Текст книги "Балерина для бандита (СИ)"
Автор книги: Ася Любич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Ася Любич
Балерина для бандита
Пролог
– Я не могу выйти за вас замуж, – говорю я, глядя в глаза этого бесчувственного мужчины, Богдана Дубровского.
В его глазах – лишь мерзлая земля, в жилах течет ледяная кровь. Неужели он действительно думал, что я со своей непокорной душой смогу ему принадлежать?
Богдан Владимирович даже бровью не ведет. Молча захлопывает коробочку с невероятной красоты кольцом, которую достал перед всеми на дне рождения моего отца.
Я понимаю, почему он сделал предложение именно сейчас: чтобы у меня не было возможности отказать. Но пусть лучше мне будет стыдно перед гостями, чем я добровольно стану пленницей человека, к которому ничего не испытываю. Да и как можно что-то испытывать, если мы толком не разговаривали? Даже не целовались ни разу. Не танцевали вместе!
– Дочь! Ты что творишь⁈ – хватает меня за локоть испуганный отец.
Я его не узнаю. Таким я не видела его никогда. Всегда строгий и бесстрашный, сейчас перед мужчиной младше себя он ведет себя как щенок, поджавший хвост.
– Отошел, – коротко приказывает мой несостоявшийся жених.
Он продолжает настойчиво прожигать меня ледяным взглядом. Нас окружает толпа. Люди шепчутся, обсуждая случившееся и даже не пытаясь говорить тише. Ну и пусть, я привыкла к шепоткам за спиной. С самого детства знала: все гадают, своим ли талантом я пробилась в лучшую школу балета или всё купил богатый отец.
– Вы могли бы спросить меня наедине, тогда мы избежали бы подобного эксцесса.
– Ну отчего же? Ты любишь внимание. Вполне закономерно, что ты устроила из этого шоу, хотя готова была отказать мне уже давно.
– Всё не так… Я не ждала этого сегодня… И вообще… – Почему я оправдываюсь? Я ему ничего не обещала.
– Причину озвучишь столь же откровенно?
– Сейчас? – оглядываю я гостей отца.
– Разумеется.
– Но тут люди…
– Они тебя не смутили, когда ты мне отказывала.
– Ну хорошо, – пожимаю плечами, хотя от его пристального взгляда по телу бегут колючие мурашки.
За всё время своих ухаживаний он ни разу так на меня не смотрел. Порой вообще делал вид, что меня не существует. Просто демонстрировал уровень жизни, который меня с ним ждет. При этом он ни разу не взглянул, как я танцую, ни разу не спросил о моем любимом деле. Нет, конечно, будь я бедной балериной, как многие на нашем курсе, я бы, может, и задумалась. Но отец обеспечивает меня сейчас, а балет будет обеспечивать в будущем. Продаваться я не хочу.
– Я слушаю, – возвращает он меня к реальности своим грубым, низким, всегда немного пугающим голосом.
– Вы старый, – говорю без прикрас. – Ну, то есть намного старше меня. Нам с вами не о чем говорить. Вы не интересуетесь балетом, а мне не интересен спорт и ваши криминальные делишки. Когда вам будет за пятьдесят, я буду в самом расцвете сил. Вы наверняка уже сейчас хотите детей, а я о них пока даже думать не желаю. Понимаете?
– Это всё?
Ему мало?
– Я вас не хочу. Даже представить не могу, как лягу с вами в одну постель. Я давно сказала отцу, что вы мне не подходите, но он почему-то решил, будто меня могут заинтересовать ваши деньги. Но это же глупо, ведь у нашей семьи их предостаточно! – нервно смеюсь я. – Простите, что не оправдала ваших ожиданий.
– Да ну, что ты? Я бы сказал, превзошла, – он наклоняется, словно собираясь поклониться.
Но вместо этого берет мою руку. Впервые касается меня за всё время знакомства, пугая до чертиков, и на глазах у всех целует тыльную сторону ладони. Это вызывает уважение. Он достойно принял отказ. Проигрывать красиво – тоже нужно уметь.
– Спасибо за понимание.
– Леонид, мое почтение. – Со мной он больше не разговаривает и даже не смотрит в мою сторону, коротко прощаясь с отцом. – Не провожайте, я найду выход.
Отец стреляет в меня яростным взглядом и бросается вслед за своим деловым партнером. Мне с самого начала не нравилось, что он связался с этим человеком. О Богдане Дубровском ходят самые мрачные слухи. Вплоть до того, что он сидел, убивал и насиловал. Я же поворачиваюсь к затихшей толпе и широко улыбаюсь, разведя руки в стороны:
– Дорогие гости, представление окончено! Можете продолжать наслаждаться изысканными блюдами от нашего шеф-повара Картье, напитками от бармена Фабио, а также шикарной музыкой от самого известного композитора современности МаЛонга и его замечательного оркестра.
Переключаю их внимание, как когда-то делала мама, оказываясь в патовой ситуации. Гости постепенно возвращаются к своим разговорам и празднованию дня рождения отца. Сама же я чувствую себя безмерно уставшей, словно выдержала натиск бетонной стены. Богдан Владимирович действительно тяжелый человек. Каждое свидание с ним было подобно изматывающей репетиции, только без удовлетворения результатом. При всей любви к отцу и уважении к нему я не готова связать свою жизнь с таким человеком. Прекрасно понимаю: рядом с подобным тираном мое слово перестанет что-либо значить. Я стану тенью самой себя, бесцветной молью на фоне его величия.
– Ну ты даешь, подруга! Я думала, не решишься! – хватает меня Аленка и уводит в сторону. – У меня все поджилки тряслись от его взгляда. Казалось, он тебя прямо тут убьет.
– У меня тоже было такое предчувствие. Хорошо, что вокруг было столько людей – наверняка ему бы помешали.
– Только на это и надеялась. Но знаешь, я бы точно не смогла такому отказать. Какая же ты смелая.
– Спасибо, Ален. Но ты видела это кольцо…
– О да, шикарное. Да и сам Дубровский, надо признаться, впечатляет.
– Да ну, старик как старик.
– Ты за своим балетом ничего не видишь. Он высокий, мощный и красивый.
– Красивый? Ты зрение давно проверяла? Типичный бандюган.
– Ну, это не мешает ему быть привлекательным, – мечтательно улыбается подружка, а мне остается только закатить глаза.
– Ну и забирала бы его себе. Хочешь, номерок дам?
– Ему ты нужна, а не я.
Недооценивает она себя, конечно. С ее черными как смоль волосами она любую бледную блондинку за пояс заткнет.
– Уже нет. Теперь он свободен.
– Думаешь, больше не появится?
– Конечно, нет. Думаешь, ему нужно еще больше унижений? Уверена, на балерину он теперь точно не посмотрит, – смеюсь я, и Аленка подхватывает.
– Ну что, мы едем на «Черного лебедя»? Отпросишься?
– Думаю, сегодня мне с отцом лучше больше не пересекаться. Пошли, я переоденусь, и выскользнем через черный ход.
Я надеваю простое серое платье на широких лямках, туфли на низком каблуке, в которых не так болят пальцы, и распускаю волосы. Мы с Аленой выходим через черный ход и уже собираемся заказать такси, как вдруг рядом тормозит черный джип.
Я мгновенно узнаю номера и мысленно готовлюсь заново объяснять, почему не хочу выходить замуж в свои девятнадцать. Но тут дверь открывается, и навстречу шагает… отец. Я замираю от страха, ожидая гневной отповеди, но никак не того, что родной папа схватит меня и силой запихнет на заднее сиденье машины.
– Папа! – в шоке кричу я, но дверь уже захлопнулась, и джип сорвался с места.
– Что вы делаете⁈ – в панике поворачиваюсь я к тирану, который, как обычно, даже не смотрит в мою сторону. – Немедленно остановите машину!
– Нет.
– Что значит «нет»⁈ Я же вам всё сказала. Я не буду вашей женой.
– Это я понял.
– Тогда чего вам от меня надо?
– Не хочешь быть женой – станешь любовницей.
– Что? Вы за кого меня принимаете? Я не буду с вами спать!
– А тебя никто не спрашивает, Полина. Твой отец должен мне бабки, а отрабатывать будешь ты.
– Вы не посмеете! – бросаюсь я на это чудовище.
Но он резким движением впечатывает меня в дверцу и стальной хваткой сжимает лодыжку. До острой боли.
– Отпустите…
Он впивается в меня злым, жестоким взглядом – тем самым, что всё это время прятался за маской безразличной холодности.
– Я смогу тебя трахать и без ноги. А вот сможешь ли ты потом заниматься своим балетом?
Глава 1
– Так, еще раз всё повторим, – дает команду наша преподавательница и наставница.
Сегодня душно. И дело не в обтягивающем купальнике, прилипшем к коже, и не в палящем солнце, от которого совершенно не спасает ветер. Это нечто другое. Темное. Наползающее, как черная туча. Оно окружает со всех сторон, не позволяя свободно вздохнуть.
Я двигаюсь всё медленнее, мышцы наливаются свинцом. А музыка звучит всё быстрее, ускоряется, давит на виски, пока наконец не затухает, позволяя выдохнуть и посмотреть в зал.
Из-за света софитов я никого не вижу. Но меня не покидает ощущение, что я попала под каток чьего-то взгляда. Словно кто-то или что-то оценивает меня, пристально рассматривая… Обычно я не обращаю на такое внимания, но сегодня всё тело будто готовится к схватке – самой серьезной в моей недолгой жизни.
Мы уходим передохнуть, и тут меня подзывает Мария Викторовна.
– Ты на сегодня свободна, – говорит она тихо, но я мгновенно чувствую спиной недовольство остальных девочек.
– Почему? Я что-то не так сделала?
– Наоборот, дорогая, придраться не к чему. Просто там твой отец, и было бы неуважением… – Он подождет, он же всё понимает.
– Я сказала, ты сегодня свободна. Завтра отработаем твои партии дополнительно.
Я не могу перечить наставнице, поэтому киваю и, съежившись, иду забирать сумку. Я не стремлюсь дружить со всеми подряд, но и быть изгоем из-за своего привилегированного положения мне не очень нравится.
Распускаю волосы, переодеваюсь в брючный костюм с ботинками на низком каблуке и тихонько закипаю.
Отец…
Я всё ему выскажу! Сколько раз просила не забирать меня с репетиций! Сколько раз умоляла дать мне влиться хоть в один коллектив!
Нет, у меня, конечно, есть друзья. Компания, оставшаяся еще со времен частной школы. Да и те понемногу разлетелись кто куда. Мало кому интересен балет. Разве что Аленке. Вот она, кстати, уже прислала мне афишу «Черного лебедя». Немецкий режиссер, лучшие артисты. И, разумеется, премьера выпадает ровно на день рождения моего отца.
«Не смогу пойти», – отправляю я плачущий смайлик.
«Мы сбежим», – подмигивает Аленка, и я не могу сдержать улыбку. Как же хорошо, что она у меня есть!
– Полина! – слышу голос отца, едва выйдя из здания училища.
Он стоит у своей машины и машет мне рукой. Сбегаю к нему по лестнице, чувствуя, как за спиной, словно крылья, колышется длинный пиджак. Люблю свободную одежду, в ней чувствуешь себя легко и уверенно.
Но радость встречи меркнет под тяжестью чужого взгляда. Я обнимаю отца, мельком поглядывая на незнакомого мужчину, который стоит рядом и внимательно за нами наблюдает.
От него мороз по коже. Глаза пустые, в них словно встроен компьютер, просчитывающий каждый свой и чужой ход.
– Дочка, познакомься с моим деловым партнером, Богданом Владимировичем.
– Добрый день, – киваю я.
Папин партнер, весьма взрослый мужчина, не произносит ни звука, продолжая разглядывать меня как мошку под лупой. Кошмар, ну и манеры. Отворачиваюсь, теряя к нему всякий интерес.
– Пап, я же просила тебя не забирать меня с репетиций. У нас скоро отчетный концерт. Я и так как на иголках после того, как мне дали одну из главных ролей.
– Ну извини, доча, – он отводит меня немного в сторону. – Хотел пообедать с тобой, а потом мне лететь на Урал.
– Надолго?
– На пару дней. За тобой присмотрит Богдан Владимирович.
– Зачем? – коротко осматриваю гиганта в черной рубашке и красном галстуке. Показушник. – Он будет моим охранником?
– Нет, – смеется отец. – Мне бы хотелось, чтобы ты присмотрелась к нему.
– Для чего? – Для жизни.
– Ты шутишь? Он же вдвое меня старше!
– Полин, это не просьба, а приказ. Ты проведешь с ним время. Сходишь на пару свиданий. Ему, кстати, всего тридцать пять.
– А переспать с ним не надо? Ты меня ни с кем не спутал?
– Он не причинит тебе вреда. Он надежный.
– Он бандит? Лицо у него такое…
– Он отошел от криминальных дел и теперь приличный бизнесмен.
– Я не настолько наивна…
– Неделя, – отрезает отец. – Пусть твое время, уделенное Богдану, будет мне подарком. Вдруг он тебе понравится, и ты захочешь связать с ним свою жизнь? – Это вряд ли. Но раз ты так просишь, я схожу на пару встреч. Надеюсь, он не будет распускать руки?
– Нет-нет, что ты! Богдан очень сдержанный мужчина. Это не твои молокососы.
– Да где эти молокососы? Ты всех распугал.
– Потому что ты достойна лучшего.
– Это твое лучшее? Старик с криминальным прошлым? Он сидел? Я хочу знать, за что?
– Вот сама и спросишь. Он обязательно расскажет.
– Что-то я сомневаюсь, – вглядываюсь в непроницаемое лицо, – что он вообще умеет говорить.
Отец посмеивается и ведет меня к машине. Мы с ним едем на одной, Богдан Владимирович – на другой. Это радует. Находиться с этим гигантом в тесном пространстве было бы пыткой. Ощущения от него жуткие, пугающие; кажется, та самая туча, о которой я думала на репетиции, материализовалась в его лице на безоблачном небе моей жизни.
Машина останавливается возле настоящего дворца. Никак иначе этот ресторан я назвать не могу. Мы с отцом никогда ни в чем не нуждались, но и по таким пафосным местам не ходим.
Я чувствую себя максимально неуютно там, где даже люстры слепят золотом, а у официантов такие лица, словно их натянутые улыбки вот-вот треснут.
Нас ведут к столику на втором этаже – что-то мне подсказывает, к лучшему в этом заведении. Сам шеф-повар выходит принять заказ. А когда я прошу просто кусок вареной курицы, чуть ли не падает в обморок.
– Питаясь одной курицей, ты вряд ли отрастишь крылья, – внезапно выдает этот богатый истукан.
Папа смеется, а я пытаюсь понять смысл сказанного. То есть я, конечно, понимаю слова, но к чему это? Типа шутка такая? Или ему не нравится, как я ем?
– Зато представляете, какая экономия? – Я зарабатываю достаточно, чтобы моя женщина ни в чем не нуждалась.
– Вы ярко это продемонстрировали, – обвожу взглядом зал, а затем – космические цены в меню.
– Тебе здесь не нравится? Можем поехать в ресторан на Рязановской башне.
– Это где порции размером с большой палец?
– Полина всегда так ела. По чуть-чуть, – вмешивается отец. Наверное, уже понял, что сводить нас бессмысленно. Мы из разных миров. Два противоположных полюса.
После обеда я уже готова запрыгнуть в машину и поехать домой, как вдруг слышу в спину:
– Завтра заеду в шесть. Будь готова.
– Я не…
– Она будет готова, – отец буквально заталкивает меня в салон.
Я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к противоположному окну, лишь бы не видеть огромную фигуру мужчины, которого мне пророчат в мужья.
– Полина, где твое воспитание?
– Воспитание? А почему он со мной на «ты» разговаривает, словно я уже его жена? Отец, он мне не нравится. Я его боюсь, блин!
– Первое впечатление обманчиво. Уверен, вы найдете общий язык.
– А если я не хочу его искать?
– Тогда прощайся с балетом! Пока ты живешь в моем доме, ты делаешь, как я прошу.
– Приказываешь.
– Неделя, Полина. И ты изменишь свое мнение. Он самый завидный жених в городе. Каждая мечтает, чтобы он обратил на нее внимание.
– Да пожалуйста! Но при чем тут я?
– Полина!
– Да поняла я, поняла. Неделя. Я так понимаю, ты хочешь, чтобы на твой юбилей мы пришли вместе?
– Именно так, малышка. Я бы очень этого хотел.
– Ладно, – откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.
Это будет о-о-очень долгая неделя. Остается лишь надеяться, что у этого верзилы найдутся более важные дела.
Глава 2
Весь следующий день я сижу как на иголках. С утра снова пыталась поговорить с отцом, но всё оказалось бесполезно – он твердо стоял на своем. После учебы иду обедать с Аленкой. Это хоть немного должно меня успокоить. Скорее всего, придется порадовать себя чизкейком со свежей клубникой.
– Ого, ты чего это? – уплетающая уже третье блюдо Алена удивленно распахивает глаза. – Что-то случилось?
– Ага, – киваю, смакуя запрещенку.
Невольно оглядываюсь по сторонам, словно кто-то может меня увидеть. Мне нужно быть максимально легкой, чтобы партнер смог поднять меня на вытянутых руках.
– Ну? Рассказывай!
– Мой отец нашел мне жениха, – говорю, а самой реветь охота. Я всегда боялась, что однажды он захочет выдать меня замуж – поэтому так сильно и оберегал. Но не за старика же, рядом с которым я буду смотреться как дочка! Ну вот зачем мне еще один папочка?
– Серьезно? Кого? Ты его уже знаешь или это пока домыслы?
– Да какое там! Нас уже представили друг другу. Богдан Владимирович Дубровский.
– Дубровский, Дубровский… Не слышала.
– Неудивительно. Он из криминального мира. Поднялся, скорее всего, шагая по головам. А теперь хочет стать приличным человеком и выгодно жениться. Говорю тебе, ему плевать, на ком. Он на меня даже не смотрел толком! Была бы я прыщавой монобровной коровой, он бы всё равно согласился. Точно тебе говорю!
Алена хохочет, поднимая мне настроение.
– Монобровной коровой… Придет же тебе в голову! А что, отказаться никак?
– Да конечно я откажусь! Но сначала должна неделю тусить с этим бандюгой. Представляю, какие свидания нас ждут. Подвалы, скелеты и позолоченные канделябры. Ты бы видела ресторан, в который он притащил нас вчера…
– Это какой?
– Новый «Кристалл». Наверное, думал, что, увидев золотые побрякушки на потолке, я растаю и будо готова потечь ручьем прямо в его криминальную жизнь.
– Наверное, привык, что все женщины ведутся на деньги.
– Ну так и удивлял бы таких женщин. Меня этим явно не поразишь.
– Ну, не ты ли говорила, что у отца финансовые трудности?
– Не настолько же, чтобы продавать меня как породистую лошадь! Мы живем в том же огромном доме, у нас есть прислуга, машины и охрана. Если проблемы и есть, то настолько мизерные, что я их не замечаю.
– На море вы перестали ездить.
– Я никогда не любила жару, – пожимаю плечами, собирая с тарелки последние крошки десерта. – Прямо интересно, куда он отведет меня сегодня.
– Дубровский, Дубровский… Блин, дико знакомая фамилия, – Алена роется в телефоне, пока я допиваю свой чай. – А-а-а! Он фигурировал в деле о незаконной застройке и наследстве убитого владельца компании. Блин, на него заводили дело, но улик не нашли, а все свидетели вдруг отказались говорить.
– Ну всё понятно. Он мало того что мошенник, так еще и убийца.
– Думаешь, всё так однозначно? – Знаешь, когда смотришь в его глаза, возникает ощущение, что он может одной рукой свернуть человеку шею. И как папа может отдать меня такому монстру?
– Может, в глубине души он хороший?
– Ага, где-то очень глубоко. Ладно, мне бежать надо, а то Самойлова и Самсонова уже в спину дышат, норовя занять мое место.
– У них ничего не выйдет. Твой отец крепко держит за горло ректора Терентьева.
Я застываю на месте, нервно поправляя сумку на плече.
– Тоже считаешь, что мои успехи – исключительно из-за протекции отца?
– Ну… – Алена мнется, явно жалея о сказанном. – Кто, если не лучшая подруга, скажет тебе правду?
– Ты не думала, что мне эта правда не нужна? А то получается, я могу быть какой угодно бездарностью, главное – что отец замолвил за меня словечко!
С этим я и ухожу, уже не слушая, что там кричит мне вслед Алена. Поднятое десертом настроение уничтожено. Теперь я еще и испытываю чувство вины из-за того, что вообще его съела.
Тоже мне, подруга. Зачем говорить то, о чем и так догадываешься? И почему нельзя было сформулировать это как-то иначе, чтобы не было так обидно?
Во время репетиций и занятий я, конечно, забываю о сложностях реальной жизни, полностью погружаясь в яркий свет софитов и музыку, которая пульсирует прямо в сердце. Но стоит выйти за пределы института, как туча, висевшая надо мной всё это время, начинает оглушительно громыхать.
А всё дело в черной машине, из которой Богдан Владимирович достает огромный букет роз.
Мое единственное желание – рвануть в сторону и посмотреть, как он со своим центнером веса будет меня догонять. Но я вспоминаю просьбу отца, спокойно спускаюсь по лестнице, принимаю букет и даже выдавливаю из себя подобие улыбки.
– Очень красивые цветы. Спасибо.
– Поехали, – не утруждая себя приветствием, бросает мой кавалер.
Как будто мы не прощались вчера, а просто поставили разговор на паузу. Только вот сегодня он в вульгарном белом пиджаке, а я – в простом зеленом платье миди с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине.
А как же комплимент? Да хотя бы оценивающий взгляд, дающий понять, что я не просто кобыла для спаривания, купленная по выгодной цене! Да даже кобылу перед покупкой осматривают, а не везут в ресторан с постной миной, уткнувшись в рабочий планшет.
– А вы давно знакомы с моим отцом?
– Давно.
Очень исчерпывающий ответ.
– И как вы познакомились? – Ну не ехать же в полной тишине? Отец просил попытаться наладить контакт, но, кажется, меня ждет фиаско – Дубровский меня даже не слушает. – Как вы…
– На рыбалке.
– О, вы рыбачите?
– Нет.
Да как так-то⁈
– Ясно. Нам еще долго ехать?
– Минут семь. Это, кстати, тебе, – он не глядя достает коробочку и протягивает мне.
Я мгновенно узнаю футляр знаменитой ювелирной фирмы. Внутри лежит браслет.
– Можешь взять.
– Спасибо, – я открываю крышку и замираю от красоты. Бирюза в обрамлении бриллиантов и белого золота. – Очень красивый.
– Потому что дорогой.
Рассматривать подарок моментально расхотелось.
– Не всё в мире измеряется деньгами. Есть вещи, которые не купить.
– Купить можно всё.
– Даже жену? – огрызаюсь я, отворачиваясь к окну. – Особенно жену. Приехали.
Он выходит из машины, и дверцу с моей стороны почти сразу открывают. Я задираю голову, глядя на уходящие в небо этажи «Стеллы». Башня невероятно высокая, ее видно из любой точки нашего города.
Он мог бы спросить, боюсь ли я высоты. Хоть что-то! Но он лишь молча кивает на вход в здание, и я с тяжелым вздохом иду следом.
