Текст книги "Испытание водой (СИ)"
Автор книги: Август Туманов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
– Что это может быть?Никита молча ткнул пальцем в следующую страницу. Там вверху было написано большими буквами «ЛОСКОТУХА».– А она, вот эта вот, – осторожно начал я и постучал пальцем по слову. – Что это за зверь?
Никита напрягся.
– Не произноси этого имени. Постарайся не делать этого даже в мыслях. Лучше как-то замени. Мы называем её Водяная Тень. Или Старая. Можешь назвать её Куполкой или Казыткой – это будет не опасно.
– А что известно о происхождении?
– Очень, очень древнее. Обычно считалось, что это типа разновидность утопленниц, которые становятся русалками. Но это не так. Пишут, что она может защекотать до смерти – это полная чушь. Это настоящая исконно навья сущность, связанная с переходами. Она не утаскивает – она стирает. Из зеркала. Из воды. Может стереть из памяти. И человека вскоре просто забудут.
Я перевернул страницу. Чертёж. Зона затопления. Несколько красных точек. Пометка – «Зеркальные окна Нави». На другом листе – фрагмент школьного сочинения. Почерк детский, но ровный. Заголовок: «Если ты увидел себя дважды – беги.»
– Кто собирал всё это?
– Один из нашего Круга. Исследователь. Он потом ушёл. Сказал, что она его ждёт. Печатал всё на машинке. Потому, что электроника искажает смыслы. Последнее, что сказал: «Если она узнает звук своего имени, она запомнит тебя». Он исчез в 1993. Его комнату опечатали. Но там до сих пор сыро.
– И вы хотите, чтобы я... что?
Никита закрыл папку. Посмотрел мимо меня. Потом вернулся взглядом.
– Пока ничего. Только знай. Вода – это глаз. Лужа – это слух. Не стой у них спиной. Не отражайся рядом с теми, кто не отражается. И главное – если услышишь шёпот с вопросом: «Ты кто из нас?» – не отвечай.
– Почему?
Он встал. Папку сунул под куртку.
– Потому что если ты скажешь: «Я это я», она подумает, что ты это он. А если ты скажешь: «Я – не я», то она решит, что ты отражение. И вернёт оригинал.
– Ты так и не сказал кто вы. – заметил я.
Никита пару минут внимательно рассматривал меня. Потом вздохнул, видимо, что-то решив.– Велесов Круг – это место, где собирается и классифицируется инфа о существах Нави. Ну не только её, конечно, – поправился Никита. – так получилось, что на этой территории проявлений Нави больше всего. Мы стараемся их выявлять и описывать. – И всё?– И всё. Уничтожение, изгнание и вообще экшен – не наш профиль. Мы учёные, которые передают сведения об активных сущностях, тем, кто может им противостоять. Например, тебе.
Выждав ещё минуту он встал, кивнул нам, развернулся и ушёл. Лёгкий след кофе остался на пустом бумажном стаканчике.
Альберт откинулся на спинку.
– Ну, не говори, что было скучно.
– Это было...
– Да, знаю. Попахивает кладбищенскими секретами. Зато теперь ты в курсе.
– Может надо было попросить сфотать?
– Нет смысла. Твой телефон начал бы врать. Он бы уже стал не твой.
Мы замолчали. Вдруг стало прохладно. Я посмотрел на лужу у бордюра.
Моего отражения там не было.
Глава 9. Голос
Я проснулся с устойчивым ощущением, что за мной кто-то следит. Не только сейчас, а вообще всю ночь. И это был не внимательный взор неизвестных мне глаз, а нечто другое, влажное и скользкое. Потянулся, сел на кровати. Комната была залита мягким утренним светом. В солнечном луче, заглядывавшем в окно танцевали пылинки. Они то ли учились, то ли вспоминали, как летать. На кухне слышался лёгкий шум: Настя что-то делала, тихо напевая себе под нос.
Я вышел, прислушиваясь к мыслям внутри. Шелест молчал. Или притворялся.
– Доброе утро, – сказал я, потянувшись ещё раз.Настя стояла у раковины, волосы собраны в небрежный пучок, на ней – моя старая футболка с потёртым логотипом. Она обернулась, улыбнулась.
– Привет. Ты дрых, как медведь. Я уже чай сделала.
Она указала на одну из больших кружек. Моя была с трещинкой сбоку. Я взял, сделал небольшой глоток. Почувствовал явный привкус бергамота и чего-то ещё. Глоток приятно согрел гортань.
– Как ты? – спросил я. – Вид у тебя не слишком бодрый.– Голова такая, знаешь... в ней кто-то пыльную тряпку вытряхнул, ну или дыма напустил. Вроде не болит, но слегка мутная.
Она прошла мимо и села на диван. Я сел рядом, взял её за руку – ладонь была тёплой, но чуть дрожащей.
– Давай найду тебе что-нибудь в аптечке. Где поискать?– В сумке посмотри. В боковом кармане. Только аккуратно – там бардак.
Я встал, взял её сумочку. Зелёную, с забавной резиновой уткой на молнии. Начал рыться в боковом отсеке: платки, какие-то, наверняка важные женские штучки. Ничего похожего на аптечку.Расстегнул основное отделение – аккуратно, на всякий случай. Среди всего прочего – блокнот в кожаной обложке. Он упал на пол, раскрывшись на середине. Между страницами была фотография. Я замер.
На снимке – пропавшая Даша. Позирует у воды. Именно та набережная, где я был недавно. На обороте кто-то чётко вывел чернильной ручкой: «26 мая». Вчера.
– Настя?.. – позвал я, чувствуя, как кровь начинает гудеть в висках.– Что там? – она подошла, заглянула через плечо. – А это откуда?– Я как раз хотел спросить тебя об этом. Это же твой блокнот.Она взяла фото. Посмотрела внимательно. Нахмурилась.
– Я… я не знаю. Никогда не видела эту фотографию.– Ты уверена? Это твоя сумка.– Я... – она опустилась на пол, прислонилась к стене. – Блокнот был пустой. Я купила его пару недель назад, для записей. Но ничего туда ещё не писала. И точно ничего не вкладывала.
Я сел рядом. Обнял её.
– Послушай, если это сделала не ты, то тогда получается, кто-то другой сделал это за тебя. Или через тебя. Вот только интересно, зачем?Она чуть отстранилась и посмотрела в мои глаза.
– Ты думаешь, что ...Я молча кивнул. Не хотелось говорить это вслух. Настя плотнее сжала губы. Потом, немного погодя, спросила:
– Слушай, а если я окажусь немного странная? Ну не такая, как ты думаешь.– Ты и так странная. Я тоже. Мы вообще с тобой странная пара.– Нет, не в этом смысле, – она провела рукой по волосам. – Иногда мне кажется, что я как будто не одна. И не только с тех пор, как встретила тебя. Иногда я думаю, что во мне, внутри меня, кто-то спит. Или шепчет, но так тихо, что я не различаю.
Я мягко, но уверенно взял её за руку.
– Мне это не мешает. Меня не пугают странности. Даже если ты не всегда ты —это всё равно ты. Во как загнул. – засмеялся я. – И пока ты со мной – я с тобой, что бы там где ни шептало.
Она кивнула, уткнулась лбом в моё плечо.
– Спасибо. Даже если ты слегка лукавишь, всё равно спасибо.– Я не вру, – шепнул я. – Просто мне повезло – у меня дома живёт девушка, в чьей сумке появляются послания непонятно откуда. Это даже немного романтично.– Ты странный.– Ты сама всё испортила. Надо было притворяться, что это ты – загадочная ведьма.– А ты – шаман с поддельным бубном, купленным в «Ашане»?– Ну типа того. Только у меня ещё скидка по карте лояльности духов.
Она рассмеялась, весело и звонко, но внезапно её смех оборвался. Она снова взяла в руки фото.
– Ты поедешь туда?– Да.– Один?– Думаю, что лучше одному.
Она кивнула и тихо сказала:
– Не забудь вернуться. Мне не нравится, когда ты уходишь туда, где тени говорят громче людей.– А мне не нравится, что в твоей сумке лежит фотография, которую ты туда не клала. Обещаю: я вернусь.
Она поцеловала меня в висок и прошептала:
– Возьми мой платок. Пусть оберегает тебя. – Ты говоришь не как ведьма, а как бабулька.– Ну если я бабулька, то ты тогда мой дедулька.Я засмеялся. Она тоже. Однако несмотря на внешнюю теплоту и весёлость, внутри предчувствием холодела вода. Я знал: где бы ни была Даша, её зов слышно. Просто не всем. И вот я, как раз, его слышу.
***Настя настояла на том, чтобы поехать со мной. Мы остановились в двух кварталах от набережной. Дорога упиралась в ржавый шлагбаум, за которым виднелась старая шлюзовая развязка. Её давно закатали в бетон, но запах воды всё ещё стоял в воздухе – терпкий, душный, напоминающий «аромат» гнилого подземелья.
– Ну вот, приехали, – сказал я и заглушил двигатель. Настя держалась за дверную ручку, но не открывала. Молчала. Я повернулся и внимательно посмотрел на неё. Только тогда она заговорила, глядя прямо вперёд.
– Стас… Я не пойду с тобой.
– Почему? – немного удивился я, хотя был готов к такому повороту событий. – Ты же сама просила, чтобы я нашёл это место.
– Да, – кивнула она. – Но я чувствую, что тебе нужно идти одному. Мне кажется, что там, внутри, что-то зовёт именно тебя. Не меня.Она наконец посмотрела на меня. В её взгляде не было страха, только решимость. Сила этого взгляда меня поразила. Показалось, что Настя с лёгкостью может заглянуть прямо в мозг и отобрать нужные мысли, будто заглавия с книжной полки. Почему я раньше этого не замечал?
– Если случится что-то непредвиденное или плохое, – добавила Настя, – один из нас должен остаться в адеквате, целым и желательно невредимым, должен помочь другому, вытащить, если вдруг что-то пойдёт не так.Она пыталась говорить ровно, но голос слегка дрожал. Я потянулся к ней, взял её ладонь в свою.
– Послушай. Я справлюсь. Я просто посмотрю, ничего не буду трогать. Если замечу что-то не то, даже малейший намёк, – сразу вернусь.Настя молча кивнула и неуверенно сжала мою руку в ответ, словно боялась, что её прикосновение может меня отговорить или же, наоборот, утвердить в решении.
– Стас, – прошептала она. – Ты меняешься..., где-то внутри. Я это чувствую. Раньше ты был другим.– Каким?– Ну, наверное, более потерянным, – сказала она с лёгкой улыбкой. – В последнее время я замечаю твою уверенность в себе, будто бы ты нашёл свой самый большой страх. Решил его не прогонять, а побороть. И у тебя это здорово получается.
– Я просто научился его слушать. А он – меня.
Она выдохнула, а мне в этот момент очень захотелось её поцеловал. И я почти это сделал. Почти... Вместо этого просто провёл пальцем по её щеке. Настя не отстранилась.
– Возвращайся, ладно? – сказала она. – Я буду ждать. Неважно сколько.
– Обещаю. Только если я не вернусь минут через сорок – зови подмогу.
– Кого? – усмехнулась она. – Велесов Круг или старух из ЖЭКа?
– Лучше бабок. У них святая вода, молитвенник и тёплые носки.Настя рассмеялась коротким невесёлым смехом. Я вышел из машины. Девушка осталась сидеть, застёгивая молнию на куртке, как броню.
***
Я прошёл вперёд, обойдя шлагбаум с краю. Под ногами шуршал щебень. Слева был ржавый забор без конца и края. Справа – бетонные парапеты и торчащие из земли остатки старых труб. Ветер посвистывал, звал по имени, монотонно, без интонации: «Стас… Стас…», тихим выдохом среди тополей. А потом я почувствовал его. Шелест. Мою тень.
Он не вмешивался. Но был явно активен. По моим ощущениям, даже выпрямился, приосанился. Слушал. Осматривал окрестности. Он не толкал, не ехидничал, не шептал. Просто ждал. И почему-то это было страшнее, чем все его реплики раньше. А потом я понял почему: ему тут было интересно.
Я подошёл к берегу и краем глаза увидел странное движение. Повернул голову. Мимо проезжал микроавтобус – старый, белый, как маршрутка, но без опознавательных знаков. В салоне сидели пассажиры. Невыразительные лица. Пустые глаза. Они не двигались. Ни один. Я зажмурился. Досчитал до трёх. Открыл глаза. Автобус уже свернул за угол и исчез.
Шелест молчал. Реальность казалась мне пластилином. Хотя нет, скорее пластиком, что трескается, когда на него нажмёшь посильнее. Я пошёл дальше. Впереди виднелась вода. Или зыбь. Или просто очередная трещина между мирами.
На первый взгляд – ничего необычного. Ржавые перила, бетонные ступеньки, грязные прошлогодние листья. Набережная казалась пустой, но в этой пустоте было что-то настороженно чужое. Не тишина, а полное отсутствие звуков. Даже ветер успокоился и больше не давал о себе знать.
Огляделся – никого. Я присел прямо у воды, как тогда, в лесу. Не ради обряда или очередного ритуала. Просто, чтобы почувствовать. Чтобы дать телу вспомнить, как это делается.
Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Пахло сыростью, болотом, и чем-то ещё, слабым, но цепким. Запах сгоревшей бумаги и старого железа. Я сосредоточился на себе. На дыхании. На метке на ладони. Шрам не болел – теплился. Словно его чуть подогревали изнутри, словно был включён режим ожидания.
Прошло, наверное, пару минут. Вода передо мной зашевелилась.
Сначала это была лёгкая рябь, тонкая, почти невидимая. Потом появился пар. Белый туман начал выползать из-под мостовых пролётов, клубиться над поверхностью. Я замер. Зрелище завораживало.
А туман всё густел и густел. И в какой-то момент он стал двигаться. Вопреки всем законам природы. Двигаться, как живой, самостоятельный организм. Он собрался в два тёмных силуэта, колеблющихся, словно водяные статуи. Не отражения. Не фантомы.
Зыбочные. Я узнал их сразу, хотя никогда не видел. Этих существ нельзя перепутать, потому что они будто состоят из переливов света и грязи, из обломков воспоминаний и отражений. Каждое их движение – дрожь на глади воды, которую тронула тень. Понимание их сущности пришло ко мне откуда-то изнутри.
Они приближались. Медленно. Они скользили по поверхности, почти не касаясь земли. Неожиданно один из них опустил что-то, похожее на руку, и прикоснулся к траве у берега. В тот же миг трава почернела. Не сгорела – сгнила. Воздух над этим местом начал дрожать. Пахнуло тухлой водой и серой. У меня сжались пальцы.
Я сделал шаг назад, схватил горсть земли. Память вспыхнула, как яркое озарение. Из дедовской тетради, именно из тех строк, что я читал недавно, губы сами сложили нужные слова:
– Ты, что спишь в земле и дрожишь в воде, не тронь меня, не тронь мой род. Уйди вглубь, где твои кости..., и не возвращайся до забвения.
Я бросил землю перед собой. Вспышка резанула глаза. Огня и дыма в прямом понимании не было. Это была вспышка сознания. Зыбочные отпрянули. Один из них рассыпался, исчезая в испарениях. Второй исчез так, будто его втянуло обратно в глубину. Но перед этим он оставил след.
На бетоне был чётко виден мокрый отпечаток ладони. Узкий, вытянутый. Я внимательно рассматривал его несколько минут. След не высыхал. Наоборот – он шипел, словно пар на раскалённом металле.
Метка снова дала о себе знать, ещё чуть нагревшись. Я медленно встал. Сделал шаг назад. Туман уже рассеивался. Вода вернулась к своей прежней тишине. Но теперь я знал, что в ней кто-то дышит.
Постоял ещё немного, посмотрел по сторонам. Туман почти исчез. Никто больше не шевелился под поверхностью воды и можно было подумать, что всё закончилось. Однако не покидало ощущение, что это ещё не конец.
Шелест молчал. Странно молчал. Не с ленцой, как обычно. А как будто ушёл. Или прижался там, в глубине, притих, замер, чтобы не привлекать внимание. Я выдохнул. И вдруг заметил – вода у берега пульсирует.
Это были не волны, а именно пульс, чье-то тяжёлое, ленивое, но заинтересованное дыхание. Сердцебиение, перекатывающееся сквозь жидкость. Ритм. И в этом ритме – слова. Я не слышал их ушами. Они не сотрясали воздух. Они звучали в воде. И я слышал их, стоя рядом. Словно ступни стали слухом.
– Я ищу...
Вода вздрогнула.
– Я знаю, как пахнет твой страх…
Я сжал кулаки. Пообщаться был не против, но не очень понятно с кем.
– Там, где девочка – будешь и ты. Где будешь ты – туда придёт и она…
Это был не голос, а скрип, бульканье, медленный сочащийся звук, выходящий сквозь водоросли. Я сделал шаг назад. Но вода продолжала.
– Твоя Настя уже слышит мои шаги…
Горло сжалось. Я вспомнил, как она говорила «ты должен поехать один» и так посмотрела на меня при этом, словно что-то знала. Но не до конца. Не словами. А чувствами, вплетёнными в кожу.
– Ты не спрячешься...
Я слегка вздрогнул.
– Ты пьёшь меня…
И в этот момент – вода вспучилась.
Прямо у моих ног появилось лицо. Мутное, как через запотевшее стекло. Но я узнал его. Даша.
Её глаза были открыты и смотрели сквозь меня, как тогда, во сне. Губы не шевелились, однако по глади расходились круги, как если бы она что-то говорила. Через мгновение лицо исчезло, так же внезапно, как и появилось.
Я стоял не в силах пошевелиться. Внутри было тихо. Ни одного слова от Шелеста. Даже метка на ладони больше не ощущалось. Она погасла, как фонарик, из которого вынули батарейки.
Туман окончательно рассеялся, но это не принесло облегчения. Вода вновь была просто водой. Но теперь я точно знал, что она смотрит.
До машины я добрался на ватных ногах. Пальцы дрожали, как во время лихорадки. В груди всё ещё эхом отдавался пульс воды. В голове – то, чего не должно быть: булькающий голос, влажный взгляд Даши, слова, пульсирующие в подошвах. «Ты пьёшь меня». Страх не отпускал меня... Однако в него затесалось что-то ещё. Возбуждение. Нервная дрожь.
Да пошло оно всё.
Настя спала. Она свернулась на сиденье, закутавшись в куртку, головой уперевшись в стекло. Солнечный луч размывался в её волосах. Щёки были немного бледные, губы приоткрыты, дыхание ровное.
Я аккуратно сел за руль, закрыл потихоньку дверь, чтобы не разбудить подругу. И только тогда заметил, что на её коленях лежит лист бумаги. Аккуратный, белый. Без сгибов и заломов. Хм, откуда он здесь?
Я осторожно взял его двумя пальцами. Текст был написан чернильной ручкой. Мне показалось, что буквы старательно выводили, не зная алфавита, просто копируя их.
«Ты был у воды. Мы это чувствуем. Пора назвать имя. Или мы назовём за тебя.»
У меня пересохло во рту. Я перечитал раз десять. Повернул голову к Насте – всё так же спит и, похоже, ничего не знает.
– Шелест?.. – позвал я беззвучно.
Молчание. Такое ощущение, что он прятался глубже обычного. Или... ушёл? В этот момент раздался звонок телефона.
Не мой. Не Настин. Запасной. Старый, плоский, кнопочный, что валялся в кармане, выключенный. Я давно не включал его и, кажется, давненько не заряжал. Но его бледно-голубой экран светился. Там мигал входящий вызов: номер был не из контактов. Особо не раздумывая, нажал зелёную кнопку.
– Алло?
Молчание.
– Кто это?..
Щелчок, будто кто-то щёлкнул тумблером, а потом раздался детский голос. Тихий, не по-детски ровный. Без дыхания.
– Дядя… ты не видел мою сестру?
Меня перекосило. Губы пытались что-то сказать, но ответа не вышло.
– Она спит под рекой… но сны не смотрит.
Щелчок. Связь оборвалась. Я остался сидеть в полной тишине, держа телефон перед собой, который сейчас был сродни гвоздю, пробившему стекло между мной и нормальностью окружающего мира.
Настя пошевелилась во сне. От этого её лёгкого, почти незаметного движения, листок с посланием соскользнул вниз. Я машинально поднял его и, дважды свернув, положил в карман.
Внутри меня не было паники. Было ожидание. Я знал, что первый шаг уже сделан, я уже перешагнул невидимый порог. И теперь нечто или некто, там, за чертой, ждёт моего следующего шага.
А может быть, уже идёт мне навстречу.
Глава 10. Нить
Я держал Настю за руку, пока мы шли к её подъезду. Лёгкий ночной ветер гнал по асфальту бумажный стаканчик, и он глухо уткнулся в бордюр. Где-то далеко лаяла собака. Настя молчала, но её ладонь не отпускала мою. В этой тишине было нечто странно уютное, как в последний вечер перед бурей.
– Ну и денёк, – вздохнула она, остановившись у входа. – У меня в голове всё пульсирует, как после шумного концерта. Только музыка – чужая.
– Тебе надо отдохнуть. Серьёзно, – я чуть наклонился к ней, взглядом стараясь вытеснить тревогу из её глаз. – Завари какую-нибудь ромашку или что там нужно в таких случаях, посмотри глупый сериал, отключи голову.
Она слабо улыбнулась.
– Не думала, Стас, что ты будешь меня учить отключать голову.
– Кто-то из нас должен оставаться в здравом уме, – я пожал плечами. – К тому же, если я сейчас зайду, потом ведь вообще не выберусь.
– То есть, всё это – только чтобы не поддаться моему неотразимому очарованию? – она приподняла бровь, прищурилась, и на мгновение показалась той самой Настей, знакомой с юных лет.
– Именно так. Хочу сохранить рассудок спокойным хотя бы до рассвета, – я наклонился и поцеловал её в щёку. – Давай. Отдыхай. Завтра я тебя заберу. Устроим нормальный день. Без подброшенных писем, странных фоток и загадочных звонков.
– Только попробуй не приехать, – она ткнула меня пальцем в грудь и скрылась за дверью.
Я стоял несколько секунд, прислушиваясь к её шагам на лестнице. Потом развернулся и пошёл к машине. Тяжело вздохнул. Слишком много всего наваливалось. Сразу. И слишком хрупким сейчас казался этот ночной покой.
Сев за руль, включил навигатор, чтобы ехать домой, но тут мигнул экран дисплея: новый заказ. Судя по метке навигатора где-то недалеко. Пассажир сам выйдет к дороге. Имя – «Григорий». Комментарий: «Прошу поскорее».
– Ну да, конечно, – пробормотал я. – Помедленнее ещё ни разу не просили. Никогда такого не было и вот опять.
Машина мягко скользнула по пустынной улице. Фонари казались чересчур яркими, выжигающими пятна света в ночи. Через пять минут я увидел фигуру на обочине. Человек в тёмной куртке, с растрёпанными волосами. В руке – небольшая сумка. Уселся в машину быстро, не глядя на меня.
– Доброй ночи, – сказал я.
– Вперёд, – отозвался он коротко, не поздоровавшись, и я тронул машину с места.
Несколько минут ехали в тишине. Я услышал, как он тихо скребётся пальцами по ткани своей сумки, будто перебирает что-то внутри. Не знаю почему, но от этого движения по спине побежали мурашки.На светофоре он вдруг подался вперёд и я увидел его лицо в зеркале: обычное, уставшее, с мешками под глазами. В руках он держал тонкий жёлтый конверт, который почему-то напомнил старый пергамент.
– Передай тому, кто умеет слышать, – сказал он и протянул его мне. – Не открывай сейчас. Просто положи туда, где не потеряешь.
Я взял конверт молча. Он был странно тяжёлый. Машинально сунул его в бардачок, как будто именно там ему и место. И вновь в машине тишина. Дорога по-прежнему бежала под фарами. Через пару минут пассажир сказал:
– Здесь останови. Дальше я сам.
Остановился, посмотрел на него в зеркало, но он уже вышел, тихо и незаметно. Еле расслышал шум закрывающейся двери.
Проехав пару кварталов, я потянулся к бардачку. Не потому, что хотел нарушить просьбу – просто что-то тянуло туда. Взял конверт в руки, осмотрел внимательно со всех сторон, ощупал пальцами, открыл.
Изнутри, словно живая, выползала тонкая, как волос, серая, пульсирующая нить. Она шевелилась, будто искала, за что зацепиться. Я аккуратно заглянул внутрь. Там внутри был целый клубок копошащихся нитей. И карточка с координатами.Никаких комментариев. Только адрес. Заброшенный кинотеатр за кольцом. Я знал это место. «Луч». Не работает уже лет двадцать. Почти забытое место, где некогда была жизнь. А теперь, похоже, будет встреча.
– Ну надо же! Какое незамысловатое приглашение. – послышался голос в голове.– Ну да, Шелест, ты прав. Идём смотреть кино?***
Кинотеатр «Луч» выглядел забытым памятником чему-то, что больше не имело значения. Обшарпанные бетонные колонны, гнутая крыша с выцветшей вывеской, облупленные плиты на фасаде. Окна заколочены, а там, внутри, за разбитыми рамами, прогуливался ветер.
Вышел из машины, сунул руки в карманы и направился к боковому входу. Конверт остался в бардачке, а странную нить, я положил в карман.
Сквозь пролом в ветхом ограждении я вошёл внутрь. Прошлогодние листья хрустели под ногами. Пахло сыростью и чем-то старым, пустым, неживым. Внутри, в зале, на том месте, где раньше была сцена, сидел незнакомый человек. Или по крайней мере, мне показалось, что сидит. Он выглядел так, словно врос в подиум. Спина прямая, тонкие, будто обтянутые кожей ветки, руки лежали на коленях. Их цвет был серо-жёлтым, как у дерева, давно высохшего под солнцем. Ладони покрывали глубокие трещины. Ноготь на указательном пальце правой руки расщепился до середины. Человек не шевелился.
Я застыл от неожиданности. Потом всё же сделал шаг вперёд.
– Доброй ночи! Это вы не меня тут ждёте?
Голова мужчины чуть качнулась в мою сторону. Голос был негромким и хрипел, как лифт старого панельного дома:
– Если бы я не ждал, ты бы не нашёл вход.
Я слегка прищурился, чтобы рассмотреть его в этой полутьме. Лицо незнакомца было настолько худым, что казалось голым черепом, но глаза… глаза были яркие. Не светились, нет, но в них что-то жило, как в пепле, в котором ещё теплятся угли.
– Как я могу к вам обращаться?
Прежде чем ответить, он медленно поднял свою засохшую кисть, дотронулся до груди, помолчал, и лишь потом сказал:
– Я Четвёртый Хранитель. Так и зови: Четвёртый.
– А что первый, второй и третий сегодня пропустят встречу?
– Один спит, другой сгорел, третий ушёл за грань.Он сказал это с такой будничной интонацией, что меня передёрнуло.
– Ладно, пусть будет Четвёртый. Как я понимаю, вы из Круга?
Он не подтвердил и не опроверг. Просто повернул ладонь вверх. На ней лежал совершенно гладкий камень. И теперь я понял, что он ждал не меня. Он ждал нить.
– Принёс? – спросил он.
Я достал небольшой клубок из внутреннего кармана. Он был холодным и безжизненным, как будто впавшим в спячку. Но стоило его поднести ближе к камню, как всё резко изменилось. Клубок вдруг дёрнулся, словно живой.
– Эта ваша непонятная штуковина почему-то шевелится, – сказал я.
– Она пока молчит. Но уже чувствует. Это значит, что ты ей подходишь.Он снова протянул ладонь.– Ты готов пройти туда, где время идёт назад?
– А у меня есть выбор?
Он скривил тонкие губы, похожие на две складки в сухой ткани.– Выбор есть всегда. Но это не твой случай.
Я передал ему нить. Он не взял её пальцами. Просто чуть наклонился – и нить сама легла на его ладонь. Камень вспыхнул едва заметным внутренним светом и снова погас.
– Мне передал эту вещь один пассажир такси. Странный человек. Просто сел в машину и оставил её. Почему он сам к вам не пришёл?
– Потому что не смог бы. Он всего лишь курьер. Служит только для доставки важных предметов. У нас есть такие особые люди, на которых не действуют большинство артефактов. Но они и не могут ими пользоваться. А вот с тобой нить оживает.
– Ну и что же это за артефакт?
– Это якорь, который выглядит как нить. Мы стараемся собирать фрагменты, оставленные теми, кто соприкасался с Лоскотухой. Эта нить – часть её круга. Без тебя она мертва. С тобой, сам видишь, она оживает и говорит.– Вроде бы её нельзя называть этим именем, сказал мне один ваш сотрудник.– Мне можно. – ответил Четвёртый Хранитель. – Она меня не слышит.
– Отлично, прояснили – на вас у неё выборочная глухота. А зачем мне во всём этом участвовать?
– Потому что в одном из таких фрагментов – след твоего деда. Он знал больше, чем говорил. Вероятно, знал её настоящее имя. Мы не можем вытащить эту информацию сами, нас туда не пускают. И ты, судя по последним событиям, её мишень. И... её дверь.
– О, мишень – это звучит прекрасно. – Не могу сказать, что был рад этому заявлению.
– Без тебя всё это бесполезно. А с тобой у нас есть шанс понять, как и почему она выбрала тебя. И как её остановить.
– То есть я ваш ключ?
– Да. Но и замок тоже. Без твоей метки нить молчит. А без нити невозможно открыть след.
Он посмотрел на камень в ладони, где теперь пульсировала слабая синяя жилка.
– Готов?
– Всегда готов. Только есть важный вопрос – я хочу знать, ради чего или кого рискую.
Он медленно кивнул, оценивая мои слова.
– Мы не спасаем мир. Мы сохраняем память. Чтобы кто-то после нас понял, с чего всё началось. А у тебя, возможно, после этого похода вскроется ещё один пласт родовой памяти деда.
Он сделал шаг в сторону. И я только теперь понял, что он не сидел. Он стоял всё это время, просто настолько недвижимо, что казался частью сцены.– Иди. Нить тебя поведёт. И не волнуйся, если она в пути начнёт менять цвет. Это значит, ты уже близко.– На любой цвет? И даже чёрный?
Он впервые улыбнулся.– Если станет чёрной – ты уже там, где надо.***Выйдя из кинотеатра, сразу понял, что это уже не та улица, с которой я входил.
Под ногами не было асфальта. Камни, разбитые бетонные плиты, ржавая арматура – я стоял в мёртвой технозоне, куда давно не ступала нога человека. Воздух звенел тишиной, непривычной даже для глубокой ночи. Не было слышно ни ветра, ни другого шума, только пульс крови в ушах.
Нить, всё ещё обвивавшая мне запястье, потянулась куда-то вперёд, как струна. Не колебалась, а тянула. Я шагнул за ней.
Передо мной раскинулась насосная станция: полузатопленное здание с осевшей крышей, один угол которого уже лежал в воде. Вокруг – сеть железных труб, ржавых, с обломанными краями. Под ногами был решётчатый, давно прогнивший настил, готовый обрушиться в любую секунду.
Шаг. Второй. Под ногой что-то хрустнуло. Я пошатнулся, чуть не упав. Внизу, в тёмной жиже, показалось всплывающее не то маска, не то лицо. Полуразложившееся, с проваленными глазами. Оно взглянуло на меня и медленно ушло обратно в мутную глубь.
– Отлично, – выдохнул я. – Просто идеальный антураж.
Я двинулся дальше, следуя за нитью. Она словно вела меня по лабиринту – огибала проломы, заставляла пригибаться под перекрытиями, обходить корни, пробившиеся сквозь бетон. Иногда она дёргалась, словно чувствовала опасность.
На стене, куда я упёрся, когда почти потерял равновесие, чёрным были выведены слова: «Сначала он вошёл в воду. Потом вода – в него». Прочитав, я усмехнулся.
Что-то заскрежетало. Не сверху. Снизу. Где-то под полом.
Я присел, прижал левую ладонь к настилу. Он дрожал. Было ощущение, что кто-то тянулся снизу к поверхности. Нить мгновенно вспыхнула. Рванулась в сторону. Вверх – на металлический мост, ведущий к центральному отсеку насосной станции.
Я не раздумывая побежал. Влетел на мост, не разбирая дороги. Металл под ногами гудел под тяжестью моего тела. Но мост держался. Впереди виднелась полукруглая арка, дверь с выбитым стеклом, за ней – тьма. Не чёрная, а какая-то серая, глухая, вязкая.
Я остановился на пороге, и в эту же секунду нить дёрнулась... и сгорела. Просто вспыхнула на моём запястье, как тонкая солома и исчезла. Ожога не осталось, но кожа слегка загудела, будто током ударило.
– Вот как, – пробормотал я. – Получается, билетик был в одну сторону?
Внутри было холодно. Пол скользкий, везде лужи, провода, куски разорванной обшивки. В центре – платформа, на ней возвышение, на котором что-то лежало и светилось слабым, зеленоватым светом. Я сделал шаг в ту сторону и в этот момент что-то шевельнулось в углу.
Сначала я услышал только звук. Хлюпанье. Затем заметил движение. Из лужи поднялся силуэт. Похож на человеческий, но с деформированным лицом. Вместо глаз – две капли. Необычно длинные руки ниже колен. Вместо пальцев – ленты водорослей. Он не шёл, а перетекал в мою сторону.
Я рванулся вбок, чуть не поскользнулся. Существо прыгнуло, но не на меня, а в сторону пьедестала, к светящемуся предмету.
