Текст книги "Хронум Книга II (СИ)"

Автор книги: Арвин Альхаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Ближе к полуночи, когда малышню увели по-домам, старейшины взяли слово. Говорили по очереди, вкрадчиво и очень медленно. Казалось, они вот-вот готовы были помереть на празднике. Астай среди прочих казался пацаном.

Если убрать воду из их слов, говорилось о следующем: раз в год Матерь Богов, даровавшая силу их предкам, сходит с небес, дабы осчастливить своих «детей» своим присутствием. Она хочет, чтобы ее «дети» берегли память о ней и защищали мир от Темных сущностей. В этот день следует зачинать ребенка, резать скот на зиму и становиться сильней.

Выгнав из себя весь хмель, я в надежде посмотрел на гору, где когда-то Сана пожертвовала собой, чтобы защитить нас от адских выродков Асмодея. Но чуда не произошло, Матерь Богов сходила с небес лишь где-то в фантазиях хакасов.

Старейшины дали команду выстроиться в очередь за напитком. Я хотел было развернуться домой, но Астай, увидев меня, рукой указал встать в очередь. За мной встали мои бойцы.

Испив зелья, одаренные быстро покидали берег реки, шли домой. Даже не шли, а бежали. Спросить было не у кого, в чем причина столь странного поведения.

Наконец очередь дошла и до нас. Я принюхался, не решаясь глотать мерзкую на вид жижу зеленоватого цвета. Пахло пряностями. Недовольный моим промедлением уже знакомый старец поторапливал. Залпом опустошив рюмочку с зельем, скривился от поганого вкуса. Буркнул напоследок, что можно было соли добавить или сахара.

– Лев, Маринку сегодня не трожь! И своим скажи, чтобы на девок местных не смотрели! – были напутственные слова старого пейрама.

Я хмыкнул, дождался своих ребят и мы пошли спать. Кто же мог знать, что эта ночь будет для нас бессонной? Астай знал. Маринка знала. Решили промолчать. Сволочи!

Никогда еще в своей жизни я не испытывал столь сильное желание совокупиться. Парни ворочались, уходили в туалет и снова приходили в шатер, и так бесконечно. Я тоже вышел наружу, якобы «подышать свежим воздухом», на самом деле ждал Карелину.

И дождался. Дверь скрипнула, показалась знакомая улыбающаяся мордашка, но ее окликнули родители, велели ложиться спать.

Чтобы не было кривотолков среди моих бойцов, самоудовлетворяться я не пошел, как они. Ближе к пяти сильно захотелось спать. Бойцы сквада уже мирно посапывали, стерев ладошки до мозолей. Я с превеликим удовольствием впал в забытье, перед этим выругавшись в пустоту: «Гребаные хакасы со своей отравой!»

Проснулся от возбужденных возгласов моих бойцов. Каждый из них добавил по два ранга к своему дару. Егор стал гравером седьмого ранга, двое моих бойцов с четвертого перешли на шестой. В надежде осмотрел и свою грудь, но четырнадцатого узла не добавилось.

Впрочем, на что я жалуюсь? Можно сказать, еще «вчера» я обзавелся хвостом хронума, взяв седьмой узел, а уже сегодня я Воин Света тринадцатого ранга с белоснежными крыльями и венценосным нимбом на голове (сам удивился, узнав об этом от наблюдателей со стороны). Записал в список неотложных дел осмотреть себя в зеркале.

Нас уже дожидались автобусы, что должны были отвезти в аэропорт и добровольцы с сумками. Встретил недовольную Марину.

– Что случилось?

– Родители, – зло бросила Карелина в сторону своих родных. – Мне запретили, а сами!..

Астай держал жену за руку, они мило переглядывались и та поглаживала животик.

– Да ну?

– Угу. Маму чуйка не подводила еще. А знаешь, что самое смешное, Лев? Все мои братья и сестры родились в мае. Да здесь полдеревни майских.

Мы загрузились в транспорт. Астай сказал что-то напутственное соседу. Тот спрашивал насчет суки, Астай пожимал плечами. Мать Карелиной пустила еще слезу на дорогу и мы простились с чертовой Хакасией.

Вернусь ли я когда-нибудь сюда? Вряд ли. Слишком много воспоминаний, бередящих душу.

Хлопнув дверью автомобиля, напоследок сказал, глядя на гору:

– Прости, что не сберег тебя.

На этом завершилось мое «замечательное» путешествие в эти дикие края.

Только мы доехали до Ефремкино, как мой телефон буквально сошел с ума. Звонки, сообщения. Всем от меня что-то было нужно.

Но один пропущенный заставил меня напрячься – «приемная светлейшего князя Романова». Именно так высветилось на экране, хотя этот номер не был забит в моем телефоне.

Собравшись с мыслями, я перезвонил. Мне ответил приятный голос:

– Лев Константинович, здравствуйте! Не могли до вас дозвониться. Хорошо, что вы сами вышли на связь. Перевожу вас на светлейшего князя Александра Степановича Романова.

Прошло не больше минуты, как мне ответил сам князь. Аудиенции с такими особами добиваются неделями, месяцами, а здесь…

Я откровенно трусил. Мне жить осталось немного, поэтому боялся не за себя. Днем раньше, днем позже смерть приберет меня к себе. Но ведь у меня бизнес-империя. Дорогие мне люди. Стоило постараться и обеспечить им нормальное существование. Без всяких князей и прочей опасности.

– Здравствуй, Лев, – на том конце провода неприятно чавкали. Не очень-то и прилично разговаривать с набитым ртом. – Обыскались тебя мои люди. Где пропадаешь?

Удивился такому началу разговора. Чересчур панибратски. Даже для князя.

– И я вас приветствую, светлейший князь. С какой целью интересуетесь.

– Дело к тебе есть. Но это не телефонный разговор. Завтра жду тебя в моем офисе на Невской в… – он отвлекся куда-то в сторону, чтобы уточнить время, – Леночка, во сколько у меня завтра окно? Ага. Ага. Ясно. В шестнадцать сорок пять, да? Услышал, Лев?

Разговор обнадеживал. Или же князь усыплял мою бдительность. Не было и намека на угрозу. Все же я хотел перестраховаться.

– Слышал, но встреча пройдёт в это же время в ресторане «Столичный», что выходит на дворцовую площадь.

На том конце провода наступила небольшая пауза.

– Хорошо. Не знаю, чего ты боишься, но будь по-твоему.

Все это странно. Весь этот разговор очень странен. Князья так не разговаривают с простолюдинами. В любом случае, сегодня нам ничто не угрожало. Наверное.

Без особых происшествий мы доехали до Абакана. Пришлось доплатить транспортной компании за пару выбитых стекол и мусор в салоне. Вникать в суть проблемы я не планировал. Мысли были заняты другим.

Вновь принятые в сквад хакасы одеты были хорошо, деньги при себе имели, но вот выглядели все равно диким племенем. С каким восторгом они пили газировку и ели куриные наггетсы, не передать словами. А самое ужасное – мусорили везде, а так же хамили продавцам и прохожим.

– Ох и хапнем мы с ними горя, – вздохнул Егор, глядя на то, как два хакаса после трансформации в граверов, стояли в лохмотьях своих одежд и ссали за углом магазина.

– Вытрави из них всю дурь, Егорыч. Я в тебя верю, – ободряюще похлопал его по плечу.

Пока летели в самолете, набитом «бабуинами» (а они в нем только двери не открывали, в остальном творили, что в голову приходило. Даже стюардессы перестали появляться в салоне, прячась от нахальных ухажеров), я более детально ознакомился с отчетом главы сквада после ночи «возвышения».

Примерно сорок пять процентов хакасов, принявших отвар, сумели поднять по одному рангу. Что было удивительно, ведь мои люди перепрыгнули сразу на два ранга.

Из значимого: Роксана заполучила девятый узел, Марина осталась гравером восьмого ранга. Один из лекарей взял восьмой ранг. Банда Мыдырака усилилась в полном составе. Сам Бугай стал самым сильным гравером в моем скваде, аналитик взял шестой ранг, стихийник и туманник тоже поднялись на одну ступень.

Маринка была чернее тучи, ведь ей казалось, что она уже на пике формы и готова была взять новый ранг. Девчонка уперлась в сильную преграду.

Чаще всего преграда возвышения была связана с физическими данными одаренного или генной предрасположенностью. В редких случаях говорилось о проблемах с «головой»: фобии, психические расстройства, недовольство собой. Так говорили. По мне – это лишь жалкое оправдание неудачников, зависших на первом-втором ранге дара на всю жизнь. Нужно было приложить усилия, а не сидеть и выдумывать эти оправдания.

Мне, кстати, не дали ни рецепта «волшебного» зелья, ни даже списка ингредиентов для его варки. Астай тоже не знал или не хотел делиться. А я не настаивал. Если рецепт уйдет в массы, что станется с этим миром? Сделай любую армию мира чуточку сильней, она тут же пойдет на своего соседа и не остановится, пока не поработит всех. История помнила много таких примеров.

Приземлившись в столице, я провалился в себя. Прислушивался к каждому шороху, искал глазами подозрительное или снайперов на крышах. Но и здесь все было гладко.

Каким же параноиком я стал!

Так мы и добрались до моей усадьбы. Никто не устроил засаду на дороге, не остановил нас в пути. Просто удивительно.

Нас встретили бойцы сквада в полной боевой выкладке. Некогда тихая улочка была изменена до неузнаваемости. Вначале сняли ленту с шипами, затем отодвинули противотанковые ежи, разнесли в стороны десятки мин.

Я пилил Егора тяжелым взглядом. И это я считал себя параноиком?

– Уберите все эти штуковины! Зачем привлекать столько внимания?

– Ну так… перестраховка лишней не бывает.

Я сокрушенно покачал головой. Впрочем, плевать. Пусть знают, что Ахматов в случае необходимости сможет постоять за себя.

Когда над усадьбой погас куполообразный щит артефакта (не дешевый, кстати), нам отворили ворота. И первым делом на головную машину уставилось дуло танка (!!!).

– Вы совсем уже ебанулись? – удивился я такому приему.

Ругаться мне не хотелось. Сейчас бы принять душ и завалиться спать. Кажется, отрава давала о себе знать. Иначе я не мог объяснить свою сонливость.

Дал последние распоряжения и завалился на кровать.

Открыл глаза, когда уже была глубокая ночь. Проспал часов десять, не меньше. С удивлением обнаружил, что весь в поту, простыня – хоть выжимай. Включил свет и от увиденного впал в ступор. На кровати отпечатался розоватый след моей фигуры: кровь и пот. Каждая моя пора сочилась скользкой субстанцией.

Добравшись до душа, принялся ожесточенно тереть щеткой. В процессе помывки кожа перестала выделять эту смесь. Вернувшись в спальню, в нос ударил резкий запах железа. Видимо, пока я лежал в этом дерьме, сроднился с ним и не чувствовал.

Чтобы не вызывать лишних вопросов у прислуги, сам решил сменить постельное белье, но субстанцией пропитался и матрас. Одевшись, я потащил все это наружу.

– Красиво горит, – послышался голос Молоха за спиной.

– Чего не спишь?

– У тебя первое задание от арбитров.

Я безэмоционально курил сигарету, глядя на то, как догорает мой матрас. Накатила какая-то апатия и дремучая тоска. Всепоглощающая. Наверное, на языке врачей так называется депрессия – недуг, доселе мне неизвестный.

– Какой смысл работать на них, если жить мне осталось немного?

– Кажется, ты слишком увлекся состоянием своего здоровья, хронум. Поверь, для Организации ты мусор. Скажи им, что болен, и завтра же от тебя избавятся, как от ржавой шестеренки в огромном слаженном механизме. Но перед этим выжмут из тебя все соки.

– Приберут к рукам мое дело? – дошли до меня его слова.

– Не только. Ты в капкане, Лев. Зря ты вступил в их ряды.

Для себя я ухватил главное. Во-первых, Молох искренне сожалел о ситуации, а еще он не причислял себя к Организации и говорил о ней в третьем лице. Надеюсь, не из стариковской жалости: она меня угнетает.

Во-вторых, если я правильно понял его завуалированную речь, арбитры заберут все: бизнес, сквад, близких мне людей. От этого и без того холодная черная кровь стыла в жилах. Почему-то я считал, что не будь меня, арбитры забудут о моей фамилии навсегда. Молох опровергал это.

– Какое задание? – напомнил ему, с чего начался разговор.

– Ликвидация князя Романова.

Непроизвольно я провалился в лимб, дабы все обдумать. Мне не нравился этот князь, не нравился его друг князь Багратион. Чего только стоила исповедь с его сыном, где Романов старший представал в ней истинным ублюдком. Но где я и где князь? По плечу ли мне это?

Для чего Организации требовалось избавляться от одного из самых влиятельных людей империи, я, кажется, догадывался. Романов держал в своих руках огромные производства военно-промышленного комплекса. На его предприятиях изготавливалось все: от патронов до бронетехники. От дяди Вагита я узнал, что Князь, среди прочего, участвует в цепочке поставок для космической отрасли. Нужный и важный человек в империи. Потеря которого может больно ударить по ВПК и космосу.

Гребаные арбитры!

Пока я все обдумывал, Молох успел куда-то свалить. Я вначале не предал этому особого значение, погруженный в свои мысли, но потом вспомнилось, как он чудесным образом опередил меня по дороге домой после первого нашего знакомства. И вот снова. Даже близко я не мог определить его дар или стихию. Молния? Тень? Тоже весьма редкие стихии. Подсмотреть бы его узор…

Поблизости не было ни души, и я снова погрузился в свое первое задание от арбитров. Допустим, арбитры узнали про нашу встречу от Молоха. Все же это его работа, как контроллера: докладывать. Но неужели не нашлось кандидатуры посерьезней, чем я? Или они решили слить меня на гибельном деле? Или же проверить?.. Плевать. Сдохну, так тому и быть. По сути, я заведомо иду на провал. Попрошу Аликперова приглядеть за моими. Думаю, дядя справится.

«Лев, хватит думать, за тебя уже все решили! Действуй по обстоятельствам! И хватит, сука, ныть! Действуй!»

На этих мыслях я вернулся в реальность. Дверь в усадьбе распахнулась и из нее вышел заспанный хакас – лекарь девятого ранга – и Молох.

– Лев Константинович, пройдемте в дом. У вас есть кушетка? – обратился ко мне хакас Маствей. На будущее решил запоминать своих людей по именам, а не обращаться к ним обезличенно. Вспомнил, что один из американских президентов знал все о своих людях. Вплоть до имен их детей и родственников. По мнению большинства, такое отношение к окружающим добавляло уважения к руководителю. Почему бы и мне не последовать его примеру?

– Да, Матвей, – решил все же переиначить его имя на нормальный лад, – пойдем, покажу тебе медкомнату.

В нее мы зашли втроем. Матвей все позевывал, но выражать недовольство не решался, Молох просто сидел и потягивал ароматный чай, в котором чувствовались хакасские травы, столь ему полюбившиеся в Сые.

Комната была оборудована по последнему слову техники. Был даже аппарат МРТ, но полки с инструментами пылились в ожидании своего часа. И вот он настал: хозяин поместья впервые удостоил эту комнату своим приходом. Боюсь, что не в последний раз.

Матвей осмотрел убранство комнаты, восхитился богатством полок. С умным видом покрутил в руках бутыльки, поставил их обратно. Уверен, он ни хрена не понимал в обычном врачевании, лишь делал вид.

Меня уложили на кушетку, сказали снять все.

Что, даже трусы?

«И их тоже», – сказал Матвей и начал делать мне массаж всего тела. Якобы разгонял кровь. Из его ладоней полилась живительная энергия, ласкала каждую мою клеточку. Я был подключен к аппарату, следящему за ритмами сердца, и на моих глазах пульс, а значит и биение сердца приходили в норму. Только вот мне казалось, что мягкие руки сорокалетнего девственника были слишком мягкими и часто задерживались в районе бедер. В углу комнаты раздавались сдавленные смешки Молоха. Что его там позабавило, я не хотел узнавать. Может, анекдот какой вспомнил.

– Мне помогало кровопускание, – хотел поучаствовать я в своем лечении.

– А можно подробней, Лев Константинович? Чем вы больны и какое лечение давали Воину Света?

– Отравился кровью Асмодея.

Матвей вздрогнул от моих слов, из рук выпало что-то стеклянное и с треском разбилось о кафель.

– Возьми себя в руки, неженка, и сделай, что я говорю, или вали обратно в свою Хакасию! Выпусти. Мне. Кровь! – проговорил каждое слово с нажимом.

– Да, да, извините. Просто в голове не укладывается. Воин Света… Кровь Асмодея…

Мужчина взял себя в руки, сделал небольшой надрез в области локтевого сустава, подставил пластиковую ванночку под струйку. Вот я и вернулся к тому, с чем пришел в этот мир. На вид моя кровь была лишь немного более жидкой, нежели та, которая была во мне последние дни с Саной. Но такая же черная, как сырая земля.

Матвей всерьез взялся за меня, провалившись лекарским взором в мое тело. Это что-то вроде сканера. Как хронум проваливался в лимб, также и у лекаря был свой астральный мир. Пока хакас проводил диагностику или что-то в этом роде, я обратился к Молоху:

– Что скажешь?

Указал ему глазами на таз с кровью.

– От своих слов не отказываюсь, Лев. Через три дня приедет мой друг из Индии. Попробует тебе помочь.

– Буду надеяться, буду надеяться.

Между тем Матвей закончил сканирование и пребывал в глубокой задумчивости.

– Все плохо?

– Как бы мягко сказать?..

– Говори, как есть.

– Ужасно, Лев Константинович. Повреждена энергетическая структура организма. Я поправил, как мог, вместилище энергии. Но каркас постепенно разрушается. Первопричина кроется в губчатой костной ткани.

– Мне это мало о чем говорит.

Матвей поспешил пояснить:

– Многие считают, что физическое и духовное не имеют связи. К духовному можно отнести чистую энергию одаренного, путеводные каналы, каркас и вместилище энергии. К физическому – все остальное: кровеносная система, центральная нервная система и другие органы, – начал он разжевывать мне мало интересные вещи.

Я удивился грамотности его речи и тому, что Матвей, находясь в глуши, овладел медицинской терминологией. Стоило пересмотреть отношение к нему.

– В губчатой ткани формируются клетки крови. Но помимо эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов, в вашем теле образуется отравляющий фермент. Отрава попадает в кровь и распространяется по всему организму.

– Рекомендации, лечение, препараты?

Матвей широко развел руками: «Мол, тут я бессилен». Оставалась призрачная надежда на человека Молоха. Я вопрошающе посмотрел на старца. Тот сидел хмурый и задумчивый. Поймав на себе мой взгляд, он сказал:

– Не знаю, Лев. Приедет мой друг и скажет, сможет помочь или нет.

– Рекомендую вам поменьше спать, – добавил хакас.

– Поясни-ка. Только простым языком.

– Вам нужно постоянно двигаться. Лейкоциты пытаются бороться, формируют антитела, которые хоть немного, да борются с отравой. Во сне замедляются все процессы. Старайтесь спать меньше. Я не увидел среди лекарств адреналина и его более сильных аналогов.

– Займись тогда этим. Поговори с Карелиной, закупите препараты, – не хватало еще, чтобы меня грузили всякой херней. Не для этого я нанимал лекаря. – Обживайся на новом месте, Матвей. Теперь это твое рабочее место.

– Очень замечательно, – обрадовался лекарь, – И почаще употребляйте кофе и никотин.

Как иронично. Курение – медленный яд, так говорили с экранов телевизоров, украшали пачки сигарет ужасными картинками. А тут сам лекарь мне велел травиться.

Закончив с процедурами, я вернулся во двор. Слегка ослабленный от потери крови, с кружкой крепкого кофе и плиткой шоколада. Встретил здесь Егора. Он мне и был нужен.

– Константиныч, доброе.

– Угу. И тебе. Разобрались с новобранцами?

– Почти. Всех расселили по казармам, тренировки начнутся уже через час. Марьяна возмущается. Говорит, что Ахматов обещал ей хороший дом с большой гардеробной.

– Хм, не помню, чтобы прям обещал.

– Мне ее послать?

Я тяжело вздохнул. Говорил мне Астай, что горя с ней хапну, я пропустил мимо ушей. С другой стороны, узнай кто другой, что у меня есть такой специалист, с руками ее вырвут и выдадут Марьяне такие апартаменты, что моя усадьба покажется дешевой хибарой.

– Надо дождаться Залевской. Она все разрулит.

– Согласен. Екатерина спрашивает, когда можно будет вернуться обратно.

– У тебя спрашивает? – удивился я.

– Так у тебя, Константиныч, телефон отключен.

– Тоже верно. После встречи с князем дам отмашку. Пока не ясно, чего он от меня хочет. Да и появилось тут одно дельце от арбитров. Нет у меня понимания, Егор.

– Ясно. Во сколько выезжаем на встречу?

– Выезжаю, – сделал ударение на «ю».

– Но как⁈ Опять один⁈ А я для чего вам? Роксана, Марина?

– Не хочу подвергать вас опасности.

– Это уже ни в какие ворота, Константиныч!

– Поговори мне еще. Будь на чеку. На случай моей кончины есть план. Как он называется, Егор?

– План говно.

– Но ты все равно будешь по нему работать.

План «Нарцисс», как его в шутку прозвал Олег, подразумевал в случае моей кончины быстрый слив наших активов и вывоз дорогих мне людей в Монголию и на Утопию. О нем знали немногие: Аликперов, Залевская, Егор, ну, и брат, само собой.

– Я с тобой поеду, – снова Молох подкрался незаметно сзади.

– Хорошо.

– Да как так-то⁈ – Егор разочарованно воскликнул, услышав такую несправедливость.