Текст книги "Ошибка в титрах (СИ)"
Автор книги: Ася Моро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 25
Глава 25
Глава 25
Реабилитация Николаса шла медленно, но неуклонно. Каждый день приносил маленькие победы: сначала он смог пошевелить пальцами, потом – сжать руку Анны, затем – произнести несколько слов хриплым шепотом. Он был похож на феникса, который возрождается из пепла, и каждый, кто видел его, чувствовал эту невероятную волю к жизни.
Спустя три недели врачи разрешили ему покинуть клинику. Но не для того, чтобы вернуться домой. Его ждал павильон киностудии.
Черный внедорожник остановился у служебного входа. Дилан, сидевший за рулем, заглушил двигатель и повернулся к заднему сиденью, где расположились Николас и Анна. Николас был все еще бледен, рука в гипсе покоилась на перевязи, но в глазах горел знакомый упрямый огонек.
– Ты точно в порядке? – в сотый раз спросила Анна, поправляя воротник его рубашки.
– Я в порядке, – он улыбнулся и поцеловал ее в ладонь. – Я не могу больше сидеть в четырех стенах. Мне нужно вернуться к работе. Это... – он кивнул на гипс, – ...всего лишь реквизит.
Дилан фыркнул:
– Реквизит ценой в миллион долларов и пару сломанных костей. Ты псих, Ник. Но я рад, что ты снова с нами.
Они вышли из машины. У входа их уже ждали Трейси и Адам. Трейси порывисто обняла Николаса, стараясь не задеть больную руку.
– Не смей больше так нас пугать!
Адам лишь молча и крепко пожал ему здоровую руку. В этом жесте было больше, чем в любых словах.
Путь до павильона превратился в триумфальное шествие. Вся съемочная группа, от осветителей до гримеров, бросала свои дела и выходила навстречу. Не было ни криков, ни аплодисментов – лишь молчаливое уважение и радость в глазах людей, которые успели похоронить его и теперь видели живым.
Кроули стоял в центре павильона, скрестив руки на груди. Когда Николас вошел, он лишь кивнул:
– Рад видеть тебя на ногах. У нас график горит.
Это была высшая похвала от немногословного режиссера.
Съемки возобновились с той самой сцены, на которой они остановились. Но теперь все было иначе. Теперь это была не игра. Это была их реальность, их общая история, которую они проживали заново.
Николас играл с яростью человека, которому дали второй шанс. Анна отвечала ему с той же страстью. Когда прозвучала команда «Снято!», в павильоне повисла звенящая тишина.
Кроули медленно подошел к ним и молча обнял обоих по очереди. Это было равносильно получению «Оскара».
Вечером того же дня вся компания собралась в том самом баре на Сансет-Стрип. Дилан заказал бутылку дорогого виски.
– За возвращение блудного сына! – провозгласил он тост. – И за самую терпеливую жену в мире.
Все рассмеялись и подняли бокалы.
В разгар веселья у Дилана зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и его лицо расплылось в широченной улыбке.
– Лизка! – воскликнул он так громко, что музыка на мгновение стала тише. – Как ты там, моя зеленоглазая?
Он вышел на улицу, чтобы поговорить без шума. Вернулся он через пять минут с совершенно другим выражением лица – счастливым и немного растерянным.
– Ну? – Трейси ткнула его локтем в бок. – Что она сказала?
Дилан откинулся на спинку дивана и мечтательно уставился в потолок:
– Она сказала «да».
– Да? На что? – не понял Адам.
Дилан посмотрел на него как на идиота:
– На все! На свидание! На жизнь! На то, что я самый неотразимый мужчина на планете!
Трейси закатила глаза:
– Ну конечно. А она случайно не сказала, что ты редкостный придурок?
Дилан лишь загадочно улыбнулся и снова набрал номер.
– Я перезвоню тебе через час, детка. У меня тут важное дело... Да-да, я тоже скучаю.
Он положил телефон экраном вверх на стол.
– Она прилетает через неделю. На пару дней. У нее какие-то дела с модным показом.
Анна сжала руку Николаса под столом. История закольцовывалась. Они все нашли то, что искали: любовь, дружбу, свое место в мире.
Но пока они праздновали победу, в тени соседней улицы стоял черный автомобиль с тонированными стеклами. Из окна за ними наблюдал Себастьян Гарсия. Его лицо было холодным и непроницаемым, как камень.
Война не была окончена. Она лишь перешла в новую фазу. И следующий удар должен был стать решающим.
Глава 26
Глава 26
Глава 26
Лос-Анджелес плавился от жары, но в номере-люкс отеля «Шато Мармон» царила своя, особая атмосфера. Воздух был густым, пропитанным ароматом дорогого парфюма, шампанского «Дом Периньон» и чего-то еще – первобытного, животного, что возникает между двумя людьми, когда притяжение становится невыносимым.
Лиза стояла у панорамного окна, глядя на огни Голливуда, раскинувшегося внизу. Она выглядела сногсшибательно в простом черном платье-футляре, которое, однако, подчеркивало каждый изгиб ее фигуры. Дилан смотрел на нее, прислонившись плечом к дверному косяку спальни. На нем были только темные брюки и расстегнутая на груди белая рубашка. В его изумрудных глазах плясали опасные огоньки.
– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, – его голос был низким, с хрипотцой. Он оттолкнулся от косяка и медленно, словно хищник, начал приближаться к ней.
Лиза не обернулась. Она чувствовала его приближение каждой клеточкой кожи. По спине пробежал холодок предвкушения.
– Ты же говорил, что не любишь долгие прелюдии, – ее голос слегка дрожал.
Дилан остановился прямо за ней. Она ощущала жар его тела, хотя он даже не касался ее.
– С другими – не люблю. С тобой... – он провел носом по ее шее, вдыхая аромат ее волос. – С тобой я хочу насладиться каждым моментом. Я хочу запомнить вкус твоей кожи.
Он положил ладони ей на плечи и медленно спустил тонкие бретельки платья. Ткань с тихим шелестом упала к ее ногам, оставив ее в одном лишь кружевном белье. Дилан шумно выдохнул.
– Черт, Лиза... Ты совершенна.
Он развернул ее к себе лицом. Его взгляд был жадным, голодным. Он не торопился. Он изучал ее: изгиб шеи, ложбинку между ключицами, дрожащие губы.
– Ты боишься? – тихо спросил он.
– Нет, – выдохнула она и сама потянулась к его губам.
Это был не нежный поцелуй. Это был взрыв. Их губы встретились с такой силой, будто пытались поглотить друг друга. Его язык ворвался в ее рот, заявляя права, подчиняя. Лиза вцепилась в его плечи, притягивая его ближе. Его руки были везде: на ее спине, сжимая ягодицы, зарываясь в волосы.
Он подхватил ее на руки так легко, словно она ничего не весила, и в несколько шагов преодолел расстояние до кровати. Опустив ее на шелковые простыни, он навис над ней.
– Ты сводишь меня с ума, – прорычал он, покрывая поцелуями ее шею и ключицы. – С того самого момента, как я увидел твои глаза...
Его пальцы ловко справились с застежкой бюстгальтера. Он отстранился на секунду, чтобы посмотреть на нее. В полумраке номера ее кожа казалась фарфоровой.
– Ты прекрасна... – прошептал он и накрыл губами ее сосок.
Лиза выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его спину. Ощущения были острыми, почти болезненными в своей интенсивности. Он дразнил ее губами и языком, спускаясь все ниже, оставляя на коже огненный след. Его рука скользнула под резинку трусиков.
– Ты уже мокрая для меня... – его голос был полон самодовольного удовлетворения.
Он стянул с нее последнюю деталь одежды и развел ее ноги коленом. Лиза смотрела на него затуманенным взглядом. Он был великолепен в своей наготе: рельефные мышцы, широкие плечи, дорожка темных волос, уходящая вниз...
Он вошел в нее одним мощным толчком. Лиза вскрикнула от переполнявших ее чувств – смеси легкой боли и острого наслаждения. Дилан замер на секунду, давая ей привыкнуть.
– Ты как? – его голос был напряжен.
Вместо ответа она обхватила его ногами и подалась навстречу.
– Не останавливайся...
И он не остановился. Он брал ее яростно и страстно, словно пытаясь доказать что-то не только ей, но и самому себе. Их тела двигались в едином ритме, кровать скрипела в такт их движениям. Комната наполнилась звуками: их сбивчивое дыхание, шорох простыней, тихие стоны Лизы и глухие рыки Дилана.
Он перевернул их, и она оказалась сверху. Теперь она задавала темп. Она скакала на нем, откинув голову назад, ее волосы рассыпались по плечам. Дилан мял ее грудь руками, ловил губами соски.
– Да! Вот так! Быстрее! – подгонял он ее хриплым шепотом.
Чувство было на грани безумия. Мир сузился до размеров этой кровати, до ощущения его внутри себя. Напряжение нарастало с каждой секундой, закручиваясь внизу живота тугой спиралью.
Дилан сел, обхватив ее за талию одной рукой, а другой направляя их обоих.
– Давай! Кончи для меня! Сейчас!
Оргазм накрыл ее мощной волной, заставив тело содрогнуться в сладких судорогах. Она закричала его имя. Это стало последней каплей для Дилана. С громким стоном он излился в нее, прижимая ее к себе так крепко, что стало трудно дышать.
Они рухнули на подушки обессиленные. Лиза лежала на его груди, слушая бешеный стук его сердца.
– Это было... – начала она.
– ...невероятно? – закончил он за нее с усмешкой.
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза:
– Это было похоже на пожар.
Он заправил прядь волос ей за ухо:
– Ты – мой самый любимый пожар. И я готов гореть в этом огне снова и снова.
Он поцеловал ее – нежно и глубоко. И она поняла: это было не просто увлечение голливудской звезды и русской девушки. Это было начало чего-то настоящего и очень опасного для них обоих.
Глава 27
Глава 27
Глава 27
Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи в кабинете адвоката, казался издевательски ярким. Анна сидела в кожаном кресле, выпрямив спину, и смотрела на человека в дорогом костюме, который только что озвучил вердикт. Николас стоял у окна, скрестив руки на груди. Его гипс был уже другого цвета – более светлого, чем в начале, но все еще служил молчаливым напоминанием о его уязвимости.
– Решение суда, – адвокат поправил очки, – не в нашу пользу. Судья признал брак недействительным. Формулировка: «сделка, совершенная лицом, не способным понимать значение своих действий».
В кабинете повисла гробовая тишина. Анна почувствовала, как внутри все сжимается от ледяного ужаса. Их последняя линия обороны пала.
– Это невозможно, – голос Николаса был тихим, но в нем звенела сталь. – Я был в сознании. Я понимал, что делаю.
– У суда есть заключение психиатра, нанятого вашим отцом, – бесстрастно ответил адвокат. – В нем указано, что препараты, которые вы принимали, могли вызывать спутанность сознания и повышенную внушаемость.
– Это чушь! – Анна вскочила с кресла. – Он смотрел мне в глаза! Он говорил со мной!
Адвокат лишь развел руками:
– Я лишь передаю суть решения. У мистера Гарсия-старшего очень хорошие юристы. И... – он сделал паузу, – очень веские аргументы.
Николас медленно повернулся от окна. Его лицо было бледным, но глаза горели яростным огнем.
– Какие аргументы?
Адвокат открыл папку и протянул ему лист бумаги.
– Это было приложено к делу сегодня утром.
Николас взял бумагу. Анна подошла и заглянула ему через плечо. Это была копия финансового отчета ее рекламного агентства «MediaRush». Но не вся. Были выделены красным маркером отдельные строки: крупные переводы от анонимных офшорных компаний на счета фирмы за последние два года.
– Что это? – прошептала Анна, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Это доказательство того, что ваша компания получала финансирование от структур, аффилированных с Себастьяном Гарсия, – спокойно пояснил адвокат. – Ваш отец... – он посмотрел на Николаса, – ...утверждает, что это он купил вам бизнес. Что вы – не успешный руководитель, а его марионетка. Что вы вышли замуж за Николаса по его указке, чтобы получить доступ к семье и состоянию.
Мир Анны рухнул. Она вспомнила эти переводы. Они приходили всегда неожиданно, когда «MediaRush» была на грани кассового разрыва. Она радовалась удаче, новым клиентам. Она никогда не проверяла их происхождение.
– Это ложь! – ее голос сорвался на крик. – Я не знала! Я бы никогда...
Она посмотрела на Николаса. В его глазах больше не было огня. Там была пустота. Холодная, бездонная пустота разочарования.
– Николас... ты же не веришь?
Он не ответил. Он просто смотрел на бумагу в своих руках так, будто видел ее впервые.
– Я должен был догадаться, – тихо сказал он наконец. – Слишком гладко все шло. Слишком вовремя.
Он поднял на нее взгляд. И этот взгляд ранил сильнее любого ножа.
– Ты врала мне? Или просто использовала меня?
Слезы брызнули у нее из глаз.
– Нет! Никогда! Я люблю тебя! Я не знала про деньги! Клянусь тебе!
Но он уже не слушал. Он отвернулся и пошел к двери.
– Нам нужно идти. Отец ждет нас в офисе для «мирных переговоров».
Анна бросилась за ним:
– Николас! Постой! Выслушай меня!
Он остановился в дверях, но не обернулся.
– Сейчас не время и не место для этого разговора.
Он вышел, оставив ее одну в кабинете с адвокатом и ужасной правдой.
* * *
Офис Себастьяна Гарсия находился на верхнем этаже стеклянной башни в центре города. Панорамные окна открывали вид на весь Лос-Анджелес, который отсюда казался игрушечным. Себастьян стоял у окна спиной к двери, сцепив руки за спиной. Он выглядел как король, обозревающий свои владения.
Когда Николас и Анна вошли, она шла чуть позади, чувствуя себя преступницей на суде, он даже не повернулся.
– А, вот и вы. Присаживайтесь.
Николас сел в кресло напротив стола отца. Анна осталась стоять у двери, словно ей не было места за этим столом переговоров.
Себастьян наконец развернулся. На его губах играла холодная улыбка победителя.
– Итак, спектакль окончен. Брак аннулирован. Твоя русская Золушка оказалась обычной мошенницей.
Николас сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
– Зачем? Зачем ты это сделал? Ты мог просто поговорить со мной!
Себастьян прошел к своему креслу и сел, положив руки на стол.
– Поговорить? О чем? О том, как ты рушишь свою жизнь из-за женщины с сомнительным прошлым? О том, что ты сорвал съемки и чуть не погиб из-за своей глупости?
– Это моя жизнь! – рявкнул Николас, вскакивая с места.
Себастьян тоже встал. Его голос был тихим, но пробирал до костей:
– Нет. Это моя империя. И ты – мой наследник. Я не позволю какой-то аферистке с улицы прибрать ее к рукам через постель.
Анна не выдержала:
– Я не аферистка! Я люблю его!
Себастьян впервые посмотрел прямо на нее. В его серых глазах было столько презрения, что она невольно сделала шаг назад.
– Любовь? Не смеши меня. Ты понятия не имеешь, что это такое. А теперь у тебя есть пять минут, чтобы собрать вещи и покинуть это здание. Охрана проводит тебя до такси.
Николас встал между ними:
– Она никуда не пойдет одна.
Себастьян усмехнулся:
– Ты все еще ее защищаешь? Даже после того, что узнал?
Николас посмотрел на Анну. В его взгляде была боль и борьба.
– Я... я должен все обдумать.
Это было как пощечина. Анна почувствовала, как последняя надежда умирает.
– Хорошо... думай, – прошептала она и выбежала из кабинета.
Себастьян сел обратно в свое кресло и посмотрел на сына с видом триумфатора:
– Шах и мат, Николас. Добро пожаловать домой.
Глава 28
Глава 28
Глава 28
Мир Анны рухнул. Не с грохотом, а с тихим, стеклянным звоном, разлетаясь на миллионы острых осколков. Она бежала по коридорам стеклянной башни, не разбирая дороги. Люди в дорогих костюмах оборачивались ей вслед, но ей было все равно. Слезы застилали глаза, превращая и без того холодный мир небоскребов в размытое пятно.
Она выбежала на улицу. Жара ударила в лицо, но она почти не чувствовала ее. Все, что она ощущала, – это пустоту внутри. Предательство. Не со стороны Себастьяна – от него она ожидала удара. Предательство было в глазах Николаса. В том секундном колебании. В его «я должен все обдумать».
Это было хуже, чем пощечина. Это был приговор.
Такси остановилось у бордюра. Анна села на заднее сиденье, назвала свой отель и отвернулась к окну. Город за стеклом казался декорацией к чужому фильму. Ярким, шумным и абсолютно бессмысленным.
В кармане завибрировал телефон. Лиза.
– Алло? – голос Анны был хриплым, чужим.
– Анька! – голос Лизы звенел от счастья. – Ты не поверишь, что тут происходит! Дилан... он просто космос! Мы...
– Лиз, – перебила ее Анна, и в ее голосе было столько боли, что подруга мгновенно осеклась. – Лиз, все кончено.
Тишина в трубке была оглушительной.
– Что? Что случилось? Ань, ты где?
– В Лос-Анджелесе. В такси. Я еду собирать вещи.
– Какие вещи? Ты о чем? Что с Николасом?
Анна закрыла глаза, чувствуя, как новый поток слез начинает душить ее.
– Он... он поверил отцу. Он думает, что я... что я была с ним из-за денег. Из-за агентства.
Она рассказала все. Про суд, про документы, про ледяной взгляд Николаса и его последние слова.
Когда она закончила, Лиза долго молчала.
– Господи, Аня... Это какой-то бред. Он же знает тебя! Он не может верить в эту чушь!
– Он колебался, Лиз. Всего секунду. Но этого хватило. Он не поверил мне сразу и безоговорочно. Значит... значит, он никогда мне по-настоящему не верил.
– Ты едешь в отель? Я сейчас же приеду! Мы вместе...
– Нет, Лиз, – Анна вытерла слезы тыльной стороной ладони. В ней вдруг проснулась холодная решимость. – Не надо. Я справлюсь. Я должна справиться сама.
Она продиктовала адрес отеля и попрощалась, пообещав позвонить, как только устроится. Но она знала, что не позвонит. Ей нужно было побыть одной. Собрать себя по осколкам в тишине.
* * *
Николас сидел в кабинете отца, глядя на панораму города, который теперь казался ему клеткой. Себастьян что-то говорил о новом проекте, о «правильном» имидже, о том, как важно сейчас быть безупречным в глазах публики. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого.
В его голове звучал только голос Анны. «Я люблю тебя! Я не знала про деньги! Клянусь тебе!»
Он видел ее слезы. Видел боль в ее глазах. И он отвернулся. Он оставил ее одну против своего отца.
Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Дилан. Его рубашка была помята, волосы растрепаны, а на лице застыла маска холодной ярости.
– Убирайся с моей территории, – голос Себастьяна был ледяным.
Дилан проигнорировал его, глядя только на Николаса:
– Ты идиот.
Николас поднял на него пустой взгляд:
– Не сейчас, Дилан.
– Нет, именно сейчас! – Дилан подошел к столу и с грохотом опустил на него кулак. – Ты только что разрушил лучшее, что было в твоей жизни! Из-за чего? Из-за бумажек? Из-за слов старого козла?
Себастьян побагровел:
– Вон отсюда!
Дилан повернулся к нему:
– А ты! Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не спас его! Ты его убил! Ты забрал у него единственное настоящее чувство!
Николас встал. Его голос был тихим, но в нем звучала такая боль, что Дилан осекся:
– Он прав? Это все было... понарошку?
Дилан посмотрел ему прямо в глаза:
– Ты знаешь ответ. Ты видел ее глаза там, в палате. Ты чувствовал это сам. Но ты струсил. Ты выбрал легкий путь – поверить отцу.
Дилан развернулся и пошел к выходу.
– Она улетает сегодня. Я видел ее в холле. Бледная как смерть.
Дверь за ним захлопнулась.
Слова Дилана повисли в воздухе тяжелой плитой. «Ты выбрал легкий путь».
Николас посмотрел на отца, который сидел за столом с видом триумфатора.
И он увидел не мудрого патриарха, а чужого человека, который ради власти готов уничтожить все живое вокруг себя.
Внутри Николаса что-то щелкнуло. Словно последняя нить, связывавшая его с прошлым, оборвалась.
Он развернулся и пошел к двери.
– Николас? Ты куда? У нас совещание через пятнадцать минут!
Николас не обернулся.
– Иди к черту, отец. Я ухожу.
Он вышел из кабинета и побежал. Бежал по коридорам башни своего отца так же, как Анна бежала из нее несколько минут назад. Но если она бежала от боли, то он бежал к ней. Бежал, чтобы успеть сказать главное до того, как ее самолет поднимется в воздух и увезет ее навсегда из его жизни.
Глава 29
Глава 29
Глава 29
Аэропорт Лос-Анджелеса гудел, как растревоженный улей. Тысячи людей сновали по терминалам, создавая иллюзию вечного движения. Для Анны этот шум был лишь фоном к оглушающей тишине внутри нее. Она сидела в зале ожидания у выхода на посадку, глядя в одну точку. В руках она сжимала посадочный талон – свой билет в один конец.
Она не взяла много вещей. Небольшой чемодан и сумка с ноутбуком. Все остальное казалось ей теперь ненужным грузом. Осколки ее жизни в Лос-Анджелесе, ее мечты, ее любовь – все это осталось там, в стеклянной башне, в холодном взгляде Николаса.
«Я должен все обдумать».
Эти слова эхом отдавались в голове, сводя с ума. Что тут было обдумывать? Либо ты веришь любимому человеку, либо нет. Он выбрал не верить.
Объявили посадку на ее рейс. Анна поднялась, подхватила чемодан и влилась в поток пассажиров. Каждый шаг отдавался тупой болью в груди. Она шла, как автомат, не чувствуя ни ног, ни рук.
Внезапно ее телефон завибрировал в кармане. Лиза.
– Аня, ты где? Я еду к тебе!
– Лиз, не надо, – голос Анны был безжизненным. – Я в аэропорту. Мой рейс объявили.
– Что? Какой рейс? Куда ты летишь?
– Домой. В Москву.
– Аня, стой! Подожди меня! Не делай этого!
– Я должна, Лиз. Здесь меня больше ничего не держит.
Она сбросила вызов и выключила телефон. Она не хотела никого видеть. Не хотела никаких утешений. Ей нужно было просто исчезнуть.
Пройдя досмотр, она направилась к рукаву, ведущему к самолету. Стюардесса у входа приветливо улыбнулась:
– Добрый день! Ваш посадочный талон, пожалуйста.
Анна протянула ей билет. В этот момент по залу пронесся женский возглас:
– Смотрите! Это же Николас Гарсия!
Толпа репортеров, дежуривших у выхода из терминала VIP-пассажиров, сорвалась с места, как стая гончих. Вспышки камер ослепили все вокруг.
Анна инстинктивно обернулась и замерла.
Он бежал по залу, расталкивая людей. Без охраны, без свиты. В простой футболке и джинсах, с растрепанными волосами и диким, отчаянным взглядом. Он был похож на человека, за которым гонится сам дьявол.
Он увидел ее. Их взгляды встретились через весь огромный зал ожидания.
– Анна! – его крик перекрыл гул толпы и объявления по громкой связи.
Он врезался в толпу у металлоискателей, не обращая внимания на крики охраны и вспышки камер. Для него сейчас существовала только она – маленькая фигурка у стеклянных дверей рукава.
Анна стояла, парализованная. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Что он здесь делает?
Он прорвался через оцепление службы безопасности, которая пыталась его остановить.
– Пропустите! Это моя жена!
Охранник преградил ему путь:
– Сэр, вам нельзя сюда! У вас нет посадочного талона!
Николас оттолкнул его здоровой рукой, гипс мешал, но ярость придавала сил, и бросился к ней.
До посадки оставались считанные минуты. Пассажиры уже заходили в самолет.
Анна стояла в дверях рукава. Последний рубеж. Она смотрела, как он бежит к ней, как его лицо искажается от боли и бега.
Он подбежал и схватил ее за плечи так крепко, что она вскрикнула.
– Не смей. Слышишь? Не смей садиться в этот чертов самолет!
Он задыхался, говорить было трудно.
– Я был идиотом... слепым, безмозглым идиотом. Я поверил ему... потому что боялся. Боялся снова потерять все... но я потерял тебя.
Он прижал ее к себе здоровой рукой, зарываясь лицом в ее волосы.
– Прости меня. Клянусь богом, прости. Я знаю, что ты не лгала. Я знаю это сердцем. Мне не нужно ничего обдумывать. Мне нужна только ты.
Анна стояла неподвижно в его объятиях, боясь пошевелиться, боясь поверить. Его сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его удары через ткань футболки.
К ним подбежала стюардесса:
– Мисс! Посадка заканчивается! Вы должны идти!
Николас отстранился и посмотрел ей в глаза. В его взгляде было все: страх, любовь, отчаяние и надежда.
– Останься. Пожалуйста. Дай мне шанс все исправить не на словах, а на деле. Я откажусь от всего, если придется. Но я не отпущу тебя.
Анна смотрела в его любимые глаза и видела там не тени прошлого, а свое будущее. Он сделал свой выбор. Прямо здесь, на глазах у всего мира. Господи, как же все дошло до этого момента. Совсем недавно, они были друг другу никем, а сейчас она не может без него жить.
Анна коснулась его щеки дрожащей рукой:
– Ты уже все исправил.
Из динамика раздалось последнее предупреждение:
– «Пассажиров рейса Москва – Лос-Анджелес просят немедленно пройти на посадку. Двери самолета закрываются».
Николас улыбнулся – той самой улыбкой, которая когда-то свела ее с ума.
– Похоже, мы только что опоздали на твой рейс.
Анна улыбнулась ему в ответ – впервые за этот бесконечный день.
– Похоже на то.
Он наклонился и поцеловал ее – долго, нежно и очень медленно, словно у них была целая вечность впереди. Толпа репортеров бесновалась за стеклянной стеной, вспышки камер били по глазам, но они не видели и не слышали никого вокруг.
Они стояли посреди аэропорта – мужчина с разбитым сердцем и женщина, которая его исцелила. И весь мир мог подождать.
