Текст книги "Ошибка в титрах (СИ)"
Автор книги: Ася Моро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 15
Глава 15
Глава 15
Утро ворвалось в палату не солнечным светом, а вспышками фотокамер и гулом голосов. Репортеры, дежурившие у входа в «Cedars-Sinai» с ночи, прорвались через оцепление, как только узнали, что Николас Гарсия пришел в себя. Это была сенсация: звезда, переживший аварию, возвращается с того света.
Анна проснулась от шума. Николас, который тоже не спал, лишь крепче сжал ее руку, лежавшую поверх больничного одеяла. В его глазах читалась усталость, смешанная с решимостью.
– Доброе утро, – тихо сказал он, глядя на нее. – Кажется, у нас гости.
Дверь распахнулась. На пороге стоял не врач и не медсестра, а высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Его лицо было непроницаемым, как у профессионального игрока в покер.
– Мистер Гарсия, – произнес он официальным тоном. – Я представляю интересы студии и страховой компании. Нам нужно обсудить несколько моментов.
За его спиной маячил Адам, пытаясь что-то возразить, но его отодвинули в сторону. В палату вошли еще двое: женщина с планшетом и мужчина с профессиональной камерой.
– Это закрытая территория! – возмутилась Анна, вскакивая с кресла. – Кто вас пустил?
Мужчина даже не взглянул на нее.
– Мистер Гарсия, как вы себя чувствуете? Готовы ли вы вернуться к съемкам? Ходят слухи о серьезных травмах.
Николас сел ровнее, игнорируя боль в плече. Его голос прозвучал холодно и властно:
– Выйдите. Все. Немедленно.
– Николас, – женщина с планшетом сделала шаг вперед, – это вопрос на миллионы долларов. Задержка съемок...
– Я сказал: вон! – рявкнул Николас так, что стекла в окнах, казалось, задрожали.
Делегация отпрянула. Мужчина в костюме смерил Анну уничтожающим взглядом, словно она была причиной всех бед, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Шум в коридоре стал громче.
Николас откинулся на подушку и закрыл глаза.
– Прости за это. Добро пожаловать в мой мир.
Анна подошла к нему и села на край кровати.
– Ты не должен извиняться. Это было... жутко.
Он открыл глаза и посмотрел на нее с нежностью:
– Они не знают тебя. Для них ты – просто «русская девушка», которая отвлекает звезду от работы. Они думают, что я сорву график из-за интрижки.
– А это не так? – она слабо улыбнулась.
Он взял ее за руку:
– Это не так. Это все по-настоящему. И я не позволю им это испортить.
В палату снова постучали. На этот раз вошел врач в сопровождении двух охранников клиники.
– Прошу прощения за вторжение. Мистер Гарсия, к сожалению, мы вынуждены перевести вас в VIP-отделение с усиленной охраной. И... мисс Воронцовой тоже лучше остаться там. Для ее же безопасности.
Анна кивнула. Она понимала: теперь их жизнь изменится навсегда. Тишина закончилась.
* * *
Тем временем в Москве Лиза стояла у окна Анны и смотрела на просыпающийся город. В руке она держала телефон. Сообщение от Дилана было коротким: «Жду тебя сегодня вечером у входа в отель. Надень что-нибудь, в чем удобно бегать от папарацци».
Она улыбнулась. Это было безумие. Голливудский актер, плейбой, звезда... и она? Просто стилист из Москвы.
В дверь позвонили. Лиза вздрогнула от неожиданности. Кто это может быть? Она никого не ждала.
На пороге стоял курьер из службы доставки с огромным букетом белых пионов.
– Распишитесь здесь.
Лиза машинально поставила подпись.
– От кого это?
Курьер пожал плечами:
– Там есть карточка.
Она закрыла дверь и прошла на кухню, положив букет на стол. Среди цветов действительно лежал маленький конверт из плотной бумаги. Она открыла его дрожащими пальцами.
«Для самой красивой девушки с самыми зелеными глазами в этом городе, и во всех остальных тоже. Д.»
Лиза прижала карточку к груди и рассмеялась. Кажется, ее спокойная жизнь тоже осталась в прошлом.
* * *
В VIP-отделении клиники Николас лежал на кровати и смотрел новости по больничному телевизору. Звук был выключен, но кадры говорили сами за себя: его машина, искореженная груда металла; врачи скорой помощи; он сам на каталке с закрытыми глазами; и бесконечные фотографии Анны у входа в аэропорт Лос-Анджелеса с подписью: «Кто эта таинственная русская?»
Он выключил телевизор пультом и посмотрел на Анну, которая сидела рядом и читала сценарий, делая пометки карандашом. Она была так сосредоточена на работе, пытаясь отвлечься от хаоса вокруг.
Он протянул здоровую руку и коснулся ее щеки. Она подняла на него взгляд.
– Что?
– Я люблю тебя, – сказал он просто.
Она отложила сценарий и наклонилась к нему:
– Я тоже тебя люблю. И я не боюсь этого цирка снаружи.
Он поцеловал ее ладонь:
– Я знаю. Поэтому я и сделал тебе предложение именно здесь. Не в Париже или на яхте. А здесь, где все настоящее: боль, страх, шум... и ты рядом со мной.
Анна улыбнулась ему той самой улыбкой, которую он увидел в самый первый день на площадке – искренней и немного дерзкой:
– Тогда давай покажем им всем, как пишется идеальная история со счастливым концом?
Он кивнул:
– С удовольствием. Но для начала... может, закажем нормальный завтрак? Я умираю с голоду, а больничный пудинг похож на детский пластилин.
Анна рассмеялась звонко и свободно. Этот смех был сильнее любых камер и любых заголовков таблоидов. Это был звук их новой жизни, которая только начиналась.
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Вип-отделение клиники было похоже на роскошный, но все же отель строгого режима. Бесшумные медсестры, приглушенный свет, плотные шторы на окнах, отсекающие не только дневной свет, но и весь остальной мир с его шумом, вспышками камер и бесконечными вопросами. Здесь время текло иначе – вязко, медленно, наполненное лишь ожиданием.
Николас шел на поправку. Гипс на руке стал привычной деталью пейзажа, а боль от ушибов притупилась до ноющего фонового шума. Но настоящее исцеление приносила не медицина, а присутствие Анны. Она была его якорем, его тихой гаванью в этом шторме публичности.
Вечер опустился на Лос-Анджелес, укутав город в бархатную темноту. Анна сидела в кресле у кровати, читая сценарий вслух. Ее голос, мягкий и спокойный, убаюкивал. Николас наблюдал за ней из-под полуопущенных век. В приглушенном свете ночника ее лицо казалось высеченным из мрамора – нежные линии скул, упрямо вздернутый подбородок, губы, которые он так хотел поцеловать.
Он протянул здоровую руку и коснулся ее волос, пропуская шелковистую прядь между пальцами.
– Хватит читать, – его голос был хриплым от усталости и чего-то еще, более темного и горячего.
Анна подняла на него взгляд и тут же отложила сценарий. Она видела этот взгляд. В нем больше не было ни слабости больного, ни тревоги. В нем полыхал огонь.
– Медсестра придет с уколом через пятнадцать минут, – прошептала она, но не отстранилась, когда он потянул ее к себе.
– К черту медсестру, – выдохнул он ей в губы, притягивая ее к себе на кровать.
Это был не тот торопливый, отчаянный порыв страсти в ее московской прихожей. Это было медленное, обжигающее схождение двух звезд. Он целовал ее нежно, глубоко, словно заново изучая каждый изгиб ее губ. Его здоровая рука скользнула под ее свитер, обжигая кожу на талии, притягивая ее ближе, пока она не оказалась полностью прижата к нему.
Анна запустила пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй с той же страстью. Мир за стенами палаты перестал существовать. Были только они двое, запах его кожи и стук их сердец, бьющихся в унисон.
Его губы переместились на её шею, оставляя влажную дорожку из поцелуев.
– Я хочу тебя... – прошептал он ей на ухо. – Прямо сейчас.
Анна отстранилась на секунду, глядя ему в глаза. В ее взгляде плескалось желание, смешанное с нежностью и легкой тревогой.
– Николас... мы не можем... здесь... больница...
Он усмехнулся уголком губ:
– Это вип-отделение. У нас есть кнопка вызова персонала. Мы запрем дверь.
Он потянулся к кнопке на пульте у изголовья кровати и нажал ее.
– «Не беспокоить», – продекламировал он с шутливой серьезностью.
В ту же секунду он подмял ее под себя, накрывая их обоих тяжелым больничным одеялом. Их поцелуи стали жадными, нетерпеливыми. Одежда казалась ненужной преградой, которую они срывали друг с друга в полумраке палаты. Ткань шуршала тихо, почти неслышно под аккомпанемент их сбивчивого дыхания.
Это была страсть без границ. Страсть двух людей, которые слишком долго ждали этого момента. Он был нежен и напорист одновременно, боясь причинить ей боль и в то же время не в силах остановиться. Она отвечала ему с той же яростной нежностью, впиваясь ногтями в его здоровое плечо, выгибаясь ему навстречу.
Их мир сузился до размеров больничной койки. До вкуса его кожи на ее губах. До жара его тела, прижатого к ней. Это было их убежище. Их крепость против всего мира.
* * *
Громкий стук в дверь раздался как гром среди ясного неба.
– Мистер Гарсия? Мисс Воронцова? У вас все в порядке? – раздался обеспокоенный голос медсестры из-за двери.
Они замерли, тяжело дыша. Анна уткнулась лицом ему в плечо, пытаясь подавить нервный смешок. Николас крепче прижал ее к себе и крикнул в ответ:
– Все отлично! Просто... очень крепкий сон!
За дверью послышалось смущенное покашливание:
– Хорошо... Я зайду через час проверить показатели.
Шаги медсестры стихли в конце коридора.
Николас посмотрел на Анну. Ее щеки пылали румянцем, волосы были растрепаны, а губы припухли от поцелуев. Она была прекрасна.
Он поцеловал ее в кончик носа:
– Кажется, наша репутация «крепко спящих» только что укрепилась.
Анна тихо рассмеялась и прижалась к нему всем телом:
– Это было... безумие.
– Самое лучшее безумие в моей жизни, – прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы.
Они лежали так еще долго, укрытые одним одеялом, переплетя руки и ноги. Больничная палата больше не казалась тюрьмой. Она стала их маленьким миром, где не было ни камер, ни страхов, ни прошлого. Только они двое и их любовь – страстная, всепоглощающая и настоящая.
Глава 17
Глава 17
Глава 17
Две недели пролетели как в тумане. Для всего мира Николас Гарсия был героем, выжившим в аварии. Для студии – проблемой, которую нужно было срочно решить. Для Анны и Николаса это было время тихого счастья, украденное у реальности в стенах клиники.
Но реальность, как и любой хороший продюсер, не терпит простоев. Настал день выписки.
Черный внедорожник ждал у служебного входа клиники, чтобы избежать встречи с толпой репортеров, дежуривших у главного. Анна сидела рядом с Николасом, держа его за руку. Он выглядел уставшим, но в глазах горел знакомый упрямый огонек.
– Ты уверена, что хочешь вернуться? – спросил он, глядя на ее профиль. – Там будет настоящий цирк. Кроули рвет и мечет, Дилан отпускает сальные шуточки, а Трейси... ну, ты видела, как она умеет смотреть.
Анна сжала его пальцы:
– Я не могу прятаться вечно. Фильм – это и моя история тоже. И я хочу закончить ее с тобой.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал:
– Тогда поехали творить историю.
* * *
Площадка встретила их гулом и вспышками. Нет, не фотокамер – это было запрещено во время смены. Это был гул голосов. Вся группа, от осветителей до гримеров, прекратила работу, когда Николас вошел в павильон. На нем была свободная рубашка, скрывающая гипс, но осанка была все такой же прямой.
Тишина была оглушительной.
А затем кто-то один начал хлопать. Звук был громким в наступившей тишине. К нему присоединился другой, третий... Через секунду весь павильон взорвался аплодисментами. Это не было овацией звезде. Это была благодарность человеку, который вернулся, несмотря ни на что.
Николас остановился в центре этого живого коридора, слегка склонил голову в знак признательности, а затем нашел глазами Анну. В его взгляде читалось: «Видишь? Это моя семья».
К ним быстрым шагом подошел Кроули. Его лицо было красным то ли от гнева, то ли от волнения.
– Гарсия! Ты... ты... – он запнулся, не находя слов, а затем просто крепко обнял его одной рукой. – Чертовски рад тебя видеть, сынок. А теперь марш в гримерку! У нас график горит!
Дилан стоял у камеры, скрестив руки на груди. Когда Николас проходил мимо, он смерил его взглядом:
– Выглядишь как дерьмо.
– А ты как всегда – неотразим, – парировал Николас, и они обменялись кривыми усмешками, которые были понятны только им двоим.
Трейси же не сказала ничего. Она просто подошла к Анне и крепко обняла ее.
– Я скучала по тебе на площадке, – шепнула она ей на ухо. – И я была неправа тогда.
Анна обняла ее в ответ:
– Я тоже скучала.
Съемки возобновились через час. Сцена была сложной: эмоциональный диалог между героями после долгой разлуки, полная боли и невысказанных слов.
Николас подошел к Анне перед командой «Мотор!». Он коснулся ее щеки здоровой рукой:
– Готова?
Она кивнула, чувствуя привычное волнение:
– С тобой – всегда.
Он наклонился и поцеловал ее – коротко, но так страстно, что у нее перехватило дыхание.
– Это на удачу, – шепнул он с озорной улыбкой и отошел на свою отметку.
Анна смотрела ему вслед, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Она видела, как он занял свое место в кадре, как включился свет, как оператор припал к видоискателю.
– Тишина на площадке! – крикнул ассистент.
Мир замер. Все взгляды были прикованы к двум фигурам в центре светового пятна.
– Мотор!
В этот момент Анна поняла: они вернулись не просто на съемочную площадку. Они вернулись друг к другу. И теперь их история будет написана не по сценарию, а по велению сердца.
И она была готова сыграть в ней главную роль.
Глава 18
Глава 18
Глава 18
Съемки шли полным ходом. Напряжение, висевшее в воздухе в первые дни после возвращения Николаса, спало, уступив место рабочей, слаженной атмосфере. Но между Анной и Николасом искрило так, что это видели все, кроме разве что слепого осветителя. Их химия на экране была не игрой – это была их реальность, выплеснувшаяся в кадр. Сегодня снимали не масштабную сцену ссоры, а ее тихий, но разрушительный финал.
Декорация представляла собой тесную гримерку героини. Единственная лампа над зеркалом выхватывала из полумрака лицо Анны, оставляя остальное пространство в тени. По сценарию, ее героиня должна была просто сидеть и смотреть на свое отражение, пока герой Николаса не войдет и не произносит финальную реплику.
– Тишина на площадке! – прошелестел голос ассистента.
Анна смотрела в зеркало. В ее взгляде не было ни игры, ни слез. Там была абсолютная пустота. Женщина, которая потеряла все. Это было так пугающе реалистично, что даже гример, поправлявший ей локон, замер с кистью в руке.
Дверь гримерки открылась беззвучно. Николас вошел и так же тихо прикрыл ее за собой. Он не стал подходить к ней сразу. Он просто стоял у двери, прислонившись к ней спиной, и смотрел на ее отражение в зеркале.
– Ты выглядишь так, будто уже умерла, – тихо сказал он. Его голос был не громче дыхания.
Ее отражение едва заметно вздрогнуло.
– Я и умерла. В тот момент, когда ты перестал мне верить.
Он оттолкнулся от двери и медленно подошел к ней. Он не сел рядом на стул. Он опустился на колени прямо за ее креслом. Его руки легли на подлокотники по обе стороны от нее, заключая ее в невидимую клетку. Они не касались друг друга, но воздух между ними раскалился.
– Я не перестал верить тебе, – его голос был хриплым шепотом у самого ее уха. Она чувствовала его дыхание на своей шее. – Я испугался. Испугался, что отец прав. Что я потеряю все... но я потерял тебя.
Анна закрыла глаза. Ее плечи задрожали от беззвучных рыданий.
– Ты оставил меня одну против него.
– Я знаю, – выдохнул он, и его губы на мгновение коснулись ее шеи в отражении зеркала.
Это было не по сценарию. Это было слишком лично. Слишком реально.
Внезапно Николас поднялся, рывком развернул ее кресло к себе и, не давая ей опомниться, впился в ее губы отчаянным, голодным поцелуем. Это был поцелуй-прощение и поцелуй-проклятие. Поцелуй человека, который понял свою ошибку слишком поздно.
– «Снято!» – голос Кроули прозвучал хрипло и восхищенно.
В гримерке повисла звенящая тишина. Николас отстранился первым. Он смотрел на нее так, будто только что проснулся от дурного сна и увидел ее перед собой. Вокруг раздались аплодисменты – тихие, почти благоговейные. Команда понимала: они только что стали свидетелями чего-то настоящего, чего-то выходящего за рамки кино.
Николас первым отстранился. Его дыхание было тяжелым, глаза потемнели до черноты. Он смотрел на нее так, будто видел впервые – с диким, первобытным голодом.
Николас взял ее за руку. Его пальцы дрожали.
– Пойдем отсюда.
Он потянул ее за собой из гримерки прочь от света софитов и восторженных лиц, в коридор, ведущий к выходу. Они бежали по лабиринту студийных переходов, пока не оказались на парковке для персонала. Он открыл дверь машины и почти втолкнул ее внутрь.
Анна посмотрела на него через лобовое стекло. В его глазах больше не было ярости персонажа – только дикий голод мужчины, который только что заново обрел свою женщину. Николас обошел капот и сел за руль. Двигатель взревел.
Анна посмотрела на него:
– Куда мы едем?
Он рывком сдал назад, разворачивая машину:
– Куда угодно. Подальше отсюда. Туда, где есть кровать и запирается дверь.
Его взгляд был прикован к дороге, но рука нашла ее колено и крепко сжала.
– Я хочу тебя так сильно, что это больно.
Анна положила свою руку поверх его:
– Тогда не заставляй меня ждать.
Он нажал на газ так резко, что шины взвизгнули. Машина сорвалась с места, унося их прочь от искусственного снега и чужих глаз – в ночь, навстречу настоящему огню.
Глава 19
Глава 19
Глава 19
Пока в Лос-Анджелесе бушевали страсти на съемочной площадке, в заснеженной Москве разворачивалась своя, не менее захватывающая история.
Бар «Пушкин» на Тверском бульваре был полон обычного вечернего шума: звон бокалов, приглушенные разговоры, аромат кальяна и дорогих духов. Лиза поправила воротник пальто и, глубоко вдохнув морозный воздух перед входом, шагнула внутрь. Она чувствовала себя немного нелепо в своем лучшем платье, среди этой богемной публики.
– Вы к кому? – вежливо, но с ноткой высокомерия спросил хостес.
– Я... меня должны ждать, – Лиза растерялась. Она не знала, где именно сидит Дилан. Вдруг он пошутил?
– Ваше имя? – терпеливо спросил мужчина.
– Лиза. Он... он должен знать.
Хостес пробежал глазами по списку бронирований и его лицо смягчилось.
– А, мисс Лиза. Прошу за мной.
Он провел ее через основной зал, мимо шумных компаний, к уединенной нише в глубине заведения. Там, за низким столиком из темного дерева, сидел Дилан. Перед ним стоял бокал с янтарной жидкостью и лежал телефон, экран которого светился. Он был одет просто: джинсы, черная водолазка, но от него исходила такая мощная энергетика, что несколько девушек за соседним столиком то и дело бросали на него восхищенные взгляды.
Увидев Лизу, он встал. Его фирменная ленивая ухмылка на секунду уступила место искреннему удивлению и восхищению.
– Ты пришла.
– Ты сомневался? – Лиза улыбнулась, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.
Он галантно отодвинул для нее стул.
– После того как я устроил тебе допрос в три часа ночи? Я бы на твоем месте послал меня к черту.
Лиза села, и он опустился напротив. Их колени на мгновение соприкоснулись под столом, и по телу девушки пробежал электрический разряд.
– Я не могла не прийти. Твой звонок... это было неожиданно.
– Лучшее решение в моей жизни, – он поднял бокал. – За встречу?
Они чокнулись. Лиза сделала маленький глоток – это был хороший виски.
Разговор потек легко. Дилан оказался совсем не таким поверхностным плейбоем, каким его рисовали таблоиды. Он был умным, ироничным и обладал потрясающим чувством юмора. Он расспрашивал ее о Москве, о работе стилиста, о ее мечтах. Он слушал ее так, будто в мире не было ничего важнее ее слов.
– Знаешь, – сказал он спустя час, когда им принесли десерт, – я видел тысячи красивых женщин. Моделей, актрис... Но твои глаза... они живые. В них есть характер.
Лиза опустила взгляд в тарелку:
– Ты говоришь это всем девушкам?
– Нет. Я говорю это только тебе. Потому что это правда.
Он накрыл ее руку своей ладонью на столе. Его пальцы были теплыми и сильными.
– Я прилетел в Москву не только ради съемок с Ником. Я прилетел ради этого момента. Чтобы увидеть тебя.
В этот момент у Дилана зазвонил телефон. Он мельком взглянул на экран и поморщился:
– Черт... Прости, это Трейси. Мы должны быть на связи из-за графика Ника.
Он принял вызов:
– Да? Что там у вас опять стряслось?
Его лицо мгновенно изменилось. Улыбка сползла, брови сошлись на переносице.
– Что?! Когда?! – его голос стал резким и командным. – Черт! Да, я понял! Я сообщу Анне… Мы вылетаем первым же рейсом!
Он сбросил вызов и вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Посетители за соседними столиками обернулись.
Лиза испуганно посмотрела на него:
– Что случилось?
Дилан уже набирал чей-то номер, его лицо было бледным:
– Это Ник! Он... он сорвался. Снова попал в больницу. На этот раз все серьезно.
Он схватил пальто и бросил на стол несколько крупных купюр:
– Прости, Лиза. Мне нужно лететь к Нику. Прямо сейчас.
Лиза тоже встала:
– Я могу чем-то помочь?
Он подошел к ней вплотную, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел прямо в изумрудные глаза:
– Просто жди меня здесь. Обещай мне.
Его голос дрожал от волнения и страха за друга.
– Обещаю, – прошептала она.
Он быстро поцеловал ее в губы – коротко, отчаянно – и бросился к выходу, расталкивая официантов.
Лиза осталась стоять посреди зала, прижав пальцы к губам. Мирная атмосфера бара теперь казалась ей нереальной. Где-то там, за тысячи километров, рушился мир Николаса и Анны... и ее собственный мир только что перевернулся с ног на голову от одного-единственного поцелуя изумрудноглазого красавца.
