Текст книги "Зачарованный Джинн Жасмин (ЛП)"

Автор книги: Ава Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Не тогда, когда я замышляла кражу.

– Он тебе не понадобится.

Она схватила меня за предплечье, и я поморщилась.

– Дверь откроется для тебя. Но помни, как только ты войдешь внутрь, не трогай ничего, кроме лампы, и уходи, как только она будет у тебя. Принеси ее мне первым делом завтра утром, и остаток выходных твой. После этого ты сможешь найти целителя.

Никто не стоял в этом коридоре или за дверью. Можно было бы подумать, что это место кишит охранниками, что они расстреляют меня на месте.

Я подкралась ближе, ища ловушку. Где ров, в который можно упасть, огнедышащие драконы, которые меня испепелят, или оружие, которое выстрелит в меня отравленными стрелами?

Ничего.

У двери я поморщилась и потянулась к ручке, ожидая удара, который повалит меня на колени.

Мои пальцы легко схватили ее, и я могла поклясться, что металл нагрелся, прежде чем снова остыть. Ручка легко повернулась. Что-то не так со всем этим, но я не могла понять, что именно. Может, я наткнусь на ловушки внутри.

Я откинула панель и просунула голову внутрь, не чувствуя никого в темной комнате. Я проскользнула внутрь и осторожно закрыла дверь, прижавшись к ней спиной, а мое сердце колотилось так громко, что его, должно быть, услышали в бальном зале.

– Привет?

Я захлопнула рот рукой в ту же секунду, как заговорила. Последнее, что мне нужно сделать, это представиться.

«Привет, привет, привет...» Мой голос эхом отозвался от меня, и по моей коже пробежали мурашки.

Раздался звонок, и над головой вспыхнул приглушенный свет, осветив меня там, где я прижималась к двери.

Я чуть не упала на колени, когда увидела огромную комнату, полную груд сокровищ. Так много, что это заняло бы легион эонов, чтобы все это сосчитать. Золотые монеты сверкали, а кубки стояли на столах и даже на полу, до краев наполненные драгоценностями. Широко раскрытыми глазами я смотрела на позолоченные сундуки, переполненные тончайшим шелком, на золотую мебель, достойную короля, и на плюшевые ковры под ногами, сотканные из того, что выглядело как чистое серебро и бронза.

Что случится, если я прикоснусь к чему-нибудь еще? Здесь достаточно богатств, чтобы я могла положить горсть монет в карман, и никто не будет об этом жалеть. Две горсти обеспечили бы меня и Лану на всю жизнь. Три, и я могла бы помочь своим друзьям и соседям, что я всегда хотела сделать, но не могла себе представить как, когда едва могла обеспечить себя сама.

Мне хотелось рыдать от чуда здесь, в этой комнате. Это было больше богатства, чем любая семья могла бы потратить за тысячу жизней, и оно лежало здесь, когда вместо этого могло бы накормить бедных в деревне. Оплатить всем образование. Построить особняк, где сироты, такие как я и Лана, могли бы расти в безопасности и иметь лучшую жизнь, чем та, которую мы прожили на улице.

Благодаря всему этому они могли быть уверены, что никто никогда не умрет от простой болезни.

Однако здесь ничего не было моим, даже лампа, так что мне было несложно осторожно пройти через комнату, ничего не трогая. Хотелось ли мне взять драгоценности тут и там или золотое ожерелье? Конечно.

Но прикосновение к чему-либо казалось мне чем-то неправильным.

У меня не было выбора, кроме как ступить на ковры, но, пробираясь между одним сверкающим великолепием за другим, я держала юбку плотно прижатой к ногам и держала пальцы при себе.

– Лампа, лампа, – прошептал я, оглядываясь по сторонам. – Где ты?

На противоположной стороне комнаты вспыхнул свет, погасший так же быстро, как и появился.

– Это слишком просто, не правда ли? – я осторожно двинулась в том направлении, снова удивляясь окружавшим меня сокровищам.

Может, это не настоящее. Золото могло быть краской, драгоценности из стекла. И золото на позолоченной мебели могло отслоиться, если я к нему прикоснусь. Так я себе говорила. Гораздо проще притвориться, что все, что блестело, не было золотом, чем позволить виду этого богатства впитаться в мою кожу.

В конце комнаты я подошла к высокому возвышению, где видела свет. У меня не было причин полагать, что лампа действительно ответит на мой вопрос, но не было ничего плохого в том, чтобы посмотреть там. Если я не найду ее, я продолжу исследование. Я наткнусь на нее в конце концов, хотя меня смущало, зачем кто-то поместил разбитую лампу среди этого сокровища. Какую ценность содержала такая вещь, что ее нужно прятать?

Хотя, это было не совсем спрятано. Дверь была не заперта. Любой мог зайти и украсть все, что ему вздумается.

На противоположной стороне комнаты раздался грохот, и с пылающим сердцем я бросилась к дальней стене и нырнула за огромный золотой трон.

– Наполняй сумки и побыстрее, – прошипел кто-то.

Я заглянула в щель между ножками трона и увидела, как в комнату вошли двое мужчин; их глаза были такими же широко раскрытыми, как и мои.

– Что сначала? – спросил второй. – Столько сокровищ и никакой охраны. Давай набьем карманы, пока мы здесь. Мы унесем все, что сможем. Кто-то накосячил, и они больше не оставят такое место незапертым.

– Поторопись. Как ты и сказал, они облажались. Если бы это была моя сокровищница, я бы позаботился о том, чтобы тот, кто оставил дверь открытой, лишился головы.

Они схватили горсти монет и драгоценностей, набивая ими большие тканевые мешки. Звон разносился по комнате, когда некоторые из них падали поверх остальных.

Вокруг меня раздался тихий свистящий звук, и я прижалась коленями к ковру.

Серый туман закружился вокруг меня, а затем продолжил свой путь по комнате, поднимаясь над грудами сокровищ и снова спускаясь по проходам.

Мужчины продолжали набивать свои сумки монетами, драгоценностями и маленькими золотыми фигурками, не обращая внимания на туман.

Я затаила дыхание, сердце тяжело колотилось в груди.

Кусочки тумана слились в центральном проходе и скопом потекли к мужчинам. Я не была уверена, что привлекло их внимание, но они оба подняли глаза, их глаза расширились, как у двух жуков, приколотых светом.

Мешок выпал из рук одного парня, звякнув об пол у его ног. Он развернулся и помчался к двери, другой мужчина сразу за ним, перекинув мешок через плечо.

Когда туман достиг их, он слился с ними, прижав их к двери и слившись с их телами.

Хлопок, и они взорвались. Золотая пыль посыпалась на пол.

Мой рот стал суше, чем пустыня, о которой я слышала, простиралась от нескольких миль к западу до моря во многих милях дальше. Я часто дышала и старалась не потерять сознание.

– Не трогай ничего, – прошипела я себе. – Ничего, кроме лампы. И молись, чтобы, когда ты прикоснешься к лампе, туман тебя не нашел.

Я поднялась на трясущиеся ноги и помчалась вверх и вниз по проходам, игнорируя сокровище-яд и ища только лампу. Я нашла ее на возвышении, которое зажглось, лежащую на боку, как будто кто-то бросил ее туда и забыл о ней.

Протянув руку, я отдернула ее. Я не осмелилась ничего трогать в этой комнате.

Только воспоминание о резком кашле моей сестры, о ее бледном лице и истощенном теле, дало мне силы, необходимые для того, чтобы превратиться в вора. Я схватила лампу и помчалась по центру прохода к двери, не оглядываясь. Не слушая. Потому что я волновалась, что туман кружится вокруг, приближаясь ко мне.

Ударившись о дверь, я рывком распахнула ее и вывалилась в коридор.

Дверь захлопнулась за моей спиной, и когда я попыталась повернуть ручку, хотя и не была уверена, зачем мне это нужно, я обнаружила, что дверь заперта.

Я рухнула на стену и затаила дыхание, прижимая лампу к груди. Когда я смогла сделать вдох без боли, я поспешила к задней лестнице, которую видела на карте.

Добравшись до своей комнаты, я заперла дверь и рухнула на кровать, уронив лампу на одеяло рядом с собой. Я закрыла глаза и не шевелилась, пока не перестала дрожать.

Сев, я втянула воздух и выдохнула его обратно. Еще раз. Медленно заставив свое сердце остановиться.

Я подняла лампу и повернула ее в одну сторону, затем в другую, пытаясь понять, почему эта помятая медная штука так ценна. Пыль покрывала ее поверхность, и меня пронзила печаль. Никто не заботился о ней, это точно. Это не должно иметь значения. Вероятно, это была игрушка, которую выбросил ребенок, ничего, за что стоило умирать.

Подняв юбку, я начала счищать пыль. Можно было бы доставить ее Корделии в максимально первозданном виде.

Из трубы начал выходить дым.

Задыхаясь, я бросила ее на пол, дрожа, когда из лампы вырвалось еще больше дыма. Это было слишком много для такого маленького сосуда, чтобы вместить его, но он продолжал прибывать.

Затем он начал густеть, и мне вспомнился туман.

Затаив дыхание, я ждала, что туман убьет меня так же, как он убил мужчин.

Глава 5

Бошан

Я был вызван во время тренировки. Мне не особо нравилось жить внутри лампы, но мои тренировки, время, проведенное в ванне, и мои приемы пищи были бесценны.

Ворча, я ждал, пока мой дым сгустится, чтобы снова обрести истинную форму. Как только это произошло и мои остроносые тапочки оказались на полу, я поклонился. Однако ничто не могло заставить меня улыбнуться.

Еще один тщеславный человек, с которым придется иметь дело. Еще больше ничтожных желаний, которые нужно будет исполнить. Затем я смогу вернуться к своему одинокому существованию внутри лампы.

– У тебя три желания, – пропел я, потирая пальцами свою коротко подстриженную бороду.

По правде говоря, я устал от этого. Сколько раз меня вызывали? О, да. Я, возможно, потерял счет годам, которые провел в ловушке внутри лампы, но я знал число, назначенное этому существу.

– Ты, девятьсот девяносто девятый. Что ты загадаешь в первую очередь?

– Прости? – раздался тонкий голосок.

Я поднял руку, заставив ее светиться, и свет выхватил женщину, сидящую на кровати и смотрящую в мою сторону.

– Не трать мое время, женщина. Я собирался искупаться и поужинать, – прорычал я. – Выскажи свои желания и покончим с этим.

– Я не понимаю о чем ты говоришь.

Ее хмурые брови разгладились, и она соскользнула с кровати, вставая.

Ее макушка едва достигала моей середины груди. Когда она посмотрела на меня с тем, что большинство приняло бы за полную невинность, я почувствовал, как минотавр пнул меня в грудь. Все, что я мог сделать, это дышать. Думать.

Меня использовали не раз. Никто больше так не сделает. Воспоминание об этом вернуло мне остроумие – и раздражение.

– Ты потерла лампу. Ты должна знать, что делаешь, – прорычал я. – Три желания. Выкладывай первое, если хочешь, хотя технически у тебя есть время до конца завтрашнего дня, чтобы исполнить первое. Второе желание должно быть названо до конца следующего дня. И последние два дня с этого момента, хотя ты можешь использовать их все одновременно.

– Остановитесь на секунду. Я... изъяла лампу...

– Ты имела ввиду, украла, красотка?

Она была привлекательна в каком-то смысле, хотя ее внешность не имела значения.

Ее щеки залил румянец, и она была поистине очаровательна. К счастью, я давно уже не поддавался очарованию симпатичных женщин.

– Ладно, я украла лампу из сокровищницы замка.

– Она принадлежит всем и никому.

Она нахмурилась.

– Это не имеет смысла.

– Потому что ты недостаточно умна. Это принадлежит только кому-то, пока я не выполню его три желания. Затем это больше не принадлежит ему, но у этого есть потенциал принадлежать тому, кто его украдет следующим.

– Я не хотела ее красть.

– Некоторые говорили то же самое.

Одно или два редких существа.

Она топнула своей крошечной туфелькой по полу.

– Я взяла лампу для кого-то другого, не для себя. И скажу тебе, это было нелегко. Я едва успела выбраться из сокровищницы, прежде чем туман растерзал меня.

– Туман придет за тобой только в том случае, если ты прикоснешься к чему-то еще.

– Мне было сказано не трогать ничего, кроме лампы.

– По крайней мере, ты следуешь указаниям, малышка.

Она глубоко втянула воздух и выдохнула. Я старался не смотреть на то, как верхушки ее грудей сжимались, пока она это делала.

– Нет нужды быть грубым, – сказала она.

– Как я уже сказал, ты номер девятьсот девяносто девять. Именно столько существ вызывали меня за все эти века. Ты бы тоже вела себя грубо, если бы была на моем месте.

– Подожди. Подожди. Ты джинн, – выдохнула она. – Зеленокожий, гигантский, великолепный джинн.

Почему мое сердце забилось, когда я услышал, как она назвала меня великолепный? Я оттолкнул пьянящее чувство, расцветающее внутри меня, и поклонился еще раз.

– К вашим услугам – для желаний. Ничего больше.

Вот почему я оказался запертым в позолоченной клетке до конца своих дней.

Она наклонила голову.

– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы исполнить желания девятисот девяноста восьми человек?

– Слишком много.

– Мне жаль.

Я пожал плечами.

– Схватив лампу, я побежала в свою комнату и заметила, насколько она пыльная, – сказала она, слова лились из нее потоком. – Я не могла доставить лампу Корделии в таком ужасном состоянии.

– Конечно, нет, – насмешливо произнес я глубоким голосом. – Ты просто решила стереть пыль.

Ее подбородок с ямочкой приподнялся, а янтарные глаза сверкнули огнем.

– Да.

Пытаясь изобразить скуку, хотя, как ни странно, я ее не испытывал, я изучал ее фигуру, вглядываясь в ее густые, темно-каштановые волосы, которые блестели в золотистом свете, который я проецировал своей рукой, ее соблазнительное тело с широкими бедрами и пышной грудью, ее лицо в форме сердечка, которое мне хотелось погладить кончиками пальцев – чувство, которое меня совсем не радовало.

– Давай начнем с этого, ладно? Каковы твои желания? – рявкнул я.

Мне нужно выполнить ее требования, прежде чем я сделаю что-то глупое, например, упаду на колени и поцелую ее ладони.

– Это будет сундук, полный драгоценностей? Достаточно шелковых платьев, чтобы заполнить бальный зал? Бриллиантовые ожерелья, чтобы надеть на твою красивую шею?

Она снова нахмурилась.

– Ты думаешь, я красивая?

– Я этого не говорил.

– Говорил. И не раз.

– Не говорил.

Я натянул свою белую атласную тунику и провел ладонями по проклятым шароварам с золотой отделкой, в которых я всегда появлялся. В своих собственных покоях я носил то, что выбирал, а чаще всего – ничего. Для кого мне нужно одеваться, кроме себя?

– Неважно, что я о тебе думаю. Три желания. Назови их.

Она наклонила голову и посмотрела на мое лицо.

– Я могу пожелать все, что захочу?

– Ты хочешь использовать одно из своих желаний, чтобы получить ответ на свой вопрос?

Она плюхнулась на кровать, ухмыляясь.

– Честное слово. Это действительно правда. Я только краем уха слышала о джиннах, и то в сказках. А теперь ты исполнишь три моих желания!

Я махнул ей рукой, мне не понравилось, как мое сердце забилось от ее улыбки.

– Брось, дорогуша.

– Знаешь, ты говоришь, как дедушка, когда называешь меня «дорогуша». Жуткий старый дедушка.

– Я кто угодно, только не твой дедушка, – зарычал я.

– Ты сказал, что ты очень старый.

– Я не старею, – рявкнул я.

– Не нужно быть таким резким по этому поводу.

Я фыркнул.

– Не бойся, – сказала она. – Ты слишком прекрасен, чтобы я могла считать тебя дедушкой.

Теперь настала моя очередь ошеломляться.

– Ты правда считаешь меня прекрасным?

– Разве не все так считают?

Я покачал головой.

– Хватит меня отвлекать. Три желания. Сейчас же. А потом я смогу вернуться к тренировке.

– Я хочу, чтобы ты вылечил мою сестру Лану.

– Мне очень жаль, но есть правила.

Я загибал пальцы.

– Никто не лечит чьи-либо болезни.

Ее плечи поникли.

– Это ужасное правило.

– Я не устанавливаю правила, я просто их соблюдаю.

Я поднял брови.

– Нельзя причинять прямой вред или убивать живое существо.

– Это имеет смысл, даже если я никогда об этом не попрошу.

– Невозможно изменить ход судьбы или манипулировать временем.

Она кивнула.

– Нельзя заставить кого-то влюбиться в тебя.

– Нет никого, кого я хотела бы влюбить в себя.

Почему это заявление заставило мое сердце перевернуться?

– Не проси бесконечного богатства, – сказал я. – Например, ты можешь попросить сундук, полный монет, но это не может быть сундук, который постоянно заменяет то, что ты берешь. Не возвращай мертвых. Не загадывай желания, связанные со смертельным оружием, то есть я не могу взорвать целый континент по твоему приказу. Не используй желание, чтобы освободить меня от лампы, хотя, добавлю, никто пока об этом не просил.

– Множество правил.

– Я напоминаю тебе, что ты не можешь удерживать желания. Тебе нужно использовать свое первое желание до полуночи завтрашнего дня, второе – до полуночи следующего дня, а третье – к концу следующего дня.

Я нетерпеливо вздохнул.

– И одно последнее правило. Не используй одно желание, чтобы просить о других. Ты получаешь три, и только три, а затем я пуф, вернусь в лампу и стану ждать, когда меня позовет следующий человек.

– Какая польза от желаний, если они не могут помочь моей сестре? – ее голос дрогнул. – Это все, чего я хочу.

Она упала на кровать и свернулась в клубок.

– Уходи. Я больше ничего не хочу.

Вздохнув, я устроился в кресле рядом с кроватью.

Кажется, эти три дня будут очень долгими.

Глава 6

Жасмин

Я рыдала, пока не уснула, а проснувшись на следующее утро, обнаружила, что джинн развалился в кресле возле кровати и храпит.

С сердцем, налитым свинцом, я села на край кровати. На короткое время вчера вечером я начала верить, что у меня есть шанс на самом деле помочь моей сестре. Вот и все. Мне нужно вернуться к моему первоначальному плану.

Я подтолкнула джинна в бедро носком своей туфельки.

– Эй, джинн. Пора просыпаться.

Его глаза оставались закрытыми, он стонал и потягивался. Я старалась не пускать слюни на игру его мышц, на то, как его туника задралась, обнажив его рельефный пресс, и на то, как его брюки обрисовывали его толстые бедра и значительную выпуклость между ними.

Я девственница, а не распутная женщина. Мне не следует смотреть на его член.

– Видишь что-нибудь, что тебе нравится? – спросил он ленивым голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки.

– Что именно? – чопорно спросила я, устремив взгляд на ковер.

– Некоторые из тех, кто вызывал меня, использовали желания для секса, – с отвращением в голосе, сказал он. – Подумать только, я смог заставить себя сделать это один раз и...

– И?..

Он нахмурился.

– Ничего.

– Понятно.

Мое лицо вспыхнуло, но затем мое сердце ушло в пятки.

– Ты говоришь, что некоторые люди просили тебя заняться с ними сексом?

Он поднялся с кресла, возвышаясь надо мной, и тени в его глазах ударили меня в грудь, словно кулак.

– Я – джинн из лампы. Кроме определенных правил, которые я назвал вчера вечером, нет никаких границ. Желания исполняются, и я вынужден делать то, что они требуют. С тобой, красотка, – его взгляд скользнул по моему телу, – я, возможно, даже буду наслаждаться этим.

– Я ни с кем не была, так что не бойся, я не буду использовать желание для секса.

Его брови поднялись, а глаза загорелись.

– Девственница, говоришь? Еще лучше.

Я сползла с кровати.

– Фу. Забудь об этом.

– Я уверен, что ты изменишь свое мнение. Многие так делают. Особенно девственницы. Я могу сделать твой первый раз потрясающим. Настолько чудесным, что ни один другой мужчина не сравнится.

Я фыркнула.

– Как бы заманчиво это ни звучало, нет. Я собираюсь отказаться от твоего предложения сексуальных услуг.

– Даже поцелуя не будет? Это может заставить тебя передумать.

– Этого не будет.

Он взял мою руку и перевернул ее, наклонившись вперед, чтобы поцеловать мою ладонь. Шок пробежал по моей руке и вниз к моему лону. Тепло закипело внизу моего живота.

Я ахнула и вырвала свою руку из его руки.

Он ухмыльнулся.

– Это был не настоящий поцелуй, – сказала я.

Он слышал, как дрожит мой голос? Я, конечно, слышала.

– Знаю, – сказал он, его пальцы прошлись по моему бедру и к пояснице.

Он притянул меня к себе.

– Я предоставлю тебе образец.

Прежде чем я успела возразить, его губы захватили мои. Поскольку он настаивал на этом, я ожидала, что его рот раздавит мой, чтобы он взял то, что хотел, не обращая внимания на мои потребности.

Вместо этого он держал свои прикосновения мягкими, почти нежными. Это было разрушительно для моего спокойствия.

Стон вырвался из моего горла, и я схватила его за предплечья. Прижалась к нему, на самом деле, когда его рот двигался по моему.

Когда его язык коснулся моих губ, я раздвинула их. Он исследовал мой рот, дразня своим языком мой.

Я потеряла всякое чувство времени. Ситуации. Я не могла ничего сделать, кроме как поддаться и чувствовать.

Он поднял голову и уставился на меня сверху вниз, нахмурив брови. По крайней мере, он выглядел таким же ошеломленным, как и я, нашим поцелуем, а не таким измученным, каким он должен быть сейчас.

Когда я начала сопротивляться, он быстро отпустил меня. Я чуть не упала обратно на кровать. Я прижала руки к поверхности, чтобы сохранить равновесие, и посмотрела на него. Когда я коснулась рта кончиками пальцев, уверенная, что то, что я только что испытала, не могло быть реальностью, он застонал и развернулся, повернувшись ко мне спиной.

– Это...

Я сглотнула и с трудом обрела способность говорить нормальным тоном.

– Это был поцелуй.

– Это был определенно поцелуй. Тот, который я не буду повторять.

– Тогда мы в безопасности, потому что я не буду использовать одно желание, чтобы просить еще.

– Нисколички не хочешь?

О, хочу. И даже больше.

Но последнее, что я когда-либо сделаю с этим бедным джинном, – это заставлю его делать то, чего он сам не хочет.