Текст книги "Балерина для бандита (СИ)"
Автор книги: Ася Любич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 11
Богдан
Сколько раз я представлял, как она стонет в моих руках. Знаю, что притворяется. Чувствую фальшь в этой ее игре с вином, в покорном взгляде, но всё равно беру. Слизываю, чувствуя, как сладко эти два вкуса смешиваются, создавая нечто уникальное.
Знаю, что она ненавидит меня и будет делать всё, чтобы выбраться, даже играть в соблазнение. Запереть бы ее за это в подвале на пару дней. Но я пользуюсь моментом. Наслаждаюсь этой ложью как самым изысканным лакомством.
С ухмылкой поднимаю глаза, чтобы видеть, как она стыдливо терпит эту пытку, пока я ввожу в нее пальцы, продолжая ласкать клитор языком. Она играет, а я не собираюсь отказывать себе в удовольствии поучаствовать.
Зачем себе хоть в чем-то отказывать?
Ее спасает только то, как отзывчиво тело реагирует на любое мое прикосновение. Какой разительный контраст с той ледяной Арктикой, которую она демонстрировала раньше. Теперь Полина – сплошные тропики. Жаркая, влажная, опасная. И мысль, что такая она только для меня, что никто и никогда не видел ее вот такой жадной до секса, сносит последние остатки сдержанности.
Никто не гладил, никто не чувствовал, никто… И от этой мысли становится так приятно, что довольная ухмылка сама по себе расползается по лицу.
Тяжело дыша, поднимаюсь на ноги, стягиваю боксеры и обнажаю уже до боли твердый член. Сердце стучит в груди так бешено, что этот стук кажется единственным звуком в тишине нашего синхронного дыхания. Прерывистого и горячего. Я заглядываю в ее глаза и ищу признаки лжи. Их много. Но в одном она соврать не может – в том, как ей нравится происходящее прямо сейчас.
Руками раздвигаю ее бедра в стороны, приставляя головку к влажным половым губам, обильно политым вином. Таким же дорогим, как и девушка, застывшая в предвкушении.
– Пей из горла, – киваю на ее руку, и она тут же подносит бутылку к губам. Наклоняет, набирая немного в рот. – Не глотай. Иди сюда.
Провожу головкой по скользкому стыку створок, дергаю Полину за волосы на себя, жестко прижимаясь к ее губам. Она понимает с полуслова, вливая в меня уже потеплевшее вино. Проталкиваю язык, жадно целую. Вкусно, когда слюна смешивается с терпким алкоголем. Полина сама отвечает с жадностью, словно ее кожа впитала приличный градус и позволила разуму расслабиться.
Медленно толкаю член в узкую щель… Блять, почему с ней каждый раз как первый? Как в пекло, в котором хочется сгореть дотла.
И каждый раз возникает стойкое ощущение, что я там просто застряну – настолько всё тесно. Но похоть сильнее инстинктов: я подаюсь бедрами вперед, заполняя Полину наполовину. Она судорожно выдыхает, кусает нижнюю губу, но упорно не отводит взгляд. А я вижу, как медленно, но верно ее импульсивный стыд сменяется чувством принятия и унижения.
Полинка не может сопротивляться мне. Но самое главное – она не может сопротивляться самой себе. Слабая, безвольная дура, которая сжимает ногами мои бедра, словно утягивая в себя до самого конца. Теперь я целиком внутри, но вытаскивать не спешу, наслаждаясь этой острой, сладкой болью, когда ее нутро стягивает меня со всех сторон, а дыхание замирает на перепутье. Между адом и раем.
Спустя, наверное, целую минуту отвожу бедра назад, глядя вниз, на то, как ствол блестит от белесой влаги, капающей прямо на пол и смешивающейся с пятнами вина.
Мне в голову тоже ударяет градус, потому что иначе я не могу объяснить, почему так медлю, скользя внутри нее так степенно и плавно.
Стряхиваю наваждение, толкаю член глубже и грубо валю Полину прямо на стол, на спину. Задираю ее ноги вверх, перехватывая обе лодыжки одной рукой, и принимаюсь жестко долбить тугое, горячее нутро, стремительно приближая себя к разрядке.
Влажные шлепки тел то и дело прерываются нашими синхронными стонами. Собственное дыхание становится всё более тяжелым, перебивая звуки жестких толчков.
Вытаскиваю, стирая со ствола смазку и размазывая ее по тугим камушкам сосков. Тут же обхватываю один губами и под женские вскрики жадно сосу, словно оттуда вот-вот потечет молоко. Второй сосок настигает та же кара.
При этом я вставляю пальцы обратно, чувствуя, как сильно она умеет сжимать их мышцами влагалища. Словно вот-вот сломает.
– Нравится? – смотрю, как она выгибается дугой, словно от боли. – Кончай. Я хочу посмотреть на твое лицо.
Чтобы всегда точно знать, когда она имитирует.
Через пару минут активных движений пальцами лицо Полины искажает судорога. Она тут же отводит глаза, словно ей стыдно за то, как быстро она кончила. Но на сегодня это не всё. Раз она кончила, теперь я могу целиком окунуться в эту животную похоть, захватившую меня с той самой минуты, как я впервые увидел ее на фото.
Я возвращаю член к сочной щели, погружаюсь туда, как в липкий сладкий фрукт, сок с которого уже стекает по ногам. Это так охуенно, что в глазах темнеет. Внутри всё горячо, пульсирует, втягивая меня как пылесос.
– Какая тугая у тебя дырка, Полин. Настоящий рай, – толкаю член до упора, жестко фиксирую ее бедра и начинаю вдалбливаться в нее на полную. Сильнее. Жестче. Быстрее. Словно куда-то опаздываю, выжимая из себя всю первобытную мощь.
Полина стонет, мотает головой, а я долблю ее до помутнения рассудка, трахаю так глубоко, что видно, как натягивается кожа у нее на животе. И мне до одури нравится, как она меня втягивает, как не отпускает силой мышц. Сука…
Еще, еще! Глубже, мать твою…
– Хватит… хватит, – просит стерва пощады, но я только усиливаю напор. Дергаю Полину к себе, наматываю волосы на кулак и впиваюсь в ее рот, чувствуя на губах соленый привкус крови.
Она сложена вдвое (растяжка у нее просто охуенная), а я трахаю, чувствуя, как бедра сближаются с глухим стуком, как нарастает звук пошлого влажного чавканья. И остановиться уже не могу. Словно прирос к ней. Словно попал в ловушку, пока…
Полина судорожно дергается, толкает меня руками в грудь, закрывает лицо ладонями. Ее колотит от нового, еще более мощного оргазма, контролировать который она просто не в силах. Она вообще больше ничего не может контролировать. Потому что теперь она моя.
– Моя, твою мать! – ударяю голосом, как членом по самой матке.
Достигаю предела, чувствуя, как всё внутри стягивает, словно кто-то вытягивает из меня сперму вакуумом.
Резко вытаскиваю член, роняя густые белые капли прямо на задранные бедра Полины. Она бессильно падает на стол, всё еще содрогаясь от второго по счету оргазма.
Всё закончено. А я, блять, хочу еще. Хочу снова и снова пробовать ее на вкус. Смотреть, как она стонет от удовольствия, как плачет от боли. Любую ее эмоцию хочется собрать, положить в карман и унести с собой. И это ненормально!
Ненормально, что вместо работы я думаю о том, что буду делать с ней в этой синей комнате.
Ненормально, что я отменил сегодня важнейшую встречу с партнерами, чтобы просто отужинать с этой сучкой.
Ненормально, что вместо мыслей о собственном удовольствии, я думаю лишь о том, кончила ли она!
Мне всегда было абсолютно плевать на женщин. Я получал от них лишь один ресурс – разрядку. А теперь я стою и, как сопливый мальчишка, жду эмоциональной подачки от девки, которая прилюдно опозорила меня на весь город.
Мои шлюхи и те подшучивают, что готовы выскочить за меня замуж хоть сегодня, потому что я достоин большего, чем эта высокомерная целка.
Я жду. Жду, когда она придет в себя и даст понять, что осознает происходящее. Что понимает: она тоже испытывает от меня удовольствие.
Секунда.
Две.
Три.
Она судорожно втягивает воздух, открывает глаза и отшатывается, словно увидела перед собой чудовище. С трудом сглатывает и натягивает на лицо фальшивую, дрожащую улыбку. Но сквозь нее всё равно отчетливо проглядывает неприкрытое отвращение.
Это взвинчивает уровень моего гнева до такой степени, что контролировать себя становится просто невозможно.
Я хватаюсь за край стола и с ревом просто переворачиваю его – вместе с посудой, бокалами и этой сукой, которая стала занимать слишком много места в моей гребаной жизни.
– ТЫ БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ⁈ – визжит она, падая на пол.
Быстро скидывает с себя остатки еды, вскакивает в полный рост. Даже после такого унижения выглядит как прекрасная, гордая амазонка. Бесполезно ждать, что она хоть на минуту проявит искреннюю симпатию. Что ж, тогда я просто подожду, когда она сама ко мне приползет. Когда будет на коленях умолять вернуть ее в тот тепличный образ жизни, к которому привыкла.
– Это ты что творишь⁈ – рявкаю я в ответ. – Не понимаю!
– У тебя была возможность делать здесь всё, что хочется! Пользоваться моими деньгами, одеваться как хочешь, есть что хочешь. Но вместо этого ты предпочитала устраивать мне бойкоты, не жрать и шататься обнаженной по номеру!
– Это неправда! Как ты можешь…
– Всё, Полина. Игры кончились. Дальше ты сама по себе. Забирай свои шмотки и свободна.
Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
– Какие шмотки⁈ У меня ничего нет! Дубровский! – в панике орет она мне в спину. – Богдан!
Впервые она назвала меня по имени. Ощущение такое, словно меня резко дернули за поводок. Я останавливаюсь в дверях.
– Что?
– Я правда могу уйти? Просто взять и уйти?
– Пиздуй, чтобы я тебя больше никогда не видел.
Выхожу за дверь, чеканным шагом иду по коридору к своей спальне. Распахиваю дверь и вижу Олю, вольготно развалившуюся на моей кровати.
– Встала и вышла.
– Богдаша…
– Ты оглохла? Мне не до тебя сегодня.
– Да тебе всю неделю не до меня! – взвизгивает она, но хватает одного моего тяжелого взгляда, чтобы она заткнулась.
Боится, что вышвырну на улицу. Ведь тогда ей снова придется идти по рукам, а со мной она при статусе, мужике и бабле.
Я подобрал ее года три назад, когда она загибалась от наркоты. Сначала взял в дом вместе с ее матерью – просто полы мыть. А потом она пролезла ко мне в постель. Пыталась залететь, но меня таким дерьмом не проймешь. Уходила, потом снова возвращалась.
Я был уверен, что, как только женюсь на Полине, отправлю Олю восвояси с приличным содержанием. Но всё пошло по пизде. Полине я нахер не сдался, а Оля у меня самого уже сидит поперек горла.
– Пусть Света отнесет какую-нибудь нормальную одежду Полине.
– Да я же тебе говорю, она ничего из наших рук не берет!
– Сегодня возьмет. Потому что сегодня она уезжает. – Она уезжает? – радость в голосе Оли слишком явная, чтобы даже пытаться ее скрыть. – Ой, а мы так к ней все привыкли…
– Не ерничай, блять, а делай, как говорю. Мне уехать надо.
– Ладно-ладно, я всё сделаю. Так ты покушал?
– В ресторане поем.
Я прохожу к шкафу, достаю свежий костюм и, не оборачиваясь, бросаю:
– Ты еще здесь?
– Ушла-ушла! Хорошего вечера.
Глава 12
Я ничего не понимала. Мозг просто взрывался от происходящего. От того, как быстро Богдан превратился из ненасытного любовника в жестокого бандита, несущего какую-то откровенную дичь. Может, он под чем-то? Иначе как объяснить ту ахинею, что он нес? Что я, оказывается, могла свободно выходить из комнаты, могла одеваться во что хотела… Да как у него вообще язык поворачивается так нагло врать⁈
И что значит это его «Свободна»⁈ Куда я пойду? В чем?
Тут в комнату врывается Светлана, бросает мне какую-то одежду и испуганно шипит:
– Быстрее одевайся, пока он не вернулся! Ты что натворила⁈
– Я? Я ничего не делала! Мы даже поесть толком не успели.
– Он в бешенстве! Сказал, что отдаст тебя на растерзание своей охране. Скорее собирайся!
Я в ужасе широко распахиваю глаза, совершенно не понимая, что такого могла натворить и чем так разозлила Богдана. Мне же казалось, сегодня я сыграла безупречно. В какой-то момент я и сама поверила, что секс с ним может принести мне не только стыд и унижение, но и настоящее удовольствие.
Но сейчас нет смысла задавать вопросы и что-то выяснять. Если есть реальный шанс сбежать из этого проклятого дома – нужно им пользоваться немедленно. Я судорожно натягиваю спортивные штаны, чуть великоватые мне в поясе. Футболку. Кроссовки – ну хоть они моего размера. Кое-как стягиваю волосы в растрепанный хвост.
Спешу следом за Светланой. На секунду замираю на пороге – комната словно держит меня невидимыми тисками. Но я делаю над собой усилие и вырываюсь в коридор.
Странно, что нигде нет охранников. Вообще никого. Дом словно вымер.
Иду за Светой по запутанным коридорам, мельком рассматривая дом, в который клянусь больше никогда не возвращаться. Холл здесь просторный, даже больше, чем в особняке моего отца, но обставлен в строгом, холодном современном стиле.
Наконец мы оказываемся на улице. В первые секунды я замираю, вдыхая прохладный воздух, и не могу сдвинуться с места.
– Ну, давай-давай, не стой! – торопит Светлана. – Сейчас ребята довезут тебя до трассы, до остановки, а дальше сама.
– Но у меня даже денег нет! Как я доберусь до города? – А ты хочешь остаться и пойти по кругу по всей его охране⁈
– Нет-нет… Я разберусь.
Еще неделю назад я бы никогда не произнесла такую фразу. Всё, на что я была способна: «Папа, дай карточку» или «Водитель, отвезите меня в училище».
Меня сажают в старый, дребезжащий «пазик». Я в последний раз смотрю в мутное окно на особняк, который постепенно скрывается в густой тени деревьев.
Я ведь именно этого и хотела. Свободы. Но сейчас она отдает явным привкусом горечи, потому что осталось слишком много вопросов без ответов. Слишком много странностей, которые занозой сидят в мозгу.
Меня высаживают на пустой остановке, бросая в абсолютной темноте. Время позднее – мне даже часы не нужны, чтобы это понять. На улице зябко, а мне не дали даже легкой куртки.
Я терпеть не могу темноту. Просто ненавижу. Она пугает меня так же, как пугал Дубровский. Даже сильнее. Там я хотя бы спала в теплой постели под одеялом, а здесь мне придется ночевать на жесткой деревянной скамейке, дожидаясь утра и призрачного автобуса. Они вообще здесь ходят?
Слезы текут сами собой, бесконтрольно, сколько их ни вытирай.
Вдруг вдалеке мелькает свет фар. Животный страх мгновенно скручивает внутренности. Вдруг это Богдан? Вдруг он передумал меня отпускать⁈ Вернуться к нему в теплую постель? А если Светлана не врала, и он действительно отдаст меня своим псам⁈ Нет уж. Это всего лишь одна ночь на улице. Я сильная, я справлюсь. А однажды, давая большое интервью, расскажу своим поклонникам эту жуткую историю выживания.
Мысль о будущем греет душу. Я осторожно пячусь за павильон остановки, а когда понимаю, что машина тормозит прямо здесь, в панике ныряю в густые кусты. Едва сдерживаю болезненный вскрик, когда открытые руки и лицо безжалостно обжигает крапивой. До хруста стискиваю зубы, чтобы не издать ни звука.
– Ну и где она? – недовольно бурчит грубый мужской голос, пока я беззвучно лью слезы от жгучей боли.
– Должна быть где-то здесь! – это женский голос. Знакомый… Оля! Та самая девица из спальни Богдана.
– Надо возвращаться. Сейчас Дубровский заметит, что машины нет.
– Да постой ты! Нужно найти ее. Ее нужно убить!
Я в ужасе вжимаю грязные ладони в лицо. Нет, нет, нет!
– Сама оставайся и ищи ее тут в потемках, – огрызается водитель. – Не она, так другая шлюха появится, Оль. Рано или поздно твой Дубровский всё равно выкинет тебя как ненужный мусор.
– До ее появления всё было отлично!
– Значит, потом придет следующая. Всех убивать будешь? Поехали, говорю. Она тут всё равно до утра не выживет, замерзнет. А автобусы тут отродясь не ходили.
Слышу, как хлопают дверцы и машина уезжает. Я закрываю лицо руками, чувствуя, как проваливаюсь в темную пустоту от боли, холода и леденящего понимания: похоже, прямо здесь я и погибну.
Прихожу в себя от того, что всё тело невыносимо ломит. Меня тошнит от голода, а кожа на лице и руках горит огнем от волдырей. Но на небе светит яркое утреннее солнце, чуть пригревая мои замерзшие плечи. Я с трудом сажусь, опираясь ладонями о сырую землю. Смотрю на свои исцарапанные руки, на грязные штаны…
Боже, никогда в жизни я еще не выглядела так убого.
Оглядываюсь по сторонам, цепляюсь за ветки и по крутому откосу выбираюсь обратно на асфальт. Ни души. Кажется, тут не то что автобусы – тут вообще машины никогда не ездят.
Желудок сводит от дикого голода, но я беру себя в руки и просто бреду вперед по обочине. Иду всё дальше и дальше. Спустя пару часов ноги начинают невыносимо гудеть, а трасса по-прежнему пуста.
И вдруг из перелеска сбоку выходит сухонькая старушка с плетеной корзинкой, полной грибов.
О боже! Никогда я еще не была так счастлива видеть живого человека!
– Бабушка! Бабушка! – из последних сил бегу к ней, спотыкаюсь на неровности и падаю едва ли не к ее ногам.
Она охает от испуга и роняет корзинку. Грибы рассыпаются по траве.
– Ой, простите! Я сейчас всё подберу…
– Ох, девка неуклюжая! – ворчит старушка. – Смотри мне, сломаешь грибам ножки – платить заставлю!
– А мне нечем, бабуль…
Она прищуривается, внимательно вглядываясь в меня:
– А с лицом-то у тебя что? Страшная ты какая… Ожог, шоль?
– Это я ночью в крапиву упала.
– А чего ты тут забыла? Девка молодая, явно не из наших мест. Ты из этого, что ли? Из замка дьявола?
– Какого дьявола?
– Ну, тут километрах в десяти дьявол один живет. На черных джипах носится, всё черное носит, блудом занимается да делами своими бандитскими. Чем не дьявол? – Дьявол, бабуль. Самый настоящий, – горько усмехаюсь я. – Я от него сбежала. А как домой в город попасть – не знаю. Далеко мы от него?
– Далеко. Почитай, километров двести будет.
– А автобусная остановка?
– Так вон же она, позади осталась.
– А действующая где? – Ой, до действующей тебе километров двадцать самой по трассе шагать придется. Знаешь что… пошли-ка к нам в деревню. Поможешь мне по хозяйству, я тебе деньжат на билет подкину. А потом попрошу нашего местного алкаша Петровича – он тебя на мотоблоке до станции и довезет.
– На мотоблоке? Это что такое?
– Ох, городские, совсем жизни не знаете! – добродушно вздыхает старушка. – Пойдем, пойдем. Тут до наших домов всего километра два топать.
– И вы сами пешком так далеко ходите?
– А кто ж меня понесет? Старик мой давно помер. А лошадь старая, еле дышит.
Возникает стойкое ощущение, словно я провалилась во времени на пару веков назад. Всегда думала, что такого давно нет, а оно вот оно – всего в паре сотен километров от столицы. Но сейчас я дико благодарна этой незнакомой бабушке за ее теплоту.
– Голодная, поди?
– Угу, – я сглатываю слюну, от которой уже разъедает слизистую.
– На вот, держи, – она достает из кармана куртки пирожок, завернутый в чистую тряпицу.
Я хватаю его и махом откусываю половину. Хочу тут же проглотить и вторую, но спохватываюсь:
– А вы?
– Да ты ешь-ешь, у меня еще есть. Я голодная по лесам не гуляю. Мало ли, кого встретить можно… А пирожки у меня вкусные.
– Очень! – мычу я с набитым ртом.
Старушка по-доброму усмехается:
– Милая ты девка, но какая-то совсем потерянная. Родители-то живы?
– Папа только. Но он… Он предал меня.
– Предал… Слово-то какое страшное. Разве может родной человек кровиночке своей плохого пожелать?
– Я теперь уже вообще не знаю, где плохое, а где хорошее. Совсем запуталась.
– Ну ничего, ничего… Боженька, он всё видит. Всех потом рассудит и всем по заслугам воздаст, – она крестится свободной рукой. – Ну, пошли. Вон тот мосточек перейти осталось – и мы на месте.
Глава 13
Богдан
Прилично накидавшись, засыпаю прямо в кабинете. С утра башка ватная. Наливаю себе выпить, чтобы опохмелиться и заглушить странное, назойливое жужжание в ушах – словно я забыл что-то очень важное. Поднимаюсь на второй этаж.
Толкаю дверь комнаты. Теперь она пуста.
Вхожу и жадно втягиваю носом воздух в поисках запаха Полины… Но нет, это не ее запах. Резко разит хлоркой, которая вытравила даже мельчайшие частички аромата моей балерины.
– Света! – ору я, проходя вглубь комнаты.
Вылизано так, словно здесь вообще никогда никто не жил.
– Да, Богдан Владимирович.
– Когда ты успела убраться? Давно Полина уехала? Сейчас только шесть утра. Она раньше восьми не встает.
– Так еще вчера. Она очень торопилась, да. Сказала, что ни минуты больше не хочет здесь оставаться.
– Это-то понятно. Во сколько?
– Ну, вот сразу, как вы распоряжение дали. Получается, в районе восьми вечера.
– С кем ты ее отправила?
– С Димой. Он повез ее в город, а потом вернулся.
– И ты решила прямо на ночь глядя устроить тут генеральную уборку? Дел больше не нашлось?
– А не надо было? – испуганно лепечет экономка, делая круглые глаза. – Я просто подумала…
– Выйди.
– Я хотела как лучше…
– Вышла, я сказал! – рявкаю я, с размаху швыряя стакан с виски в стену.
Света вскрикивает и пулей вылетает в коридор. Я тяжело сажусь на кровать, провожу рукой по свежей простыне – той самой, в которую так часто куталась Полина, чтобы я не видел ее обнаженного тела. А я видел. Видел каждый изгиб, каждую родинку, каждую тонкую венку на ее белоснежной груди.
– Бля-я, нахуй я ее отпустил? Может, стоило нормально поговорить? – бессильно падаю на матрас, закидывая руку за голову.
Она ведь что-то там говорила, пыталась достучаться, а я слушать не хотел. Я вообще ее не особо слушал, слишком занятый влажными фантазиями о том, как буду ломать ее под себя.
Достаю из кармана телефон, набираю номер Леонида. Гудок, еще гудок… Есть крошечный шанс, что Полина сейчас рядом и сама возьмет трубку. И что я тогда скажу? «Вернись»? «Давай попробуем по-другому»?
– Алло?
– Леонида мне позови.
– А, да, конечно. Леонид Михайлович, вас к телефону!
Спустя минуты две я слышу в трубке тяжелое сопение отца Полины. Того самого человека, вместо которого я когда-то отмотал срок.
– Богдан? С Полиной всё хорошо? Когда ты ее вернешь?
Эти три коротких вопроса звучат как удары колокола прямо над ухом.
– Я отпустил ее домой.
– Да? Как замечательно! И когда она приедет?
– Уехала еще вчера вечером. Должна быть уже у тебя.
– Это шутка такая⁈ Я бы знал, если бы дочь вернулась! Что ты с ней сделал⁈ Богдан, ты обещал, что наиграешься и вернешь ее целой! – его голос срывается в панику, и я молча сбрасываю вызов.
Могла, конечно, заупрямиться и из-за обиды на отца не поехать домой. Но куда еще ей податься? Без копейки денег, без теплой одежды и связи?
Жужжание в голове становится только громче, и я резко вскакиваю с кровати.
Выхожу из комнаты, дословно вспоминая ее крики:
«Это неправда, как ты можешь⁈» «Какие шмотки⁈ У меня ничего нет!» Хочу снова заорать, чтобы позвать Свету, но торможу себя. Спускаюсь в кабинет, врубаю систему видеонаблюдения через свой резервный аккаунт. Начинаю быстро просматривать записи с камер в коридорах. Мотаю на ускоренной перемотке и понимаю одну простую, блядскую вещь: кроме коробки с шампунями, которую Света принесла на шестой день, и подносов с едой, в комнату Полины не приносили вообще ничего. Никакой одежды.
«Какие шмотки, у меня ничего нет!» Встаю. Чувствую, как внутри закипает глухой, темный гнев, а головная боль после попойки только усиливает эту ярость. Телефон разрывается от звонков Леонида, но сказать ему мне пока нечего – сначала нужно самому во всем разобраться. Я уже хочу пойти и вытрясти душу из Светы, но заставляю себя сесть обратно и открываю вчерашние записи с наружных камер.
Всматриваюсь в экран. Вот Полина, чуть пошатываясь, торопится к машине за Светой. Но при этом постоянно, с какой-то отчаянной надеждой оглядывается на дом. Словно ждет, что я выйду, позову, остановлю…
Открываю логи с охранного поста на въезде. Полина действительно уехала с Димой. Только вот вернулся он на территорию уже через час двадцать. При всем желании он бы физически не успел довезти ее до города по пробкам и вернуться за это время.
Мне даже мозг напрягать не надо, чтобы догадаться, чья это тупая многоходовочка.
Если с головы Полины упал хоть один волос…
Мороз тянется от копчика к шее, сжимая горло ледяной рукой. Она же к реальной жизни вообще не приспособлена! Что она будет делать одна ночью на пустой трассе или в лесу⁈
А если они ее…
Просматриваю записи дальше. Через час Оля вместе с тем же Димой выехали за ворота и почти сразу вернулись.
Если бы они ее убили, им потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы спрятать и закопать труп. Значит, жива.
И Рома, как назло, сегодня взял выходной. Ладно, хоть Артем с утра пригнал. Жрет, поди, на кухне.
Спускаюсь вниз. Я прав: застаю его за столом. И Свету там же. Выглядит экономка явно не лучшим образом – нервничает.
– Заболела? – холодно спрашиваю я.
– Я? Нет-нет, что вы! Хотите кушать? Я сейчас накрою…
Одна только мысль о том, что эта сука даже не предложила Полине нормально одеться… Держала девчонку в четырех стенах, наверняка врала, что ей строжайше запрещено выходить. Достать ствол и пристрелить эту гниду прямо сейчас кажется очень здравой идеей.
– Богдан, есть проблемы? – напрягается Артем, откладывая вилку.
– Да. Мне нужно просмотреть архивы с камер видеонаблюдения за последнюю неделю. Пусть Дима организует доступ с главного сервера.
– Без проблем.
– И Свет… позови-ка Олю. У меня для нее отличные новости.
– Хорошие? – экономка облегченно выдыхает, наивно поверив в мою улыбку.
– Да. Пора кардинально изменить статус наших отношений.
Света радостно ахает, всплескивает руками и бежит наверх искать мою любовницу. Теперь уже бывшую.
– Серьезно? Женишься на ней? – хмыкает Артем.
– Нет. Иди проверь логи видеозаписей на сервере. Позвони мне, если вдруг выяснится, что всё за последнюю неделю волшебным образом стерто.
– А с чего бы им пропасть?
– Есть такое подозрение. И готовь ребят. Поедем по грибы.
– По грибы? – Артем непонимающе хмурится. – И сколько лукошек повезем?
– Три.
– Бля… что эти идиотки натворили?
– Отвезли Полину в лес «по грибы».
– Ты сам ее отпустил?
– Да.
– Понял. Сядь, сейчас всё выясним.
А что толку выяснять? И так всё предельно ясно. Особенно когда в кухню впархивает Оля и радостно виснет у меня на шее, шепча на ухо:
– Я так и знала! Знала, что, как только эта высокомерная плоскодонка свалит, ты сразу вспомнишь обо мне! Я принимаю твое предложение…
Она крепко обнимает меня со спины. Я перехватываю ее запястья, резко выкручиваю и заламываю ей руки за спину.
Света вскрикивает, дергается в нашу сторону, но я достаю из-за пояса пистолет и наставляю на нее. Затем перевожу дуло на Олю, которая уже скулит от страха и боли в вывернутых суставах.
– Богдан! Я не понимаю! Отпусти, больно!
– Пасть закрыла и ждем.
– Чего ждем⁈
– Информации.
Звонит телефон. Я кладу пистолет на стол и беру трубку.
– В общем, Богдан, записи на основном сервере стерты. Якобы из-за скачка напряжения.
– Какая нелепая случайность, – кривлюсь я. – Пакуй Диму в машину и сам с парнями подтягивайся к черному ходу.
Снова беру пистолет в руку. Света беззвучно рыдает, в ужасе глядя на свою непутевую дочь.
– Итак, банда дебилов. Сейчас мы едем кататься, и вы показываете точное место, где вчера высадили Полину.
– Я не понимаю, Богдан! Я ничего не делала! Я же люблю тебя!
– Оля, детка. Ты с самого начала прекрасно знала, что в моей жизни ты – временное явление. Но ты почему-то решила, что самая умная и можешь меня наебать. Так вот, я не зря так высоко поднялся. Потому что обычно наебываю и ебу всех вокруг я.
Грубо толкаю суку на пол.
– Если с Полиной что-то случилось, я лично сдам тебя в такой бордель, где ты будешь молить бога, чтобы он забрал твою жизнь.
– Богдан… Прости! Прости меня! Я же люблю тебя, я просто хотела, чтобы ты был только мой!
– Свое место надо знать, Оля. Это всё, что мне от тебя было нужно.
Всех троих, связанных пластиковыми стяжками, грузят в фургон. Под дулом пистолета Дима быстро сдается и показывает место – заброшенную остановку на старой трассе, где они вчера бросили Полину. Вокруг полная глушь. Лес стеной.
Мы начинаем прочесывать местность. Я лично осматриваю остановку и замечаю на влажном грунте за павильоном четкие следы от кроссовок. Смотрю на примятую траву в кустах.
Даже думать не хочу о том, как она провела эту ночь. На улице ни хера не лето.
Спустя час поисков парни возвращаются ни с чем.
– Тут километрах в десяти есть деревня. Она могла пойти туда пешком по трассе…
– Каким образом в полной темноте? Она могла свернуть в лес или пойти вообще в противоположную сторону! – я нервно закуриваю, пытаясь понять, как я, блять, мог так эпично проебаться со своей же местью.
– Попробовать проверить всё равно стоит, – пожимает плечами Артем. – Тут частенько местные грибники ходят, могла на кого-то из них наткнуться.
– Пусть парни продолжают цепью прочесывать лес. А мы поедем проверим деревню.
– Богдан, а с этими тремя что делать? – он кивает на зареванных женщин и Диму – парня, для которого я столько всего сделал. Отцу его операцию оплатил, сестру в вуз пристроил. А он, сука, повелся на пизду этой интриганки Оли.
Наверное, сейчас нужно быть милосердным. Но, как я в очередной раз убеждаюсь на собственном горьком опыте, доброта – это непозволительная слабость.
– Я слышал, Саиду на точку срочно нужны новые лица и свежие тела? Его бизнес же процветает?
– Такой бизнес всегда будет процветать.
– Вот и отлично. Отдай их ему.
– Всех троих?
– Всех. Они же так слаженно действовали заодно? Вот пусть теперь так же слаженно обслуживают клиентов. Сам проконтролируй отгрузку. Я Саиду сейчас звякну.
– Богдан, нет! Умоляю, нет! – истошно вопит Света.
– Вы не имеете права! – дергается Дима.
– Богдан, прости! Это она, мама меня шантажировала! Я тут ни при чем! Богдан!
Их крики сливаются в бессмысленный фоновый шум. В моей голове бьется только одна мысль: как найти Полину? Что я ей скажу, когда найду – даже думать пока не хочу. С этой девчонкой вечно так. Никаких планов. Сплошная ебаная импровизация.
