. Поворачиваюсь к ним.

– Зачем вы здесь? – голос звучит хрипло. Горло пересохло.

Игорь расстёгивает пиджак. Оглядывает прихожую.

– Осмотр, – коротко бросает муж. – Нужно решить, что оставить, что выбросить.

– Неужели нельзя подождать, пока я освобожу квартиру?

Муж презрительно смотрит, как на букашку. Молча отворачивается и проходит с любовницей в гостиную. Я иду следом. Сердце колотится так сильно, что больно в груди.

Любовница останавливается посреди комнаты. Медленно поворачивается вокруг своей оси. Рассматривает мебель. Стены. Шторы.

– Диван старый, – произносит она небрежно. Указывает длинным ногтем с маникюром на угловой диван. – Выбросим. Кресла тоже.

Я вцепляюсь в спинку стула. Ногти скребут по обивке.

Этот диван мы покупали пятнадцать лет назад. Выбирали вместе с Игорем. Целый день ходили по магазинам. Я радовалась как ребёнок, когда нашли подходящий вариант.

– Стенку можно оставить, – продолжает Виктория. Подходит к мебельной стенке. Проводит пальцем по полке. Смотрит на пыль. Морщит носик. – Но помыть нужно. Хорошенько.

Где она нашла пыль, не представляю, мыла там позавчера.

Игорь стоит рядом. Молчит. Руки в карманах брюк. Лицо безучастное.

Виктория идёт дальше. Заглядывает на кухню. Я следую за ними. Немая тень.

– Кухня совсем убогая, – заявляет любовница. Открывает шкафчики. Заглядывает внутрь. – Гарнитур менять. Полностью. Хочу белый глянец. С подсветкой.

Закрывает дверцу. Поворачивается к Игорю.

– Закажешь? – спрашивает она приторно сладким голосочком.

Игорь кивает:

– Закажу.

Виктория довольно улыбается. Гладит живот.

Я смотрю на этот жест. Ком подступает к горлу. Сглатываю. Больно.

Они проходят в спальню. Нашу спальню. Где я спала двадцать лет.

Виктория останавливается у кровати. Смотрит на неё с отвращением.

– Эту кровать сжечь, – бросает она. – Не буду спать там, где спала она.

Указывает на меня подбородком. Даже не смотрит в мою сторону.

Игорь снова кивает. Всё так же молча.

Я стою в дверях. Руки сжаты в кулаки. Ногти впиваются в ладони до боли. Дышу глубоко. Медленно. Чтобы не закричать.

Виктория открывает шкаф. Достаёт моё синее любимое платье.

– Вещи она заберет? – спрашивает у Игоря.

– Должна, – равнодушно отвечает.

Виктория бросает платье на пол.

– Если останется что-то, выкину на помойку, – заявляет она. Закрывает шкаф. Оборачивается ко мне. Впервые смотрит прямо в глаза.

Взгляд холодный. Торжествующий.

– А вы уже нашли где жить? – небрежно интересуется она.

Голос звучит вежливо. Но я слышу издёвку.

Выпрямляю спину. Поднимаю подбородок.

– Ищу, – выдавливаю я. Стараюсь говорить ровно.

Виктория усмехается. Уголки накрашенных губ приподнимаются.

– Поищите хорошенько, – советует она. Голос становится жёстче. – А то придется выселять принудительно. Через полицию. Неприятная процедура.

Пауза повисает тяжёлая. Давящая.

Я смотрю на Игоря. Жду, что он скажет что-то. Хоть слово.

Он отворачивается. Подходит к окну. Смотрит на улицу.

Виктория проходит мимо меня.

– Пойдём, зайка, – бросает она Игорю. – Здесь душно. Старьем пахнет.

Игорь идёт за ней. Не оборачивается.

Я стою в спальне. Слышу, как хлопает входная дверь.

Подхожу к окну. Смотрю вниз.

Они выходят из подъезда. Игорь обнимает Викторию за талию. Наклоняется. Целует в щёку. Она смеётся. Запрокидывает голову.

Садятся в машину. Чёрный дорогой внедорожник. Новый. Я такой не видела раньше.

Машина уезжает.

Я стою у окна. Смотрю на пустой двор.

Ноги подкашиваются. Опускаюсь на пол. Спиной прижимаюсь к стене.

Обхватываю колени руками. Прижимаю к груди.

Качаюсь взад-вперёд.

Дышать тяжело. Воздух застревает в горле. Хватаю ртом. Задыхаюсь.

Слёзы текут по щекам. Горячие. Обжигающие.

Всхлипываю. Тихо сначала.

Потом громче.

Звуки вырываются из груди. Надорванные. Животные.

Рыдаю в голос. Впервые за все эти дни даю себе волю. Кричу. Выплёскиваю всю боль. Бьюсь головой о стену. Несильно. Просто чтобы почувствовать что-то кроме душевной боли. Сижу так долго. Очень долго. Пока слёзы не заканчиваются. Пока голос не садится окончательно.

Поднимаю голову. Смотрю на комнату. Моя спальня. Где я просыпалась каждое утро. Совсем скоро здесь будет спать она.

В новой кровати. Которую закажет для неё Игорь. Она будет готовить на новой, белой, глянцевой с подсветкой кухне.

Она родит ему сына, которого я не смогла дать. Она молодая. Красивая. В дорогих украшениях и одежде. А я старая. Ненужная. Выброшенная.

Встаю с пола. Шатаясь, иду в ванную. Включаю холодную воду. Смотрю в зеркало. Чужое отражение.

Выхожу из ванной. Иду на кухню. Сажусь за стол.

Беру телефон. И набираю номер подруги.