Текст книги "Где исчезают корабли (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Как только «Богиня» пришвартовалась к причальной стенке, контр-адмирал Соловьев поспешил на берег одним из первых. В бухту они пришли ночью. И никакой торжественной встречи на этот раз не было. В сущности, походы крейсера к Нефтяному острову и обратно давно уже стали рутиной, к которой все привыкли. Четыре года, которые прошли с момента высадки на бывшем Гуаме, пролетели быстро и незаметно в трудах и заботах. И Яков Ефимович думал в этот момент о том, сколько всего им уже удалось преодолеть, и сколько еще предстоит сделать, чтобы новое государство могло почувствовать себя в безопасности от колонизаторов, прочно заняв свое собственное место в системе мировых раскладов.

Благодаря стараниям советского руководства, преобразования на острове происходили во всех сферах жизни. Существование в новых условиях, когда за спиной нет никакой поддержки от привычного государства, хоть и вознесло старших советских офицеров мгновенно на самую вершину карьерной лестницы, но каждый из них ясно понимал, что все теперь зависит не от какого-то гипотетического начальства, а от них самих. И эта ситуация требовала от каждого из них очень продуманных и ответственных решений. Чтобы выжить в условиях ограниченности ресурсов, приходилось принимать меры вынужденные, на подобные которым при других обстоятельствах ни один советский руководитель не согласился бы. Так, если роль флагмана флота поначалу отводилась «Вызывающему», то уже после первого года эксплуатации эсминца в условиях шестнадцатого века выяснилось, что без соответствующей ремонтной базы этот корабль не имеет никаких перспектив.

Несмотря на все старания экономить ресурс, механизмы корабля начинали давать сбои, а устранять некоторые из поломок оказалось делом очень проблематичным. К тому же, вскоре начала ощущаться проблема с топливом. Ведь на острове Таракан, который потом переименовали в Нефтяной, не сразу удалось организовать добычу нефтепродуктов, а сначала пришлось серьезно выяснять отношения с местным населением. Даже когда уже решили проблему с доставкой и наладили кустарное производство нефтепродуктов из сырой нефти, эсминец быстро поглощал все, что производилось. И ни о каком развитии с таким постоянным прокормом прожорливого корабля речи не шло.

Первый год советские моряки только тем и занимались, что изыскивали способы поддержания эсминца в нормальном состоянии. Но, потом все-таки старшие офицеры пришли к выводу, что подобный корабль в новых условиях им вовсе не нужен. Он просто избыточен. Для решения задач борьбы с парусниками, боевая мощь «Вызывающего» оказалась сильно завышенной. Не было и не могло быть у подобного корабля в этом мире средневековья, где внезапно оказались советские моряки, ни одного достойного противника. Корабль мог бы эффективно уничтожать опорные пункты колониалистов на берегу, их порты и базы, но, ограниченная дальность плавания не позволяла осуществлять рейды к далеким вражеским берегам.

К тому же, условия обитаемости на эсминце 56-го проекта были весьма неважными. Особенно это проявлялось в жарком климате. Ведь в машинном отделении мотористы и механики просто теряли сознание от жары. А сами советские моряки теперь тоже были в дефиците. Тем более, что огромный объем работы предстоял им на берегу. Ведь для создания полноценного, пусть и маленького государства по типу какой-нибудь Мальты, имеющей площадь почти вдвое меньше острова Советский, требовались рабочие руки. Да и многочисленные пленные испанцы, помещенные в фильтрационно-трудовые лагеря, требовали охраны. А еще имелась и довольно длинная сухопутная граница, установленная с чаморийской автономией, которую тоже надлежало держать под постоянным контролем вооруженными отрядами.

К тому же, среди тех, кто служил на эсминце, обнаружилось немало людей со скрытыми талантами, например, потомственных мастеров, знающих кое-какие важные производственные секреты, унаследованные от предков, и их можно было использовать в различных отраслях нарождающейся промышленности. Ведь кадры на Советском решали гораздо больше, чем в других местах, поскольку ценные специалисты не имели замены. Во всяком случае, пока они не возьмут себе учеников и не обучат их. В конце концов, через полтора года службы эсминец окончательно поставили к стенке судоремонтного завода, как донора металла, оборудования и вооружения. И, как только этот боевой корабль перестали эксплуатировать, сразу высвободилось множество специалистов, которых командование использовало для развития зарождающихся береговых производств.

Совсем по-другому показала себя «Богиня», на борту которой все было выверено и продуманно, экономичность силовой установки корабля приятно удивляла, моторесурс машин и механизмов оказался очень высоким, а великолепные условия обитаемости позволяли морякам вполне комфортно чувствовать себя даже в самых далеких походах. К тому же, в отличие от эсминца, для управления этим высоко автоматизированным кораблем требовался сравнительно небольшой экипаж. Все механизмы «Богини» отличались надежностью, были задублированы и контролировались компьютерами. Если не считать опасность сильнейшего электроимпульсного воздействия, которой корабль подвергся во время шторма времени, то, пока, с того самого момента «попадания» в прошлое, эти устройства работали исправно. И корабль оставался пригоден к эксплуатации без особых дополнительных трудозатрат.

Японцы сделали яхту для олигарха из самых современных материалов начала двадцать первого века. Даже днище этого корабля покрывали обшивкой с использованием специальных технологий, препятствующих обрастанию моллюсками в то время, как эсминец этому явлению в теплых водах был очень подвержен. Взвесив все факторы, советские руководители вскоре решили использовать именно «Богиню» в качестве основного боевого корабля. И они не прогадали. Как только эсминец перестал выходить в походы, сразу же появились сэкономленные излишки нефти, металла и запасных частей, а значит, потенциал для развития островного хозяйства.

Нефть, которую привозила «Богиня» с острова Нефтяного, сливали в подземные резервуары, выбитые взрывным методом в прибрежных скалах под мысом и доделанные трудом военнопленных. А потом, с помощью довольно простых перегонных установок, созданных по проекту директора нефтепромыслов Олега Марченко, из нефти получали и солярку, и мазут, и масла. Конечно, заводы на острове Советском поначалу только назывались заводами. На самом деле это были пока весьма небольшие мастерские. Но, они закладывались на вырост сразу с громким названием «завод» и постоянно развивались. Пусть поначалу островные производства не отличались большими масштабами, но, уже ко второму году от высадки, эти неполноценные полукустарные производства как-то работали, выпуская необходимую полезную продукцию.

Все начиналось с малого. Например, развитие судоремонтного предприятия начали с того, что силами пленных выкопали тупиковый канал-камеру, из которого, поставив герметичные ворота шлюза и откачав воду, сделали длинный сухой док. Для спуска воды во время отлива открывали ворота, а когда основная вода уходила вместе с отливом, ее остатки спускали самотеком в специально выкопанный доковый бассейн, откуда и откачивали постепенно.

Признав это начинание удачным, рядом построили еще один подобный док, на котором, поставив краны, изготовленные из балок корабельных мачт трофейных галеонов, попробовали переделывать захваченные испанские корабли в простейшие колесные пароходы. Ведь водяные колеса, размещенные по бортам, не требовали очень существенной переделки корпусов, поскольку ось вращения водяных колес находилась гораздо выше ватерлинии. Ни в каких дейдвудных устройствах, таким образом, необходимости не было. Иначе пришлось бы решать проблемы обеспечения герметичности в месте выхода дейдвудной трубы канала винта наружу из корпуса. А ненадежность подобного соединения грозила поступлением забортной воды в трюм. К тому же, водяные колеса оказались довольно простыми в изготовлении.

Пока не начали использовать эсминец в качестве донора, металл был в дефиците. Из положения приходилось выходить, используя в качестве начального сырья пушки с галеонов. Постепенно осваивали литейное дело в небольших масштабах. Так на острове Советский возникла собственная металлургия. Среди матросов нашлись трое потомственных металлургов, которые до призыва успели потрудиться на металлургических комбинатах.

А один парень оказался сыном мастера из Гусь-Хрустального, который знал многие секреты изготовления стекла. И вскоре возникло еще и стекольное предприятие. На острове было много чистейшего песка, пригодного в качестве сырья. Производство стекол наладили быстро, начав на стекольном заводе, кроме простого стекла, выпуск лампочек, линз и зеркал. Поскольку солнца было много, это тоже использовалось. Солнечные лучи нагревали водяные бойлеры, обеспечивая дома жителей горячей водой.

Всю деятельность изобретателей и мастеров из народа курировал инспектор промышленности, инженер-механик с «Вызывающего» Виктор Смирнов, который и сам оказался талантливым изобретателем. Он и предложил строить двигатели Стирлинга. В них использовалось внешнее нагревание, и это позволяло находить применение отходам переработки нефти, которые, сгорая, нагревали рабочее тело в этих двигателях, и они вращали электрогенераторы, что было особенно важно в те моменты, когда приливная электростанция, построенная в северной части внешней гавани, давала самый минимум электроэнергии.

Проект этой электростанции тоже предложил инженер Смирнов. Но, в проектировании ему помогали и специалисты двадцать первого века из прежнего экипажа «Богини». Трудом военнопленных испанцев удалось в северной части бухты насыпать дамбу, отделив участок акватории. Прилив наполнял огромный бассейн-водохранилище, который получился в результате этой стройки. Во время отлива вода, спадая, проходила по специальным канальцам и крутила водяные колеса. Когда же прилив поднимал уровень воды, то колеса вращалась обратным ходом, а бассейн наполнялся вновь для следующего цикла.

Электрические лампочки на острове не выбрасывали, поскольку они были многоразовыми. Когда перегорали, то их цоколь откручивали, заменяли угольную нить на новую, и снова откачивали воздух, закрывая герметично. Медь на первое время получили, переплавив медные испанские монеты, много которых захватили на галеонах. А изоляцию научились делать на основе стекла.

Планы у руководства были большие. На верфи, кроме колесных пароходов, переделанных из галеонов, три из которых уже трудились в качестве буксиров, строили небольшую двухмачтовую бригантину с косыми парусами и с паровой машиной. Заложили и трехмачтовый пароход-клипер, который предполагалось оснастить двигателем Стирлинга. Собирались наладить собственное станкостроение. Даже подумывали попробовать построить аэростат из захваченного на одном из кораблей китайского шелка.

На острове активно развивали и сельское хозяйство, благодаря чему продовольственную безопасность удалось обеспечить уже на третий год. Ведь климат позволял снимать по три урожая. Хорошо прижились и расплодились домашние животные, захваченные вместе с испанскими экипажами. Но, все понимали, что для настоящего суверенного развития требовалось продолжать экспансию, потому что на островах Марианской ССР имелось слишком мало полезных ископаемых. А еще было необходимо убрать с острова лишних испанцев, бросив их в битву за Манилу. И потому Соловьев возлагал большие надежды на успешное проведение операции «Амиго».

Глава 8

Географическое положение острова Советский, с одной стороны, в силу отдаленности от центров не только европейской и азиатской цивилизаций, но и от очагов колониальной экспансии европейских держав, предполагало трудности для серьезного влияния на события. Но, с другой стороны, имелись у такого отдаленного расположения и свои стратегические преимущества. Достаточная изолированность и обособленность создавала идеальные условия для сохранения государственных тайн и всех приготовлений к грядущим завоеваниям социализма. Происков иностранных разведок и утечек технологических секретов к врагам пока можно было не опасаться.

А те корабли колониалистов, которые показывались в прилегающей акватории, обычно, назад не возвращались. Так что все эти годы, проведенные в изоляции от внешнего мира, если не считать рейдов к острову Нефтяной, пошли даже на пользу обитателям острова Советский. Во всяком случае, у них оказалось достаточно времени для того, чтобы наладить мирный труд и заложить основу для своего собственного государства. И пусть пока небольшую, но минимально необходимую базу им удалось создать в тайне от всех врагов. Лишь теперь испанцам советские руководители собирались устроить сюрприз, вернув на Филиппины эскадру адмирала де Фегероа вместе с ним самим. Вот только вместо экипажей и солдат на этих галеонах адмиральской эскадры, возвращение которых будет, конечно, поначалу радостно встречено ничего не подозревающими конкистадорами, в Манилу ворвутся отряды революционеров под красными знаменами. И их поведет в бой Диего де Кабрера.

Подготовка к операции «Амиго» шла довольно давно. Для вооружения отрядов под командованием команданте, уже функционировал специальный оружейный заводик. Производство унитарных патронов на острове Советский еще не освоили, но активно переделывали испанские мушкеты и аркебузы, оснащая их в казенной части рамкой, спусковым механизмом и сменными шестизарядными барабанами, заранее начиненными зарядами. Потянув вниз за перезарядный рычаг, расположенный под стволом и связанный с осью барабана, можно было в бою выкинуть отстрелянный барабан, быстро заменив его новым. Защелкнув перезарядный рычаг и, соответственно, поставив ось барабана на прежнее место, ничего не мешало вести огонь дальше. Такая перезарядка занимала буквально пару секунд. И отдельные патроны делать не требовалось, поскольку заряды заранее входили в комплект самого барабана.

Подобную довольно простую, но весьма эффективную переделку оружия шестнадцатого века предложил оружейник с эсминца Иван Иванович Михайлов. При этом, повышалась, конечно, материалоемкость, да и на выходе получался отнюдь не автомат Калашникова. Но, зато отпадала необходимость в создании отдельных патронов для подобного оружия, и использовались готовые трофейные стволы. Да и заряды «вшивались» при производстве в сам барабан. Оружие получалось не только многозарядным, но и достаточно простым. Вот только ради длительной стрельбы бойцы вынуждены были таскать с собой довольно увесистый запас этих готовых заряженных барабанов.

Впрочем, все подобные барабаны были многоразовыми. После использования их собирали и сдавали обратно на завод, где они снова переоснащались зарядами. Там в каждой каморе менялись капсюли, засыпался порох и ставилась пуля. Таким образом, проблема выпуска многозарядного стрелкового оружия на какое-то время была полностью решена. И ни у одной страны ничего подобного еще не было. Ведь револьверный барабан быстро поворачивался для следующего выстрела ходом спускового крючка, плотно прижимаясь во время выстрела к стволу, подобно механизму, примененному в револьвере «Наган».

Капсюли в условиях острова научились изготавливать специалисты минно-взрывного дела с эсминца, оборудовав для этого себе самую настоящую секретную химическую лабораторию оборонного назначения. И, благодаря общим усилиям, многозарядное револьверное оружие с капсюльным воспламенением выглядело весьма внушительно на фоне примитивных однозарядных собратьев с фитильными замками. Револьверные мушкеты, как и пистолеты, переделанные по этой же технологии в револьверы, не имели равных в мире шестнадцатого века по скорострельности. Именно этим оружием и начали оснащать отряды испанских революционеров с острова Советский. К тому же, к мушкетам приставляли штыки для ближнего боя. А проблему с тяжелым дальнобойным вооружением временно решили за счет изготовления реактивных систем залпового огня.

Когда нарком Соловьев сошел на пирс нефтяного терминала, куда пришвартовалась «Богиня» для разгрузки нефти, привезенной из очередного похода, он думал обо всех этих аспектах новой реальности, в которой приходилось жить и работать все последние годы. И он даже не заметил, что его ждет в ночи не только полковник Давыдов со своими матросами, но и жена. Вера бросилась на шею контр-адмиралу, едва он сделал несколько шагов от трапа по береговой тверди. Она начала целовать мужа при всех, и он несколько долгих минут, смущаясь, никак не мог выскользнуть из объятий этой женщины, которая накрепко привязалась к нему за несколько лет. Яков, конечно, понимал, что Вера скучала одна весь месяц. За это время крейсер прошел расстояние до острова Нефтяного и заправился там нефтью. А когда решились важные вопросы на берегу, ради которых и отправлялся в поход сам контр-адмирал, корабль вернулся обратно.

На бывшем Таракане местные никак не желали успокаиваться. В отличие от туземцев Марианских островов, гораздо более простых и бесхитростных в силу своего нрава, народ тидунгов, живший на острове Таракан до того, как там впервые высадились советские моряки, уже успел принять ислам и основать собственное государство. И покупка за украшения нефтеносных участков там сходу не получилась. К тому же, место было хорошо известное тем, что рыбаки моря Сулавеси посещали этот остров довольно активно, выменивая на свой улов пресную воду и припасы.

Потому прежде, чем начать эффективно и безопасно добывать нефть, пришлось решить вопрос с нейтрализацией аборигенов силой, построив там на берегу небольшой, но хорошо защищенный форпост. И уже после того, как местные убедились на собственном опыте, что против автоматов и скорострельных пушек чужаков не попрешь, они начали договариваться. В конце концов, с аборигенами удалось договориться до установления советской власти на всем острове в обмен на защиту островитян от всех остальных их соседей и прочих пришельцев, вроде европейских колонизаторов. Это был успех дипломатии. Правда, условия договора требовали постоянно держать на Нефтяном военный контингент в пару взводов с достаточно мощным вооружением.

Проблемы далекого острова Нефтяного и его островитян порождали головную боль у наркома госбезопасности. К местным вождям у Соловьева большого доверия не было. Ему казалось, что, несмотря на все договоренности, они плели какие-то интриги, возможно, пытаясь заручиться поддержкой соседних султанатов против чужаков. Но, более сильный гарнизон выделить тоже возможности пока не имелось. Вот и приходилось постоянно гонять «Богиню» туда и обратно, чтобы контролировать ситуацию. Но, поскольку нефть все равно возить, кроме крейсера, было не на чем, такие походы в подобной ситуации имели смысл. Ведь нарождающаяся промышленность Марианской ССР работала на сырье, добытом на бывшем Таракане. А критическую зависимость от состояния «Богини» собирались начать преодолевать вводом в строй других кораблей.

Жена Соловьева Вера по-прежнему, несмотря ни на что, старалась вести свой прежний беспечный образ жизни. Даже родив двух девочек, Полину и Галину, она не особенно утруждалась, обзаведясь многочисленной прислугой из чаморийских женщин и испанских мужчин. Могла, конечно, себе позволить, как жена одного из трех главных советских руководителей. Хотя островная власть и декларировала лозунги о всеобщем братстве и равенстве, но, номенклатура все равно оставалась в привилегированном положении. Благодаря этому Вера и выстраивала собственную жизнь, как хотела, упорно не желая становиться «как все». Единственным достижением в социалистическом перевоспитании собственной жены Соловьев считал назначение Веры директором школы рабочей молодежи, где она вовсю проявляла свой неуравновешенный характер на чаморийцах и испанцах, перевоспитывая их в среднестатистических советских работяг.

Закончив обниматься и целоваться на пирсе при электрическом свете фонарей, жена потащила Якова Ефимовича туда, где стоял Геннадий Давыдов и двое его людей. Полковник шагнул навстречу, чтобы поздороваться, а служивые, водитель и охранник, заняли места в большом открытом автомобиле. Эта экспериментальная машина была построена совсем недавно механиками и мотористами с эсминца вручную. На сварную раму они установили компактный двигатель Стирлинга, имеющий впереди большой широкий радиатор охлаждения. А под длинным капотом размещался сам двигатель и капельная топка конструкции инженера Смирнова, где можно было сжигать любые отходы от производства нефтепродуктов. И тепло, выделяемое от горения, раскручивало этот движок оригинальной конструкции.

В качестве колес для автомобиля использовали готовые, припасенные боцманом Семичастным ради смягчения швартовки. Запасливый боцман тогда, перед тем памятным для всех советских моряков злополучным рейсом, закинувшим их вместе с родным кораблем в шестнадцатый век, достал где-то колеса с нескольких списанных грузовиков, да припрятал их на эсминце. Вот они и пригодились. А поставить внутри машины сидения с мягкой набивкой и нашить листы металла большого труда не составило.

Поршневой двигатель замкнутого цикла, работающий от внешнего нагревания, оказался на практике гораздо тише, чем дизель или двигатель внутреннего сгорания. Да и все продукты горения уходили вверх через трубу, торчащую из капота, что делало этот автомобиль немного похожим на паровоз. Но, катился на резиновых шинах он очень мягко, разгоняясь плавно и постепенно. Не гудя мотором и не пугая людей, спящих в своих домах вдоль главного проспекта Дальнесоветска, носящего имя Ленина, почти бесшумно они быстро доехали от порта до наркомовского особняка. Но, несмотря на все просьбы Веры, Соловьев отказался сразу идти домой. Высадив жену и доверив ей свой чемодан, он поспешил в штаб вместе с Давыдовым.

Прибыв на место, когда они с Давыдовым остались одни в кабинете полковника, освещенном электричеством, где гудел кондиционер и светились экраны мониторов с картинками, транслируемыми от камер видеонаблюдения, Соловьев спросил:

– Как продвигается операция? Что там наш Кастро? Я же отправил Доктора с подопечными на катере сразу, едва мы вошли в бухту.

– Сейчас посмотрим, – проговорил Геннадий, переключив картинку.

И во весь монитор появился обеденный зал асьенды, где сидели за трапезой испанский адмирал в шейном корсете и пехотный капитан в гипсе. Они что-то оживленно говорили хозяину. И Давыдов вывел звук с микрофонов.

– Значит, вы не считаете, что предали нашего короля? – спросил адмирал.

– Я не предал его, просто осознал, что его правление не нужно Испании. Никакие монархи не нужны. Народ сам должен решать, как ему жить, – ответил Диего.

Пехотный капитан выругался. Обстановка явно накалялась. И в этот момент в трапезную вошла агент Сеньорита.

– Черт, она же все испортит! – воскликнул контр-адмирал.

– Не волнуйтесь, Яков Ефимович, я так не думаю, – спокойно сказал Давыдов. И это спокойствие подчиненного передалось Соловьеву. Он уселся в кресло и внимательно смотрел на экран, следя за тем, как же будут развиваться события в доме четы Кабрера. От этого сейчас зависела судьба всей операции «Амиго».