Текст книги "Где исчезают корабли (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Советские морские пехотинцы шли по берегу моря. Они наблюдали, как под лучами утреннего солнца золотистые блики бежали по волнам, дробясь в полосе прибоя. Прежде, чем нанести визит в островную столицу, пару дней назад, сразу после того, как султан Анджи Пангеран уехал, в город отправили разведчиков. И только когда те убедились, что засад нет и иные опасности по дороге не подстерегают, Федор Яровой принял решение выдвигаться во главе отряда, чтобы передислоцировать часть сил для защиты султанской столицы.

– Если даже кто-то на нас нападет, то сразу в бой не вступайте, а рассыпьтесь на местности. Возможны провокации. Мы еще не знаем, насколько хорошо султан контролирует своих людей. А среди них многие обижены на нас за гибель родственников, которые пытались атаковать нашу базу и остались лежать в болотах. Но, наши снайперы нас, если что, прикроют. Они со вчерашнего вечера позиции заняли, – проинструктировал морских пехотинцев Яровой, когда впереди показались городские домишки на деревянных сваях и стены палисада за ними, защищающие султанский дворец с резными деревянными башенками по четырем углам.

Еще Яровой добавил:

– У подобных потешных войск тактика очень простая. Они прекрасно знают о нашем преимуществе в вооружении. И, если захотят нам вредить, то действовать будут партизанскими методами. Могут стрелять в спину, нападать на обозы, убивать отставших. Потому приказываю проявлять бдительность, держаться всем вместе, не разбредаться по городку и быть готовыми поддержать товарищей огнем. Но, только по моей команде, не раньше. Может еще и не случится ничего.

* * *

Пулеметный расчет Петрова и Доренко тоже получил приказ сопровождать командира советской военной базы Федора Ярового во время ответного визита в столицу Тараканского султаната, которая называлась город Таракан. И все бойцы морской пехоты, служившие на Нефтяном, поначалу покатывались со смеху, угорая от такого названия. Но, привыкнув после пары лет службы, пулеметчики Илья Доренко и Григорий Петров давно перестали отпускать шуточки на эту тему.

– Знаешь, Гришаня, чего я боюсь больше всего? – пробормотал Илья, когда они подходили к городку по грунтовке, идущей вдоль песчаного пляжа, следом за другими морпехами, сопровождавшими командира, топающего во главе отряда.

– Чего? – переспросил друга Григорий.

– Глупо подохнуть без пользы, например, от выстрела в спину, – поведал Доренко.

Петров был настроен оптимистичнее:

– Не подохнем, Илюха. Вон, сзади нас идет целый взвод испанской милиции. Они нам спину прикроют, ежели чего. Не сомневайся.

– А я вот сомневаюсь, потому что в деле мы этих усатых испанских парней не проверяли еще. Если вдруг они начнут беспорядочно палить от страха из своих револьверных мушкетов, так и в спины нам с тобой, как раз, очень даже попасть могут. Не доверяю я им пока, – поведал Илья.

* * *

Лично возглавив отряд, Федор Яровой уверенно шел вперед. Контингент, направляющийся в султанскую столицу, конечно, получился недостаточно многочисленным. Фактически, всего два отделения морпехов и взвод испанцев смог взять с собой Федор, чтобы, при этом, не сильно ослаблять оборону нефтепромыслов. Но, зная, что за спиной идут коммунисты и комсомольцы с родного эсминца, он чувствовал себя под надежной защитой. Да и трое снайперов на самом деле заняли позиции загодя. И командир не блефовал, когда говорил об этом своим бойцам.

Все морские пехотинцы, которыми командовал Яровой, отлично знали свое ратное дело. Они постоянно тренировались по учебно-боевым программам под руководством опытных инструкторов. Все эти парни давно уже стали не просто старослужащими, а опытными сверхсрочниками. После перемещения в шестнадцатый век, на дембель не отправляли почти никого, кроме ценных специалистов, необходимых на берегу, которых приказом наркомов перевели со службы военной на службу гражданскую с целью поднимать промышленность. А оставшиеся на военной службе сделались пусть и совсем маленькой, но отлично обученной армией. И Яровой знал, что, если потребуется, то эти парни умрут за красный флаг, но не допустят позора.

А вот на испанских вояк с усами и в широкополых шляпах, похожих на мексиканские, Яровой сильно не надеялся. Во-первых, хоть им и вдалбливали идеи, примененные на практике кубинскими революционерами, но они все-таки оставались людьми своего шестнадцатого века со многими предрассудками, характерными для этого времени. Конечно, глядя на советских людей, они стремились им подражать и постепенно окультуривались. Но, не всегда у них это получалось. Например, их привычка креститься и молиться по любому поводу, которую никак не удавалось побороть, сильно раздражала Федора, как закоренелого атеиста, не верящего ни в бога, ни в дьявола.

Во-вторых, среди испанских вояк, устроившихся милиционерами, имелось много таких, кто плевать хотел на все идеологические посылы, лишь бы пристроиться поближе к кормушке. Ведь всем этим милиционерам платили приличное жалование и выдавали земельные участки. И, разумеется, они предпочитали изображать из себя революционеров, чем продолжать находиться в положении военнопленных, где каждый должен тяжело трудиться изо дня в день под охраной за прокорм и кров. А тот, кто приходил в милицию, заявляя свою поддержку революционным идеям, сразу становился полноправным членом советского общества. Фактически, все эти испанцы были простыми наемниками, и руки у многих из них успели уже обагриться кровью несчастных туземцев, когда они служили в отрядах конкистадоров до попадания в советский плен.

Конечно, никому из них не хотелось выглядеть трусами или предателями в глазах остальных, потому, когда надо, они дружно кричали свой «Венсэрэмос!» или другие революционные лозунги, а также отрабатывали свое содержание, поддерживая порядок и занимаясь боевой учебой на полигонах. Но, как вся эта революционная испанская милиция поведет себя в настоящих сражениях, пока не знал никто. И Яровой в глубине души опасался, как бы они не утратили боевой дух, если неприятель окажется достаточно сильным и многочисленным. Надеяться оставалось только на то, что некоторые испанцы, похоже, прониклись идеями борьбы с монархией всерьез. На этот костяк идейных бойцов Федор и старался опираться при взаимодействии с милиционерами, выделяя для себя таких людей.

Один из них по имени Леонардо Перейра, бывший пехотный сержант испанской армии, оказался не только выходцем из городской бедноты Сарагосы, ненавидящим короля и инквизицию всей душой, но и настолько полезным, что Федор постепенно начал доверять ему, повысив в должности до командира испанского отряда базы на Нефтяном. Ведь этот человек, который выучил уже русский язык, бегло и почти без акцента разговаривая, мог предоставить Яровому исчерпывающие сведения о любом из испанских вояк. Сержант отличался талантом найти подход к каждому из них, просто поговорив по душам. Федора он уверял: «Никаких предателей среди нас нет. Все милиционеры готовы биться за советскую власть. Хотя, малодушные люди имеются. Это так. Но и они сделают свой выбор, когда дело дойдет до сражений. Не должны подвести».

Как бы там ни было, Яровой отлично знал, что испанские милиционеры – это отнюдь не советские морпехи. И потому использовать испанцев придется с оглядкой, чтобы в решительный момент они не дрогнули и не побежали. Впрочем, Федор и рассчитывал использовать их именно в обороне. А обороняться полегче будет, чем наступать. Из Дальнесоветска по радио такой приказ и поступил: обороняться на острове имеющимися силами и ждать помощи.

* * *

Время утренней молитвы давно прошло, а до полудня было еще далеко, когда тараканский султан, сидя в своих носилках, поехал в сторону порта, потому что посол султана Сулу Саджар Багадар ждал Анджи Пангерана в своей резиденции на берегу. Не желая самому наносить визит Пангерану, а лишь передав ему через раба, что привез важные вести от Буддимана, которые готов озвучить с глазу на глаз, Саджар, тем самым, унижал тараканского правителя. Но, поскольку Анджи все еще надеялся избежать войны, то принял решение все-таки поехать к послу самолично.

В отсутствие слона, который растоптал бы много чего на узких припортовых улочках, потому и остался во дворе дворца, в трубы дудели слуги, оповещая горожан о приближении султанского эскорта. Завидев процессию, толпа утекала в переулки. А тех, кто зазевался, султанская стража расталкивала прикладами мушкетов и древками пик, заставляя падать ниц прямо в зловонные городские канавы. Эскорт султана сначала продирался мимо одноэтажных домов на деревянных сваях, покрытых пальмовыми листьями. Потом пошли и вовсе ряды лачуг, похожих на шалаши, стоящие возле рыбацких пристаней, где собирались многочисленные рыбаки на своих лодках, и бойко шла торговля. Труженики моря обменивали морские дары не только на медные монеты, но и на товары береговых лавочников, которые вынесли сюда свои маленькие передвижные лавчонки в виде раскладных сундуков, в открытых крышках которых раскладывался товар, а в самую жару, когда торговля замирала, рабы помогали хозяевам уносить товары в тень, чтобы вечером снова вернуть все на прежнее место.

Тут же крутились мальчишки из бедных семей, надеясь украсть какую-нибудь рыбешку или крабика к обеду. А еще ходили всякие попрошайки, изображающие нищих праведников, но таковыми не являвшиеся, просто зарабатывая деньги на жалости всех остальных. К счастью, с распространением ислама, с улиц исчезли местные шлюхи. Хотя это вовсе не означало, что разврат в Таракане окончательно удалось побороть. Просто шлюхи теперь сидели по домам, а те, кто пользовались их услугами, приходили туда, якобы, погостить, отсыпая деньги за услуги хозяину заведения. Зато внешне все стало выглядеть более пристойно. И это Анджи ставил себе в заслугу.

В порту громко стучали молотки. Это рабы-плотники сколачивали новые дополнительные деревянные башенки, предназначенные для стрелков. Таким образом султан надеялся усилить защиту порта. Ведь войны с Сулу, похоже, было уже не избежать. И все-таки какая-то надежда на лучшее еще теплилась в душе Анджи Пангерана. Вести, которые привез посол Буддимана, могли быть, например, требованием дани с Тараканского султаната. И, если это позволит избежать войны, тогда Анджи, конечно, предпочтет заплатить, чем воевать, так он решил для себя.

Хотя Пангеран и заручился поддержкой белокожих чужаков из некоего Советского Союза Юга, он до конца все же не был уверен, насколько сможет положиться на них. О такой стране Анджи раньше ничего не слышал. До тех пор, пока эти чужаки, обладающие огромной военной мощью, удивительными кораблями без парусов и всякими непонятными вещами, похожими на колдовские, не высадились на его собственном острове Таракан. Но, поначалу он, конечно, сделал ошибку, что попытался выбить их с острова. Ведь ничего хорошего из этой затеи не получилось, а только зря погибли лучшие воины острова. И все равно пришлось этим чужакам покориться. Единственный результат этой вооруженной борьбы Анджи видел только в том, что удалось все-таки добиться почетных и щадящих условий капитуляции, даже получить автономию.

Власть над Тараканом досталась Пангерану в наследство от предков, как законному принцу, наследовавшему своему отцу, предыдущему островному правителю. Вот только Анджи, в отличие от своего отца, раджи, исповедующего индуизм, принял ислам, объявив себя султаном. Сделал он это по политическим соображениям, по той причине, что соседние страны в последнее время тоже приняли именно эту религию. Модный мусульманский бог показался ему сильнее, чем индийские боги его собственных предков. К тому же, мусульманские страны и Османская Империя обещали поддержку в борьбе против христианских завоевателей из Европы. Кроме этого, Анджи считал, что человек обязательно должен верить в какого-нибудь бога, потому что бог, если в него старательно верить, всегда поможет в трудный момент. И оттого эти бледнолицые советские люди, именующие себя неверующими, казались Пангерану еще более загадочными и непонятными.

Уже одно то, что они не поставили за обеспечение безопасности каких-то своих особых условий, кроме все тех же, что и раньше, не мешать им добывать нефть и вывешивать красные флаги, настораживало Пангерана. Ведь за услуги все всегда просят плату, тем более, за услуги военные, за защиту от врагов. Единственное, на чем эти бледнолицые настаивали, так это на признании их советской власти на всем острове, оставляя Тараканскому султанату широкую автономию. И Анджи, конечно, признал сразу их власть на этих условиях, пообещав развесить повсюду красные флажки, как они этого и хотели. Но, на островную жизнь до сего дня это совсем никак не повлияло. И она продолжалась своим чередом. Когда слуги доложили, что чужаки приближаются к городу, тараканский султан этому обстоятельству не удивился. Поскольку визит согласовали заранее, и Анджи сам пригласил к себе их главного по имени Федор, султан распорядился, чтобы гостей приняли во дворце торжественно, как полагается, угощая и развлекая, пока сам Пангеран не вернется со встречи с Саджаром.

Глава 20

Когда советский отряд вошел в городок, продвигаясь по самой широкой улице, ведущей прямиком к воротам дворца султана и к мечети, построенной рядом с ним, у Федора Ярового все еще оставались сомнения в лояльности местных жителей. Вправо и влево от главной улицы разбегались узенькие переулочки, откуда можно было ожидать нападения в любую минуту. Но, к удивлению советского командира, на них никто не пытался ни напасть, ни затруднить движение. Наоборот, жители при их появлении прятались, кроме самых отчаянных мальчишек, желающих поглазеть на чужаков. Ведь о них в городке все только и говорили, как о непобедимых воинах. Чуть дальше вдоль улицы, по которой продвигался отряд, ближе к центру города начали попадаться красные флаги, развешанные на островерхих крышах местных домов.

Жилища горожан представляли собой строения на деревянных сваях, практически лишенные стен, но накрытые большими острыми двускатными крышами из переплетенных в несколько слоев и обмазанных глиной пальмовых листьев. Впрочем, морские пехотинцы не удивлялись местной «архитектуре». Ведь в похожих домах жили и вожди чаморро, а у самых главных из них подобные дома даже опирались на сваи, вырубленные из камня. Вот только в чаморрийских поселениях не мостили улицы. А в Таракане главная улица перед дворцом, расширяясь, переходила в достаточно широкое пространство, вымощенное булыжниками.

На главной городской площади Таракана стоял не только дворец, но и новая мечеть с купольной крышей и достаточно высоким деревянным минаретом. А напротив находился старый индуистский храм из камня, посвященный богу-слону Ганеше. На его высокой крыше и засели те самые снайперы, которых Яровой послал вперед. Повсюду виднелись красные флаги, которыми украсили всю площадь, палисад с башенками и даже минарет мечети. Возле палисада, отгораживающего территорию дворца султана от остального города, морских пехотинцев уже ждал самый настоящий почетный караул: две шеренги босоногих султанских бойцов, выстроившихся по двум сторонам от ворот, застыли в ожидании, высоко подняв на своих пиках красные вымпелы. С башенок заиграли медные трубы. А ажурные резные ворота с растительными узорами, ведущие в обширный дворцовый двор, торжественно распахнулись перед гостями.

* * *

Несмотря на потери, понесенные в стычках с чужеземцами, захватившими кусок острова, где в бессмысленных атаках на пулеметы погибла большая часть армии Анджи Пангерана, у него еще оставалось на службе полсотни наемников, которые вместе с рабами, обученными военному делу, составляли все же какую-то военную силу. Правда, наемникам из дальних краев, среди которых было много бывших пиратов, Пангеран особенно не доверял. Они не хотели придерживаться ислама, тайно пили вино и ходили к шлюхам. А также не гнушались грабить купцов. Убийства в богатых домах, которые совершались по ночам в последнее время, вполне могли быть делом рук этих головорезов, которые знали, что после того, как султан потерял слишком много людей в стычках с чужаками, власть на Таракане ослабла настолько, что патрулировать городские улицы по ночам и расследовать убийства стало просто некому.

Но, возможно, убийц, виноватых в этих преступлениях, следовало искать среди тех испанских поселенцев, которые прибывали на Таракан с ведома командира этих бледнолицых, советских или красных, как они сами себя иногда называли. И именно второе название, связываемое островитянами с красными флагами чужаков, быстро прижилось среди горожан. А потому испанцев, которых красные командиры селили на Таракане в последнее время, тоже именовали красными. Вот только, чтобы не возникала путаница, к этим испанцам добавляли еще слово кафир. И получалось, что испанские поселенцы – это красные кафиры, бесконтрольно расселившиеся за пределами советской военной базы. Правда, многие из них обзавелись на острове местными женщинами из деревень и завели собственное хозяйство. Но, оставались и непредсказуемые одиночки, которые, скорее, занимались бродяжничеством, чем обустройством своего участка. И вот этих следовало опасаться особо. Но, в нынешнем положении султан был способен обезопасить лишь свой собственный дворец.

Если на суше власть Анджи Пангерана трещала по швам, то на море у него еще все-таки оставались некоторые силы: восемь настоящих джонок, вооруженных каждая шестью пушками, двумя по каждому борту и по одной на носу и на корме. А, кроме того, десятки суденышек поменьше, на которых служило немало отчаянных морских вояк. И вся надежда на какое-то подобие защиты столицы имелась у Пангерана только на этих моряков. Во всяком случае, в порту они порядок все еще поддерживали. Правда, в запретные воды, границы которых установили красные, они давно уже не совались. Но, порт Таракана по-прежнему работал, принимая корабли из разных портов моря Сулавеси.

Сам адмирал Ахбад Дастаран встретил процессию султана ближе к главному пирсу, возле которого ошвартовался флагманский корабль «Звезда Востока». Основная часть флота находилась на рейде, а половиной кораблей командовали настоящие пираты, присягнувшие султану на верность в разное время. Анджи знал, что и сам адмирал происходил из пиратов. Но, по отношению к султану он всегда проявлял должное уважение. И прежде, чем отправиться уже к резиденции посла Сулу, которая находилась еще дальше по берегу, за портом, Анджи дал адмиралу указания:

– Через несколько недель Буддиман может напасть на нашу гавань. Потому надлежит начать принимать меры прямо сейчас. Укрепи оборону порта и подготовься отгонять вражеские корабли. И еще, Ахбад, отсюда стоит переселить куда-нибудь лишних людей. Прикрой пока рыбный рынок. Подумай, как это сделать и куда перенести торговлю, чтобы не вызвать недовольство народа. Рыбаков надо на время вернуть в их рыбацкие деревни. Иначе будет слишком много напрасных жертв, когда флот Сулу пойдет на приступ. Может быть, войны еще удастся как-то избежать, но все равно сделай то, о чем я сказал, на всякий случай.

Когда адмирал склонился в поклоне, внимательно выслушав султана, процессия с носилками правителя тронулась дальше, остановившись уже только возле укрепленной резиденции посла Сулу. Перед султаном возвышалась на морском берегу настоящая маленькая крепость с двумя башнями, целиком построенная из камня. Глядя на небольшую, но вполне внушительную цитадель, Анджи пожалел, что не уделил должного внимания строительству каменных сторожевых башен. Впрочем, помогут ли подобные сооружения, если войска Буддимана заполонят весь остров? А они, разумеется, легко займут весь Таракан, если Пангерану не помогут те самые красные чужаки. Вот только Пангеран до сих пор сомневался, выполнят ли они после двух лет непрерывной вражды этот новый союзнический договор, вынужденный для Пангерана, если флот Сулу все-таки придет к Таракану? Или же эти красные станут защищать только самих себя? Окриком остановив свой эскорт, Анджи приказал слугам дудеть в трубы, давая знать Саджару Багадару о своем прибытии.

* * *

Полковник Давыдов недолго допрашивал Софью. Она оказалась настолько истощенной и невменяемой после пережитого стресса, что упала в обморок, очнувшись уже в одноместной палате-изоляторе госпиталя, куда ее поместили. Придя в сознание, она постепенно осознавала себя. И к Соне возвращалась боль утраты. Ведь единственный близкий ей человек умер в мучениях. Теперь, лежа на жесткой больничной койке, она вспоминала эти дни, проведенные в темноте грота рядом с мечущимся в горячке парнем, как самые страшные в своей жизни. Юргенс ушел от нее в иной мир, но сама Соня не хотела туда. Она переживала из-за его гибели, но сама не собиралась умирать следом за ним.

Цепляясь за жизнь, Соня сразу же попросила у сиделки поесть. К ее удивлению, санитаркой-сиделкой оказалась загорелая круглолицая девушка с несколько прищуренными глазами, явная уроженка этого самого острова Гуам, куда Соню, как и многих, зашвырнула судьба вместе с кораблем. Но, они с Юргенсом, в отличие от других, быстро противопоставили себя всему остальному сообществу попаданцев. И только в последнее время Соня стала задумываться о том, что, наверное, это их решение было ошибочным. Вместо того, чтобы принять ситуацию и налаживать жизнь на новом месте вместе с другими, они с Юргенсом предпочли бегство, не понимая тогда, что одним выжить в новых условиях будет гораздо труднее, чем в коллективе. Вот Юргенс за эту ошибку и поплатился.

После всего, что произошло, Софья чувствовала себя отвратительно. И даже не столько из-за собственной физической немощи, сколько по причине какого-то морального выгорания и опустошения, которое навалилось на нее после гибели любимого. И девушка не понимала, как же теперь со всем этим грузом горьких воспоминаний сможет жить дальше. Но, инстинкт самосохранения, проснувшись внутри ее сознания, заставлял есть банановую кашу, которую принесла Соне санитарка из туземок. Казалось удивительным, что эта загорелая местная девушка прекрасно понимает по-русски и даже разговаривает почти без акцента. Впрочем, Соне предстояло удивляться многому, ведь четыре года жизни прошли мимо нее.

* * *

Праздник в Дальнесоветске закончился, и наступили будни. Город трудился, и жизнь в нем продолжалась своим чередом. И наркомы продолжали ежедневно обсуждать ситуацию, складывавшуюся на Нефтяном, понимая, что судьба неожиданно бросила им новый вызов. Они понимали, что относительно спокойного времени, которое предполагалось использовать для социалистического строительства, чтобы в тайне от противников, завершив первую пятилетку, создать с нуля пусть и маленькую, но достаточно автономную в военном и экономическом отношении страну, подготовленную к войне со всем миром шестнадцатого века, у них больше не будет. Сами того не желая, пришельцы из будущего уже поменяли политическую обстановку в этой новой для них реальности, которая теперь окружала их. Они изменили ее настолько, что внезапно появились такие враги, на противостояние с которыми советские командиры поначалу совсем не рассчитывали.

Растущая мощь султаната Сулу и агрессивность его правителя по отношению к Тараканскому султанату оказались неожиданными факторами, которые не приняли во внимание при планировании. И потому прежние планы приходилось спешно менять. Вместо того, чтобы по-прежнему готовиться атаковать Манилу, нужно было сначала немедленно организовывать оборону нефтяных промыслов на далеком острове. И каждый из наркомов напряженно соображал, что же делать.

Помимо решения вопросов немедленного усиления обороны на Нефтяном, предстояло что-то решать и с противодействием вражескому флоту. Учитывая донесения Ярового, «Богиню» предстояло срочно готовить к новому рейсу. Вот только корабль нуждался в профилактическом обслуживании и некотором ремонте. Эксплуатация его в последнее время была достаточно жесткой. Гоняли командиры свой единственный крейсер на Нефтяной и обратно, а необходимых оригинальных японских масел к нему уже не имелось. Ведь их запасы исчерпались за четыре года.

Те новые масла, которые пытались изготавливать на базе небольшого нефтехимического производства в Дальнесоветске, организованного Олегом Марченко, не совсем подходили. Они, конечно, позволяли пока сохранять работоспособность силовой установки корабля, но, сальники уже давно начали течь. И их приходилось менять, что вызывало все большие простои крейсера у стенки судоремонтного завода. Вот и теперь быстро исправить ситуацию с системами смазки корабельных машин не получилось бы. На очистку и замену сальников требовалось время, а его не имелось, потому что на Нефтяном ждали помощи как можно скорее. Тогда наркомы решили отправить в дальний рейс новые колесные пароходы с дополнительным парусным вооружением, которые должны будут постоянно нести боевое дежурство в районе Нефтяного, чтобы достойным отпором встретить врагов, если потребуется.