Текст книги "Каждый раз, когда мы влюблемся 3 (часть 3)"
Автор книги: Author Unknown
Жанры:
Разное
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Сейчас она подумала, – Непостижимо! Непостижимы страсти человеческие!
Элизабет прикоснулась к его щеке, – к его губам. Она вспомнила «Мы едем в рёкан-отель».
Мужчина, одетый в белую сорочку с короткими рукавами, и чёрные брюки, посмотрел на неё в зеркало заднего вида.
– Я думала, что мы едем домой, Лино…
Он посмотрел на неё ласково, страстными глазами.
– Рёкан – это тоже дом, дорогая, только для нас двоих!».
У него была гладкая, тёплая кожа – Элизабет вспомнила «Сумерки» и любовь Беллы к вампиру, к нежити (нежить – это то, что не живёт, но и не умирает).
Только юная женщина, ещё девочка, могла полюбить… не живое, холодное.
Элен сказала ей, когда они вышли из кинотеатра: «Жаль дурочку; чем выше над людьми, тем непонятнее».
– «Непонятнее»? – Смутилась она.
– Люди вызывают у Бога только изумление – Ему никогда нас не понять!
Сейчас Элизабет вспомнила «Отверженной быть не желаю, прокаженной, меченой. Когда люди от тебя врассыпную бегут, сторонятся, говорить с тобой трусят, – не могу с этим примириться»95…
Она подумала, чем старше становлюсь, чем дольше люблю, тем всё больше, глубже, проникаю в эту истину!
Тогда, в Сан-Ремо, Паоло сказал ей «Ты не боишься, что вас не поймут, – не поймут, до такой степени, что вы станете отверженными?!».
Конечно же, она этого боялась, – боялась не за себя, – за Лино! Она не хотела, чтобы обретя её, он терял других, и более того: она не хотела, чтобы обретя её, он потерял себя!
Элизабет вспомнила «Они меня мучают, убивают, насилуют, эти больные!
– Но?
– Я не могу без них жить»…
Она подумала, я тебя понимаю; ты им слишком много отдал, чтобы от них отказаться! Я понимаю: они тоже тебе отдают.
Элизабет вспомнила «Estate»96 – это летняя буря, такие бури бывают только летом.
– Неожиданные?
– Внезапные, страшные.
– Сейчас тоже буря, папа?
– Сейчас тоска!
– «Тоска»?
– «Triste».
– Триште?
– «Triste» – это Ксавье Лоран.
– Кто такой Ксавье Лоран?
– Ami97.
Юноша понял.
– Он умер!?
– Он ушёл, уехал!
– Pourquoi98?
– Мы были молоды, мы могли спать на камнях»…
– Почему ты не спишь? – Вдруг раздался голос Лино.
Элизабет удивилась, улыбнулась.
– Мне приснился страшный сон, счастье моё.
– Расскажи!
– Я боюсь!
Он тоже удивлённо улыбнулся.
– Чего?
– Того, что понимаю!
Мягкая усмешка на его алых губах…
– Нет ничего безжалостнее понимания!
Лино ласково погладил её по щеке.
– Но страшные сны нужно рассказывать – самым близким, чтобы… мятежное стало безмятежным.
Элизабет вспомнила «Помнишь «Смерть раненого зверя с тонкой кожей» Патрика Александра?99 «Штурмовая винтовка Армалит-15 является самым смертельным оружием в своем классе и предназначена для эффективного поражения на расстоянии до шестисот метров зверей с тонкой кожей, то есть людей. Из-за высокой начальной скорости пули и ее формы, в момент попадания и проникновения она начинает вращаться по непредсказуемой траектории, расходуя свою кинетическую энергию в минимально короткое время, что вызывает повышение гидростатического давления в теле, содержащем жидкость. Результатом такого проникновения в тело является образование глубоких каверн, полостей и разрыв тканей, что приводит к мгновенному и обширному шоку»…
Министр, его умирающая от Онкологии жена, и здоровая шлюха… Он бежал от умирающей жены, к шлюхе полной жизни. Знаешь, любимая моя, когда я был моложе, я думал о нем; дерьмо! А сейчас я понимаю…
– Что ты понимаешь, Лино?
– Чем дальше он бежал от неё, тем был ближе»…
You’re too far when we talk
It feels like you’re across the room
I know you’re here, but I can’t avoid the feeling
of missing you
Can I be with you?
Let’s find the time where we can be in
Each other’s arms, spinning peacefully
I’m too scared to wake up and not see you
If this is what love feels like I’ll stay in limbo
You’re too far, a different city
Wish I could see you, but I’m lazy
I’ll make some time to find ourselves
Staring at the stars on the roof of my house
Let’s find the time where we can be in
Each other’s arms, spinning peacefully
I’m too scared to wake up and not see you
If this is what love feels like I’ll stay in limbo
With you…100
– Это был не я, Элизабет, – парнем из твоего сна, был не я!
– Почему?
– Я бы не смог не любить тебя, я бы не захотел!
Она с нежностью улыбнулась.
– «Не захотел», Лино?
– Я часто вижу таких как он, на коленях перед умирающими – сухари, которых размягчила смерть.
– Почему именно на коленях?
– Им кажется, жена моя, что если их простят, совесть заткнётся.
– А она не заткнётся, да!?
– Уже нет.
– Почему?
– Ничего не забыть!
Элизабет прижалась к Лино, – к его груди, рукам, лицу, губам.
– Такие ребята боятся любви, родная, как сатана – креста.
– Почему сатана боится креста, Лино?
– Сатана боится своих потерь, – поэтому таким людям как герой твоего сна кажется, что лучше не любить (не терять).
Pensamentos Brasileiros101 рядом с ними – «Cais»…
– А ты не боишься? Любви… Лино. Любви Мэри, женщины, которая не может с тобой расстаться – ты с ней расстался, а она с тобой – нет…
– Я не расстался с Мэри, любимая, – я не умею расставаться.
– Нас (людей) этому не учат, муж мой, расставаться…
– Я не знал, как с ней расстаться, что ей сказать!
– Как объяснить!?
– Да, как объяснить… что я её не бросаю!
– Я с тобой расстаюсь, но я тебя не бросаю…
Усмешка на её рубиновых губах…
– «Ей были мерзки эти воскресные дни одиноких женщин: книга, которую читаешь в постели, всячески стараясь затянуть чтение, переполненные кинотеатры, возможно, коктейль или обед в чей-нибудь компании; а дома по возвращении – неубранная постель и такое ощущение, будто с утра не было прожито еще ни одной минуты»102
Они заглянули друг другу в глаза.
– Я бы и хотела тебя осудить, но я понимаю!
Его глаза вспыхнули – Лино улыбнулся.
– Осудить из женской солидарности!?
– Из человеческой…
Элизабет весело рассмеялась.
– И из женской – тоже!
Ямочки на его щеках…
Она вдруг сказала ему:
– Одна ведьма держала в страхе жителей целой деревни – они трепетали перед её силой, но однажды их ужас прошёл. Почему? Они научились жить по-другому.103 Они просто научились жить по-другому!
Они вновь заглянули друг другу в глаза.
– Поэтому ты не отталкиваешь её, Лино!? Ты хочешь, чтобы она научилась жить по-другому – без тебя!?
– Мне тоже пришлось привыкать жить без неё!
Элизабет удивилась.
– «Привыкать»?
– Мэри стала частью моей жизни, – её страницей, её главой…
– А может, целой книгой!?
Лино посмотрел на неё с сожалением, с безумным сожалением.
– Я её обидел – её сердце; я ушёл, ничего не объяснив!
– А было что объяснять, Лино!?
– Всегда есть что объяснять, дорогая!
Она вспомнила «Что вы сделали с моим сердцем?../Мы обменялись сердцами,/Теперь я вернула вам ваше,/Ну а вы мне моё не вернули»104…
Элизабет поразили слова Лино «Всегда есть что объяснять».
Она подумала, я этого не понимала? Или не хотела понимать?
Она думала, если это понимать, то… это значит… Что это значит? Осознать – как Лино, что ты ранил близкого человека, – любимого человека…
Элизабет вспомнила «Иногда, чтобы забыть человека, нужна целая жизнь, а иногда – несколько жизней, поэтому мы (люди) следуем друг за другом из жизни в смерть, и вновь в жизнь, вновь в смерть!»…
Ascenseur pour l’échafaud105 на экране телевизора…
Ей показалось, что она слышит «Двадцать лет… Нет больше возраста, нет больше дней, я засну! Потом проснусь, одна… Десять лет, двадцать лет – никакого снисхождения! Я не заслуживаю никакого снисхождения! Я знаю, что всё же любила тебя! Я сделала это не только ради себя! Теперь я стану старухой… Здесь мы вместе. Вот увидишь, нас не смогут разлучить!».
Элизабет подумала, ты прав, Лино – никакого снисхождения к себе!
– Когда я смотрю этот фильм, я думаю – вспоминаю: «Если бы ты мог одним твоим желанием, не покидая Европы, убить человека, живущего в Китае, и завладеть его богатством, да ещё был бы уверен в том, что никто об этом никогда не узнает, уступил бы ты этому желанию?»106.
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
– Когда-то, возможно, да, но не сейчас.
– Почему?
Лино посмотрел на неё очень весело.
– Когда-то страшил Бог, а теперь мысль: всё возвращается!
Элизабет смятенно улыбнулась его лазурно-голубым глазам.
– Не хочу жить в страхе, – в ожидании, возмездия, – Лукаво сказал ей он. – Хочу жить спокойно, хочу ничего не бояться – никого; ни Бога, ни людей!
Она вновь прижалась к этому большому красивому мужчине, с ним – о, да, было спокойно!
Лино вдруг сказал ей:
– «Будем же верить, если не можем уразуметь»107.
Элизабет удивилась.
– Женщина – это дом мужчины, его родина, а церковь его тело, возможно. – Добавил он.
Он ласково с наслаждением погладил её обнажённое плечо.
– С годами дом кажется всё слаще, а тело – всё страннее!
– Почему «страннее», Лино, любимый мой?
– «Поистине, есть в теле человека кусочек, плоти который, будучи хорошим, делает хорошим и всё тело, а будучи негодным, приводит в негодность и всё тело, и, поистине, этим кусочком является сердце»108… Мужчина должен уметь управлять своим сердцем (желаниями), иначе… ему нельзя доверять – себя, создание семьи, рождение детей.
– Я хотела сказать тебе…
– Скажи!
– Если ты захочешь побыть с ней… я…
– Что «ты»? Поймёшь?
– Я уже понимаю!
Улыбка на его губах, такая бурная…
– А я бы не понял, я бы сошёл с ума.
Он сказал ей это спокойно, страшно.
– Я видел, как он смотрит на тебя, я чувствовал, как бьётся его сердце, и я думал; эта женщина моя, моя!
Элизабет почувствовала его.
– Каждый раз, когда я вижу её, она сводит меня с ума…
Она яростно замолчала.
– Но?
Его глаза ласково вспыхнули, а голос стал бархатным.
– Ты не договорила.
– Но главное, чтобы она не сводила с ума тебя!
Он расхохотался, громко, медово, горячо.
– Как у вас это получается, любовь моя, быть жертвенно нежной женой, и любовницей фурией?!
Элизабет смущённо рассмеялась – она сама себя поразила. Чем? Бурей чувств. Она тоже его поняла.
Элизабет вспомнила «Ты должна сдаться,
Поигралась и хватит с тебя.
Нетрудно заметить,
Что этот парень – мой.
Мне жаль, что ты,
Кажется, запуталась.
Он принадлежит мне,
Этот парень – мой.
Думаю, сейчас время всё выяснить,
Давай сядем и поговорим с глазу на глаз,
Тут и думать нечего – ты заблуждаешься
Что он – твой единственный, или ты совсем сумасшедшая?
Послушай, я знаю, что ты, наверное,
Немного мне завидуешь.
Но ты слепа, если ты не видишь,
Что он любит только меня.
Знаешь, я ведь пыталась сдержаться
я не хотела говорить то, что он сказал мне,
Он сказал; что без меня,
Он не проживет и дня, – какая жалость!
Но, может быть, ты не поняла,
Потому что я не знаю, как он мог
Захотеть все поменять, когда всё было так хорошо.
Я отдала ему всю свою любовь (этот парень мой)
Ты должна сдаться,
Ты и так знаешь достаточно (достаточно)
Нетрудно заметить,
Что этот парень – мой (парень – мой).
Мне жаль, что ты (жаль что ты)
Кажется, запуталась (запуталась)
Он принадлежит мне,
Этот парень – мой.
Должна ли ты так поступать, как поступаешь?
Ты продолжаешь действовать глупо.
Ты должна понять; он выбрал меня, а не тебя,
И в этом главная причина, это правда, если ты до сих пор не поняла.
Я считаю, что ты должна осознать
И постараться понять, почему
Он – часть моей жизни.
Я знаю, тебя это мучает изнутри.
Ты можешь говорить, что угодно.
Того, что мы имеем сейчас, у вас с ним не было никогда.
Ты не спрячешься от правды,
Я не притворяюсь, а говорю реальные вещи.
Когда же ты откроешь глаза?
Ты – уже в прошлом, я – будущее.
Убирайся, настало мое время,
Если ты ещё не поняла, что это парень – мой
Ты должна сдаться?
Ты и так знаешь достаточно (достаточно)
Нетрудно заметить,
Что этот парень – мой (заметить, что парень – мой).
Мне жаль, что ты (жаль что ты)
Кажется, запуталась (кажется, запуталась)
Он принадлежит мне (он принадлежит мне, парень – мой),
Этот парень – мой.
Этот парень – мой
Ты должна сдаться,
Ты и так знаешь достаточно.
Нетрудно заметить,
Что этот парень – мой.
Мне жаль, что ты,
Кажется, запуталась.
Он принадлежит мне,
Этот парень – мой.
Ты не можешь разрушить любовь, которую я обрела
Я не поддамся на твои глупые уловки.
Этот парень мой – без сомнений,
Можешь уже оплакивать свой проигрыш.
С чего ты взяла, что он хочет тебя?
Когда я – та самая, кто зарезервировал
Для него особое место в своём сердце.
Потому что он предназначен мне Судьбой»109…
– Да, – Подумала она. – Лино мой мужчина, а не твой!
Лино обнял её – порывисто, нежно, прижался к ней, прижал её к себе.
– Девочка моя! Элизабет… Я горю, я умираю… О, Боже, как я счастлив!
А потом он овладел ею как безумный…
Утром Рик привёз Джулио в рёкан-отель…
Он был таким красивым, сын Лино… высокий тонкий блондин.
Элизабет почувствовала симпатию и боль – каждый раз, когда она видит Рика, она ненавидит Алину – это мог бы быть её – их, взрослый сын!
Она вспомнила Burial Hex и «Go Crystal Tears»110
Ненависть
Баттерфилд 8 на экране телевизора… Лиз Тейлор говорила по-японски.
– Как ты? – Спросил её Рик.
Они уже давно на «ты»…
– Хорошо, а ты? Как твоя мать?
– Ей уже не так одиноко. – Нежно сказал он.
Элизабет почувствовала смятение – «ей уже не так одиноко»!
Ей захотелось сказать ему; если бы ты знал, как Я была одинока из-за этой женщины!
Она протянула руку, – она не хотела, и прикоснулась к его щеке.
– Тебе тоже больше не одиноко?
– У меня есть папа, брат, ты, мама – у меня скоро будет сестра.
«У меня есть папа»…
Destroy Judas – «Forever Like Stars… We Shine»111
«У МЕНЯ ЕСТЬ ПАПА»…
Элизабет поняла, что… Что?! Он не может жить без отца!
Как странно они оказались похожи, – она и Лино; её дочь тоже не может жить без отца!
Элизабет вспомнила «Смертей много, а жизнь одна»…
Sigur Rós в Mercedes-Maybach S 600 (Х222) Бальтазара – «Dauðalagið (The Death Song)»
– Я прохожу Dead Space, – мне нравится.
– Почему?
Он взглянул на неё.
– Ты слушаешь drone112? Dead Space – это drone, только в видео игре; внутренние пространства.
Он перевёл взгляд на дорогу.
– ВНУТРЕННИЕ ПРОСТРАНСТВА… В Китае один человек сказал мне: «Успокойся, твои дети не влюбились друг в друга, – они уже любили! Он сказал мне: «Есть люди, которые встретив друг друга впервые, не влюбляются друг в друга, а уже любят (они друг друга вспомнили (они не влюбляются, они продолжают любить)!
Элизабет поразили его слова.
– Реинкарнация, – Сказал Бальтазар. – Это значит, что у каждого человека на этой земле есть… план. И этот план должен быть выполнен. План, по поиску… нежности.
Он вдавил педаль газа в пол.
– Тот человек сказал мне: «У обыкновенных людей рождаются странные дети, – по их мнению странные; они хотят того, чего никогда не хотели они сами – стать монахом, а не торговать в магазине»…
Лиз Тейлор – Глория, непокорно смотрела на Лиггетта – Уэстона Лиггетта, мужчину, который схватил её за руку.
Элизабет вспомнила «Что я измеряю время, это я знаю, но я не могу измерить будущего, ибо его ещё нет; не могу измерить настоящего, потому что в нём нет длительности, не могу измерить прошлого, потому что его уже нет. Что же я измеряю? Время, которое проходит, но ещё не прошло?»113…
Deftones White Pony – «Тусовка ножей»114
– В CS GO у меня ник Белый пони, – Улыбнулся Рик. – Я люблю Deftones с альбома Around the Fur.
– «Be Quiet And Drive (Far Away)»!?
Она тоже улыбнулась.
– Да – «помалкивай и сваливай (подальше)»!
Они заглянули друг другу в глаза.
– Что вы будете на завтрак, Deftones-фанаты? – Лукаво спросил их обоих Лино.
– Ты не завтракал? – Спросила Элизабет, Рика.
– Нет, – Ответил ей он. – А ты? Вы!
Он перевёл взгляд с неё, на отца.
– Ты ещё не ел, папа?
– Нет, сын, я решил – мы решили (!), подождать тебя!
Юноша посмотрел на отца с нежностью.
– Merci, papa!
Элизабет встретила взгляд Лино – в нём было тепло.
– Что ты хочешь на завтрак?
Он посмотрел на сына.
– Кофе по-японски, печеньки с героями Gake no ue no Ponyo115…
– «Печеньки»…
Лино заулыбался.
– А ты, любимая? – Ласково спросил её он. – Может быть, тоже что-то японское?
– Тайяки116 и белый чай.
Элизабет улыбнулась его лазурно-голубым глазам.
– А что будешь ты, Лино?
– Шоколадные печеньки и кофе.
Он заулыбался, и подмигнул Рику.
Джулио сидел у отца на руках – на правой руке, и улыбался.
– Сколько вы ещё здесь пробудете? – Спросил их Рик, и смущённо добавил:
– Мама спрашивает, Элен…
Лино посмотрел на него с нежностью, – он понял.
– Пару дней.
Он мягко заглянул ему в глаза.
– Ты не против?
– Нет!
Он вновь засмущался, Рик.
– Я же понимаю…
– Что ты понимаешь?
Trautonist117 в японской гостиной…
– Что я тебе должен.
Смятение в глазах Лино…
– Двадцать лет!
Элизабет почувствовала… что не может это слышать – слишком больно!
– Никто нам не мешал, Рик! Никто. Ты слышишь?!
Он посмотрел на неё, красивый мальчик с печальными глазами.
– Когда мы жили в Испании, отец часто болел – мигрень, мама делала ему обезболивающие уколы, и лёжа под капельницей в бессознательном состоянии, он звал тебя. Тебя. Ни меня, ни маму, ни кого-то ещё – тебя!
Она вспомнила «Я видела, как ужасна любовь!»…
Она подумала, Бальтазар был прав? Мы невозможность в невозможной Вселенной118!? Бог создал нас для себя119, даже если другим от этого страшно?!
– Знаешь, что самое ужасное? – Сказал ей Рик, обращаясь к ним обоим. – Мне вас не за что прощать!
Лиз Тейлор, женщина с фиалковыми глазами – Глория, не могла быть с Лиггетом и без него, она могла только умереть.
Глава 6
Лино и Элизабет расположились вдвоём в бане Фурако…
Лино читал ей «Вечер у Клэр» Гайто Газданова:
– Но вот что я тебе советую: никогда не становись убеждённым человеком, не делай выводов, не рассуждай и старайся быть как можно более простым. И помни, что самое большое счастье на земле – это думать, что ты хоть что-нибудь понял из окружающей тебя жизни. Ты не поймёшь, тебе будет только казаться, что ты понимаешь; а когда вспомнишь об этом через несколько времени, то увидишь, что понимал неправильно. А ещё через год или два убедишься, что и второй раз ошибался. И так без конца…
– Странно, – Вдруг сказала ему она. – Каждый раз, когда ты читаешь мне эту книгу, я словно вновь и вновь перечитываю Хэмингуэя «Праздник, который всегда с тобой».
– Какая твоя самая любимая цитата из «Праздника»?
– Самая любимая? – Задумчиво улыбнулась женщина с изумрудно-зелёными глазами. – Про весну: «Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а их голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно придёт, так же как ты уверен, замёрзшая река снова освободится ото льда. Но когда холодные дожди лили не переставая и убивали весну, казалось будто ни за что загублена молодая жизнь. Впрочем, в те дни весна в конце концов всегда наступала, но было страшно, что она могла и не прийти».
Они посмотрели друг на друга.
– А твоя, Лино? У тебя есть любимая цитата из этой книги?
– Я тебя удивлю, – Улыбнулся Лино. – Но… «Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга».
Элизабет с нежностью улыбнулась.
– Мне хорошо с тобой, мальчик мой, ты словно моя душа в теле другого человека. Это удивительно. Это поразительное переживание!
– «Переживание»?
– Да, – я не могу насытиться этим чувством; я испытываю его вновь и вновь!
Flvke120 рядом с ними – «signs»…
Вода немного остыла, и Элизабет стало полегче – сначала было очень горячо.
Она вспомнила, как звучала «Тусовка ножей» – она вспомнила «Корею», «Пассажира» в дуэте с Мэйнардом Джеймсом Кинаном – лидером Tool, A Perfect Circle, Puscifer – вспомнила «Digital Bath»…
«Digital Bath» Deftones всегда был для неё особенным как «Orestes» A Perfect Circle – эти вещи (песни) не будешь слушать просто так.
– О чём ты думаешь, девочка моя?
Элизабет лукаво улыбнулась.
– О тебе – я всегда думаю о тебе!
Лино заулыбался.
– Мой Талейран…
Она тоже заулыбалась.
– Меня всегда поражал его ум, – игра его ума, потрясающий был человек!
– Скажу тебе странную вещь…
Ямочки на его щеках…
– В бизнесе мне помогают его… наблюдения, назовём их так.
– А в жизни? – Заинтересовалась Элизабет. – Помогают? Его наблюдения…
– Для жизни – для отношений с людьми, они жестоки.
– «Предательство – это вопрос даты. Вовремя предать это значит предвидеть»…
Она задумчиво усмехнулась, полу-лёжа в его объятиях.
– Да… ты прав – жестоко, но не бессмысленно.
Лино прижимался щекой к её щеке.
– У него был страстный ум, у Талейрана, – Сказал он, Элизабет. – У большинства самоубийц именно такой ум.
Она очень удивилась.
– «СТРАСТНЫЙ УМ»…
Она замолчала, а потом:
– Tu vois, Julien. C’est ça, la chevrotine121.
Лино сказал ей:
– Кэндзабуро Оэ писал: «Мой приятель, врач, говорил, что существует два типа самоубийства. Каждый из них можно определить буквально в двух словах. Тип „помогите мне“ и тип „я отвратителен“. „Самоубийство“ по оплошности, неважно – сознательной или бессознательной, так и оставшееся лишь попыткой самоубийства, означает мольбу о помощи: помогите мне, обращенную ко всем без разбора людям. Другой тип самоубийства никогда не может окончиться неудачей, он отвергает всех: я отвратителен, заявляет он без разбора – всем остающимся в живых. Он призван выразить ненависть, оскорбить, унизить»122.
– О чём ты думаешь, счастье моё? Ты думаешь; он на нас надеялся, или он в нас разочаровался!?
Он вспомнил «Когда мы жили в Испании, отец часто болел – мигрень, мама делала ему обезболивающие уколы, и лёжа под капельницей в бессознательном состоянии, он звал тебя. Тебя. Ни меня, ни маму, ни кого-то ещё – тебя!»…
Лино сказал Элизабет:
– Я не любил Алину, но когда родился Рик, я почти полюбил её. Мы забылись!
Он сделал паузу.
– Это было… Я не знаю, что можно с этим сравнить!
– Вы были даже счастливы!? – Поняла его она.
– Да, – Нежно сказал Лино. – Рождение ребёнка, – этого крохотного маленького мальчика, меня утешило!
Он прижал Элизабет к себе – вода в купели стала тёплой.
– Алина никогда ни о чём меня не спрашивала, – даже тогда, когда я… у меня, были мигрени, не спрашивала. А я хотел, чтобы спросила!
– О чём?!
– Как я.
Боль в их голосах…
– Ты сказала мне «О чём ты думаешь? Ты думаешь; он на нас надеялся, или он в нас разочаровался!?»… Я думаю… Жан, тоже хотел, чтобы мы спросили его, как он – он этого ждал!
– А мы не спросили…
– Не спросили, Элизабет, девочка моя!
– Мы дерьмо? – Сказала Элизабет, Лино.
– Честно? И да, и нет!
Ей это понравилось «И да, и нет» – она бы не хотела, чтобы её сейчас утешали, и он не утешал; он был добр к ней, он не сказал ей только «да»!
«Adagio for Violin and Piano»123 рядом с ними… (Алессандро Марчелло124) в исполнении Зиновия Винникова и Лидии Печерской.
– Паоло сказал мне, что почти перестал слушать классику – больно. – Сказал ей Лино.
– Да, больно! – Согласилась Элизабет.
Она прислушалась к музыке – это было очень проникновенное исполнение.
Элизабет вдруг спросила Лино:
– Ты жил здесь – в Сятихоко, раньше?
– Жил, но не долго. До тебя, этот остров был вложением денег, хорошей инвестицией.
– А Мэри? Она была с тобой?
– Иногда мне кажется, Элизабет, что она была со мной всегда!
– И что ты чувствуешь? Ты рад?
– Я любил её – мне стоило… даже, не знаю, скольких усилий, к ней не вернуться. Да, я рад!
Она погладила его руку, лежащую у неё на груди.
– У японцев есть такая пословица: чужие и погладят больнее, чем близкие ударят. – Сказал ей он. – Мне очень нравится эта пословица.
Она задумалась – «чужие и погладят больнее, чем близкие ударят».
– Какая интересная пословица, – Сказала она ему. – А ещё есть?
Лино улыбнулся.
– Tonbi ga taka wo umu – и коршун родит сокола (и у плохих родителей могут быть хорошие дети).
Элизабет тоже улыбнулась.
– Интересно…
Ему захотелось сказать ей:
– Мы здесь не… любили друг друга, Мэри и я. Я жил здесь один, в одиночестве.
– Почему, Лино?
Бобби Дарин рядом с ними – «The Other Half Of Me»…
– Я потерял почву под ногами – оказалось, что она была моей половинкой, она тоже!
После бани они пили – Лино Билк125, а Элизабет Рамунэ126…
– Меня поразили твои слова, – Сказала ему она. – Мэри тоже была твоей половинкой… Разве половинка у каждого человека не одна?
– Возможно, и не две, – Лукаво улыбнулся он. – Но это уже вопрос совести, малыш.
Элизабет заулыбалась.
Они отдыхали в японском саду, у реки, среди пения птиц.
– С тобой я поняла то, о чём без тебя никогда не задумывалась.
Элизабет отпила лимонаду с клубничным вкусом.
– Когда ты сказал мне, что она тоже твоя половинка, я… Прежняя я недоумевала бы; зачем ты мне это сказал! А эта я… я, тебя понимаю!
– Понимаешь?
Лино посмотрел на неё очень внимательно.
– Только примитивные люди сводят всё… к желанию. Есть вещи, которые мы, люди, никогда не поймём – почему одни умирают из-за нас, а другие из-за нас живут!
Она посмотрела на него со смущением.
– Когда я вижу Жана в больнице, я… мне хочется плакать – мне, человеку, который его почти не знает!
Она накрыла его руку своей рукой, сжала.
– Не бойся сказать мне, что ты её любишь, я его тоже люблю, я знаю: если он уйдёт, мой мир рухнет. И пусть он рухнет, он должен будет рухнуть, потому, что я – Я люблю!
– Некто собирался в ученики к суфию, и его предупредили:
– Ты должен будешь ответить на вопрос. Если ты дашь правильный ответ, он возьмёт тебя в обучение на три года.
Вопрос был задан и ученик, поломав голову, выдал ответ. Представитель учителя удалился и через несколько минут объявил, что ответ верен.
– Теперь ты должен удалиться и ждать 1001 день. После этого ты можешь явиться и получить Учение.
Соискатель был польщён. Он поблагодарил представителя и спросил:
– А что было бы, если бы я не ответил?
– О, в этом случае вы были бы приняты немедленно!
Лино внезапно улыбнулся.
– Когда-то моим пациентом был суфий, и он… он, не боялся смерти. Я спросил его; почему вы не боитесь смерти? Он ответил мне: «Пауза между вдохом и выдохом – это мгновение смерти. Я умираю постоянно, и постоянно живу. Когда я понял это, я перестал бояться смерти».
Элизабет поразили эти слова.
– Интересно, не правда ли? – Задумчиво сказал ей он.
Она поняла, что его тоже до сих пор поражают эти слова.
– Да, очень!
Элизабет спросила Лино:
– Он… справился?
– Он умер.
Она посмотрела на его длинные – острые как иглы, ресницы.
– Не захотел справляться?
– Не хотел лечиться!
Они лежали, обнявшись, в прохладной спальне, – за большим панорамным окном громко пели птицы, пахло еловым лесом.
– Жизнь не была для него тем же, чем и для нас, и смерть не была. – Поняла Элизабет.
– Не была!
Лино ласково заглянул ей в глаза.
– Но если бы была…
– То, что?!
И вновь эта внезапная улыбка.
– Я бы не мог его отпустить! Я бы… навязывал ему жизнь!
Она до боли удивилась.
– Знаешь, чего я боюсь? – Вдруг сказал ей он. – Цепляться за тех, кого нужно отпустить! Я боюсь, что Жан проснётся и скажет мне; почему ты меня не отпустил!
Неоновые демоны 2814127 рядом с ними…
– Скажи ему, что это я не отпускала!
Элизабет почувствовала слепое желание спасти, а может, ослепительное?
Она вспомнила «В Китае один человек сказал мне: «Успокойся, твои дети не влюбились друг в друга, – они уже любили! Он сказал мне: «Есть люди, которые встретив друг друга впервые, не влюбляются друг в друга, а уже любят (они друг друга вспомнили (они не влюбляются, они продолжают любить)!»…
Бальтазар сказал ей тогда «Я понимаю, понимаю, но не могу это принять. Если это принять, то… осознать: мы ничем, ничем не управляем!».
Сейчас она подумала, а ты думал, что Ты что-то решаешь?!
Элизабет вспомнила «Прыжок с тарзанки» – мужчина встречает женщину, его чувства взаимны, они хотят всегда быть вместе, но она погибает…
Проходят годы, он женат, у него есть ребёнок. Он – учитель, который приходит работать в новую школу. В школе он замечает юношу, который… и есть его первая любовь.
– Мне кажется, что я уже знала Жана когда-то, – Сказала Элизабет, Лино. – Когда я увидела его впервые, я почувствовала симпатию, мгновенную и почти шокирующую.
Он задумчиво посмотрел на неё.
– Я тоже, – когда мы познакомились, я сразу почувствовал, что я его знаю!
«Это было неосторожно – взять и надеть чужой шлем, да ещё вместе с хозяином!»128
Лино и Элизабет смотрели Intruders129…
Донна, Джек и Эми, мужчина в чёрном, Мэдисон… что связывает этих людей?
Сериал снят по книге Майкла Маршалла «Те, кто приходят из темноты» – «всё одно и то же, из жизни в жизнь»…
Элизабет захотелось прочитать эту книгу.
Она вспомнила тот свой сон, и поняла, что хочет «увидеть» «продолжение» – что было дальше?
– Ты не читала «Серафита» Бальзака? – Спросил её Лино.
– Нет. – Заинтересовалась Элизабет.
– Роман Бальзака «Серафита» – это история, главный персонаж которой – гермафродит. В тексте он называется то Серафитус (Séraphîtüs), то Серафита (Séraphîta), персонажи-женщины видят в нем мужчину, персонажи-мужчины – женщину.
Он положил ногу на ногу.
– Образ андрогина отсылает к представлению о совершенном существе, наделённом характеристиками сакральности: оно одновременно внушает страх (двуполость как уродство) и восхищение (двуполость как признак исключительности). Андрогин как l’être total130 упоминается в знаменитой речи Аристофана из диалога Платона «Пир». Образ андрогина описывается как фигура, приближающаяся к идеальной сфере: «Тогда у каждого человека тело было округлое, спина же не отличалась от груди, рук было четыре, ног столько же, сколько рук, и у каждого на круглой шее два лица».
В романе Бальзака инкорпорировано131 в форме речи пастора – скептика и профана, – несколько примечательных фрагментов из Сведенборга, в которых дается развернутая мифология идеального существа. Она носит амбивалентный характер: это идеальное тело одновременно «божественно» и «демонично». Эстетика идеального андрогинного тела Серафиты как выражения понятия целостности и связи бинарных оппозиций раскрыта в работе Мирча Элиаде «Мефистофель и андрогин»: «Мы имеем дело с тайнами coincidentia oppositorum132 и тайнами целостности. В симпатии, связующей Бога и Мефистофеля, эта тайна едва ощутима, но её легко узнать в мифе об Андрогине, который был заимствован Бальзаком у Сведенборга»133.
Лино весело посмотрел на свои тапки с Тоторо134 – подарок Рика.
– Эта книга, конечно же, для подготовленного читателя – «один был слишком мудр, чтобы сомневаться, другой был слишком прост, чтобы верить»…
– Почему ты заговорил об этом романе?
– Потому, что это и были перволюди – мы сами, и кто знает, может быть, мы «носили» в себе не две души, а сразу несколько?
Он задумался.
– Человек должен меняться – духовно расти, если этого не происходит, он начинает «получать» предупреждения; от неприятностей и несчастных случаев, до болезней. Когда душа «застоялась» в своём развитии… «приходит» онкология, или другие тяжёлые заболевания тела. По моим наблюдениям онкология «будит» в человеческом существе страх перед смертью – я видел людей, которые из-за страха перед смертью менялись настолько, что становились другими людьми, прежняя личность как бы стиралась.
