Текст книги "Хронум Книга II (СИ)"

Автор книги: Арвин Альхаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Все, Астай, дальше вы сами разберетесь. Пример я показал.

Хакас все еще пребывал в растерянности, а я двинулся дальше, вглубь пещеры. С каждым шагом чувство тревоги становилось все отчетливей. Я прекрасно помнил, как в потайной комнате с порталом происходила битва между Царем и погаными кошками. Наверняка у них есть более благозвучное имя, но мне по душе было прозвище, данное им Стивеном. Отныне я ненавидел котов. Ну, кроме котокрота Васьки. Васька – наш песдюк. Надеюсь, Олег зверье Стива не бросил в беде, пока нас нет.

Я уже потянулся рукой к подсвеченной ладони, как за спиной посыпались камни. Слава Богу, это был Астай, неосторожно ступивший на ковер из мелкого крошева.

– Подожди, Лев! Давай, еще покурим на дорожку.

– Ну, давай, – пожал я плечами и в ожидании, когда Астай раскурит трубку, уставился на стену, где древние запечатлели образ хронума.

Сейчас картинка была иной: проявились орды адских тварей, нематоды и их погонщики.

– О, Астай, смотри, а это, кажется, ты.

– Хм, действительно.

– А вот Стивен. Хе-хе, похож.

Пса изобразили воином с головой собаки. Бугристые мышцы, в руке он сжимает булаву и бьет ею по слоновьей морде Шиву. Неплохо, неплохо.

Мой образ тоже весьма аутентичен. На камне я истинный ангел во плоти. Здесь запечатлен эпизод, когда я провожу исповедь над Асмодеем, застыв в воздухе на уровне его лица. Сам князь тоже прорисован очень детально.

Задрав голову повыше и осветив фонариком свод невысокого потолка, увидел Сану. Художник с любовью писал ее лицо, в глаза вставил голубые топазы. От этого взгляд стал живым, осмысленным. Она простерла руки, из которых шел свет, над всеми нами, как бы останавливая битву.

В самом нижнем углу была прорисована буква «П». Неужели Пашка? Да ну, быть такого не может. Я ведь сам видел, как его свалили с ног. Или все же он? А откуда художник мог знать кириллицу, созданную много столетий позже? Это наводило меня на разные мысли и давало надежды.

Не став дожидаться, когда Астай набьет трубку табаком, я решительно шагнул к потайной двери, вложил ладонь в выемку. Двери с грохотом медленно пошли под землю, а я был уже готов перевоплотиться в хронума или шагнуть в лимб, но этого не потребовалось. Зал был пуст.

– Астай, не ходи за мной. Вспомни, как нас заперли в прошлый раз.

– В этот раз точно не пойду, не переживай за меня, – развеял он мои опасения.

Я осторожно ступал по каменному крошеву, высматривая возможную опасность. Но в самом деле, битва закончилась. И закончилась она вничью. Победила дружба. От Царя остался лишь каменный остов, а верхняя часть туловища рассыпалась в прах, вместе с каменной короной.

Вдалеке виднелся трон царя, на котором он восседал раньше, но я не видел портала! Ускорив шаг, я мгновенно очутился у трона. Судорожно ощупал здесь все, заглянул под трон, походил вокруг него, но никакой кнопки, рычага или выемки не обнаружил.

Мой разочарованный возглас разнесся по развалинам зала. Я не хотел принимать того факта, что портала больше нет! Это рушило и без того еле теплившиеся надежды вернуться к своей любимой.

Астай застал меня сидящем на троне. В руках я держал скипетр Царя. Мне не хватало только его короны. Скипетр очень удобно лег в руку, будто бы был сделан под меня. Хотя я отчетливо видел, как титан бился со стражей именно этим оружием, и оно было ему под стать. Я искал кнопочку и на нем, уговаривал бездушную железку открыть портал, но все было без толку.

– Пойдем уже домой. Я пошутил.

– Там мой дом, Астай, понимаешь⁈ С Саной!

И тут до меня доходят его слова.

– Что значит пошутил?

– Ты не умираешь. Я просто хотел… просто хотел взбодрить тебя. Чтобы ты почувствовал вкус жизни или… что-то типо того. Ну, пошутил я, понимаешь? Шутка такая.

* * *

Ивану Никифоровичу Карелину или же Астаю, было больно. Шутка аукнулась ему большущим синяком под глазом.

Жалел ли он? Скорее всего нет. Зато Ахматов бодр и явно начал шевелить мозгами, а не думать о суициде. Самобичевание ни к чему хорошему не приводит, и вид унылого говна вместо демоничного Ахматова порядком поднадоел.

Конечно же, Астай тогда сказал правду и Льву действительно оставалось жить месяц или чуть больше. Хотя, глядя на характер обычного русского парня (на минуточку, не чистокровного хакаса!), можно было предположить, что Лев протянет еще год, а то и больше. Хотя, с некоторых пор чистокровные хакасы ему стали претить. Он помнил предательство его предков и уже кое-что для себя решил на будущее.

Так же, как и Ахматов, Астай надеялся, что Льву удастся открыть портал и вернуться к Улуг Хуртуях Тас. Но этого не произошло. И что он должен был делать? Смотреть, как Лев с каждым днем затухает? Вот он и «пошутил», и шутка стоила подбитого глаза.

* * *

– Жулье! Везде сплошное наебалово! Ты же «пейрам», мать твою, Астай! Как ты мог меня обмануть⁈

Хакасу было больно, но он улыбался. Я прихватил с собой скипетр царя, мы вышли из зала и дверь медленно закрылась за нашими спинами.

Всю дорогу я ворчал на дурацкого хакаса, а когда показалась Сыя и вдали стали видны силуэты моих людей, я врезал ему и в другой глаз. Для симметрии.

– А-аа! – застонал слепошарый хакас, – А это зачем было делать?

– Чтобы больше не выставлял меня дураком перед моими людьми!

Остаток пути пришлось нести его на спине, потому как огромные синие мешки под глазами не позволяли ему видеть.

– Астай, что с тобой⁈ – бросилась к нему жена и принялась осматривать раны.

– Поскользнулся, упал на камень… Два раза.

Пока они там причитали, я, полный желания выплеснуть накопившийся гнев на своих недругов, скомандовал своему телохранителю:

– Егор, запрягай коней. Домой едем.

– Э-ээ, нет, Лев! Ты сюда зачем приехал? Людей для своей гвардии набирал? Мы с тобой едем. Пейрам тебе всегда может пригодиться.

Дети, с криками облепили своего любимого отца, а следом и мать Карелиной.

– Решился-таки, старый⁈ Как же я благодарна вам, Лев, за моего мужа. Я ему все уши прожужжала, что пора в город уезжать, а вы ему мозги на место-то и вправили.

Что ж, жизнь продолжается. Как бы это ни было больно осознавать, но дальше мне придется идти по жизни с незаживающей раной в сердце.

«Лев Ахматов возвращается, трахнутые кожаные мешки!»

Когда страсти подутихли, мы обсудили с Астаем план действий. Он был прост, а потому красив. В ночь полнолуния, когда местные будут принимать «волшебный» отвар из трав и пытаться поднять ранг своего дара, я должен буду показать свой облик Воина Света.

Астай не зря сделал акцент на этой фразе, ведь по его словам:

'Хронум – не былинный герой, а вот Воин Света… – Астай многозначительно поднял указательный палец вверх для пущей важности, думая, что разговаривает со мной, а на самом деле со стенкой (слепой хакас, что сказать), – есть Воин Света.

– Пфф…

Кто-то из моих людей хохотнул. Я цыкнул на него: Астай может и смешон, но он смешон из-за меня, а своего боевого товарища или даже… друга, я не хотел давать в обиду.

Мы снарядили одну машину и вместе с Карелиной отправились в Ефремкино. Мне срочно нужна была сотовая связь, а девушке – прикупить гостинцев для своих. Удивительно было узнать, что в будущем Сыя – вполне крупное поселение – так и не имеет благ цивилизации.

«Дань уважения к нашим предкам», – так мне сказали.

К каким нахрен предкам⁈ К Пашке? Надеюсь, он выжил и перерезал глотки всем представителям мужского населения, а затем поимел всех баб. Пашку я готов уважать, но уверен: будь у Пашки выбор срать в унитаз и подтираться мягкой бумагой или срать на улице и использовать лопух, он выбрал бы первое.

Девушка убежала за покупками, я напряженно зажал в руке телефон и не решался сделать один важный звонок.

– Здорово, брат! – послышалось веселое приветствие на другом конце трубки. – Рад тебя слышать! У нас хорошие новости. Рассказывать? Или у тебя что-то срочное?

Начало разговора обнадеживает. Все же меня не было в столице несколько дней, а враги не дремали.

– Порадуй, брат. Внимательно тебя слушаю.

– Князь Романов пригласил тебя в свою резиденцию, хотел наладить контакты.

Я затаил дыхание. Какие нахер могут быть контакты князя со мной? Разве что выяснить судьбу своего непутевого сына, чей прах удобряет ростовские поля?

– Что молчишь, Лев? Ну весело же? Согласись! Мы его сына…

Пип-пип-пип.

Это я сбросил!

– Идиот! – зарычал я в неистовстве и со злостью бросил трубку в кусты. – Нахер я позвонил этому болвану!

Егор дождался, когда я остыну и передал мне свой телефон. Я благодарно кивнул ему и набрал уже Аликперова.

– Алло, – голос Вагита Юнусовича был насторожен. Чудо, что он вообще поднял трубку с незнакомого номера.

– Дядя, здравствуйте, вы сейчас в столице?

– Лева, привет, дорогой! Рад тебя слышать! Да, в столице, а что такое?

– Олег накосячил. Я думаю, его нужно спасать. Все, на связи! Надеюсь на вас, дядя!

Ну что, сука за бестолочь⁈

«Мы его сына»…

Хорошо, что я вовремя сбросил трубку и не дал ему договорить фразу до конца. Уверен, люди Романова из нашего короткого разговора смогут вычленить главное: Ахматовы как-то замешаны в пропаже княжича.

– Егор, прикажи своим удвоить охрану усадьбы.

– Нет, ну каков болван! – я все еще не мог отойти от разговора с Олегом.

Возможно, я зря всех и себя накручиваю, и ничего страшного не произойдет, но это ведь основы конспирации: не говори по телефону лишнего! Особенно, когда сам князь Романов является одним из членов совета директоров в единственной в нашей стране корпорации сотовой связи.

– Проблемы, командир? – участливо поинтересовался Егор.

– Наверняка. Выясни, что происходило за последнюю неделю.

– Неделю?

Ну да, это там я был примерно неделю, а здесь прошло всего два дня.

– Оговорился. За время моего отсутствия. Выясни все. С кем встречался Олег, сколько пил, с кем пил, кого имел. Все разузнай.

– Сделаю.

– Учти, Егор, нас наверняка прослушивают.

– Константиныч, могли бы не добавлять. Что я по-вашему, зря штаны протираю на этой службе?

Вскользь смерив его оценивающим взглядом, заключил для себя, что Егор прав. Он не тот человек, кто будет вести себя так же безрассудно, как мой младший братец. Уловив мой взгляд, телохранитель спросил:

– Что-то не так? – и начал осматривать себя со стороны.

Моя голова после пробуждения как-то плохо работала. Передо мной находился человек, который всегда со мной рядом и знает практически все секреты (грязные делишки Ахматовых). Я еще в Сые мог отвести его в сторонку и расспросить интересующее меня. И плевать, что для него эти вопросы показались бы странными.

– Егор, расскажи мне про Дениса Колесникова.

Он нахмурился и как-то нездорово на меня посмотрел.

– Что вы хотели бы услышать от меня? Знаю, был у вас такой друг детства. Ваш покойный отец отправил его учиться в Болгарию, и там он погиб. Больше ничего о нем не слышал. Да вы и не рассказывали толком.

…

– Я вас не понимаю, Константиныч.

– А Михаил Карнаухов тебе знаком? Мы служили с ним.

– Который в психлечебнице? Или вы про другого?

Будущее неотвратимо, да, Лев? Ты пытался забрать их из лап смерти, но первый все же погиб, а другой остался больным на голову. Не зря мне показалось странным поведение Мишки в тот день.

– Константиныч, вы в этой Хакасии, уж извините за дерзость, с ума, кажется, сходите.

Держать Егора в неведении было неправильно и неудобно мне.

– Ладно, слушай. Ты ведь давно меня знаешь. По-твоему я балабол?

– Нет, конечно! – возмутился Егор, будто я обвинял в этом его самого.

– Ты веришь мне? Если я скажу, что только что вернулся из длительного путешествия по старой Хакасии, ты мне поверишь?

– Наверное… А это как?

Я вкратце пересказал ему свою историю о путешествии во времени. За короткое время он выкурил в волнении три сигареты. С каждой новой фразой он морщился. Ясно, не поверил мне. Но преданность не давала ему сказать, что он думает обо мне.

Идем на крайние меры. Оголяю грудь и показываю ему свой узор. Вот здесь-то его челюсть непроизвольно и поползла вниз.

– А-х-ри-и-и-неть! Тринадцатый!

Заметил за собой тень тщеславия при виде ошарашенного гравера пятого ранга. По сути, телохранитель требовался уже ему, а не мне.

– И как ты думаешь я заполучил три новых ранга?

– Да кто ж вас знает, Константиныч? – наконец взял он себя в руки и потянулся за новой сигаретой. – У каждого рода свои секреты, не так ли?

– В сраку тебя, Фома неверующий! Распинаюсь тут перед ним! Приедем, покажу фотографии тех мест. Все! Работай, давай! – взглядом указал ему на телефон, чтобы он выяснил все про моего брата.

Дождавшись счастливую Карелину, с полными сумками гостинцев, мы тронулись в обратный путь. В дороге Егор поведал мне последние новости из столицы.

Олег, дурья его голова, все таки встречался с кем-то от князя Романова. Под предлогом взаимовыгодного сотрудничества, устроили шикарную встречу и, подпоив брата, развязали ему язык. В чем конкретно заключалось сотрудничество Егор не смог выяснить.

Олег, в свою очередь, рассказал о нашем крематории, дал им техническую документацию, но все же не сказал про встречу с княжичем в Петровской бане. «Наверное», – добавил Егор. Мол, не всегда наши люди находились рядом с ним.

Также на усадьбу было совершено нападение людьми герцога Голицына. Я ему когда-то жизнь сохранил… По приезду проведу недоумку исповедь.

– Мне стоит переживать?

– Не, убийц было двое, и их вовремя ликвидировали.

Порадовавшись этому, сказал выписать премию сквадовцам. На что Олег посмурнел и сообщил удивительное: смертников, проникших на мою усадьбу остановил кротокот Васька и его подельники. Я слушал и волосы дыбом становились.

В авангарде у Васьки Герда с собачьей головой и цыганский охранник, тоже с какой-то хренью вместо головы. Его тело когда-то выпросил у меня Стивен в свою коллекцию. И, как оказалось, все было не зря. А ведь я ещё и кобенился тогда. Надо было дать ему с десяток, не жадничая!

Глава 2

Ночь «возвышения» была назначена на завтра.

Сегодня я позволил себе расслабиться. Впервые за долгое время. Ел ароматную конину (гребаные узкоглазые живодеры!), пил дорогой (по местным меркам) виски и курил крепкий табак Астая. Он ещё намеревался поставить на стол свое приторно-сладкое вино, но я тактично отказался, сославшись на то, что сегодня проставляюсь я.

Был ли повод? Скорее, не было. Будущее я не исправил, любимой лишился… С каждой новой рюмкой я убеждался, что просто заливаю сердечную рану. Достаточно было зажечь вязь узора и выгнать из себя весь хмель, к чему я очень часто и прибегал, дабы очистить разум, но сегодня решил этого не делать. Я пил, пел и веселился. Пока мы не добрались до фотографий Астая, которые он как-то умудрился распечатать.

Смешно было наблюдать, как глаза моего телохранителя округлялись от удивления, и с каждой новой фоткой становились все шире. Не очень юный узкоглазый натуралист запечатлел много интересного: бесов, погонщиков и нематод, даже умудрился каким-то образом сфотографировать Асмодея с овечьей рожей, но фотография была размыта. Потом пошли совместные снимки с Саной…

– Красивая. Неужели туземка? – поинтересовался Егор.

Я судорожно зажал уголок фотографии и неотрывно смотрел на Сану. Ее лучезарная улыбка будто освещала картинку, делала живой.

– Еще.

Протянул Егору пустую рюмку. Она тут же наполнилась до краев. Затем, почти без передышки, я опрокинул еще одну, и еще. Егор недоверчиво посмотрел на меня, но налил и в четвертый раз. Все это время Марина сверлила фотографию напряженным взглядом издалека.

Во время застолья с улицы послышался воинственный возглас местного паренька. Все, как в прошлый раз:

– Аста-ай! Астай! Выходи из дому!

Мыдырак прибыл со своим «воинством». Астай вопросительно посмотрел на меня. Ну, как посмотрел, уставился сомкнутыми щелками (с его лица все еще не сошли синяки). Я сделал вид, что меня это не касается. Марина съежилась на стуле, чувствуя себя виноватой в нарушении спокойствия.

Не увидев во мне отклика, старый Хакас несколько раздраженно подорвался со своего места, поправил ремешок бердянки и вышел на улицу.

– Может, мне пойти с ним?

– Сиди на месте, Егор. Там гравер восьмого ранга.

– Тем более. А откуда ты знаешь, Константиныч?

– Я тебе, кажется, уже рассказывал откуда. В схватку с ним не вступай, – напутствовал я.

Странное дело: алкоголь не только не притупил мои чувства, наоборот, усилил боль, что я испытывал.

«Алкоголь – не лекарство», – понял я для себя, теребя фото Саны.

На улице тем временем кипели нешуточные страсти.

Когда ситуация накалилась, я, вздохнув, опрокинул еще одну рюмку и пошел во двор.

Для присутствующих все произошло слишком быстро и неуловимо. Не говоря лишних слов, я запустил пелену времени и нанес четкий выверенный удар в челюсть перевоплотившемуся граверу восьмого ранга. Нужно было видеть лица его подельников, да и всех остальных.

– Хе, опять в коровье дерьмо, – повеселил меня вид Мыдырака.

В очередной раз порадовался прочности своих костей. Вывести из строя сильного гравера обычному одаренному было не под силу. Тут дело даже не в лимбе (он никак не влиял на силу удара), а в том, что я сам по себе стал сильнее. Будь во мне такая сила в прошлый раз, возможно, я смог бы пережить выстрел Астая.

Опьянение мгновенно сошло на нет.

– Чертов мудак со своей женитьбой! – выругался я в сердцах и уже собрался было вернуться в дом, под ошарашенными взглядами присутствующих, как в спину легонько кольнуло. Я остановился и пристально посмотрел на подельников Мыдырака. Угроза исходила не от них, но становилась все отчетливей.

– Командир, что случилось?

– Кольнуло в спину.

Егор прекрасно знал, что это значило, и начал спешно раздавать команды бойцам. Малышню загнали в дом вместе с матерью Карелиной, а мы остались на улице.

Чувство опасности усиливалось с каждой секундой. В любой момент я мог запустить пелену времени и отразить удар, но кто или что предвещало угрозы, я не мог определить.

Вместе с тем, вдалеке послышался звук медленно приближающегося турбовинтового тяжелого бомбардировщика. Этот звук нельзя было спутать с другим. Чем ближе он становился, тем отчетливей жалило в спину призрачной сталью.

– Да быть такого не может, – искренне удивился я.

– Что именно? – как-то неуверенно спросил Егор, хотя и сам начал догадываться, наблюдая мое напряжение.

Я усиленно раскидывал мозгами, переваривая угрозу с воздуха. Самолет, несущий авиабомбы, мог сровнять с землей весь поселок. Неужели враг способен на такое, лишь бы разобраться со мной? В центре Российской Империи? Да будь то хоть князь Романов или сам батюшка-император… Вопиющий инцидент! А слухи о нем разошлись бы по всему миру.

Мы застыли в неверии: я, мои ребята, Астай, Молох и Марина. Даже Стивен перестал грызть кость.

Самолет завис над нами, судя по звукам. Я непроизвольно начал отсчитывать время до сброса бомбы. Если ее (или их) все же скинут на наши головы, смерть будет неотвратима, и прятаться или бежать не имеет смысла.

Когда самолёт пролетел дальше, а к звукам винтов не добавилось характерных для авиабомбы звуков, я непроизвольно выдохнул от перенапряжения. Чувство опасности между тем продолжало колоть спину.

Егор умоляюще посмотрел на меня: «Мол, командир, ложная тревога?». Я же отрицательно покачал головой, призывая не терять бдительности.

– Какие же вы скучные! – неожиданно послышалось у меня над самым ухом, и я вмиг нырнул в лимб, дабы нейтрализовать внезапную угрозу.

Девушка. С миловидным скуластым лицом, слегка раскосыми карими глазами и черными волосами, обрезанными в каре. Бросив беглый взгляд, сразу понял, что прическу она делала сама. Стрижка была выполнена топором в буквальном смысле. Одета в черный кожаный комбез. Она была очень похожа на женщину-кошку в этом облегающем комбинезоне, не скрывающем ее выпуклости и впуклости. В руках она держала ржавую железку, которая секундой назад была приставлена к моей шее. Как я вообще ее не заметил⁈

Выхватив нож из ее рук, схватил ее сзади. Мы поменялись ролями.

– Лев, не трожь ее! – Карелина в ужасе бросилась к нам и ударила по моей руке.

– Роксана! Дура ты такая! А если бы он тебя убил⁈

– Меня⁈ Да кто б ему позволил? – усмехнулась девушка.

Мгновение – и она исчезает, бьет затылком по моему лицу, затем локтем в живот. Слегка ослабляю хват, а девушка охватывает мою шею двумя ногами, намереваясь совершить бросок через спину. Я не даю ей этого сделать, запускаю вязь узора, перевоплощаясь в хронума, и крепко сжимаю ее ноги.

– Поиграть захотела? Ну что ж, я принимаю твою игру.

За спонтанной потасовкой в шоке наблюдают мои люди. Карелина пытается освободить доселе неизвестную мне Роксану, но меня уже не остановить. Преобразившись в хронума, я делаю взмах крыльями и отрываюсь от земли.

Ощущение полета для меня ново. Пьянящее, легкое. Я впервые наслаждаюсь этим действом. Девушка уже отключила доспех туманника и в ужасе кричит, находясь головою вниз.

– Тебе весело?

– Нет! Отпусти меня! Отпусти!

– А мне весело. Точно отпустить?

Делаю обманные движения, будто роняю ее. Роксана визжит, молит, чтобы я спустил ее. А я и сам понимаю, что долго в таком виде находится чревато. Чтобы возместить энергию, потребуется много калорий.

Свой кайф от полета я получил. Спустившись на землю, вернул себе человеческий облик, принял от Егора тряпицу, чтобы скрыть свое естество и вернулся в дом.

С удивлением обнаружил, что есть я не особо и хочу. Это могло значить одно: внутренний «реактор» также подвергся положительным изменениям.

Любое перевоплощение требовало внутренних резервов, которые пополнялись через пищу и отдых. Вначале шли запасы «реактора» (ему все еще не было научного названия или я просто не знал), а уже потом в топку спускались жировые отложения и даже мышечная масса одаренного, чтобы поддерживать навык непрерывно.

Мне срочно требовалась консультация знающих людей. А ещё библиотека, чтобы восполнить пробелы в знаниях. Думал ли я когда-нибудь, что достигну тринадцатого ранга? Конечно же нет. Максимум, на что надеялся – десятый. Потому и не интересовался тонкостями в развитии одаренных дальше этого ранга. Трактаты Майя также можно было выкинуть из головы. Их содержание уже не было актуальным и не соответствовало тому, что происходило со мной в действительности. Я вроде как и не хронум вовсе, а загадочный Воин Света.

Уже в дверном проеме я обернулся на двор, скользнув взглядом по лицам присутствующих. Только Астай и Стивен приняли мое перевоплощение как данность, ну и Егор, которому я успел многое рассказать. Для других облик Воина Света был нов, и они пребывали в глубокой задумчивости.

Понял для себя, что на сегодня в моем поведении не должно быть странностей. События сегодняшнего дня сменялись калейдоскопически, и нужно было срочно расставить все по своим местам. Для всех. Даже Молоха, раз уж он неотъемлемая часть моей жизни. Они должны узнать хотя бы о моем новом ранге и новых возможностях.

Вечерело.

Веселье плавно перемещалось во двор.

Я чувствовал себя как на приеме у знатной особы, где важные персоны подходят к тебе, вы лениво что-то говорите, что-то пьете, что-то едите. Кто-то обходится коротким приветствием, ибо: «ты не достоин большего».

Да, сегодня я звезда вечера. За короткое время, мне казалось, я полностью раскрылся для всех. Но Молох требовал объяснений, хотя и пообещал своим господам выдать не «больше положенного».

Роксана осталась с нами и весь вечер косо на меня посматривала. Марина не отходила от нее ни на шаг. Они весело щебетали и в какой-то момент, когда, по-видимому, хмель обеим ударил в голову, решились подойти.

– Лев, познакомься, это мой друг – туманник Роксана.

– Я предполагал, что туманником будет парень, но никак не баба в вызывающем наряде, чуть меня не угробившая.

Роксана осмелела, протянула свою ручку тыльной стороной ладони и выжидательно на меня посмотрела. Как истинный аристократ, я удостоил ее поцелуя. Хоть вид барышни вообще не вязался со светскими манерами.

– Роксана – мастер незримости и развоплощения, – представилась она более официально.

Я скривился, услышав напыщенность в ее голосе.

– Туманник, он и в… Хакасии туманник, – философски изрек, глядя на собравшихся за калиткой людей. – Какой у тебя ранг?

– Почти девятый.

Девятый – предел моих мечтаний! Даже восьмой ранг туманника – дорогое удовольствие. Не каждый аристократический род имеет на служении одаренных такого ранга. Но меня больше смущал ее пол. «Безбашенная» Маринка, «случайно» убившая на допросе Герду, на фоне Роксаны смотрелась просто пай-девочкой.

– Ты готова работать на меня?

– Более чем, Лев, – кокетливо улыбнулась Роксана. – Я конечно могла тебя и убить, но ты доказал, что достоин моей персоны.

Я сладко улыбнулся.

– Роксана, мы же говорили об этом, – зло одернула ее Карелина.

– Девочка хочет прощупать границы дозволенного. Я не буду тратить время, чтобы учить ее манерам. Этим займешься ты, Марина, но чтобы впредь фривольностей я не слышал.

– Иначе что? Накажешь? – она одарила меня томным взглядом и прикусила губу.

– Рокса-а-на-а! – страдальчески протянула Марина.

– Банально, девушка.

Потеряв интерес к разговору, я направился к Астаю, ведшему жаркий спор с кем-то из старейшин. Вдогонку услышал о себя много приятного: внешне хорош, и между ног все в порядке (когда только успела оценить). Марина похвасталась нашей близостью. И дамы начали оживлённо обсуждать меня.

– Что случилось, Астай?

– Да вот не хотят меня отпускать из Сыи.

Я искренне удивился:

– А что, ты контракт подписывал на вечное служение?

Астай промолчал, и в этом молчании было нечто интригующее. Конечно, я попросил прояснить ситуацию. Оказалось, они видели меня в облике Воина и теперь не хотели отпускать нас.

Мол, если появился Воин Света, то нужно ждать и пробуждения Тьмы. «Вы все должны остаться в Сые и защитить нас», – такова была воля старейшин.

– Спроси, что будет, если мы не подчинимся их требованиям?

– Я прекрасно понимаю русский язык, – ответил мне старец в традиционных хакасских лохмотьях.

– Отлично, что вы понимаете. Значит, сложностей перевода не будет. Имел. Я. Вашу. Хакасию! – с расстановкой проговорил я каждое слово, вкладывая в них силу. – Слишком дорого вы обошлись мне в прошлый раз.

У старейшины ни один мускул не дрогнул.

– Он спит что ли? – без иронии обратился я к Астаю.

– Лев, хватит этих расистских высказываний! – не остался в долгу обидчивый хакас.

– Что значит в прошлый раз?

Я выдержал паузу, не решаясь говорить ему о наших похождениях много лет назад и перевел стрелки на Астая:

– Если хотите, Астай вам расскажет. Но я уверен, Асмодея убили бесповоротно. Главное, не кормите его больше своей кровью.

Видя недоумение на лице, казалось бы, невозмутимого старейшины, я снова кивнул на Астая.

– Что-то еще?

– Да. Вы хотите забрать наших сыновей и дочерей. Они тоже останутся и будут защищать эти земли от нечисти.

Разговор заходил в тупик, но я не планировал рассусоливать прописные истины, ибо не верил, что Асмодей сможет вернуться в наш мир. Иначе для чего была жертва в лице моей любимой? Чтобы оттянуть время? Надеюсь на дипломатию боевого товарища. Если не Астаю, то кому они поверят? Мне – столичному щеголю, которых они пачками разворачивали в обратном направлении? Даже интересно, с кем из угрюмых местных вел свои дела Аликперов, получая от них чудодейственные травки, пробивающие преграду возвышения одаренного?

Народ же за забором, примерно сотни две, жаждал зрелищ (мне так показалось).

– А что, многие видели хронума?

– Хронума? Нет, мы видели пришествие Воина Света. Вся деревня видела.

Разговор утомлял. Я еще вчера сражался с адскими выродками Асмодея, а сегодня старый хрен ставил мне палки в колеса. Было одно действенное средство, благодаря которому я убедил Егора: фотографии. Не теряя времени даром, я позвал их двоих в дом.

Среди прочих в доме находился Молох. На мою просьбу покинуть дом, он ответил категорическим отказом и вдобавок подсел ближе, дыша мне в лицо жаром травяного чая из своей кружки.

– Арбирты, Молох. Арбитры, – я напомнил Молоху причину по которой не хочу делиться с ним потаенным.

– Им нужен сильный и умный бизнесмен, который может воплотить их грязные делишки. Плевать им на Воинов Света и хронумов. Я контролер, Лев, не более…

С тяжелыми мыслями я попросил Астая достать фотографии.

– Царь всех царей, исполины-стражники с головами кошек, Матерь Богов, Князь Ада… – задумчиво перечислял Молох увиденное, – А с тобой интересно находиться рядом, Лев Ахматов. Не зря я попросился быть твоим контроллером.

– Молох, ты обещал!

– И я выполню свое обещание, как и говорил. А дай мне посмотреть свой скипетр.

Я совсем позабыл про него. Интересная вещичка валялась в сарае, в груде хлама, где хранилось спелеоснаряжение старого пейрама. Посмотрев на старейшину, который обычно либо спал, либо обдумывал увиденное, я решил все же отлучиться за скипетром. Вдруг Молох сможет активировать портал с его помощью или покажет, как оно трансформируется в нечто другое? И он показал…

– Один из семи скипетров Индры, – задумчиво проговорил Молох, – дай-ка сюда свою руку.

Я протянул ее, не ожидая подвоха, а Молох одним резким движением резанул мне ладонь и густая черная струйка окропила навершие скипетра.

У меня в голове вертелось: «Нахрена?», «Нахрена?». И ещё: «Какого хера?».

Первые два относились к Молоху, который ответил мне, что делает привязку кровью и скипетр теперь слушается меня и только меня, пока я буду жив. Добавил, чтобы я замаскировал его под обычную трость и никому не показывал истинный облик скипетра Индры. Я не стал заострять внимание на этой штуковине. Все потом. Меня больше интересовал цвет моей крови.

– Подлый, подлый Астай! Ты обманул меня, сказав, что я буду жить?

– Ну а что я должен был делать, Лев? Ты себя видел со стороны? Унылое дерьмо, если выражаться твоими же словами. Я хотел взбодрить тебя. – И тут же начал успокаивать меня. – Ты лучше посмотри, какая она жидкая и… более светлая, чем раньше.

Вот тут он почти соврал. Жидкая – да, но такая же черная, как кровь Асмодея. Я сокрушался совсем немного. Ведь я поступил бы так же, как и Астай. К чему заниматься самобичеванием. Я спросил другое:

– Зная, что я скоро сдохну, ты решил поехать со мной? Почему?

– Потому что… – он выдержал паузу, бросая взгляды на соплеменника, и все же выпалил:

– Потому что я разочаровался в своем племени. Когда они пошли против нас, я потерял веру.

Наконец и до старца дошли слова эмоционального в эту минуту хакаса. Его узкие щелочки впервые за время нашего знакомства расширились, и он в неверии посмотрел на Астая, который, чтобы сдержать эмоции, глубоко затянулся табачным дымом.

– Потому что мы многое прошли с тобой и Стивеном. Видели такое, что и врагу не пожелаешь. К тому же…