Текст книги "Ошибка в титрах (СИ)"
Автор книги: Ася Моро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 30
Глава 30
Глава 30
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Не больничная, не стерильная, а живая, наполненная лишь их дыханием. Дверь номера закрылась, отрезая их от всего мира: от репортеров с их жадными вспышками, от ледяного презрения Себастьяна, от хаоса и боли последних дней. Здесь, в полумраке гостиничного люкса, существовали только они двое.
Николас прижал ее к двери, не давая сделать и шагу. Его губы нашли ее в жадном, почти болезненном поцелуе. Это был не нежный поцелуй примирения, а яростный, отчаянный голод человека, который был на волосок от потери самого дорогого и теперь заново обретал смысл жизни.
– Аня... – его голос был хриплым шепотом у самых ее губ. – Я думал, что потерял тебя. Клянусь, еще минута, и я бы сошел с ума.
Его руки были везде: в ее волосах, на талии, скользили по спине, задирая тонкую ткань блузки. Он целовал ее лицо, шею, ключицы, словно пытаясь убедиться, что она настоящая, что она здесь.
Анна отвечала ему с той же исступленной страстью. Она вцепилась в его плечи, притягивая ближе, чувствуя жар его тела даже сквозь одежду. Весь страх, отчаяние и боль последних часов трансформировались в дикую, первобытную потребность быть единым целым.
Он подхватил ее на руки так легко, словно она ничего не весила, и понес к кровати. Мир для Анны сузился до ощущения его сильных рук и бешеного стука его сердца у ее щеки.
– Я люблю тебя... – выдохнул он, укладывая ее на прохладные простыни и нависая над ней. – Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня самого.
Его губы снова накрыли ее рот, лишая возможности ответить. Да слова и не были нужны. Все говорили их тела, их прикосновения, их сбивчивое дыхание.
Он сорвал с нее блузку, пуговицы разлетелись по полу – ему было все равно. Его губы проложили огненную дорожку от ее шеи вниз, к кружеву бюстгальтера. Его здоровая рука справилась с застежкой в одно мгновение.
– Ты прекрасна... – прошептал он, глядя на нее затуманенным взглядом. В полумраке комнаты ее кожа казалась фарфоровой.
Он целовал ее грудь, дразнил соски языком, заставляя Анну выгибаться ему навстречу и тихо стонать от наслаждения. Его пальцы ловко справились с молнией на ее юбке, и через секунду одежда стала лишь ненужной преградой на полу.
Анна потянула его на себя, лихорадочно расстегивая ремень на его джинсах. Ей нужно было чувствовать его – всего, без остатка. Забыть обо всем, кроме этого момента.
Он вошел в нее одним мощным, уверенным толчком. Анна вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину. Это было острое, почти невыносимое чувство наполненности.
– Тише... тише... – прошептал он, замирая на мгновение и давая ей привыкнуть. – Я здесь... я с тобой...
А затем он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, словно смакуя каждое мгновение. Но постепенно ритм нарастал, превращаясь в яростный, бешеный танец страсти. Он брал ее сильно и глубоко, Анна встречала каждый толчок, поднимая бедра ему навстречу. Их тела блестели от пота в тусклом свете ночника.
– Смотри на меня... – хрипло приказал он.
Анна открыла глаза и утонула в темной бездне его взгляда. В этом взгляде было все: любовь, страсть, нежность и обещание вечности.
Оргазм накрыл их одновременно – мощной, сокрушительной волной, которая заставила их тела содрогнуться в сладких судорогах. Анна закричала, впиваясь зубами в его плечо, чтобы заглушить звук. Николас глухо застонал ее имя, изливаясь в нее и прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать.
Они лежали обессиленные, сплетенные в единое целое. Николас уткнулся лицом в ее волосы, все еще тяжело дыша.
– Я не отпущу тебя больше. Никогда.
Анна провела пальцами по его влажной спине:
– Тебе и не придется.
Он приподнялся на локте и посмотрел на нее с такой нежностью, что у нее защемило сердце.
– Я люблю тебя, миссис Гарсия.
Она улыбнулась ему в темноте:
– А я люблю тебя, мистер Гарсия.
И в этой тихой комнате, вдали от шума и суеты мира, они наконец-то были просто собой – без масок, без притворства и без страха перед будущим. Они были вместе. И это было единственное, что имело значение.
Глава 31
Глава 31
Глава 31
Утро ворвалось в номер полосами яркого света, безжалостно разрушая магию прошедшей ночи. Анна проснулась первой. Николас спал, лежа на животе, его здоровая рука была закинута за голову, а лицо, лишенное привычной маски самоуверенности, выглядело по-мальчишески юным и беззащитным. Простыня сползла, обнажив его спину, и Анна, не удержавшись, провела кончиками пальцев по шраму от аварии. Он вздрогнул во сне, но не проснулся.
Она осторожно встала с кровати и подошла к окну. Лос-Анджелес просыпался, гудел клаксонами и шумел ветром в пальмах. Для всего мира это был обычный день. Но для них он должен был стать началом новой жизни.
Николас проснулся от звука ее шагов. Он сел на кровати, прикрывая глаза от солнца.
– Доброе утро.
Анна обернулась. В его взгляде не было ни тени вчерашнего отчаяния – только спокойная, твердая решимость.
– Доброе утро.
Он встал, подошел к ней и обнял сзади, положив подбородок ей на макушку.
– Я говорил с юристами сегодня ночью, пока ты спала. Я подал на разделение активов. Полное. Отказываюсь от трастового фонда, от доли в продюсерской компании отца.
Анна развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза.
– Ты уверен? Это же... все, что у тебя было. Твоя семья.
– Это не семья, – его голос был холодным как лед. – Это корпорация. А я выхожу из бизнеса. У меня есть ты и мое ремесло. Этого достаточно.
В дверь номера постучали – громко, настойчиво.
– Мистер Гарсия! Это охрана отеля! Откройте!
Николас нахмурился и пошел к двери. На пороге стоял управляющий отеля, бледный как полотно, а за его спиной маячили двое полицейских.
– Сэр, прошу прощения за беспокойство... но внизу вас ожидает мистер Себастьян Гарсия с судебными приставами. У него постановление суда о вашем задержании за нарушение условий опеки и... – он сглотнул, – ...и ордер на обыск номера.
В ту же секунду Николас захлопнул дверь перед его носом и повернул замок.
– Черт! Он действует быстро.
Анна почувствовала, как ледяной ужас сковывает сердце.
– Что это значит?
– Это значит, что он не собирается играть по правилам, – Николас быстро натянул джинсы и футболку. Его взгляд метался по комнате в поисках выхода. Окно? Двадцатый этаж. Не вариант.
В дверь снова забарабанили:
– Николас Гарсия! Откройте! Это полиция!
Николас схватил Анну за руку.
– Есть один вариант. Рискованный, но другого нет.
Он распахнул дверь смежного номера люкс – того самого, который был забронирован для Дилана и Лизы. Комната была пуста, кровать смята.
– Они уже ушли. Отлично.
Он подбежал к окну и дернул за ручку пожарной лестницы. Старая металлическая конструкция со скрипом опустилась вниз.
– Ты с ума сошел? – выдохнула Анна. – Мы же не в кино!
– А мы и есть в кино! – он усмехнулся той самой дерзкой улыбкой, которая когда-то покорила ее. – Только это фильм про побег. Лезь первая.
Снизу доносился нарастающий шум – крики охраны, тяжёлые шаги по лестнице.
Анна, недолго думая, перекинула ногу через подоконник и начала спускаться по холодной металлической лестнице. Ветер бил в лицо, сердце колотилось где-то в горле. Николас следовал за ней, прикрывая сверху.
Они спустились на технический балкон двумя этажами ниже. Отсюда можно было попасть в коридор для персонала. Николас выбил ногой хлипкую дверь, и они оказались в лабиринте служебных помещений отеля.
Запах кухни ударил в нос. Повара и официанты удивленно смотрели на странную пару: мужчина с рукой на перевязи и растрепанная женщина в его рубашке, наброшенной на плечи.
Николас схватил со стола одного из поваров белый китель и шапочку.
– Срочно! Для съемок! – бросил он на ходу по-английски с идеальным акцентом.
Повар кивнул, не задавая вопросов. В Голливуде привыкли к чудачествам звезд.
Через пять минут они уже шли через кухню: «шеф-повар» и его «помощница», неся стопку грязных подносов. Они вышли через черный ход прямо на оживленную улицу.
Николас поймал первое же такси.
– Аэропорт Бербанк! Живо!
Пока машина неслась по улицам Лос-Анджелеса, Анна смотрела на профиль любимого мужчины. Он только что сжег за собой все мосты. Он выбрал ее. Выбрал свободу вместо золотой клетки.
Она взяла его здоровую руку и крепко сжала.
– Куда мы летим?
Он посмотрел на нее, и в его глазах плясали озорные искорки:
– Туда, где нет ни отца с его юристами, ни репортеров. Есть только мы и океан.
Он достал телефон и быстро набрал номер:
– Адам? Отменяй все к чертям. Мы с женой берем бессрочный отпуск... Да, я знаю про риски... Плевать!
Он сбросил вызов и улыбнулся Анне:
– Добро пожаловать в новую жизнь, миссис Гарсия.
Такси свернуло к аэропорту, оставляя позади стеклянную башню империи Себастьяна Гарсия. Впереди их ждал только горизонт и свобода быть вместе вопреки всему.
Глава 32
Глава 32
Глава 32
Частный самолет взмыл в небо, оставляя позади серую дымку Лос-Анджелеса и все его проблемы. Анна смотрела в иллюминатор, пока город не превратился в россыпь мерцающих огней, а затем и вовсе не исчез в облаках. Она почувствовала невероятное облегчение, словно с плеч свалился тяжелейший груз.
Рядом с ней Николас, откинувшись в кресле, смотрел не в окно, а на нее. В его взгляде смешались усталость и безграничное счастье.
– О чем думаешь? – тихо спросил он.
– О том, что я лечу на необитаемый остров с самым упрямым мужчиной на свете, – улыбнулась она.
Он усмехнулся и взял ее за руку:
– Я не упрямый. Я целеустремленный. А ты – моя главная цель.
Полет длился несколько часов. Они почти не разговаривали, просто наслаждались тишиной и близостью друг друга. Это было похоже на сон – прекрасный, но нереальный. Им обоим казалось, что стоит проснуться, и они снова окажутся в больничной палате или в стеклянной башне под прицелом камер и адвокатов.
Но это был не сон. Самолет начал снижаться, пробивая слой облаков. Под ними раскинулась бескрайняя синева океана, усыпанная изумрудными пятнами островов.
– Мы на месте, – сказал Николас, когда шасси мягко коснулись посадочной полосы.
Это был крошечный частный аэродром. Их уже ждал внедорожник, который отвез их к небольшой пристани. Там, покачиваясь на лазурных волнах, их ждала яхта – белоснежная красавица с названием «Serendipity».
Капитан, пожилой мужчина с обветренным лицом и доброй улыбкой, встретил их на борту:
– Добро пожаловать на борт, мистер и миссис Гарсия. Я – капитан Джеймс. Все готово к отплытию.
Яхта отчалила от берега, и вскоре остров, к которому они направлялись, вырос на горизонте. Это был настоящий рай: густая зелень джунглей спускалась к белоснежным песчаным пляжам, а над прозрачной водой кружили стаи разноцветных птиц.
Они бросили якорь в уединенной бухте. Николас и Анна пересели на маленькую моторную лодку и вскоре ступили на горячий песок.
– Добро пожаловать домой, – сказал Николас, обводя рукой окрестности.
Их «домом» оказалась уютная вилла, спрятанная в тени пальм. Просторная терраса с видом на океан, спальня с огромной кроватью под балдахином из москитной сетки и полное отсутствие связи с внешним миром.
Вечером они сидели на террасе, завернувшись в один плед, и смотрели, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и фиолетового. Воздух был теплым и пах солью и цветами.
Николас разлил по бокалам холодное белое вино.
– За нас, – сказал он. – За то, что мы нашли друг друга.
Они чокнулись бокалами.
– И за то, что мы не побоялись все бросить ради этого.
Анна сделала глоток и посмотрела на него:
– А что мы будем делать... потом? Когда вернемся?
Николас пожал плечами:
– Жить. Сниматься в кино. Может быть, заведем собаку. Или троих. Я слышал, русские любят больших собак.
Анна рассмеялась:
– Только если ты будешь с ними гулять. У меня аллергия на шерсть.
Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку:
– Тогда заведем рыбок. Или черепаху. Главное – мы будем делать это вместе.
В этот момент телефон Николаса, который он взял с собой вопреки всем правилам «цифрового детокса», тихо завибрировал. Он нахмурился и посмотрел на экран.
Это было сообщение от Дилана:
«Надеюсь, вы там не только голышом загораете. У нас тут война».
Николас вздохнул и выключил телефон, бросив его на столик.
– Пусть воюют без нас. У нас есть дела поважнее.
Он подхватил Анну на руки и понес в дом, навстречу ночи и их собственному счастью, которое они так отчаянно отвоевали у всего мира.
Глава 33
Глава 33
Глава 33
Райский остров, ставший их убежищем, был отрезан от мира не только километрами океана, но и полным отсутствием связи. Николас отключил спутниковый телефон, а ноутбук так и остался лежать в сейфе яхты. Они жили в безвременье, где единственными часами были рассветы и закаты, а единственным законом – их собственное желание быть вместе.
Дни текли лениво и сладко. Утро начиналось с заплыва в кристально чистой воде, день проходил в тени пальм или в прогулках по джунглям, а вечера они проводили на террасе, слушая шум прибоя и потягивая холодное вино. Николас учил ее ловить рыбу с копьем, а она читала ему вслух книги, найденные в библиотеке виллы.
Это была идиллия. Но даже в самом сердце рая тень прошлого иногда касалась их.
Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, Николас сидел в кресле, глядя на темную гладь океана. Его лицо было задумчивым, почти мрачным. Анна, заметив перемену в его настроении, отложила книгу и подошла к нему.
– Что случилось? – она села на подлокотник его кресла и провела рукой по его волосам.
Он поймал её ладонь и поцеловал.
– Я просто думаю... о том, что мы оставили позади. О студии, о друзьях. О фильме.
– Дилан и Трейси справятся, – уверенно сказала Анна. – Они сильные.
– Дело не в этом, – он вздохнул. – Я бросил все. Не просто отца, а дело всей своей жизни. Я не знаю, смогу ли я вернуться.
– Вернешься, когда будешь готов. И на своих условиях. Без него.
Он кивнул, но тревога в его глазах не исчезла. Анна знала: он переживал не только за карьеру. Он переживал за ту войну, которую они развязали, сбежав. Войну, в которой у Себастьяна были все козыри.
* * *
А война тем временем шла полным ходом.
В Лос-Анджелесе, в пентхаусе Себастьяна Гарсия, царила совсем другая атмосфера. Здесь не было места расслабленности. Здесь пахло дорогим табаком и холодной яростью.
Себастьян стоял у панорамного окна, глядя на город, который он считал своей собственностью. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел его главный юрист – Джеймс Хокинс, человек с лицом старой мудрой черепахи и хваткой бульдога.
– Мы проигрываем информационную войну, сэр, – скрипучим голосом произнес Хокинс. – Пресса выставляет вас тираном, который пытается разлучить сына с любовью всей его жизни. А Николас... он выглядит мучеником.
Себастьян сжал кулак так, что хрустнули костяшки.
– Мне плевать на прессу! Мне нужен контроль! Он подписал отказ от опеки? Судебное заседание через неделю.
– В том-то и дело, сэр. Он исчез. Растворился в воздухе вместе с этой... женщиной. Его адвокаты подали встречный иск о признании вашего опекунства недействительным на основании эмоционального насилия.
Себастьян резко развернулся. Его глаза метали молнии.
– Эмоциональное насилие?! Я дал ему все! Деньги! Имя! Образование!
– Для суда это не аргумент, – спокойно возразил юрист. – Особенно после того, как вы попытались силой вернуть его в клинику и заблокировали его счета. Это выглядит... деспотично.
Себастьян подошел к бару и налил себе виски. Рука его дрожала от едва сдерживаемого гнева.
– Найди его, Джеймс. Найди их обоих. Я хочу видеть своего сына под моей опекой или... не видеть вообще.
Юрист побледнел, но кивнул:
– Я сделаю все возможное. У меня есть люди, которые отслеживают все частные рейсы из Лос-Анджелеса за последние сутки.
* * *
В то же самое время в Москве Лиза сидела на кухне и нервно теребила телефон. Дилан звонил ей уже третий раз за день.
– Он псих! – воскликнула она в трубку после очередного звонка. – Он говорит, что они с Трейси ведут партизанскую войну против Себастьяна! Что они сливают инсайдерскую информацию в прессу!
Анна слушала подругу с улыбкой:
– Дилан в своей стихии. Он всегда любил драму.
– Это не драма! Это катастрофа! Себастьян перекрыл им финансирование! Студия грозится подать в суд за срыв съемок! А Николас... он просто отключил телефон!
Анна посмотрела на подругу и спокойно сказала:
– Значит, так надо. Если бы им нужна была помощь, они бы нашли способ связаться с нами. А пока... пусть играют в свои игры. У нас своя жизнь.
Лиза покачала головой:
– Ты слишком спокойна. После всего, что было...
– Потому что я знаю: он сделал свой выбор. И я сделала свой. И мы будем бороться за наше счастье так же яростно, как они – за свои карьеры.
Лиза посмотрела на решительное лицо подруги и вдруг улыбнулась:
– Ты стала очень сильной.
Анна улыбнулась в ответ:
– У меня был хороший учитель.
* * *
На острове Николас стоял на берегу, глядя на бескрайний океан. Он чувствовал себя свободным впервые за много лет. Но он знал: это затишье перед бурей. Рано или поздно отец найдет их. И тогда им придется сражаться уже не за карьеру или деньги, а за право просто быть вместе.
Он сжал кулак. Он был готов к этой битве. Потому что теперь ему было что защищать. У него была его семья. Его Анна. И это было сильнее любых денег и любой власти.
Глава 34
Глава 34
Глава 34
Остров жил своей жизнью: шумел прибой, кричали чайки, и лишь изредка тишину нарушал шелест пальмовых листьев. Но в тот вечер ветер стих, и воздух, казалось, сгустился, предвещая не шторм, а иную, внутреннюю бурю.
Анна сидела на террасе с книгой, но строчки расплывались перед глазами. Она чувствовала, что Николас хочет ей что-то сказать. Весь день он был задумчив, то и дело уходил на дальний край пляжа и долго стоял там, глядя на горизонт.
Он подошел неслышно и сел рядом в плетеное кресло. В его здоровой руке была зажата маленькая фигурка из темного дерева – он нашел ее сегодня в джунглях.
– Я должен тебе кое-что рассказать, – начал он, не глядя на нее. – О своем отце. И о том, почему я... такой.
Анна отложила книгу и взяла его за руку, молча призывая продолжать.
– Это было давно. Мне было семь лет. Мама... она была художницей. Незнаменитой, просто она видела мир иначе. В цвете. В формах. В свете. Наш дом в Малибу был... музеем ее души. Повсюду стояли ее скульптуры. Глиняные, гипсовые... Но больше всего я любил одну – хрустальную.
Он замолчал, собираясь с мыслями. Анна не торопила.
– Это была птица. Ласточка, готовая к полету. Хрупкая, прозрачная. Она стояла в гостиной на постаменте из черного мрамора. Отец ненавидел ее. Говорил, что это «хлам», «бесполезная трата денег». Он любил порядок. Строгие линии. Дорогую, но бездушную мебель.
Николас горько усмехнулся.
– В тот день я вернулся из школы раньше обычного. Я услышал их голоса из кабинета отца. Они кричали. Я никогда не слышал, чтобы мама кричала. Она всегда была тихой, как ее искусство. Но в тот день... она была в ярости.
Он закрыл глаза, словно заново переживая тот момент.
– Она сказала ему, что он убивает в ней душу. Что она задыхается в этом «золотом гробу», который он для нее создал. А он... он сказал ей, что она никто. Что без его денег она была бы обычной уличной мазилой.
Анна сжала его руку крепче. Боль маленького мальчика эхом отдавалась в сердце взрослого мужчины.
– И тогда я услышал звук бьющегося стекла. Я вбежал в кабинет... На полу у отцовского стола лежала та самая хрустальная птица. Разбитая вдребезги. А в руке отца был тяжелый пресс-папье из оникса.
Николас открыл глаза, и Анна увидела в них отражение той детской беспомощности.
– Он не просто уронил ее. Он... швырнул ее об стену. Потому что она ей нравилась. Потому что это была ее мечта. А он хотел уничтожить все, что делало ее счастливой.
Анна прижала ладонь к губам, сдерживая слезы.
– А мама?
– Она просто посмотрела на осколки на полу. Потом посмотрела на него. И ничего не сказала. В тот же вечер она собрала чемодан и ушла. Она оставила меня... с ним и с его миром денег и власти.
В голосе Николаса не было обиды на мать – только бесконечная печаль и понимание.
– Я остался жить с отцом. Он решил «сделать из меня человека». Записал меня в элитную школу-интернат, где меня учили этикету и экономике. Искусство? Это было «несерьезно». Он видел во мне наследника своей империи, а не сына.
Николас посмотрел на Анну, и его взгляд был полон нежности и горечи.
– Когда я сказал ему, что хочу стать актером... это был последний гвоздь в крышку гроба наших отношений. Он сказал мне то же самое, что и маме: «Ты никто без моих денег». И я доказал ему обратное. Я добился всего сам, вопреки ему.
Он замолчал. Тишина повисла тяжелым саваном.
Анна обняла его, положив голову ему на плечо.
– Теперь я понимаю... Ты боишься не его власти. Ты боишься стать таким же, как он. Человеком, который разбивает чужие мечты.
Николас прижал ее к себе так крепко, что стало трудно дышать.
– Я никогда не стану таким, как он. Потому что у меня есть ты. И ты научила меня снова видеть цвет и свет.
Они долго сидели так, глядя на темнеющий океан. Вдалеке сверкнула первая молния – предвестница настоящего тропического ливня. Но здесь, на их террасе, царил покой. Николас похоронил призраков своего прошлого, рассказав о них вслух. И теперь они могли смотреть в будущее без страха повторить ошибки прошлого.
Хрустальная птица была разбита давным-давно. Но теперь они вместе построят новый дом, где для мечты всегда будет место под солнцем.
