Текст книги "Правда или желание? (СИ)"
Автор книги: Ashley Wood
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Этот Саша внимательно смотрел на меня, но не оценивающе. В принципе, он производил впечатление очень порядочного, взрослого парня. Мне даже показался странным факт их дружбы с дуриком Новиковым.
– Ну, что скажешь? – спросил его этот дурик.
– Ты идиот, – ответил верный друг. Я не совсем поняла, но мне уже нравился этот Санек.
– Я не о себе, а о ней, вообще-то, – нисколько не обиделся тот.
– Я про то и говорю, – он начал завязывать шарф. – Но тебе ведь все равно, что я думаю, разве нет?
– Нам пора-а, – вмешалась я, поглядев на часы еще раз.
– Ладно, – Новиков привстал и обратился ко мне. – Взять тебе чего-нибудь?
– Не, терпеть не могу, когда кто-то ест в кинотеатре, – поморщилась я. – Этот идиотский хруст и шорканье пакетов ужасно отвлекают. Но от воды не откажусь.
Конечно, пока дают, надо бы пользоваться, но что бесит, то бесит, и ничего с этим не поделаешь! Мой якобы парень как-то странно уставился на меня, а его друг и вовсе замер, приподняв бровь. Мде, можно подумать, в кино все ходят, чтоб пожрать.
– А может, это и не такая плохая идея, – улыбнулся вдруг Саша.
– Только не надо дурацких намеков, – ответил его друг-дурик и отправился к кассе, наверное, чтобы взять попить.
Я не совсем поняла их разговорчик и просто хмуро посмотрела вслед.
– Ира… Ира же? – обратился ко мне Саша. Я кивнула. – Лекс довольно ветреный… и эгоистичный. – Его лицо несколько исказилось при этих словах, словно ему было очень неприятно это говорить. – Поэтому постарайся не влюбляться в него.
И не собиралась! Да при всем желании не смогу!
Чуть не выкрикнула это, но вовремя опомнилась. Впрочем, что-то мне подсказывало, что этот его верный, преданный друг в курсе всего и как раз таки против глупой затеи Новикова.
– Хотя… – вдруг улыбнулся он, – кажется, вы неплохо друг другу подходите.
Я почувствовала, что меня начало бомбить, а Саша просто прошел мимо, похлопал меня по плечу и попрощался. Потом выкрикнул прощание и своему другану.
Я думала, в кинозале Новиков не позволит мне насладиться фильмом и как всегда будет доставать всякой ерундой, но он совсем ко мне не лез и спокойно смотрел, хотя и без особого интереса, как мне показалось. Частенько он скептично хмыкал, и в принципе – не хотелось бы этого признавать – я была с ним солидарна. Фильм можно было назвать «ужасом» только с натяжкой: жутковатые моменты были, но испугаться могла бы только Лиля, и то она бы даже смогла уснуть предстоящей ночью.
Первая часть тоже была не особо страшной, но там хотя бы была подкупающая зрителей интрига – на протяжении просмотра не понимаешь, кто или что стоит за сериями убийств. Вторая часть акцентировала внимание на самих убийствах и их способах. Степень мерзости была выше, что, признаюсь, мне пришлось по вкусу. Когда в фильме крыса прогрызла живот человека, я с упоением отметила, что Новиков с отвращением поморщился.
Вот Лиля бы, определенно, дико запищала на этом моменте, а на сопливой любовной сцене прыгала б от счастья, да и вообще весь фильм безустанно комментировала и мешала мне… Поэтому надо отдать должное Новикову – для походов в кино он весьма пригоден.
Хотя в конце фильма, на моменте, когда взрослые – вооруженные пистолетом – убегали от маленького мальчика, он начал тихо ржать, и мне таки захотелось его стукнуть, хотя я тоже понимала, что тут режиссеры перегнули.
– Мда, веселые американцы, – сказал он, когда мы выходили из зала. Я промолчала, чувствуя себя почему-то немножко оскорбленной. – Первая часть, надеюсь, лучше?
– А ты не смотрел?
– Не-а.
Я презрительно хмыкнула, пытаясь передать собственное превосходство, на что он только язвительно улыбнулся.
– Ну, первая часть всегда лучше, – наконец сказала я. Мы снова сели за тот же столик. – Она была про этого писателя, о котором говорилось во второй части.
– А по концепции?
– Ну, в первой части было непонятно, кто стоит за всеми убийствами, писатель пытался в этом разобраться.
– В принципе, идея прикольная. Как дети жутковато издеваются над своими семьями. И видосики славные. Музыка, атмосфера – неплохо.
– Да! Во второй части они покруче. Ну и один Майло чего стоит! – я мечтательно закатила глаза и поймала себя на мысли, что чертовски здорово обсуждать с кем-то то, что любишь. С Лилей это невозможно…
– Майло? Это тот бледный парнишка в жилеточке?
– Да-а!
– М-м-м, вот значит, какие тебе нравятся парни, – посмеялся Новиков. Я его шутку пропустила мимо ушей.
– Он шикарен!
– Похож на Вика.
– Вика?
– Басиста “АйТиЭс”, – улыбнулся он.
– О-о! – вынуждена была согласиться я. – Кстати, да!
Такой же бледный, всегда в мрачно-официальной одежде, с длинной челкой. Некоторые ассоциировали его с аристократичным вампиром.
– Значит, тебе из всей группы больше всех нравится он, Вик? – спросил Новиков.
– Это тяжелый выбор! Они все очень колоритные и яркие. Я безумно люблю их: и загадочно-мистического Вика, и дерзкого Рэя, и серьезного, грубоватого Кола, и бесшабашного улыбашку Грэга…
Мое лицо, определенно, приняло мечтательное выражение лица, стоило представить своих кумиров. Но я быстро вернулась в реальность и увидела перед собой довольную физиономию Новикова.
– Но больше всего… – сказал он, – ты, конечно же, любишь их офигенного и обольстительного звукооператора Лекса, ведь так? – Я даже не успела состроить кривую гримасу, как он хлопнул в ладоши и уселся поудобней. – Обсудим детали сделки. У тебя есть какие-нибудь конкретные вопросы?
– Да я вообще не понимаю, что нужно делать…
– Я же объяснил. Ну, думаю, не стоит тебе заморачиваться. Просто утверждай, что, да, мы встречаемся, буду признателен, если скажешь, как тебе хорошо со мной. – Лисья улыбка в ответ на мой перекошенный взгляд. – Самое главное – просто терпи и не избивай меня, когда я буду оказывать тебе знаки внимания, окей?
Звучит-то так легко, но!..
Я нахмурилась, все еще чувствуя подвох. Да, вроде это несложно, но…
– Месяц? – с подозрением спросила я.
– Месяц, – кивнул он. – Можешь начинать зачеркивать дни на календаре, обещаю, что через месяц все закончится. Когда это произойдет, что бы я ни говорил, как бы себя ни вел, ты можешь спокойно утверждать налево и направо, что бросила меня. Я даже, если хочешь, буду изображать несчастного влюбленного в тебя по уши парня.
– Обойдусь как-нибудь, – я сделала рукой жест «Стоп».
– Тогда по рукам? – он протянул свою ладонь. Я еще мешкалась.
– Да не знаю! – схватилась за голову. – Подозрительно это все! На что такое вы спорили, раз тебе охота так унижаться?!
– Унижаться? Не-ет, что ты. Как раз наоборот, если я не смогу доказать трем дурикам, что между мной и тобой что-то есть, тогда-то и будет настоящее унижение.
– Но ведь, по сути, ты все равно проигрываешь спор, – я приподняла бровь.
– Нечестные победы не задевают моего самолюбия, – махнул он рукой.
Я все еще сомневалась. Было несколько стыдно это говорить, но…
– Я не особо умею врать и обманывать… Могу тебя подвести.
– О, об этом не беспокойся! Я неплохо разбираюсь в людях и могу с уверенностью сказать, что нас не раскусят, если ты будешь иногда мяться и смущаться.
– Я не!..
– Хорошо, хорошо! Тормозить.
На мои сомнения он добавил:
– Не парься, в основном, всем будет плевать на нас. Улька немножко пожужжит, дурики мои попристают пару деньков, близкие друзья первое время будут удивлены, но в целом все.
Видимо, на моем лице все еще читались сомнения, потому что ему пришлось сделать ход ферзем.
– Через два дня отведу тебя в Фортуну на концерт “АйТиЭс”. – Лицо его при этом растянулось в лисьей улыбке. У меня засосало под ложечкой.
– Хорошо, – наконец сдалась я. – Но! У меня есть одно условие.
– Слушаю.
– Если меня что-то будет не устраивать в ходе притворства, каким-то твоим указаниям и «знакам внимания» я не смогу следовать и соответствовать, уж прости, я откажусь. Ты не имеешь права заставлять меня делать что-то против воли!
– Конечно, – ни секунды не колеблясь, сказал он и весьма серьезным тоном.
Я вздохнула и, наконец, согласилась на странную подозрительную авантюру.
И все-таки ожидания не оправдали реальность. «Пара деньков» – но черт, их тоже пришлось вытерпеть! Особенно самое начало.
На следующий день Новиков предложил в университет пойти вместе. Точнее, не предложил, а скорее настоял. Хорошо хоть, не нужно было держаться за ручки, как это делают сопливые парочки.
Я вновь вспомнила того самого парня из далекого детства. Когда он касался моей ладони, все тело бросало в дрожь. Даже почти в тряску. Я плохо помнила, какие были у него руки – теплые ли, большие? Но то чувство, что вызывали их прикосновения, порой возрождались внутри. Это, наверное, довольно глупо…
Когда мы вошли в лекционную аудиторию, я все переживала, что однокурсники станут глазеть, шептаться, заставив мои уши пылать, но практически все были заняты своими делами. Возможно, конечно, если бы мы вошли, держась за руки, реакция была менее нейтральной. Лиля улыбалась до ушей, глядя на нас, и даже это заставило меня напрячься. А уж последующее и вовсе выбило из колеи.
Те три придурка, наши одногруппники, сидевшие на последних рядах, завидев нас вместе, начали бурно аплодировать и даже присвистывать. Я, черт бы их побрал, чуть сквозь землю не провалилась и готова была поспорить, что добрая половина присутствующих в аудитории, конечно же, обернулась на странные возгласы.
Идиот Бочкарев, главарь этой троицы, не поленился оторвать свою пятую точку от лавки, обойти нас и представить всем в аудитории: «Встречайте, самая яркая и красивая пара потока!»
Да мать его за ногу! Что он несет?!
Я все так же стояла спиной к большинству присутствующих и не намеревалась менять этого. Мое лицо видели только оставшиеся двое дураков, и не думаю, что оно было смущенным, радостным или хотя бы просто нормальным. Новиков обернулся через плечо, махнул однокурсникам рукой с легкой улыбкой, а потом обнял меня сзади. Я тут же вся сжалась, включилось мое щекочучье чутье, и захотелось срочно кого-нибудь пнуть.
– Потерпи пару минут до начала пары, – предостерегающе шепнул Новиков мне в ухо. Сзади могло бы показаться, что он целует меня в щеку, а дурикам спереди – что шепчет нежности.
Все, что я могла, это опустить голову вниз и сжать кулаки. Чувствуя мое напряжение, Новиков чуть ослабил объятия и повернул меня лицом к себе. Затем наклонил голову к своему плечу, тем самым скрыв ото всех обезображенное выражение моего офигевающего лица.
– Она очень смущается, – сказал он друзьям, поглаживая мои волосы. Эти прикосновения тоже вызывали дрожь, но, епта, нифига не приятную!
– Оу! – протянули дурики. – Как это мило! Ира, ты, оказывается, такая милашка.
Тут мое терпение лопнуло, и я уже хотела было накинуться на Бочкарева с Ко, но Новиков очень-очень-очень, мать его, крепко сжал меня в своих объятиях. Из моих ноздрей вырывались порывы бешенства – прямо в шею моему якобы парню.
– Так, чего расшумелись! – послышался голос преподавательницы, по совместительству куратора нашей группы.
– Да там у нас парочка, – сказал кто-то уж очень смелый. Вообще зашибись! Теперь еще и куратор будет в курсе!
Новикову, такое ощущение, это было лишь на руку – чтобы больше народа знало о наших с ним якобы отношениях. Хотя те, с кем он спорил, уже приняли поражение, и без особых сомнений или упреков.
– Ну, круто, – пофигистично ответила преподша. – А теперь лекция. Открываем тетради. Сладкая парочка, отлепитесь друг от друга, потом пообжимаетесь.
Все, в том числе Бочкарев, стали рассаживаться на свои места, украдкой все же поглядывая на нас. Новиков отпустил меня и посмотрел на мое очень-очень злое лицо.
– Самое худшее, считай, позади, – шепнул он с подбадривающей улыбкой и сел рядом с Бочкаревым.
Я на негнущихся ногах доковыляла до противоположного ряда – не хотелось сидеть рядом с имбецилами. Вздохнув поглубже и приняв безмятежный вид, мол, да плевать мне, что вы все там думаете, я принялась писать лекцию.
«Самое худшее позади», – сказал он? Ага, как же! Впереди меня ждала сама Ульянка Дементьева. Более того, она ждала меня с тяжелой артиллерией…
Сразу как закончилась лекция, на меня кинулась Лилька.
– О, Ируля, прости, я думала, вы странная пара, а вы, оказывается, такие ми-ми-милые! Я очень рада за тебя!
– Заткнись! – рявкнула я, ибо чаша моего терпения переполнилась. Но потом до меня дошло, что это слишком грубо. Я испуганно глянула на перепугавшуюся подругу. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, и я подумала, что она вот-вот заплачет. – Прости-прости! Лиля-я, я не хотела!
Я поспешила ее обнять. В этот момент к нам подошел Новиков.
– Надеюсь, когда-нибудь и я удостоюсь такого ласкового знака внимания с твоей стороны.
Я, естественно, выгнула бровь с немалой долей скептицизма, мол, только в следующей жизни, и то сомневаюсь. А вот Лиля сразу же пришла в себя.
– Конечно, удостоишься! – радостно заверила она его. – Ира вообще очень милая и такая ранимая. Она долго привыкает к людям, но уж если откроет свое сердце!..
Несмотря на всю благодарность этому романтичному куску милашества, мне хотелось его задушить в тот момент.
– Ни черта подобного! – выдавила я. В ответ мне прозвучало лишь радостное «Хы», за которым последовали обнимашки со странными покрякиваниями. Уши пылали.
– Кхм, – кашлянул Новиков, – Ир, может, пообедаем?
Сейчас как раз был большой перерыв, и можно было сходить поесть. Я обычно не обедаю в университете, и поэтому уже даже начала отвечать «Нет, спасибо». Пришлось изменить его на «Не откажусь» с кривой улыбкой.
Лиля отпрянула и подняла руки вверх.
– Ладно, оставляю вас друг для друга! Не весенняя пора, а самые морозы – так согрейте же друг друга своей любовью!
Что ты несешь, дура!
Она ускакала, радостно кружась и напевая попсовую песню Меладзе: «…И никакого нет смысла в жизни кроме любви!»
Мне не оставалось ничего кроме как закрыть лицо руками и издать истошный вопль. Лиля меня смутила куда больше, чем Бочкарев и реакция всей аудитории на его тупое представление. Новиков присел рядом, и я уже хотела на малейшую едкость с его стороны придушить его. Но он, повинуясь инстинктам самосохранения или просто в знак уважения ко мне, тактично промолчал и вновь поднял тему обеда.
– Какую кухню предпочитаешь?
Я чувствовала небольшое опустошение из-за всего происходящего. Стала собирать вещи и тихо ответила:
– Я не голодна.
Он усмехнулся.
– Я прямо радуюсь, что ты моя девушка. Ничего не требуешь, хотя я открыто говорю, что можешь чуть ли не жить за мой счет.
До меня дошел смысл сказанного, и я воодушевилась.
– А знаешь, не откажусь от ролл!
Пища бого-ов!!! Это только в самые крутые праздники!
– Без проблем, но… думаю, за полчаса мы не управимся. Пока доберемся до ближайшего суши-бара, пока будут обслуживать и так далее.
– Ну да, – согласилась я.
– Но если хочешь, сходим потом.
Я подозрительно покосилась на него. Почти все уже покинули аудиторию. У преподавательского стола крутились некоторые студенты, показывающие справки или что-то спрашивая.
– Откуда у тебя столько денег, что ты ими так спокойно разбрасываешься? – Стоило это спросить, как меня тут же осенило. – А ну да, твой отец…
– Отец мне мало чем помогает, – незамедлительно ответил Новиков. Я с сомнением посмотрела на него.
– И что, хочешь сказать, звукооператор может хорошо зарабатывать? А, или ты все еще работаешь в той забегаловке официантом?
– Нет, у меня просто хорошая стипендия.
– СТИПЕНДИЯ?! Ты бюджетник?! – Вот жесть-то! Попасть в нашем ВУЗе, на нашем факультете на бюджет почти невозможно!
Новиков лишь улыбнулся моей реакции.
– А ты не знала? Я на самом деле, гений, у меня такие высокие баллы ЕГЭ, что даже Наде Кондратьевой не снились.
Его левая бровь на долю секунды дернулась вверх. Слабо верилось, если честно, и я буравила его взглядом, мол, очень смешно. Через пару секунд он и сам прыснул от смеха.
– Да, ты меня раскусила. Какой из меня гений!
– Тогда?..
– Эй, сладкая парочка! – прикрикнула преподша. – В коридоре пошушукаетесь, все, закрываю аудиторию.
Мы поспешили выйти. Пообедать нам так и не удалось, потому что прямо на выходе нас поджидала та самая тяжелая артиллерия.
– А вот и первая сенсация для нашего нового проекта! – услышала я звонкий голос Ули Дементьевой, а потом чуть не провалилась сквозь землю. Эта сплетница стояла с самым настоящим микрофоном в руках, а позади нее красовался вчерашний парниша с профкома с профессиональным видеооборудованием! Вашу мать!
– Что за?.. – одновременно с Новиковым выдала я.
– Ой, прикольно, синхронно сказали! Ты это записал, Вась? – Длинный, худощавый парень кивнул.
– Отлично! – Уля обратилась к нам, вся сияя. – Ребята, поздравьте профком факультета менеджмента! Университет одобрил наш проект создать свое интернет-вещание. Совсем скоро у нас будет собственный канал – либо на отдельном сайте, если ребята с кафедры программирования не подведут, либо просто в паблике “ВКонтакте”. Там будут озвучены все новости, предстоящие конкурсы и мероприятия и т.п. Чья идея? Моя идея, ва-ха-ха, я гениальна! Так вот, кхм, вчера пришло оборудование, и сегодня с самого утра мы пустились на поиски сенсаций!
– А тебе не кажется, что, рассказывая о парочках факультета, мы будем как идиоты? – хмуро вставил Вася.
– Вася, помолчи! Твое дело просто снимать! Сюжеты на мне!
– А я о чем? Мы что, желтая пресса? Тем более, это первый выпуск…
– Просто помолчи! Отснимем хоть что-нибудь! В любом случае каждый репортаж будет проверять Сухарева. Не одобрит, так не одобрит.
– Я уже знаю, что не одобрит, так что давай не будем…
– Вася! – разозлилась Уля.
– Окей, окей…
На протяжении всего их спора мы с Новиковым старались незаметно улизнуть – видимо, даже его не прельщала такая мощная популярность наших «отношений». Но это было невозможно, и на мой злобно-трагический взгляд он лишь кивнул, мол, все будет хорошо, предоставь это мне.
– Итак! – возвестила Уля начало интервью и стала громко и радостно говорить в микрофон. Новиков мгновенно просиял, ярко улыбнулся и расслабился. Я будто бы даже почувствовала ауру звезды, исходящую от него. В свою очередь, моя тушка излучала лишь волны негатива. – Ребята, до нас дошла радостная весть, что вы теперь вместе! И я без сомнений могу сказать, что вы действительно очень красивая пара! Ледяная принцесса и горячий бэд бой, ух!
Новиков театрально улыбался, я решила просто смотреть в одну точку – в дырку на полу – и не выражать ровным счетом ничего. Но, наверное, у меня был по-настоящему ополоумевший вид.
– Поделитесь подробностями, как начались ваши отношения, м?
– Не хотелось бы столь личное пускать на публику, – уверенно, как в своей стихии, отвечал мой типо парень. – Могу лишь сказать, что долгое время не замечал Иру, о чем жалею. С ней оказалось очень весело и интересно.
– Как мило! А ты, Ир? Прокомментируешь это?
Мне поднесли микрофон, а я продолжала напряженно и сосредоточенно изучать дырку в полу. Затем я почувствовала на своем предплечье руку Новикова.
– Она стесняется, моя смешная, – улыбнулся он. Я не сдержалась и повернула к нему раздраженное лицо.
– А скажи, Лекс, тебе Ира правда-правда очень сильно нравится?
– Очень, – незамедлительно ответил он уверенным тоном. А мой взгляд вновь зацепился за дернувшейся левой бровью. Неужели, когда он врет, то… бровью ведет?
Дальше случилось то, что я по праву могу назвать единственным хорошим событием того дня. Нас спасли! В коридоре появилась мелкая девчонка в очках и заставила Ульянку с Васей немедленно идти снимать скандал препода математики с буфетчицей в столовке. Те как с цепи сорвались и ринулись следом за ней. Мы проводили их взглядом, стоя все так же в обнимку.
– Кажется, мы вляпались в какое-то дерьмо… – тихо сказал Новиков. Я вынуждена была согласиться. Когда он меня отпустил, меня вдруг осенило.
– Слушай… ты действительно просишь меня изображать с тобой сладкую пару, потому что проспорил Бочкареву и тем дурикам?
– Да, – твердое, уверенное. Взгляд его не поколебился.
Но левая бровь на долю секунды все-таки дрогнула.
====== Правда №3: Истинные мотивы ======
Ты их души сжигал, а твоя пропиталась тьмой,
Ты их бил и кромсал, издавая звериный вой.
Ты мечту предавал, рассыпались осколки дней,
Ты себя забывал, становился на тон черней.
Вкрадчивый, хрипловатый голос Рэя, отдающийся дрожью по всему телу, и крадущийся ритм бас-гитары на последнем слове на секунду затихают, а далее музыка взрывается синхронным порывом барабанов и электро-гитары. Иногда мне кажется, что “АйТиЭс” владеют каким-то особым волшебством – наверное, темной магией – иначе не могу объяснить, как им удается так пленить меня и других многочисленных фанатов своей музыкой. Я готова слушать их бесконечно.
Ты не знал слова “нет” и не верил, что есть любовь,
Тьмой проглочен твой свет, разорвать не посмел оков.
Ты костер создавал из сердец добровольных шлюх,
Ты не ангел – упал. Снова крик в тишине потух.
– Что слушаешь? – Меня резко вернули в реальность из магически мрачного мира “АйТиЭс”, нагло выдернув наушник. Я открыла глаза и вначале наткнулась взглядом на сидевшего напротив Новикова и лишь затем обернулась к той, кто беспардонно позволил себе разлучить меня с моими кумирами.
– Привет, Лиля, – устало сказала я, зевнув. В эту ночь выспаться мне не удалось, так как пришлось переписывать пропущенную лекцию. Честно, диву даюсь, как Зинаида Робертовна умудряется менее чем за полтора часа дать столько всего под запись. Еще больше удивляет, что Надя Кондратьева за ней поспевает, сохраняя каллиграфический почерк в своей чересчур аккуратной тетради. Но надо отдать ей должное: обещание сдержала и без задержек отправила фотографии лекции.
Моя дражайшая подруга на мое скудное приветствие не ответила, сосредоточенно вслушиваясь в песню. При этом у нее было довольно смешное выражение лица. Впрочем, оно всегда приобретало странную милую глупость, когда Лиля очень сосредотачивалась на чем-то: большие выпученные и не мигающие глаза, чуть приоткрытый маленький ротик и задержанное дыхание.
Я невольно улыбнулась, а затем перевела взгляд на свою самую большую проблему и сложность на ближайший месяц. Пара должна была начаться минут через пять, но большинство одногруппников уже присутствовало в аудитории. Почти все с интересом украдкой поглядывали в нашу с Новиковым сторону, и меня, естественно, это ужасно терзало. Обладатель очаровательной улыбочки напротив меня, в свою очередь, кажется, получал от моих терзаний только удовольствие. Хотя кто его знает, мутный он – вчера в этом сама убедилась… Конечно, дергающаяся левая бровь не ахти какое доказательство вранья. Вполне возможно, что это просто совпадение, но… нутром я чувствовала, что не ошибаюсь в своей странной теории.
– Кажется, от нас ждут какого-то особого приветствия друг с другом, Ир, – елейно улыбнулся Новиков и наклонился ко мне ближе. Я почувствовала слабый запах его одеколона. – Можно тебя легонько чмокнуть? – нахмурившись, спросил он. Видимо, уже знал мой последующий ответ, но малюсенькую надежду не терял.
– Нет. – По телу пробежалась судорога. Хмурящееся лицо напротив меня вновь озарилось противно умилительной улыбкой.
– Не хочешь, чтобы твой первый поцелуй был вот таким отстойным? – Он ткнулся своим лбом в мой и погладил мои волосы, создавая видимость милейшего щебетания влюбленной парочки.
– Я разве похожа на романтичных девочек вроде Лили, придающих мерзкому лизанию уст друг друга какое-то волшебное значение? – Я всеми силами старалась вести себя спокойно, хотя столь близкое нахождение другого лица меня, мягко говоря, не радовало, как и ковыряющаяся в моих волосах рука.
Новиков прыснул от смеха.
– Да уж, ты сама уникальность, такая особенная и непревзойденная. Но рано или поздно, – он отпрянул и отпустил мой затылок, – нашим устам придется мерзко полизаться, так что будь готова.
Очередная судорога прошлась по телу, а лицо явно исказилось. Пока что я решила не спрашивать его о настоящих мотивах и не говорить, что раскусила его ложь. Как-никак уже завтра он обещал отвести меня в “Фортуну” на концерт “АйТиЭс”, поэтому, пожалуй, можно было и потерпеть. Попасть в “Фортуну”, в принципе, невозможно простому сброду вроде меня – там тусит лишь элита. А уж мои любимые прекрасные кумиры в этом ночном клубе – настоящее блаженство, ради которого нетрудно потерпеть парочку тактильных ощущений чужеродного организма.
Вспомнив об “АйТиЭс”, я вновь повернула голову к Лиле, которая, к моему небольшому удовольствию, слегка пританцовывала, мотая головой. Несмотря на огромные расхождения во вкусах, даже ванильная няша признала мрачную, тяжелую музыку моих любимцев, а это не могло не вызвать волну гордости у преданного фаната, так что мое лицо наверняка приняло торжествующее выражение.
– Классная песня, – сказала Лиля. – Завораживающая чем-то… Смысл дурацкий, но мелодия выше всяких похвал.
– У них все идеально, ты просто не понимаешь, – оскорблено ответила я. Ну, хотя бы мелодию Лилька признала, и то здорово.
– Что за песня? – поинтересовался Новиков, вставив один наушник себе в ухо. – А-а, эта… Да, тут Колян зафигачил крутецкую композицию.
– Колян?..
– Всем известный как Кол, – услышала я пояснение и сразу же почувствовала какое-то внутреннее неудобство.
– Его что, в жизни зовут Колей? Просто… Колей?
– А ты думала, у этих парней родители – конченные извращенцы, называющие сыновей Колами и Виками? – усмехнулся Новиков. – Кол – это Коля, Вик – Виктор или просто Витек, Рэй – Андрей, а наш Грэг – на удивление просто Гоша.
Я обескуражено опустила голову на парту и тупым взглядом стала смотреть на переписку студентов, когда-то сидевших на этом месте.
– Мой мир теперь никогда не будет прежним…
Ну зачем этот дурак рассказал об этом?!
– А ты Саша – Лекс! – весело добавила Лиля, в ответ получив утвердительный кивок с очаровательной улыбкой. – Значит, музыку эти ребята пишут сами?
– Ну да. Кол. – Новиков достал свой телефон, пролистал галерею и показал ту самую фотографию “АйТиЭс” в студии, из-за которой два дня назад я пищала на всю аудиторию. – Вот он.
– У, – испуганно буркнула Лиля, – огромный какой. Выглядит угрожающе.
– Он очень серьезный, юмора вообще не понимает и не принимает. Всех гоняет, включая меня, но благодаря этому группа, в принципе, и добиваются успехов, как я думаю. Он – голова.
– Здорово… Играет на гитаре, да?
Я чуть привстала, чтобы лучше видеть своих любимцев. И все же былая радость была подпорчена теперь тем фактом, что мои драгоценные кумиры – такие же простые смертные, как и все. Что имена у них такие же элементарные, как у Васи Пупкина, сидевшего сзади меня и списывающего домаху!
– О, вот этот мне нравится! – ткнула Лилька в улыбающегося барабанщика. – Остальные ужасно пугающие, а этот вроде ничего.
– Да, Гоша самый веселый и… простой. В самом лучшем смысле этого слова! – улыбался звукооператор “АйТиЭс”, рассказывая о группе. И я… увлеченно слушала его. Если вначале понимание, что они такие же простые люди, как я, выбило меня из колеи, то теперь стало интересно, какие они в реальной жизни, что вообще за люди… Простые подростки, сумевшие выбиться в звезды. Наверное, я даже еще сильнее стала уважать их.– Как бы Аленка ни пыталась создать ему подходящий общему стилю образ, все всегда идет насмарку.
– Аленка? – подала голос я.
– Ну, типо стилист, – кратко ответил Новиков и вновь заговорил с Лилей о барабанщике “АйТиЭс”. – И вот если Кол – голова группы, то Гоша, наверное… тело. Движущая вперед сила, тем не менее подчиняющаяся все-таки голове.
– А остальные два? – спросила Лиля, чуть приблизив изображение, так как оставшиеся члены группы находились подальше.
– Ммм, – задумался на мгновение Лекс, а затем указал на Вика, мрачного бледного парня с длинной черной челкой, который на фотографии развалился с бас-гитарой на диване и покручивал в пальцах длинную серебряную цепочку. – Вот Вик, наверное… сердце группы.
– Сердце? – изрядно удивилась Лиля. Если честно, я тоже не ожидала. Вик… потрясающий бас-гитарист, и у него самый лаконичный, запоминающийся образ, но он всегда в тени… Незаметный и загадочный. Все в группе – яркие и интересные: каждый по-своему, но тихий, неразговорчивый Вик, на мой взгляд, даже претендовать на роль «сердца» не мог бы!
– Да-а… Конечно, так просто разграничить и отдать каждому определенный функционал нельзя, но я бы, пожалуй, разделил их именно так. Вик – единственный, кто способен усмирить нашего неугомонного барабанщика и найти компромисс для вечно враждующих Кола и Рэя. Ну и… бас-гитара… У меня просто всегда ее звучание ассоциировалось со стуком сердца. Через наушники тяжелее уловить, но на настоящих концертах тот звук, что отдается у тебя в груди и бьет вместе с пульсом – это бас-гитара.
Мне действительно было так интересно слушать его… Он говорил спокойно, но с ощущаемым рвением. Или вдохновением, не знаю. В любом случае это заряжало.
– А последний? – Лиля перевела пальчиком на изображение Рэя, курящего у окошка и дерзко улыбающегося. – Он, получается, солист, да?
– Угу. Рэй… Что ж, вынужден признать, что “АйТиЭс” – весьма своеобразный организм с двумя головами: Колом и Рэем. Я уже говорил, что они враждуют. Да-а, даже ты, Ира, наслышана об их терках. А я вообще поражаюсь, что группа еще существует, при их-то характерах и взаимной неприязни.
– Мне кажется, что голова – все-таки Кол, – вставила свои пять копеек я. – Ну, или… мозг. А Рэй тогда уж – это лицо. И голос.
Новиков, соглашаясь, покивал. А Лиля спросила:
– Если музыку пишет этот хмурый гитарист, то эти мракобесные тексты – этот Рэй, да?
Я, кстати, тоже не знала этого, даже как-то не задумывалась над тем, как происходит сам творческий процесс, и мне стало жутко интересно. Но, увы, в тот самый момент в аудиторию вошла преподша и началась пара, поэтому ответа мы уже не услышали.
Следующей по расписанию была лекция, то есть меня поджидала любопытная Ульянка, которая на перерыве, конечно же, подсела рядышком со мной и начала задавать вопросики. Хвала богам, что она была без своего Василия и видеоаппаратуры. К Новикову пришли какие-то знакомые, и он вышел с ними в коридор, а Лилю вновь вызвали в деканат – вечно у них там что-то теряется и идет не так, как надо.
Ульяна засыпала меня приторно сладкими и невыносимо тупыми вопросами, я хмуро поддакивала, всем видом пытаясь сказать, что вообще не настроена на интервью. Ее это, понятное дело, вообще не заботило. Я даже не вслушивалась толком в вопросы, равнодушно констатируя: «Да, нравится», «Да, он классный» и так далее. Но вдруг Уля наклонилась чуть ближе и как-то вкрадчиво поинтересовалась:
