Текст книги "Правда или желание? (СИ)"

Автор книги: Ashley Wood

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Пробуждение в это утро было одним из самых неприятных – меня защекотали. Жестоко, хладнокровно и беспощадно. Вообще, у меня, почти как у Человека-паука, есть чутье – только не паучье, а щекочучье. Когда чужие пальцы тянутся к моему животу или шее, я моментально превращаюсь в Халка, и, в целом, смельчакам очень-очень не везет. Но мама… такая мама. У нее так ловко получается уворачиваться от моих ударов!

В общем, проснулась я вся помятая и ржущая.

– Все, хватит, ма! – закричала я, придя в сознания полностью, и села на кровати.

– Давай собирайся, голожопик, я там блинчики постряпала. – Мама потерла руки, мол, задание выполнено, и, поправив очки, пошла из комнаты, закрыв за собой дверь. Протерев влажные от смеха глаза, я накинула халат и направилась в ванную.

– Доброе утро, – прошел мимо Леша.

– Доброе. Че вчера надо было-то?

– Да просто хотел спросить, со скольки ты, будить тебя или нет. – Он отвел хмурый взгляд в потолок.

– Ну ёпрст.

– Ты, может, начнешь одеваться, а?

Я покраснела, но, сузив глаза, съязвила.

– А ты, может, начнешь стучаться?

Он промолчал и, смерив меня хмурым взглядом, направился в свою комнату. Когда дверь туда открылась, выбежал пухлый черный ком шерсти, он же мой кот, он же Коби, он же Курт Кобейн. Кот так-то полноправно мой, но почему-то спать ему больше нравится у Леши. Ну, я и не обижаюсь, мне с ним тоже спать не то чтобы комфортно: вечно пятой точкой к самому лицу ляжет и ворочается, не переставая.

– Утро, Кобик, – я погладила его за ушком и наконец пошла мыться.

Выйдя из душа и сев за стол, я посмотрела на часы и поняла, что, блять, я так-то уже опоздала! И на вторую пару еле успевала. Когда взяла телефон, увидела кучу пропущенных от Лили и смс: «Ир, не смей спать! Сегодня важная лекция по ТПМ! Потом не догонишь! Приди хотя бы на вторую половину!»

Теория производственного менеджмента, или сокращенно ТПМ, наиужаснейший предмет в универе. Точнее, сам он вполне нормальный, а вот что касается преподавательницы… там просто стреляйся. Женщина-препод весьма стервозная, требовательная до невозможного и, собака, еще и умная, плюс ко всему.

Есть у нас на потоке одна особа, Юлька Доскова, староста первой группы (сама я в третьей), – та еще зануда и зазнайка. Любит похвастаться своими знаниями, блеснуть какими-то малоизвестными фактами, построить преподавателей, задавая им вопросы, отдаленно касающиеся предмета. Так вот, Зинаиду Робертовну, преподавателя ТПМ, ей поставить не удалось вот совсем. Доскова вальяжно подняла руку на первой лекции, поправив свои круглые очки, и начала своим занудным голосом с манерой говорить в нос. Эм, дословно не вспомню, но что-то вроде: «А вот знаете!.. В таком-то, таком-то году всемирно известный политик/король/лорд/шахматист сказал, что… бла-бла-бла. И вот согласны ли вы с этим?»

Помню, Зинаида Робертовна, она же Кац (у нее фамилия такая, реально), тогда не только ничуть не растерялась, но еще и весьма уверенно, даже грубовато ответила: «Между прочим, перед тем, как задать вопрос, следует представиться и встать. Во-вторых, сказано это было тогда-то, тогда-то (уж простите, я не помню точных чисел) на каком-то там конгрессе и подразумевалось то-то, то-то. Если вы хотите подискутировать на эту тему, то всегда пожалуйста, но не во время моих лекций. Это совершенно не относится к нашей теме». У Досковой аж дар речи пропал – настолько это было сказано… грозно и даже нахально, что, пожалуй, и самый умный (или тупой) человек побоялся бы говорить что-либо в ответ. Мне тогда даже понравилась эта преподша, но потом… ух, как же я с ней намучилась! Опоздала на две секунды буквально – меня, увы, не пустили, а потом я еле-еле восстановила эту лекцию, еще и рассказывала ее наизусть, более того – отвечала на какие-то заковыристые непонятные вопросы – короче, настрадалась, мысленно обматерила ее и пообещала себе больше никогда не опаздывать».

Кажется, в скором времени намечается очередной разнос по полной. Еще и лекцию хрен восстановишь. Общаюсь я только с Лилей, а пишет она… ну, мягко говоря, неразборчиво. У нее лекцию списать почти нереально.

Я вздохнула от понимания, что Кац меня растерзает в пух и прах, и вышла из-за стола. Даже аппетит пропал.

Стоя на остановке, я вдруг поняла, что у меня, черт бы побрал того таксиста, нет денег на проезд. Вообще ни рубля. Возвращаться домой, чтобы попросить у мамы, было не вариантом: она и так мне вчера дала на этот идиотский день рождения Новикова. Придется занимать на неопределенное время.

Я сжала лямки своего рюкзака и угрюмо, но быстро направилась пешком в универ. Ходьбой дорога занимала минут сорок, поэтому и на вторую пару я опоздала. Там, к счастью, было все не так жестоко, разрешалось тихонько зайти, сесть в конце и начать писать (слушать). Так я и сделала. Осторожно открыв скрипящую дверь, я угрюмо кивнула повернувшейся на звук лекторше по Маркетингу и приветливо махнула воодушевившейся Лиле. Лиля сидела на первых партах, но я ее сразу заметила: это пушистое розовое пятно слишком выделялось из всех. К тому же она уж больно яро замахала мне своими маленькими ручками – многие тут же обернулись на опоздавшую меня, интересуясь, кому это так радуется староста третьей группы.

– О, Жданова. Ну как погодка? – вдруг ехидно спросила преподавательница.

– Ч-что, Нина Викторовна? – не поняла я.

– Хорошо прогулялась сегодня? Я, проезжая мимо, видела, как ты пешком шла с Калашниковой.

Я вся напряглась. Вот повезло, так повезло.

– Кхм, простите… Просто… не рассчитала время.

– В следующий раз за двадцать минут до пары все-таки езжай на транспорте.

– Хорошо…

Я взглядом попыталась каждого заставить отвернуться, мысленно посылая их: «Че смотришь?», и села за самый последний ряд. Там почти никого не было. Преподавательница, хоть и не сильно ругалась, но не терпела лодырей, рассаживая их поближе. А опоздавшим сама велела незаметно садиться за последние ряды.

Нина Викторовна продолжила лекцию, а я уселась и открыла нужную тетрадь, чтобы начать конспектировать. Стоило сделать это, как ко мне каким-то неведомо незаметным образом подсел Новиков. Я сразу же вся напряглась, но вспомнила свое решение вести себя неприступно и холодно, как всегда. Ничего я ему не должна, и точка.

– Доброе утро, соня-пешеход, – улыбнулся он мне. Я даже не стала смотреть в его сторону, демонстративно внимательно слушая лекторшу и записывая диктуемый материал. Между прочим, из-за тебя проспала и пешком пилила, гад! – Ты же вчера не так поздно ушла, так чего сегодня опоздала? Я вот почти не спал, но тут.

– Поздравляю тебя, гордись до смерти, – бросила я флегматичный взгляд и продолжила писать.

– Ох, снова режим высокомерной стервы. – Он закатил глаза и подпер щеку рукой. – Вечной девственницей ты намного милее.

Ох, ну как тут сохранять хладнокровие?!

Однако я пыталась изо всех сил.

Но мои щеки и уши, очевидно, старались слишком плохо! Я поняла это по тихому смешку этого пошляка – очевидно, заметил проступивший румянец.

– Ты чего-то хотел? – грубо спросила я.

– Ну, вообще, да. Ты, если запамятовала, должна мне желание.

– Ничего я тебе не должна.

– Воу-воу, какая нечестная девочка! Не отвечаешь за свои слова.

– Между прочим, я ответила более, чем на два вопроса, насколько помню!

– Ты должна была, вообще-то, три раза. И… – он постучал указательным пальцем по виску, – хм, чьи же это были слова? «Я выбираю желание!» Так-так… Хм, что-то мне подсказывает… Кажется… ТВОИ?

– Очень смешно. Ничего я тебе не должна.

Он лишь улыбнулся, сел прямо и достал свой телефон. Айфон ли, хрен их разберешь. Что-то там тыкая, он продолжал говорить:

– Я знал, что ты будешь так говорить. Поэтому… – спустя пару мгновений, Новиков положил свой телефон на мою тетрадь, загородив все. Я только хотела возмутиться, мол, я, вообще-то, пишу, как…

– АААА!!! – заорала я, увидев в его телефоне… “АйТиЭс”!!! Твою ж мать! В студии! Все вместе! Взъерошенный улыбашка Грэг крутит барабанные палки, дерзкий Рэй стоит у окна с сигаретой и хищно улыбается в камеру, крутой Кол, единственный, кто не отвлекается, а продолжает играть, и мрачный, бледный Вик, развалившийся на диване в углу с бас-гитарой. ЖЕСТЬ!

– Кхм-кхм, я вам там не мешаю за последней партой? – раздался недовольный и строгий голос лекторши.

Я осеклась, понимая, что заорала-запищала на всю аудиторию.

– П… п-п-прос… – дар речи у меня пропал.

– Извините, Нина Викторовна, – громко и уверенно сказал Новиков. – Тут просто паук пробежался, вот Ира и запищала.

Что-о? Вот придумает же…

Впрочем, за отмазу это вполне сошло. Нина Викторовна смерила нас недоверчивым взглядом, но продолжила лекцию, отвернувшись к доске, чтобы начертить какую-то схему.

– Ну так что? – прошептал Новиков, пододвигаясь ближе. Я чуть помялась, пытаясь вспомнить, как нужно разговаривать, и наконец взяла себя в руки.

– Какой-то фоткой ты меня не купишь! Пусть это и “АйТиЭс”. К тому же, у меня самой миллион их фоток.

Хоть и не в студии… Бли-ин!

– Ахах, я и не думал, что ты продашься за фотку, – посмеялся он. – Я говорю о встрече.

Моя рука дрогнула.

– Да-да. – Новиков провел указательным пальцем по экрану, открыв следующую фотку. Я еле как сдержалась, чтобы снова не закричать. Зажав рот рукой, я разглядывала представшее… чудо!

Там стоял один Грэг. Барабанщик. Он лучезарно улыбался. Впрочем, как обычно: он самый улыбашка в группе, хоть это и мало подходит их холодному, мрачному и немного дерзкому имиджу. Однако играет он просто прекрасно. В интервью почти все участники признавали его талант, а на так называемый имидж им и дела не было. На представшей фотографии Грэг держал в руках альбомный лист с надписью: «Ира, мы ждем с тобой встречи!»

Ну нельзя так!!!

Мои губы дрожали, с каждой секундой отвисая вниз.

– Что теперь скажешь?

Это уже не желание, а какая-то провокация и почти принуждение!

Я сглотнула и, зажмурившись, выдохнула.

– Это зависит от самого желания… Если это будет что-то… такое… твое… то ни за что! Понял?!

“АйТиЭс” – мои кумиры, но чести своей терять я не собираюсь.

– Кто там болтает?! – повысила голос Нина Викторовна. Я машинально пришла в себя, вернувшись к лекции.

Новиков убрал свой телефон, затем наклонился ближе ко мне и стал шептать чуточку тише.

– Хорошо, я сейчас озвучу желание, а ты сама решишь, соглашаться тебе или нет.

Я пару раз моргнула, а потом недоверчиво глянула на него. Его лицо было как никогда серьезным, смотрел он прямо мне в глаза. То есть… я правда могу отказаться?! Да неужели?! Все так просто?!

– Ну, хорошо… – шепнула я. Очевидно, шептаться я умею не так мастерски, потому что Нина Викторовна возмущенно прикрикнула:

– Я непонятно выражаюсь?!

Я снова отвернулась к тетради и продолжила писать, вся сникнув и уменьшившись в размерах. Новиков наклонился еще ближе – черт, это уже переходило рамки… Включилось мое щекочучье чутье, и я в любой момент могла превратиться в Халка.

– Мое желание… – шепнул он прямо в ухо. От неожиданности я вся вздрогнула и затаила дыхание, а сердце скакнуло в груди с небывалой ранее силой. Я вся напряглась до кончиков волос – меня трясет, когда кто-то находится так близко или касается меня. Его губы же почти касались моего уха, а дыхание чувствовалось слишком сильно. – ...Будь моей девушкой, – прошептал он.

От шока я выронила ручку, нахмурилась и медленно повернула голову, посмотрев на него как на идиота. Он… был серьезен и, явно, не шутил. Но… это же… бред!

====== Правда №2: Об ангельской девушке ======

– Нина Викторовна, уже перерыв! – перебил лекторшу Бочкарев.

– Ах, точно. Ну ладно, пять минут отдохните. А вы, голубки, можете теперь шептаться, сколько влезет.

Кажется, последнее было адресовано нам с Новиковым. Я пребывала в недоумении и пыталась отыскать в глазах этого шутника хоть намек на издевку, а потому лишь краем уха слышала преподшу.

– Что ты сказал? – переспросила я.

– Будь моей девушкой, – он отпрянул чуть подальше, повысив голос, так как в шепоте больше не было необходимости, и, закатив глаза к потолку, добавил. – Ну, то есть сыграй ее.

– Чего?

– Того, – лучезарно улыбнулся он. Я пока что вообще не въезжала в происходящее.

Нина Викторовна прошла мимо нас, а затем вышла из аудитории. Однокурсники зевали и потягивались, кто-то что-то дописывал, некоторые начали повторять материал следующего предмета: как раз по нему намечался грандиозно опасный коллоквиум – третьей парой, то есть следующей.

– Нормально объясни. Ты думаешь, я понимаю, о чем ты? – начинала закипать я.

– Ну, – он сел боком ко мне, скрестив пальцы на руках, – это непросто объяснить, и ты, наверное, подумаешь, что я идиот. Впрочем, ты уже так думаешь, да же? Поэтому терять мне нечего. Я… поспорил.

Пара человек бросала на нас заинтересованные взгляды. В том числе любопытная Улька. Конечно. С чего бы вдруг мистеру Популярность общаться со мной?

– Ты можешь подумать, что нормальные люди таким не занимаются, но у меня и у вон тех дуриков, – продолжал Новиков, указывая на трех наших одногруппников, с которыми он порой возился, – до сих пор детство в мягком месте играет, поэтому мы иногда мутим всякую дребедень.

– Ближе к делу. – Я заметила, что к нам скоро припорхнет Лиля.

– Ты не поняла? – Развел он ладони в разные стороны. – Я проспорил им, что смогу тебя… м, соблазнить. Очаровать. Охмурить.

Действительно, идиоты, а не второкурсники.

– М… У тебя не получилось? И ты просишь изображать, что получилось?

– Ну, скажем так… – протянул он, – если бы я постарался чуточку больше, ты бы уже в скором времени стала моей. Но мне немного лень. – Я театрально закатила глаза. Нет предела его самовлюбленности. – Поэтому предлагаю просто совершить сделку. Мы будем изображать парочку какое-то время.

– Какое-то время – это сколько?

– Месяц. Примерно. Ну, плюс-минус… пара недель. Не знаю. Можно позже обговорить.

– Какой резон для меня – принимать участие в этом детском саде?

– Популярность, возможность общаться со мной, видеть меня вблизи и так далее. Ну, бонусом бесплатные походы в кино, клубы, театры и куда ты только пожелаешь; бесплатные обеды, завтраки, ужины за мой счет и так далее. Премиум-бонус, – он подмигнул мне.

Когда он озвучивал первое предложение, мне хотелось просто его послать. На втором разыгралась моя меркантильная натура, а на третьем…

– Приве-е-е-е-ет, Ируша-а! – на меня кинулось мое ванильное чудо-юдо, то бишь Лиля. Я тут же почувствовала сладкий запах ее духов и мягкую ткань теплой розовой кофточки.

– Привет… – выдавила я, пытаясь найти доступ к кислороду. Подруга, так же резко, как и кинулась, отпустила меня и встала на коленки на скамью предпоследнего ряда, опираясь на наш с Новиковым стол. Боже, сколько невинности и наивности в ее голове! Любой обернувшийся начал бы глазеть на ее коротенькую юбочку. Точнее, на то, что под ней. Ну, там, впрочем, теплые колготки… Но все равно! Я хотела попросить ее сесть нормально, но пока что забыла, как вообще нужно разговаривать.

Лиля улыбалась, глядя на меня. Переводила взгляд на Новикова, хлопала глазами, а потом вопросительно смотрела на меня. Тот лишь довольно улыбался, ни на секунду не ощущая себя лишним.

– Как вчера погуляла? – спросила она меня, решив не обращать внимания на сидевшего не к месту одногруппника.

– О, просто прекрасно, – ответил за меня тот самый одногруппник. Лиля снова неловко улыбнулась ему, не понимая, почему он, собственно, сидит тут, со мной. – Много всего произошло… – многозначительно протянул он, глянув на меня с немым вопросом: «Так ты согласна?»

– Кхм, – кашлянула Лиля и вновь перевела тему, подняв руки вверх. – А кто самая лучшая подруга на свете?

Протараторила она быстро, что я еле поняла, о чем она вообще.

– Спанч Боб Сквер пэнтс?.. – недоуменно предположила я. Новиков прыснул от смеха, а Лиля нахмурилась.

– Нет. Я! Лиля Шишкина!

– А, точно… – Я пока что слабо въезжала, что вообще творится.

– А почему я самая лучшая подруга на свете?

– …?

– Та-дам! – Она достала из небольшой, перекинутой через плечо сумки тетрадь и протянула ее мне. Простая тетрадь бежевого цвета, без каких-либо рисунков. – Видишь, какая я хорошая? Я позаботилась о том, чтобы ты смогла восстановить пропущенную лекцию по ТПМ!

Только я хотела напомнить своей дорогой подруге, что ее почерк я все равно не разобрала бы, как поняла, что тетрадь без всяких котят, щенят и других зверят не может быть тетрадью Лили.

– Ух, долго пришлось уговаривать ее и первой просить, вперед всех! Специально для тебя. Это тетрадь самой Нади Кондратьевой! – победоносно заявила Лиля. – А ты сама понимаешь, что к ней не пробиться.

Надя Кондратьева – девушка-ангел с первой группы на нашем потоке. Прилежная студентка, добрая и отзывчивая. Этакая мать Тереза: все для других и ничего для себя. Иногда кажется, что она не умеет отказывать и что у нее нет собственного мнения. Выглядит бледновато и часто ходит с каким-то страдающим видом. Может быть, мне так только кажется. Вообще, многие считают ее поистине красивой. Не знаю, мне все равно. Но учится она и вправду хорошо, успевая при этом заниматься творчеством и другими делами.

Достать ее тетрадь, пожалуй, поступок, действительно достойный восхищения.

– Спасибо, Лиля. – Я правда была растрогана. Подруга гордо задрала подбородок и улыбалась, зажмурившись. – Правда… так… мило с твоей стороны. Вовсе не стоило, и…

Я, кажется, даже покраснела. Не знаю, почему Лиля со мной возится. С первого дня после поступления она бегала за мной хвостиком, рассказывала что-то из жизни, спрашивала мое мнение на происходящее вокруг. Я не люблю приставучих людей, но в какой-то момент поймала себя на мысли, что уже привыкла к этому ванильному чуду. И… мы стали помогать друг другу, порой вместе делали домашние задания, ходили в кино. Я редко завожу друзей и практически не помню, как я сдружилась со своими друзьями детства. С Лилей тоже вышло все в какой-то непонятный момент, когда мне вдруг не хватило ее таратора и звонкого смеха рядом, когда по пути из универа на остановку не приходилось замедлять шаг, чтобы она успела догнать…

Не знаю, почему она с первого дня стала бегать за мной. И помогать мне. И волноваться за меня. Но я ей очень благодарна за все.

Я и забыла, что рядом сидел Новиков. Неловко глянув на него, я жутко покраснела: он смотрел так заинтересованно и серьезно, что не по себе стало. Тем более наверняка на моем лице была несвойственная мне романтичная мягкость. Я ценю дружбу с Лилей, но ненавижу себя, когда впадаю в сопливые размышления. Особенно если кто-то чужой видит меня при этом.

– А кстати! – хлопнула Лиля в ладоши. – Ты просила напомнить тебе дату выхода “Синистера-два”! Это сегодня!

Да что ж за день-то такой! Я чуть не упала со стула! Совсем забыла! Сколько неожиданностей за один день! А ведь он только начался!

Мое лицо наверняка приобрело не самую привлекательную форму. Я бы сравнила это с плавлением, представляя, как моя кожа медленно стягивается вниз.

– О, я тоже хотел на него сходить, – подал голос Новиков, сев ко мне поближе, чем тут же заставил меня содрогнутья и перестать “плавиться”. Лиля вновь недоуменно похлопала глазками. – Пойдем вместе, милая? – он приобнял меня за плечо – волосы встали дыбом, и по телу пробежались мурашки.

– Хе-е… – издала подобие смешка Лиля. – Я, конечно, не люблю ужасы и отказываюсь ходить на них, но если тебе так сильно нужна компания, Ир…

Она пыталась найти в моих ошалевших глазах ответ, а я пребывала в напряженном ступоре.

– Не, Лиль, ты чего, – продолжал тот. – Ира тебе сообщить не успела, но мы же теперь вместе. Встречаемся.

Я почувствовала, как вылезают глаза из орбит. Не буквально, но близко к этому.

– А-ха-ха-ха! Лекс, ты такой смешной! – залилась Лиля. В такое поверить она ни за что не согласилась бы.

– Это правда, – кивнул он и посмотрел на меня. – Да же, милая?

Он сильнее прижал меня к себе и покрутил в другой руке телефон с фотографией “АйТиЭс”. В его глазах так и читалось: «Соглашайся, ты ничего не теряешь. “АйТиЭ-э-эс”! Тебя ждут твои кумиры-ы-ы! И “Синистер-два-а-а-а” за мой счет!»

В целом, преимуществ достаточно. И терять мне действительно нечего. Просто… в чем-то тут есть подвох. Наверняка есть! Должен быть! Впрочем, наши идиоты и вправду могли додуматься до нелепого спора на что-то подобное. Пару недель буду просто изображать его девушку… Его девушку… И что именно от меня требуется?

Зато что меня ждет!..

Фотография Грэга в телефоне меня гипнотизировала.

Я повернула голову к Лиле. Та хлопала глазками, уголки ее губ все еще были приподняты вверх, но я видела сомнения на ее лице.

– Это что, правда?.. – спросила она, готовая рассмеяться в любой момент, потому что на девяносто девять процентов ожидала отрицательный ответ.

Но… я вымученно закивала головой, чуть раздув ноздри.

Намек на улыбку или смех тут же смело с лица моей подруги. Новиков едва заметно похлопал меня по плечу и самодовольно улыбнулся (я прямо чувствовала).

– Но ты же говорила, что терпеть его не можешь, – недоуменно начала Лиля. – Что он зазнайка и идиот, паршивый придурок, тратящий деньги налево и направо…

С каждым последующим словом моя бровь приподнималась все выше, а губы сжимались сильнее. А еще рука Новикова все больше вжималась в мое плечо (Лиля озвучила довольно большой список из моих оскорблений в его сторону).

– Это правда, милая? Ты так говорила? – улыбался он, повернув голову ко мне. Я тоже решилась повернуться, хотя, похоже, зря – наши лбы соприкасались, и я видела его лицо слишком близко, и чувствовала его запах (ну, запах был неплохой, просто…), и короче мне было не по себе.

– Да я в шутку… милый. – Я попыталась улыбнуться, но это было сложно, так как одновременно мне хотелось проблеваться.

– Не шути так больше. Никогда. – Он потерся своим лбом о мой, и желание выплюнуть обратно сегодняшний завтрак увеличилось в разы.

Во что я только что ввязалась?..

Лиля считала Новикова третьим лишним, а теперь оказалось, что это она. Было неловко. Внезапно и странно. К счастью или нет, мою подругу вызвали срочно в деканат, и ей пришлось покинуть нас. Хорошо… по крайней мере, я успела бы морально подготовиться, придумать, что сказать. Она наивная и поверит в любую мою ложь. Хотя мне не хочется ее обманывать. Может, еще не поздно отказаться?..

– Отлично! – потер ладони Новиков. – Давай обсудим детали нашей сделки сегодня вечером. Как раз сходим в кино, а перед сеансом посидим где-нибудь. Идет?

Я смотрела на него, все еще думая – а не послать ли тебя нафиг, друг мой?

– Вот кстати. – Он пошарил в карманах и достал пятьсот рублей. – Держи.

– Это что?..

– Ты работаешь, я плачу, – улыбнулся он. – Шутка. Это тебе на проезд, а то ходишь пешком аж с Калашниковой, бедняжка.

– Я просто!..

– Да-да, любишь погулять.

Это было унизительно. Ну почему Нина Викторовна именно сегодня вдруг увидела меня на остановке???

– Не нужны мне твои деньги. Я не бомжара какая-то.

– Это за такси, – серьезно сказал он. Может, почувствовал в моем тоне унижение и обиду, а может, и нет. Кто его знает. Дурак он какой-то.

– Такси?

– Да. Ты вчера так умотала, что я и подумать не успел. А потом ты меня, наверное, и видеть не желала. Хотя стояла довольно долго. Не замерзла?

– А ты что, наблюдал за мной?

– Хах, нет. Просто смс пришла, когда такси подъехало. Ну, я глянул в окно, села ли ты, а то вдруг умчалась пешком через Живописную.

– Я, по-твоему, дура?

– Мало ли.

Я лишь хмыкнула.

– В общем, бери. За такси я правда тебе должен был. Обещал же. – Он встал, не оставив мне возможности еще немного увиливать и изображать гордую девицу. – Позже увидимся. Я напишу тебе или позвоню.

– А у тебя есть мой номер? – Меня это даже встревожило. Я никому не даю свои цифры.

– Ой, точно. Дай свой номер.

Боже, и как мы собираемся еще месяц строить из себя влюбленную парочку?..

Я решила оставить пока мысли о том, стоило ли соглашаться на такую авантюру, и, как только он ушел к своим друзьям, принялась листать тетрадь нашей ангельской девочки, Нади Кондратьевой. Как много мне нужно было переписывать? Я начала искать лекцию с конца, но мой взгляд случайно зацепился за последнюю страницу ее тетради. Там… были стихи.

Я слышала, что Надя увлекается поэзией, вроде изредка ее работы публикуют в университетской газете. Лиля их очень любит, всячески восхваляет, а порой даже плачет над ними. Я читала лишь парочку, и… ну, поэзия меня не сильно привлекает. К тому же там только сопли про любовь.

Однако сейчас…

Я рассматривала перечеркнутые строки на помятом листе. Самая последняя страница была вовсе вырвана, а на исписанной, мне показалось, были высохшие слезы.

«Сжигай ее душу, исчадие ада,

Сжирай ее сердце, запивай смрадом:

Под кожей ее давно гниль – ты был ядом.

Умри вместе с ней, ты, гребанный дьявол».

Неожиданно было видеть нечто столь… мрачное и злое. Оно никак не вязалось с тем бледным ангельским личиком. Но это был ее почерк, без сомнений.

«Ты проникал в кровь –

Ей было так по кайфу,

Только с тобой вновь

Ей вздох – до дрожи в пальцах.

Ей бы с тобой в ад

Заживо сгинуть вместе.

Ты просто тварь, гад.

Ну, как на вкус мое ее сердце?»

– О, привет, Надя! – услышала я голос Ули из коридора и тут же захлопнула тетрадь. Через несколько секунд в аудиторию вошла она, Надя Кондратьева. Она тут же увидела в моих руках свою тетрадь и с испугом в глазах села рядом.

– Привет, Ира… – неловко сглотнула она.

– Привет.

– Слушай. Прости, пожалуйста… Я… Мне нужна моя тетрадь. Я… Отправлю тебе по почте фотографии лекции.

– Ладно, хорошо. Записать тебе свой мэйл? – Только я хотела открыть ее тетрадь, чтобы вписать туда адрес своей электронной почты (“ВКонтакте” Надя не сидела, это все на потоке знали), как она схватила меня за руку, испуганно глядя в лицо.

– Я… сама запишу. Ладно?

Я кивнула и продиктовала по буквам свой мэйл.

“Значит, ты боишься, что кто-то увидит это стихотворение?..”

Она стала записывать, и широкий рукав ее бледно-розовой вязаной кофты скользнул вниз.

– Что это? – чуть не вскрикнула я, увидев на ее руке огромный страшный синяк. Надя поспешила закрыть его рукавом, нервно захлопала глазами и стала прикусывать нижнюю дрожащую губу.

– Я… упала.

– Где?.. И как?..

Она неестественно усмехнулась.

– Просто… Я очень неуклюжая. Не бери в голову. Извини, пожалуйста, еще раз. – И она быстрым шагом покинула нашу аудиторию.

Меня терзало чувство чего-то противоестественного.

Почему-то в голове крутилось: «В тихом омуте черти водятся…»

====== Желание №2: Изображать сладкую парочку ======

Сегодня, очевидно, ослабло мое единственное, но самое ценное умение: отпугивать посторонних хмурым, грозным видом. Да-а, за один день со мной поговорили больше, чем за целый месяц. И с чего бы вдруг такой ажиотаж? Хотя…

– Ира-а, а что у вас с Лексом?

Мда… все-таки зря я, похоже, согласилась на эту авантюру. Не поднимая лица, я перевела взгляд со своей тетради на присевшую напротив девушку. Дементьева. Ульянка… Надо было ее назвать Варваркой – вот вечно лезет не в свое дело, любопытная сплетница. Уля сидела вполоборота ко мне, хлопая широко распахнутыми глазками и раскрыв свой намазанный ярким красным блеском ротик. Фу, аж противно было – до того она приставучая. Ощущение, что у нее своей жизни совсем нет.

– Это не твое дело, – устало и грубо ответила я, закрыв тетрадь и начав собираться, чтобы передвинуться куда-нибудь поближе к лектору. Я надеялась тем самым намекнуть Ульяне, что не собираюсь далее продолжать с ней беседу. Но она, конечно же, не поняла.

– Да ладно тебе, расскажи! Я все равно узнаю. Согласись, лучше, если ты сама все расскажешь. Иначе пойдут глупые слухи, и потом не разгребешь!..

Глупые слухи пойдут именно от тебя…

– Мне плевать, пусть говорят, что хотят.

– Значит, что-то такое серьезное, раз не хочешь говорить! Хо-хо-хо, – потерла ладошки она. Я решила игнорировать ее дальше. И вообще, Новикову, пожалуй, и надо, чтобы люди знали о наших якобы романтических отношениях. Впрочем, зная Улю, могу сказать, что масштабы грозят перейти рамки желаемого, но что поделать. Да и мне правда плевать.

Уля еще пыталась вытянуть из меня хоть немножко, но вскоре ее позвал знакомый парень с профкома, и она пообещала, что расспросит обо всем самого Лекса. Я, честно, не знала, то ли радоваться, то ли волноваться, ведь он умеет врать убедительно, однако… и придумывать всякую дребедень, которая вряд ли мне будет по нраву, тоже может мастерски.

Вечером мы встретились в довольно популярном развлекательном центре, где имелись и кинотеатр, и боулинг с бильярдом, и торговые бутики, и многое другое. Молодежь постоянно зависала здесь, особенно на третьем этаже, где располагался кинотеатр – там помимо всего прочего располагался уютный фудкорт. Там мы и условились встретиться за полчаса до начала сеанса.

В тот день напорошил первый снег, и дороги стали невыносимо скользкими, поэтому быстрее было бы дойти пешком, а не пользоваться общественным транспортом. Об этом я думала, глядя из окна автобуса на медленно плетущиеся машины. В итоге пришла я точь-в-точь к началу сеанса. Новиков уже был там, сидя за столиком и болтая с каким-то парнем. Так… Отлично, мне уже надо изображать его пассию перед этим чуваком или как?

– Привет, – хмуро подошла я. Его друг, сидевший напротив, просто поднял взгляд, а Новиков обернулся с улыбкой.

– О, привет, тормоз, садись.

Тормоз? Как мило. Видимо, мне можно тоже без раздумий обзываться, забыв о том, что мы якобы парочка!

Я глянула на часы – до сеанса было минуты три, не больше. Что ж, наверное, разговор не займет много времени. С этими мыслями я села рядом.

– Знакомьтесь. Это моя ненаглядная Ира, о которой я тебе говорил, – обратился мой «парень» к своему другу (я вся напряглась). – А это мой верный, преданный слуга, из-за которого все забыли мое настоящее имя.

На мой недоумевающий взгляд отреагировал тот самый «слуга». Он был не особо примечательной внешности с несколько грубыми чертами лица, крепкого телосложения, коренастый. Возраст… либо ровесник, либо старше нас, но никак не младше. Стандартные темно-каштановые волосы, простой серый свитер – таких людей забываешь через пять минут. Голос у него был очень низкий и негромкий.

– Мы с детства друзья, учились в одном классе, – объяснил он. – И зовут нас обоих Саша. Поэтому, дабы избежать путаницы, кто-то когда-то решил называть его Алексом. Или Лексом.

– И в итоге это дошло и до универа, – подхватил Новиков.

– А-а, – протянула я без особо интереса. Все равно ты для меня просто Новиков. Хотя… вряд ли девушка должна называть своего парня по фамилии, да? Но… Лекс звучит так пафосно и глупо! Ой, сколько ж трудностей.