Текст книги "Балерина для бандита (СИ)"
Автор книги: Ася Любич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 3
Мы поднимаемся на самый верх, в ресторан, из окон которого открывается действительно отличный вид. Залив сияет розово-фиолетовой синевой, отражая закатное небо. Может, оно и к лучшему, что я не жду от вечера ничего приятного. Просто посмотрю на воду, поем салат и наслажусь вкусным вином.
Стоит нам сесть за столик, как тут же подлетает официант, готовый разве что не в ноги кинуться Богдану Владимировичу.
– Добрый вечер, господин Дубровский. Вам как обычно? А вашей даме? – он наконец обращает внимание на меня.
– У нее заказ прими, – опять даже не считает нужным поздороваться мой спутник, вызывая крепкое недовольство у моей воспитанной персоны.
«У нее»? Разве можно говорить о ком-то в третьем лице, когда человек сидит прямо напротив?
– Добрый вечер, – дружелюбно улыбаюсь я официанту. – Можно мне бокал сухого красного – лучшего, что вы сможете порекомендовать.
– Есть у меня на примете одно, сейчас принесу. Салат с тунцом к нему желаете?
– О да. Только пусть ничем не заправляют.
– Буквально вчера наш повар презентовал легкий манговый десерт со взбитыми сливками…
– О боже, нет… Мне нужно следить за фигурой. Но в следующий раз – обязательно. – У вас прекрасная фигура, – делает мне комплимент парень.
– Благодарю вас.
– А вам, Богдан Владимирович, как обычно? – переключается официант на Дубровского. – Да.
Официант уходит, напоследок обернувшись. Вот это точно мой тип. Я часто думала о том, что влюблюсь именно в такого кудрявого красавчика.
Внезапно Дубровский поднимает руку, и к нашему столику тут же спешит девушка-администратор.
– Да, господин Дубровский? У вас приняли заказ?
– Убери пацана на сегодня. И предупреди: флирт с гостями плохо повлияет на его карьеру в этом ресторане.
Я в шоке распахиваю глаза, а администратор мельком смотрит на меня и поспешно кивает:
– Я всё передам.
Она отходит, а я всё-таки осмеливаюсь посмотреть этому мужчине прямо в глаза.
– Зачем вы это сделали?
– Затем, что он должен знать: флирт на рабочем месте… – Это не был флирт! Это была обыкновенная вежливость. И воспитание, которое, очевидно, вам недоступно. – Ты даже не представляешь, принцесса, насколько я, блять, вежлив.
От мата я вздрагиваю. Даже отец не позволяет себе при мне столь вульгарных выражений.
– Боюсь тогда даже представить, какой вы, когда не сдерживаетесь.
– Лучше не представлять.
На этом наш интереснейший диалог заканчивается. Мне четко дали понять: его нынешнее поведение – это максимум его вежливости.
Не может же отец быть настолько наивным, полагая, что я свяжу жизнь с подобным экземпляром⁈ Он сам воспитывал меня как леди, оберегал, не позволял заводить сомнительных друзей, чтобы не сбить мои ориентиры. И что он делает теперь? Из балетного зала, полного искусства, буквально швыряет меня в криминальный подвал, где комфортно только самому сатане?
– Спасибо за ужин. Вы отвезете меня домой?
– Да. Но сначала возьми вот это, – он ставит на стол продолговатую бархатную коробочку.
Я смотрю на логотип и тихо вздыхаю. Мне даже заглядывать внутрь не нужно – я знаю, что «Тиффани» не делает плохих вещей. А еще я прекрасно знаю, сколько они стоят. У моего отца никогда не было таких свободных денег, и я даже думать не хочу, откуда они у Дубровского.
Богдан открывает футляр и демонстрирует браслет из белого золота, усыпанный бриллиантами.
– Дай руку.
Я неуверенно протягиваю ладонь. Холодный металл на мгновение сковывает запястье – и тут же с него исчезает. Дубровский убирает украшение обратно.
– Великовато, конечно. Сделают по размеру.
Я смотрю на пустую руку, затем поднимаю глаза на мужчину.
Вот оно что. Он решил наглядно показать, что ждет меня в браке с ним? Полная изоляция, невозможность общаться с противоположным полом, но зато – всё самое дорогое. Порой безвкусное, вроде золотых потолков в предыдущем ресторане, а порой шикарное, вроде этого браслета.
– У вас случайно нет восточных корней? А то мне резко захотелось надеть хиджаб.
Внезапно губы Дубровского растягиваются в подобии улыбки, но лишь на долю секунды. Возможно, мне вообще показалось.
– Во всех нас так или иначе течет монгольская кровь. Ты доела? Пошли, отвезу тебя домой.
Он поднимается так резко, словно ему физически неприятно сидеть со мной за одним столом. Да и я не горю желанием здесь оставаться. Тем более – в его обществе. Настолько неприятных людей, кичащихся своей властью, я еще не встречала. А если и видела издалека, то точно не общалась столь близко. Отец всегда оберегал меня от подобного контингента. Тем удивительнее, что сейчас он силой навязывает мне эти отношения.
Причем у меня стойкое ощущение, что самому Дубровскому они тоже совершенно не интересны. Только вот какая у него цель? Мой отец – не политик. Брак со мной не сделает Богдана богаче, не добавит ему популярности или полезных связей. Скорее, это мне было бы выгодно выйти за него, но мне его миллионы не нужны! Я этого не хочу. Более того, Дубровский меня натурально пугает. Своей агрессивной энергетикой, манерами, да просто одним своим видом!
Я могу быть вежливой, могу терпеть физическую боль на тренировках, но каждый день видеться с ним – выше моих сил. Мне настолько некомфортно в его компании, словно в пуанты натолкали стекловаты (такое однажды было, так что я прекрасно помню, каково выступать с изодранными в кровь пальцами). Мне рядом с ним банально душно! И если он сам этого не замечает, то как он вообще сумел сколотить свое состояние?
– А где водитель? – спрашиваю я, когда мы с Дубровским выходим на улицу и подходим к мощной спортивной машине с агрессивной «мордой».
– Я его уже отпустил. Садись, – он открывает передо мной пассажирскую дверь, а я невольно тушуюсь.
В таком тесном салоне, наедине? Сколько раз папа учил меня так не делать? Не оставаться с малознакомыми мужчинами один на один, потому что «все они звери и не умеют себя контролировать». И как я должна сесть в машину к Дубровскому, если из всех живых существ он больше всего напоминает мне агрессивного орангутанга?
– Может быть, я лучше закажу такси? Вы наверняка очень заняты. – Такси так такси. Сама вызовешь. Я погнал.
Он просто захлопывает дверь, садится за руль и уезжает с резким визгом шин! Оставил меня у ресторана. Одну. В темноте.
Я тут же хочу вернуться в здание, но парадный вход уже закрыт, открыта только служебная дверь для персонала. Трясущимися руками достаю телефон, вызываю машину. А когда добираюсь домой, на эмоциях вываливаю отцу всё как было.
– Он просто бросил меня там! Да со мной что угодно могло случиться! Если ты думаешь, что я встречусь с ним еще раз… Да ни за что!
– Встретишься, Полина. И не ори, у меня голова раскалывается.
– Папа! Да как ты можешь⁈ – Ты обещала мне неделю. Сегодня было только первое свидание. В следующий раз не выпендривайся и просто садись в его машину. Он тебе ничего не сделает.
– Да откуда ты знаешь⁈ – Он замуж тебя хочет взять! – рявкает отец. – Зачем ему тебя насиловать⁈ Дочь…
Он вдруг осекается и меняет тон. Он никогда на меня не орал. Никогда не был столь агрессивным.
– Что? – поджимаю губы. Меня учили не плакать на публике, учили стойко сносить любую критику от хореографов. Но это же папа! Единственный родной мне человек.
– Вспомни, когда ты только пришла в балет, – уже мягче говорит он. – Тебе ведь тоже не нравилось. Ты постоянно плакала, жаловалась, что тебе больно, что всё неприятно, что педагоги вечно ругают. А потом балет стал самым важным в твоей жизни.
– Это совершенно другое!
– Нет! Ты нашла плюсы, ты полюбила танец, несмотря на все трудности. Богдан стоит того, чтобы к нему присмотреться.
– И сколько? – Что?
– Сколько я стою? Судя по всему, очень дорого, раз он может позволить себе дарить «Тиффани». Зачем я ему сдалась? Брак со мной не принесет ему никакой выгоды.
– Считаешь своего отца никчемным?
– Нет, конечно. Но тебе по финансам явно до него далеко.
– В нашем мире важны не только деньги, но и связи. Вот не будь у меня связей, думаешь, училась бы ты в лучшей балетной академии страны?
Внутри всё обрывается.
– То есть… без тебя я бездарность, не способная поступить самостоятельно? – Я не это сказал.
– Именно это ты и сказал! – ору я сорвавшимся голосом.
Почему каждый норовит указать, что я сама по себе ни на что не способна? Неужели я и правда бездарность?
Я убегаю в свою комнату. Закрываюсь. Не отвечаю на стук в дверь, игнорирую звонки от Аленки. Хочу побыть одна. Хочу переварить осознание собственной никчемности и смириться с тем, что ни на что, кроме как стать удобным приложением – женой бандита, который даже здороваться не умеет, – я не гожусь.
Ну уж нет. Пусть думают что хотят. Пусть папа уверен, что я покорно выйду за Дубровского. На дне рождения я докажу, что способна на большее. Я откажу ему. И пусть отец снимает свою протекцию! Я уверена: в училище меня ценят за мой талант и ежедневный адский труд, а не за папино веское слово.
Глава 4
– Ты опоздала.
И почему он упорно мне тыкает? Я лишь пожимаю плечами, прежде чем сесть в машину. А почему я должна оправдываться? Его должны были предупредить, что у меня репетиция. И уж сбегать с нее раньше положенного я бы точно не стала. В тот раз меня заставили, но больше такое не повторится.
– Могли бы отменить встречу, если не можете ждать. Я не из обидчивых.
– Я уже понял. Поехали, – бросает он водителю и утыкается в свой рабочий планшет.
Он совершенно не похож на того, кто проводит большую часть дня за монитором. Скорее на того, кто решает проблемы и ведет бизнес посредством грубой силы. Кулаков. Вон они у него какие здоровенные!
На самом деле, после того как я твердо решила отказать ему на папином празднике, мне стало намного легче. Теперь не нужно пытаться искать в нем положительные черты – я просто перетерплю эту неделю. Как когда-то терпела фехтование, на которое отец отдал меня, чтобы я развивалась не только духовно, но и физически. Тренировки были изматывающими, я их терпеть не могла, но и бросить не имела права. Так и тут: нужно просто пережить.
– Можно поинтересоваться, куда мы едем?
– В Ботанический сад.
Он что, вычитал где-то схему «Как покорить девушку за несколько свиданий»? Точно! Я даже помню нечто подобное в каком-то глянце. Сначала ресторан – показать, что он умеет есть не как свинья. Ботанический сад – чтобы сравнить мою красоту с цветами. Потом обязательно планетарий, чтобы пообещать достать звезду с неба. Затем аквазона, чтобы оценить мою фигуру и блеснуть своей, потом кино, чтобы как бы невзначай коснуться в темноте. И, наконец, шопинг, чтобы продемонстрировать: ему не жалко денег на одежду для будущей жены.
Единственное, чем Дубровский мог бы меня привлечь, – это фигура. Его тело действительно можно назвать спортивным и атлетичным. Понятно, что он немало времени проводит в зале. Только вот он не знает, что я терпеть не могу горы выпуклых мышц. И это я еще не говорю о запахе пота, который наверняка от него исходит во время тренировок.
Свою фигуру он демонстрирует мне в аквазоне, куда мы приезжаем на следующий день.
– Плавать-то собираешься? – он вылезает из бассейна, пока я сижу на шезлонге, плотно завернувшись в полотенце.
– Вода холодная! – Ты ее даже не трогала.
– Я вижу температуру на электронном табло.
– А что у тебя с ногами?
Я специально не стала ничем заклеивать или прикрывать свои стертые в кровь мозоли. Надеялась вызвать у него отвращение. Может, он сам откажется от идеи жениться на мне, и тогда мне не придется ссориться с отцом?
– А что не так с моими ногами?
– Они все в крови и мозолях. Это из-за балета?
– Да. Потому что я постоянно хожу на пуантах.
– Так нахер им заниматься, если он тебя уродует? – Я скорее умру, чем откажусь от балета! – запальчиво выкрикиваю я. – И если вы считаете это уродством, то нам лучше больше не встречаться.
С этим я считаю свидание оконченным. Решительно поднимаюсь и иду в раздевалку. На самом деле я очень люблю плавать, и температура воды значения не имеет. Но расслабляться в присутствии этого амбала с пудовыми кулаками я не собираюсь.
Я жду его в холле комплекса. Дубровский выходит через ВИП-вход, и ему лучезарно улыбается администратор. Она еще на входе чуть не съела его глазами. И он, конечно же, отвечает ей тем же – нагло подмигивает.
Я в очередной раз убеждаюсь, что это совершенно не тот человек, с которым я хочу связать жизнь. Мне что, постоянно наблюдать, как он флиртует с другими, пока я покорно сижу и жду? А может, я еще должна буду терпеть его измены?
Попрощавшись с девушкой, он направляется ко мне, закинув спортивную сумку на плечо. Я невольно замечаю, как влажная футболка плотно обтягивает его бицепс. Наверное, такие брутальные мужчины и должны нравиться девушкам, но я точно не из их числа. Однажды тело потеряет упругость, красота померкнет – и что тогда останется? Правильно, интеллект. А как связать жизнь с человеком, который двух слов связать не может?
– О, Королева, привет! – вдруг слышу знакомый голос и радостно оборачиваюсь. Мишка Соломин! – Привет, Миш, давно не виделись. Ты вроде уезжал куда-то? – заправляю прядь волос за ухо.
Когда-то он тоже занимался балетом, пока не увлекся экстремальными видами спорта.
– Да, был в Тае, потом на Бали, потом объездил всю Австралию.
– Ого! Как интересно.
– Ой, да. Страны такие разные, люди, традиции… Но знаешь, нигде нет таких красивых девушек, как у нас.
– Скажешь тоже, – смущенно улыбаюсь я.
Он так загорел, осветлил волосы. Выглядит стильно и свежо. И молодо! Ни одной морщинки.
– Правду говорю! С тобой вообще никто не сравнится. А ты только пришла? Могли бы тусануть.
– Полина, нам пора, – раздается за моей спиной низкий, рокочущий бас.
Я вздрагиваю. Вся подбираюсь, мгновенно возвращая себе маску холодного безразличия – под стать моему кавалеру.
– О, это твой телак? Грозный какой, – усмехается Миша. – Ну и правильно, такую цыпу надо охранять от всяких бандитов.
Господи, насколько же комично и страшно одновременно это звучит. В холл высыпает стайка молодежи: кто-то машет мне рукой, кто-то просто проходит мимо.
– Сконнектимся еще! – Мишка машет на прощание и исчезает в толпе.
Зато в поле моего зрения вырастает грузная фигура Дубровского. Он смотрит сурово, тяжело, не отводя взгляда. Так, словно я только что на его глазах ему изменила! И это притом, что сам пять минут назад откровенно пялился на администраторшу.
– Мы идем, или ты пошла «коннектиться»? – коверкает он слово. Даже забавно.
– Ой, из ваших уст это звучит так смешно.
– Это от кого угодно будет звучать смешно. Кроме клоунов вроде твоего Соломина.
– А откуда вы его фамилию знаете?
– Узнал по блеклым глазам. С отцом его дела имею.
– Ничего они у него не блеклые.
– Могут стать, – резко обрывает он, и у меня по спине пробегает холодок.
Он же не серьезно? Не станет же он убивать Мишку! Хотя… если мы поженимся, а он себе что-то там надумает… Вот и еще одна веская причина не соглашаться на брак. Сам будет изменять направо и налево, а моих друзей порешает на раз-два.
Глава 5
– Рад, что приехал, – жмет мне руку Роман, давний приятель. Мы вместе тренируемся и держим пару фабрик на двоих. – Нам только несколько документов подписать.
– А были времена, когда ты забивал мне стрелки.
Мы ржем и идем внутрь трехэтажного здания. Эту фабрику мы отжали еще лет десять назад. Тогда она почти ничего не производила, а сейчас считается одной из лучших в стране.
После подписания бумаг идем обедать в местную столовую, где на нас то и дело стреляют глазами работницы с производства.
– Так смотрят, как будто ты их уже всех поимел, – хмыкает Рома. – Да не, я не гажу там, где работаю. А у тебя что? Разобрался с Королевым?
– Да как тебе сказать… Сам, блять, уже не рад, но куш того стоит, – я достаю телефон и показываю фотку Полины. Это первая фотография, на которой я ее увидел. Думал тогда: блять, такие только в кино бывают. Этот гнида знал, что мне показывать.
– Ого. И он даст ее трахнуть? Ты, конечно, извини, но как-то дешево за те три года, что ты за него отсидел.
– Он отдает ее мне в жены. Так что эта цыпочка будет крутить фуэте на моем хере, пока не родит пару спиногрызов.
– Ну, вообще да, тебе для имиджа нужна именно такая жена – воспитанная и правильная. Ты же всё так же метишь в депутаты?
– Да. Цель пока такая.
– Но она же балерина.
– Это пока. Потом у нее на эти танцульки просто не будет времени.
– Ну ты красава. А денег с него не возьмешь?
– Да там нечего брать. Один дом, да и тот уже в залоге, и тачка пятнадцатилетней давности. Он же всё просрал, когда свою жену-балерину лечил.
– В итоге мимо?
– Рак – не пуля, просто так скальпелем не вытащишь.
– Согласен. Любовь – зло. Малая-то твоя готова?
– Да куда она денется, когда разденется.
Мы снова смеемся, но нас прерывает звон битой посуды и визг.
– Ты идиотка! Ты что, не видишь, что я тут стою⁈ – орала дородная бабища на совсем юную девчонку в фартуке.
– Блять, – Рома устало трет переносицу. – Знакомый просил пристроить дочку, а у нее руки из жопы растут. Заебала уже. – Найдешь выход.
– Обижаешь. – Он кивает, жмет мне руку.
Я наблюдаю, как он подходит к испуганной маленькой брюнетке, легко берет ее за шкирку и уводит из зала. Бля, вчера мне хотелось сделать то же самое с охуевшей Полиной. Она, блять, реально думает, что весь мир у ее ног. Что каждый должен падать ниц перед ее красотой, хотя сама из себя по большей части ни хера не представляет.
Звонит телефон.
– Алло? – поднимаю трубку. – Что?
– Богдан Владимирович, вы просили сообщать о передвижениях Полины. Она обедает с сыном Соломина.
– С тем белобрысым гондоном? – Да. Они сейчас в кафе «Трава». Будут указания?
– Нет, я сам сейчас подъеду.
Спокойно доедаю обед.
Не хотелось бы после свадьбы запирать Полину в четырех стенах, но, судя по всему, придется. По крайней мере, до тех пор, пока я не буду железобетонно уверен в ее верности.
Еду в это пафосное молодежное кафе. Естественно, я смотрюсь здесь совершенно несуразно и сразу привлекаю внимание. В том числе – внимание своей невесты. Она дергается, как от испуга, и тут же корчит недовольную моську. Хотя, надо признать, ее это совершенно не портит. Даже это дебильное высокомерное выражение лица. Но я уверен: она понравится мне гораздо больше, когда будет стоять на коленях и выпрашивать мой член с высунутым, как у сучки, языком.
На меня оборачивается ее приятель. Я молча подхожу, хватаю его за шкирку, сдергиваю со стула и сажусь на его место.
– Свободен.
– Что вы себе позволяете⁈ – верещит этот придурок, явно не одупляя, с кем разговаривает.
Жаль, что мне теперь нельзя махать кулаками на людях. А ведь порой так и чешутся руки вспомнить темное прошлое и делать всё, что захочется. Я просто встаю, по-дружески приобнимаю пижона за плечи и ласково шепчу ему в проколотое ухо:
– Если ты отсюда сейчас же не съебешься, я вечером зайду к твоему папаше и расскажу о твоих делишках с наркотой. А если ты еще хоть раз появишься в поле зрения Полины, я найду всю твою заначку и затолкаю ее тебе в задницу. Пошел нахуй отсюда.
Пацан отшатывается в ужасе, сгребает со стола свой телефон и пулей вылетает из кафе. Я же спокойно сажусь обратно и с отвращением смотрю на оставленный им салат с кальмарами. Брезгливо отодвигаю тарелку.
Полина в шоке смотрит на меня, пару раз растерянно моргает, затем выдавливает:
– Вы… вы… Что вы тут делаете?
– У нас свидание, – пожимаю плечами и отпиваю ее коктейль. А вот он вкусный. Щелкаю пальцами официанту. – Принеси еще этого сладкого дерьма.
– Ну, думаю, вы можете побыть тут и один. А мне пора на занятия.
Она пытается встать.
– Сядь, – я с грохотом опускаю стакан на стол. Поднимаю на нее тяжелый взгляд.
Хочется наорать на нее. Может, даже встряхнуть как следует. Но вместо этого в голову лезут яркие порнокартинки. Она бы охуенно смотрелась полностью обнаженной прямо на этом столе. Представляю, в каком бы шоке была вся эта местная золотая молодежь.
– Я терпеть не могу, когда меня позорят. Если ты, так скажем, встречаешься со мной, будь добра не бегать на свидания к другим.
– Это было не…
– Плевать, как это называется. Ни один нормальный мужик не потерпит, чтобы из него делали клоуна.
– Я понимаю. Простите меня. Я не хотела ничего плохого.
Я даже немного опешил от ее извиняющегося тона. Еще вчера она разговаривала со мной как с прислугой, а сегодня вдруг так сладко улыбается. Так сладко, что вся кровь резко отливает от головы прямо в пах. Блять, если она так же покорно будет улыбаться мне перед минетом, я, пожалуй, разрешу ей побаловаться балетом еще пару лет. Пока не обрюхачу.
– Ничего. Если ты всё, – я залпом допиваю коктейль, который мне незаметно подсунул официант, – то пошли. Отвезу тебя на тренировку.
– На репетицию.
– На нее самую. Да.
– Тогда, если мы на сегодня закончили…
– Нет. По плану у нас планетарий. Тебе должно понравиться.
Улыбка мгновенно сползает с ее лица, а температура между нами падает ниже нуля. Ах, вот оно что. Она-то надеялась, что сегодня у нее будет свободный вечерок.
– Знаете, я даже с подругой не могу увидеться!
– А что, телефоны отменили?
– Нет, но…
– Ну вот сегодня ты вполне могла встретиться с подругой. Но вместо этого предпочла Соломина.
– Это совсем другое! Какой же вы… – она задыхается от возмущения, не договаривает и резко проходит мимо меня, хлестнув по лицу кончиками волос.
Держаться, Дубровский! Держаться. Скоро она будет скулить и просить прощения за каждое свое резкое слово, за каждый высокомерный взгляд… Совсем скоро она будет лежать под тобой распятой, пока ты будешь вдалбливать в нее послушание.
